Чай как искусство

По возвращению в общагу они застали привычную картину. Ничего не изменилось с их отъезда. Разве что потрескавшаяся штукатурка и прожженный ламинат теперь бросались в глаза чуть сильнее. Ничего, через пару дней пройдет. Всегда проходит. Пару дней они провели в стандартном новогоднем беспамятстве. Только три правила: из комнаты не выходить, пиво недопитым не оставлять, про проблемы не говорить. Их личный отпуск, когда на вопрос какой сегодня день они отвечали – январь. После праздников в общежитии витала своя атмосфера. Большая часть комнат пустовала, а на кухне изредка собирались нетривиальные компании. Единственное время в году, когда на одной территории можно было застать медленно трезвеющих геологов и отходящих от сессии гуманитариев, увлеченных дискуссией о политике Финляндии и повышении цен на пиво. Но их счастье длилось недолго. Жану предстояло отправиться в дальнее плавание на остров ХуйПоймиГде в качестве Штирлица вместе с командой биологов первого этажа. Уже несколько лет данный товарищ хорошо шифровался, напяливая шаровары и панаму, и старательно изображал человека природы. По-другому в энтомологические экспедиции не брали. Для Эрена все еще оставалось загадкой, как Кирштайн умудрился проникнуть в это анонимное общество жуколюбов, хоть тот и утверждал, что никакой сложности не было. Пара бутылок водки. Коробка энтомологических иголок и сачок на голове. Он также заикнулся про гитару и отсутвие душа. Его приняли как родного. Откуда-то из-за шкафной нарнии, Жан выудил свой походный рюкзак, забитый пропахшими дымом и дырками шмотками. Они хранили его в огромном мусорном мешке, так как иначе данное копченое амбре распространялось буквально повсюду. – Так, Эрен, – вопросил Кирштайн откуда-то из глубины шкафа, – где мой справочник по чешуекрылым? – А мы не им твою тумбочку подпираем? – Что?! это же Ламперт девятьсот тринадцатого года! – ну вот. Опять началось. – А я думал хрен моржовый. Ты ж сам его туда положил. – Я не мог! – препираться было бесполезно, – а морилка моя где? – Не ебу. – Да я и так знаю, что ты никого не ебешь. Морилка где?! – отплюнулся Жан, роняя стопку бумаги из верхнего ящика прямиком себе на голову. – Бляха муха. Наконец отыскав все свои смердилки, пердилки и парилки, Кирштайн взгромоздил на плечи непропорционально большой и косой вещмешок, приземляясь на тяжко поскрипывающий матрас. – Ну все. На дорожку. Кирштайн разлил заготовленный для препаратов спирт по колбочкам и хряпнул остатки из банки. К данному походу приходилось адаптироваться не меньше, чем к семейному банкету. Биологи пили исключительно и исключительный спирт. Жан настраивался заранее. Эрен, как верная женушка, провожал его до первого этажа, волоча по полу несколько сачков, по уверению Жана, абсолютно разных. один из них был претенциозно розовый, Йегер когда-то самолично подарил ему данный атрибут на день рождения. Он и не думал, что тот реально будет таскать его с собой, с фразой «он удачу приносит, я в него такую тизанию поймал!». В этом было что-то умилительное. Они простились. Эрен просил лишь о двух вещах: не привозить насекомых с собой и на себе. Хотя бы живых. Уже за порогом Жан окликнул его: – А, того этого, Эрен, стой, – Йегер развернулся на потертой подошве. – Во! С новым годом! – Жан протянул ему скомканный сверток, перетянутый веревочным огрызком. – Наверху откроешь, – видимо у них с бабулей это семейное. Но надеяться, что там просто милые носки с «шалящими» оленями не приходилось. Йегер, возвратившись в пустую комнату и глубоко вздохнув, уселся на кровать, решая открыть “подарок” чуть