Перепутаны наши следы

Макс склонился ниже над телефоном, ни к чему попутчикам видеть, что он улыбается, а улыбаться повод был: если утром в метро удалось сесть — уже хорошо, а если еще и Лисового заметил — точно к удаче. Удачи хотелось! Ладно, пристроить задницу в метро летом не такой уж фокус: кого в отпуска унесло, кого на дачи, школьники засели за компами, бабульки с тележками отбыли поближе к грядкам. По утрам тишь да благодать, сидящих не пепелят взглядом тетки с сумками, над ними не нависают чужие пакеты, газеты и животы, никто почти обзора не застит. И потому Макс мог всю дорогу незаметно поглядывать на Лисового. С ударением на первый слог. Макс понятия не имел, как на самом деле его зовут, кто он и почему ему, Максу, так нравится встречать его в утренней вагонной толчее. Да и какая разница? Просто так вышло, что Макс заметил его однажды и всю дорогу потом посматривал. Ничего примечательного: мелкий, остроносый, рыжеватые волосы в хвост, джинсы когда-то были красными, теперь выцвели до грязно-розовых. В городе полным-полно куда более привлекательных парней, и куда более интересных — тоже. Но притягивал взгляд именно этот. Что-то в нем было такое... Может, то, как он всегда стоял, ни за что не держась, без напряжения, как чуть заметно покачивал головой неизвестно чему в такт, как спокойно у него были опущены руки. Макс считал, все дело в этом третьем. Он специально наблюдал за людьми и знал точно: мало кто умеет естественно и уверенно стоять с опущенными руками. Почти все предпочитают что-то держать, на чем-то виснуть, сжимать сумку, сцеплять пальцы, совать их в карманы. Что угодно, лишь бы не открывать корпус, эта поза слишком беззащитна, только очень сильные, цельные натуры не испытывают в ней дискомфорта. Политиков, говорят, специальные люди обучают умению так стоять, дабы отцы нации производили впечатление людей уверенных в себе и уравновешенных. А этот мелкий покачивается себе перед дверями, мордочка радостная, хвост колечками по зеленому рюкзаку. Ему легко! Макс назвал его Лисовым за рыжеватость и чуть вздернутый нос. В конце концов, взрослый дяденька с высшим образованием не станет называть кого-то Лисенком — фу, фу, пошлость, ни за что. Лисовый! В этом есть что-то от Мышастого Цветаевой… Самолюбию приятней. Макс никогда не таращился на Лисового в упор, чтобы не привлекать к себе внимание, боже упаси, отношений ему ещё не хватало. Просто талисман. Встретить его — к удаче, вот и все. Видел Макс его не так часто и хотя не стремился ничего узнавать, все равно какие-то детали успел приметить — что поделать, писательский навык, вечный поиск исходников. Например, Макс знал, что джинсов у Лисового всего две пары. Вот эти, бывшие красные, и другие, бывшие синие. Рюкзак зеленый один и всегда битком. Выходит Лисовый раньше Макса на той станции, где всегда много молодежи, — видимо, там институт какой-то, а он студент. Скорее всего, именно поэтому вечером они никогда не встречаются, учеба наверняка заканчивается раньше, чем работа Макса. Считать Лисового своим талисманом Макс начал после того, как написал «Рыжехвостый ветер» и количество подписчиков на его фики стало исчисляться не сотнями, а тысячами. Незамысловатый по сути роман мальчика-кицунэ и университетского профессора сделал Макса топовым автором. Нужно ли говорить, что главного героя он писал с Лисового? Точнее, с придуманной его версии