позже, избегая соблазна в случае чего догнать и врезать Жану. Вокруг и внутри образовалась внезапная пустота. На удивление на голову она не давила. Он встал. Открыл окно, скептически оглядев свои владения. Поднял с пола скомканный тетрадный листок. в мусорке места не осталось, пришлось вынести. Гора кружек также последовала в мойку. Грязное белье в стиралку. По полу зашуршал веник. Он даже протер люстру. Поставил чайник. Когда из всех вещей не на месте оказался лишь тот самый пресловутый презент, Йегер наконец вскрыл обертку. На зубчатом квадратике презерватива красовалась кривая надпись маркером: “Дерзай”. Вот же… падла. Что же. Каждому предмету свое место. Эрен сунул гандон в карман. Достал из стола блокнот. Отодвинул стул. Ручка. *** Рождество. Странный праздник. Эрен не праздновал, да и в целом не ожидал, что кто то празднует. Особенно Ривай. Мужчина вообще очень косвенно напоминал религиозного человека. И уж точно не христианина. Но все же, как не абсурдно, Йегер собирался на “старперскую тусу”. Без советов Жана под боком было тяжко. Так он хотя бы мог отсеять все хуевые варианты разом. А в такой ситуации хуевыми казались все варианты. Начиная от вопроса что надеть, заканчива вопросом что взять. Эрен решил остановиться на джентльменском наборе, взял наиболее приличную бутылку, кажется Жан когда-то спиздил ее с корпоратива. Они хранили ее на черный день, Эрен надеялся, что друг его простит. В тайне Йегер молился, чтобы доставать пузырь просто не пришлось. Не смотря на вполне приличную этикетку, он смутно подозревал, что пойло внутри дерьмовое. Он перевел взгляд на зеркало, оценивая свою собственную этикетку в виде почти новой рубашки и уровень дерьмовости ее содержимого. Кажется, он нервничал. Последним атрибутом был белоснежный конверт, который он почти что смял в шарик. Ну праздник же, вот подарок. Оставалось надеяться, что его также доставать не придется. Где-то в середине пути и в пучине тревожных размышлений в кармане звякнул телефон. по крайне мере Эрен понял, что его все еще приглашают. Сообщение гласило лаконичное “внизу открыто”. Он улыбнулся, прочищая горло и пряча мобильник обратно в протертый пуховик. Дверь в магазин и впрямь оказалась открыта. Немного небезопасно, но с другой стороны кто решит ограбить чайную в новогодние праздники? Преодолев зал и маленькую лестницу, Йегер уперся носом в дверь. Решительно, не давая себе времени на поссать у двери, он ударил пару раз костяшками по косяку и дернул ручку, замерев. Широкая мужская спина посреди коридора и Ривай на коленях. Эрен охренел. Хозяин спины дернул плечами и издал неопределенный стон. Эрен охуел. Снизу послышалось недовольное ворчание, Ривай высунул голову из-за ног: – Заходи. Чего застыл. Эрен сделал нерешительный шаг вперед, меняя угол обзора. Ривай правда стоял на коленях у чьих-то ног. И… развязывал шнурки. Шнурки. на ботинках. Спина тоже повернулась в его направлении. Ее обладатель приветливо улыбнулся: – О, а ты должно быть Эрен, – констатировал мужчина. – Ага, – ситуация все еще вызывала вопросы, но теперь хотя бы не такого интимного характера. Хотя как посмотреть. ноги все же весьма неоднозначная тема. Ривай кряхтя поднялся, потирая бедро: – Вот, Эрвин, блять, руки нет у тебя, а колени страдают мои. А. руки. Эрен понял. кажется. – Так, ставьте свои говнодавы на коврик и проходите, нехрен тут гадить. Бешеная уже на кухне. Эрен посмотрел на свои ботинки, потом на Ривая. Потянулся к шнуркам сам. А кто сказал, что вечер будет простым? На комнатном столе уже стояла пара тарелок. С кухни вело приятным запахом еды. Йегер немного потерялся, Ханджи мельтешила на кухне под задорные новогодние песни из хрипящего радио, Ривай то и дело выносил бокалы, новый открытый персонаж, представленный Эрвином, вальяжно уселся на диван, перекидывая ногу на ногу. Левый рукав опрятной рубашки был завернут до середины плеча. Эрен ощутил себя слегка неуютно. Но неловкость неприткнутости быстро рассеялась, откуда-то с кухни Зое воскликнула: – О, Эрен, пришел наконец, с мистером Смитом уже познакомился? С дивана донеслось бассистое: – Просто, Эрвин. – Приятно познакомиться, – Эрен протянул мужчине руку, – Эрен. – Наслышан. – Эээ, – сердце сделало кульбит. Из-за косяка показалась растрепанная голова Ханджи: – Давай сюда, мне нужна помощь с мимозой. Эрен не знал, как можно испортить коктейль из шампанского и сока, пока не увидел картошку и яйца. Его тут же утянуло в кухонную суету. Тревога медленно отступила куда-то в район крабовых палочек. Примерно на середине третьего салата из комнаты ввернул Ривай. Фокус внимания тут же переместился с истории про новогодних алкоголиков на движущийся силуэт за спиной. Эрен слегка развернулся, краем глаза наблюдая за мужчиной: не нарушая структуры рассказа, мистер Аккерман протянул руку и сдернул с плиты веселый фартук. Нож в руках Эрена скользнул в опасной близости от пальцев, но он успел вовремя отвернуться, не будучи уличен в странной реакции. За фартуком последовали прихватки, и вот Ривай уже со всей серьезностью достает ароматный противень из духовки. Ханджи сделала пируэт с очередной тарелкой: – Леваш, а напомни, зачем мы каждый год так мудохаемся с этой готовкой, если все равно потом нажремся в хлам? Ривай пристроил противень на край стола, чуть отодвигая Эрена бедром. – Потому что вы старые, а у меня гастрит. – Ах да, точно. Эрен усмехнулся очередному блюду с красной рыбой, незаметно проводя пальцами по собственному бедру. Ощущение инородности отступило. Возвратившись в комнату с последней порцией тарталеток, они наконец расселись. Эривин, несмотря на готовность окружающих наконец приступить к празднеству, сосредоточенно печатал что-то в ноутбуке. Появившись с кухни, Зое отвесила мужчине легкий подзатыльник: – Давай кончай уже со своими отчетами. – Вот именно, Эрвин, – мистер Аккерман прошел вдоль стола, отодвигая стул рядом с Эреном, – ты же не шива. – Иди ты к черту. – Сразу за тобой, командир. – Так ну все, девочки, хватит ссориться, – скомандовала Ханджи, выуживая из серванта бутылку коньяка, – помада у меня. Допили вторую бутылку, салат заполнил желудок почти до предела, Эрвин подался корпусом вперед, наконец концентрируя пристальный взгляд на Йегере: – Эрен, а ты, – мужчина чуть вскинул густые брови, – чем занимаешься? – Эрвин. – Ривай дернул стаканом. Эрен уловил странное движение под столом, напоминающее пинок. – Ну а что, я просто спрашиваю! – Нуу, – Йегер едва заметно смутился, но взгляд не отвел, – учусь потихоньку… Ривай цокнул языком: – Он писатель, – сердце екнуло. Возможно пора записаться к кардиологу. Никто еще не произносил эту фразу с такой серьезной интонацией, даже сам Йгер по отношению к себе. Губы тронула смущенная улыбка, он перевел взгляд вначале на Ривая, а потом обратно на мистера Смита. – Да. Я… пишу, – Эрен выдовил смущенную улыбку. Эрвин радостно округлил глаза: – А, так вы вместе? – Да, Эрвин, – резко перебил Ривай, заметно давясь коньяком, – мы Учимся вместе. – Все, Эрвин, – Ханджи угрожающе занесла стакан, – давай заканчивай свой допрос. А то вон они сейчас оттенком со скатертью сравняются. Эрен, не выдержав, прыснул чуть не расплескивая шампанское. За что сам уже получил увесистый толчок под столом. Ривай серьезно нахмурил брови, но Йегер уже научился различать эти полутона эмоций. Нога мужчины не спешила отстраняться, парень не отодвигал свою. Им не хватало только бубна. – А вам, миссис… – Вообще-то мисс! – вскинулась Ханджи. – О, прошу прощения! А вам, Мисс Зое, кажется уже хватит свинячить, а то наутро превратитесь в тыкву, – едко подметил Ривай, кивая в сторону подруги полуопстошенным бокалом. – Кто бы говорил, мистер Блеви! – Но-Но. такое всего один раз было! – Ривай протестующе замахал головой, все же расплескивая выпивку по скатерти, но к большому удивлению Эрена, не обратил на это и капли внимания. – Ну может ты и помнишь Один Раз, а вот Эрвин соврать не даст, да Эрвин? Мистер Смит учтиво кашлянул, не спеша принимать ни одну из сторон. – Ну может пару, – мистер Аккерман пошел на уступки. – Пара, Леваш, у тебя была в тот раз, когда ты подцепил сифилис. Эрен подавился глотком, закашлявшись. Ривай дернулся, теперь же в его глазах действительно заиграла смертоносная ярость. Ханджи защищаясь выставила вперед руку, быстро затараторив, почему-то обратив свой взгляд прямиком к Йегеру: – Ой, Эрен! ты это… не переживай! Он чист! Мы его каждый год проверяем, даже справка есть! – Да я же после этого ни…. Ой, блять, – мистер Аккерман закрыл лицо руками. Эрвин выпрямился, увеличивая пространство между ними, и потянулся за бутылкой. – Ну все-все, Ривай, – мужчина похлопал друга по плечу, стараясь сдержать смех, протягивая вновь наполненный бокал, – со всеми бывает. – Вот именно, – Зое все еще пыталась спасти ситуацию и свою задницу, но к сожалению выходило только хуже, – вот Эрен! – А? – жалобно проскулил парень с другого конца стола. – У тебя вот тоже наверняка был сифилис! – Эээ. – Ну всё, – Ривай опасно сделал попытку встать. – Нет! НЕт! в смысле… – в панике Йегер попытался удержать мужчину за плечо, игнорируя инстинкт самосохранения, – у нас вот… С Жаном… на первом курсе хламидии были! – Чё? – фокус внимания Ривая мгновенно переместился на него. – Ну в смысле, я от Жана подхватил, – глаза Ривая приняли неестественную форму близкую к кругу. Ситуация накалялась. – Да они же… они не только таким путем… просто из одной кружки пили! – кожа медленно начала покрываться красными пятнами. Повисла секундная пауза. Ханджи с Эрвином слегли на пол от хохота. Ривай закрыл глаза руками, потянувшись за бутылкой и отпивая прямо из горла: – О боже. Отойдя от столь бурного обсуждения ЗППП, они наконец-то вернулись в русло более приличных и менее смущающих разговоров. После пары истории из больницы, Эрена поймали в капкан военных баек. Парня немного ежило от того, с какой легкостью его собеседники рассказывают о гранатах, патронах и оторванных конечностях. Но когда разговор все же сворачивал в сторону не самых приятных подробностей, Ривай плавно сводил тему к более нейтральным вещам, за что Йегер был ему очень признателен. Все же становилось немного не по себе, когда Эрвин с Ханджи наперебой рассказывали об окопах и танках, примерно так же, как обычные люди рассуждают о походах в магазин. Но даже несмотря на это, ему было приятно чувствовать себя вовлеченным в диалог. Спустя еще пару стаканов Эрвин внезапно сделался серьезным: – Надо выпить. Эрен недоверчиво покосился на пустые бутылки, валяющиеся на полу. Ривай откашлялся, привлекая его внимание, потянув край рубашки, и указал пальцем в сторону чуть выцветшей фотографии на стене. Все остальные замолчали: – Майк Захариус. Погиб, отвлекая вражеский отряд. Эрд Джин, Петра Рал, Гюнтер Шульц. Погибли на спец задании. Моблит Бернер – пулевое ранение в живот. Остальных ты знаешь. Эрен сглотнул вязкий комок. С фотокарточки на него смотрели совсем молодые лица, среди которых он действительно узнал Ханджи, Эрвина и Ривая. Все собравшиеся улыбались. Сложно было представить, что кого-то из них нет в живых. Мистер Смит первым поднял бокал: – За друзей. Пили не чокаясь. Как ни странно напряжение довольно быстро рассеялось. Хоть Эрен в первый раз серьезно задумался о прошлом Ривая, но все же решил оставить возникшие вопросы на другой раз. Еще будет возможность спросить. Как все приличные люди, в какой-то момент к алкоголю они должны были примешать тортик. А какой тортик без чая. Ханджи оставила пустую рюмку и с изрядным пьяным акцентом произнесла: – Эй, главный по чашечкам, – она отвлекла Ривая от пьяного обсуждения дебитов и кредитов с Эрвином, – намути нам чайку. На слове “чайку” мистер Аккерман вскинул брови, нехотя смотря в сторону кухни, затем покосился на Йегера: – Эрен сделает. Эрен помедлил. Увидев его замешательство, мужчина поманил пальцем ближе и прошептал почти на ухо: – Берешь красивый чайник, из шкафа достаёшь пачку липтона и сыпешь две ложки с максимально важным хлебалом. Они не заметят. Понял? – рука мужчины скользнула в пьяном жесте и похлопала Эрена по ноге в чуть более нетривиальной части бедра. Сглотнув, парень кивнул. Вместе с ним на кухню увязалась Ханджи, сгребая со стола грязную посуду и пустые бутылки. В шкафчике Эрен и впрямь обнаружил заныканную желтую пачку, явно припасенную именно для такого случая. Чуть отгородившись плечом от женщины, он напустил на лицо максимально важную маску. Но, кажется, Зое чай интересовал в данной ситуации меньше всего. Она незаметно пнула входную дверь, отделяя их от разговоров в гостиной, и, включив кран в раковине, не отрывая взгляд от посуды в ней, она тихо произнесла: – Ривай он… – она чуть усмехнулась, – он у нас специфический. Эрен оторвал взгляд от чайника, удивленно смотря на Зое. Она продолжала оттирать вилки: – Ты не обращай внимания на это вечное “уебу-бу-бу-бу”, он на самом деле очень добрый человек, И ты для него… впрочем он сам… – уши Эрена предательски полыхнули алым; это что правда тот самый тип диалогов на кухне?.. Подсознание тут же активировало режим самозащиты, ощетинивая нервы. Он не хотел говорить об этом, словно бы каждый раз, когда заходил разговор об их с Риваем… взаимоотношениях, тревога била по рецепторам кожаным кнутом. Хотелось просто нырнуть под стол и орать «нет, отстаньте, не трогайте». Страх кольнул кончик языка, и парень чуть вновь не выдал очередную отмазку. Но внезапно для самого себя, сквозь гомон мыслей, Йегер услышал собственный голос. Ханджи хотела что-то добавить, но он мягко перебил: – Я знаю, – «хотя бы самому себе не ври…» – А? – Зое словно вынырнула из своих мыслей. Сквозь маленькую щелку между дверью и косяком то и дело виделся невысокий силуэт, доносился едва уловимый смех. Эрен слегка пожалел, что сейчас не видит лица. Он повернулся: – Я знаю. Он… замечательный. – Что ж… – щека Ханджи расползлась улыбчивыми морщинками. – Это хорошо. Очень хорошо, Эрен. Они провели пару минут в тишине, Эрен набирался смелости, один вопрос все же мучил его. От внимания не ускользнуло, как Ривай реагирует на Эрвина, пусть большая часть его внимания и была прикована либо к бутылке, либо к Эрену, что не могло не льстить, все же парень подметил пару искорок, пролетевших между этими двумя. Да и сцена со шнурками… В конце концов он все же осмелился спросить: – Ханджи? – Ммм? – она отвлеклась он моющего средства. – Можно спросить? – Конечно, дорогой, спрашивай что хочешь, – кажется вопрос слегка удивил ее. Эрен помялся, бросая взгляд на дверь, и убеждаясь что их не слышат: – А Ривай с… с мистером Смитом… они… Ханджи внезапно даже не дослушав глухо засмеялась: – Ааа, то есть перфоманс со шнурками таки удался да? – Перфоманс? – Эрен опять не понял. Ханджи, еле сдерживая смех, похлопала его по плечу. – Ты близко к сердцу не принимай. Эти два придурка когда встречаются, вечно какую-нибудь херню выдумывают, – Эрен про себя констатировал: “перфоманс”. для него. придуманный. ясно. понятно. а валерьянки тут наливают? – Зато видел бы ты как они ржали, м-да, уже под сорокет каждому, а все еще как дети, ей богу. Чуть помолчав, Зое продолжила: – Понимаешь… – она продолжала усердно намывать тарелки. – Там, в окопе, все по-другому. Там людей пачками в ямы складывали, какие чувства? Хорошо если до завтра дожили, – она иронично усмехнулась. А после все завертелось. А потом уже и как-то не до того было. У Эрена чуть засосало под чайной ложечкой, которой он накладывал заварку. Так значит между Риваем и этим мистером Смитом и правда что-то было. Ханджи повернулась в его сторону и в ее взгляде скользнула насмешливая смешинка: – Это было очень давно, Эрен, практически в другой жизни. Поэтому все, что я скажу… я давно его таким не видела, – она доверительно погладила его по плечу, – по секрету скажу, он даже недавно улыбнулся миссис Воловиц. А она по три часа себе молочный улун выбирает. Так что… я не настаиваю и не давлю, просто… не проебись. Отвлекшись от посуды, она случайно подставила ложку под сильную струю и смачно чертыхнулась. Из соседней комнаты донеслось наигранно-возмущенное: – Еще кухню мне разнесите, че вы там зависли? Ханджи с Эреном хихикающее переглянулись, словно пойманные за курением в туалете первоклассники. Зое подавила усмешку и бросила через плечо: – Тебя обсуждаем, Леваш. – Не сомневаюсь, – в голосе не прозвучало ни капли удивления, – тащите уже свои задницы за стол. Они закончили с чаем в теплом молчании. Йегер улыбался, Ханджи тоже. Вернувшись, Эрен, не подавая виду, взгромоздил чайник посередине стола, разливая благоухающий пластиком и старыми филиппинскими бабками напиток по маленьким чашкам. Ханджи тут же кинулась дегустировать, Эрвин, также прикрывая глаза, приготовился насладиться напитком: – И все же вот хорошее пойло у тебя, Ривай, – женщина блаженно прикрыла глаза. – Сразу чувствуется – не дерьмо из пакетиков, – подтвердил Эрвин. Ривай напряг мышцы лица, сохраняя маску невозмутимости. Эрен, еле сдерживая смех, покосился на мужчину, который внезапно протянул ему что-то под столом. Покосившись вниз, парень заметил раскрытую ладонь. Пьяный мозг с дешифровкой не справился, а потому пришлось вновь вернуть зрительные анализаторы к мужчине. Но тот внезапно отвел взгляд, в… смущении? Ладонь под столом отодвинулась. Он что… хотел дать… пять? Эрен встрепенулся, ловя кисть и ударяя по ней своими пальцами. Мистер Аккерман поджал губы, давя странную ухмылку. Их пальцы соприкоснулись на несколько секунд дольше, чтобы этому можно было не придавать значения. Кажется Эрен напился в хлам. Часам к трем ночи вся эта пьющая, орущая, слава богу пока не блюющая компания все же надумала расходиться. Ханджи под ручку с Эрвином вывалились в коридор, сбивая вешалку. Но рождественское чудо видно и в самом деле существует: Ривай, сам изрядно прибуханый, даже не шикнул. Лишь в смазанном движении попытался подхватить ураган Зое от непоправимых разрушений. В коридоре стало непозволимо тесно. Эрен, застыв в дверном проеме, чуть отстранился от обувной анархии. Он смотрел на это злачно-смачное трио и поражался слаженности их движений. Он видел Ханджи раньше, слышал об Эрвине, знал Ривая. Думал, что знал Ривая. Внезапно сознание вспомнило первый день в магазине. Как он открыл дверь. как перешагнул порог. Как Ривай первый раз его впустил. Но только теперь кажется его действительно впустили. В маленький мирок жизни этого человека. То, что глаза видели сейчас, столь сильно отличалось от картины сложившейся в сознании три месяца назад. Он больше не видел тот выставленный на показ силуэт из стали и “уебу нахер”. Эрен моргнул и вновь посмотрел на мужчину, маркими движениями шнурующего ботинок Эрвина. Реальность дала трещину. Он увидел Леви Аккермана. Шоу “Спусти бухих по лестнице”, к счастью, обошлось без потерь. Никаких травмоопасных этюдов, кроме, пожалуй, пьяной интерпретации грязных танцев с перилами от госпожи Зое, но это скорее несло вред ментальному здоровью, нежели физическому. Они долго прощались, пили на дорожку, на посошок, на счастье, а когда попытались на брудершафт, Ривай все же тактично пнул их к выходу, бурча что-то про “бордель” и “Санта Клауса”. Уже на самом пороге, Ханджи вдруг встрепенулась, отлипая от плеча Эрвина: — Бля, Леваш, точно! Мы совсем забыли… Черт, а Ривай действительно понадеялся, что забудут. — Ты же старпер! мы же… Ик... - женщина облокотилась на дверь, собирая мысли в кучку, - короче, Эрвин, доставай. — Что доставать? — Господи, у тебя же руки нет, а не мозга. Подарок! — Бляяяя, - послышалось обреченное со стороны Ривая. Эрен, продолжавший маячить на горизонте, вскинул брови. Он, к слову, и сам приготовил подарок, но, скажем так, надеялся, что его не придется вручать. Но теперь все же удивился. Тем более обычно подарками обмениваются все, а не только… – А точно, чуть же не забыли. Ривай – с Днем рождения! Ну точнее, с прошедшим… – Эрен подавился воздухом. День рождения?! Смит и впрямь полез в портфель за чем-то не предвещавшим ничего хорошего. Из сумки показался маленький сверток, ну хоть не как в прошлый раз. Ханджи тут же вырвала его из рук мужчины, гордо протягивая Риваю. Эрен все еще с горящим в глазах вопросом взирал на непринужденного Ривая. Мистер Аккерман аккуратно взял конверт за краешек и отложил на полку с предельной осторожностью: – Спасибо. Потом открою. – Ну уж нет! Мы же так старались, да Эрвин? – Зое с незаметностью штирлица ткнула смита локтем в плечо. – А. Да. Мы очень старались, Ривай! – И ты туда же… ладно. Эрен застыл на месте, он уж точно скорее ожидал католической мессы сегодня вечером, нежели поздравления с днем рождения. Да еще и с прошедшим. Волосы на затылке встали дыбом. Ханджи изобразила утрированно незаметное подмигивания, плотнее хватая Эрвина, который в этот момент опасно накренился в сторону, забыв ключевой момент моргания, а именно открыть глаза. – Ей богу, Зое, если там что-то взрывающееся… – Не переживай, Леваш! Ничего такого… Ну точнее, твою ж… – Ханджи чуть тряхнула Смита, успевшего медленно сползти на стеллаж, – не спать, рядовой! – Я, вообще-то, гениралИк… – Да, да, адмирал-стопарь-на-вынос. Ровно стой. Короче да, никакой взрывчатки. Ну, точнее, физически - точно никакой. Ривай, глубоко вздохнув, потянул за край ленточки. К облегчению из конверта ничего не выпрыгнуло, что уже было успехом по сравнению с предыдущим разом. Внутри оказался всего лишь глянцевый флаер, с ярко выделяющимися буквами. Естественно, желтого цвета. “Центр “Русалочка” – освободи свою внутреннюю стихию”. – Аквааэробика? Серьезно? – Полезно для тела и души. Абонемент на двоих, - подмигнув, Ханджи посмотрела на Эрена. Эрен посмотрел на Ривая. Ривай посмотрел на небо. Ханджи наконец выровнила своего спутника по команде “смирно” и, отдав честь куда-то в район носа, утащила их тела в сторону двери. Дверь хлопнула. Шлейф кутежа мазнул по щеке и почтенно удалился вслед за качающейся парой, мягко задев дверной колокольчик. Эрен проводил его взглядом, задерживаясь на ручке. Повисла неловкая тишина. Если бы Эрен был хорошим писателем по мнению профессора в университете, то он бы отметил, что на улице пошел снег. Но Эрен отметил только пиздецкую неловкость в теплых полутонах: – Почему… Почему ты не сказал про день рождения? Когда он? – рядом послышался усталый вздох. Первое правило жизни: хотите получить ответы на каверзные вопросы, задавайте их по одному. Ривай, воспользовавшись психологической оплошностью, ответил только на вторую часть: – Двадцать пятого. – Декабря, ты серьезно? – не выдержав Эрен все же посмотрел на него совершенно непонимающим взглядом, – почему ты не сказал? Никакой культуры дискуссии. Ривай поморщился, встречаясь тяжелым взглядом с Эреном: – А ты что бы тогда сделал? Брови Йегера сдвинулись в кучку: – Нууу… – Вот именно, – Ривай победно, но все же с оттенком горечи усмехнулся, – подарил бы подарок? Брось. Я… Мы были на вечеринке. Веселились. Это лучше, чем очередной подарок, напоминающий, что я еще на год стал ближе к немощности и коляске. «Мы на вечеринке». «Веселились». «Лучше». Эрена коротнуло. Ривай посмотрел на зажатый в ладони конверт еще пару секунд, после чего убрал его в карман и повернулся. В его серых глазах отражались огни гирлянды. Ривай смотрел на Эрена в упор. Эрен отвечал тем же. Ничего не происходило. Аккерман вскинул брови. Йегер все еще потеряно скользнул взглядом по его лицу. Ривай закатил глаза: – Блять. Ну нахуй. Расстояние резко сократилось. Сердце пропустило удар. Эрен такого, во-первых, не представлял, а во-вторых, представлял по-другому. Волна ахуя захлестнула его нервную систему. Он не думал, что у Ривая такие мягкие губы… Не думал, что они такие теплые. Не думал, что Ривай из тех, кто предпочитает нежно. Не думал, что не сможет даже моргнуть. Не думал, что после увидит в глазах Ривая самую яркую эмоцию за всю историю их знакомства. Не думал, что его литературного запаса не хватит, чтобы ее описать. На самом деле, Эрен вообще не думал. Ривай отстранился. Ожидание. Эта эмоция - ожидание. – Я, э… я… наверное, пойду, – Эрен продолжал пилить взглядом пространство, в котором только что были губы Ривая, хоть тот уже и отодвинулся. Повисла пауза. – Ну иди, – голос мужчины похолодел. – Пойду, – Йегер негнущейся ногой сделал шаг назад. – Ага. Эрен сделал еще шаг в сторону двери, внезапно в голове раздался голос Жана: “Плошаешь”. Он вновь резко сократил расстояние, быстро и чуть смазано касаясь губ Ривая своими, и, отскочив назад, направился к выходу. – Все же не тупой… – пробормотал себе под нос Ривай. Эрен быстро выскочил за дверь, приваливаясь к кирпичной стене. Первая волна адреналина сошла, взгляд сфокусировался на заснеженной улице. На нос упала снежинка. Пришло внезапное осознание: Рождественская ночь, половина четвертого утра. а куда он, собственно, собрался-то? Одним словом – гений стратегии. Через пару секунд рядом скрипнула дверь: – Ушел? – Ага. – Далеко? – Сравнительно. Ривай выудил из кармана железный портсигар, неспешно прикурил, всматриваясь в пустую улицу: – Пальто наверху. Ботинки тоже, – Аккерман сделал глубокую затяжку. - Общага закрыта, – факты константами сыпались вслед пухлым снежинкам, Ривай стряхнул пепел и протянул недокуренную сигарету Эрену, – Как дорефлексируешь – докуривай и заходи.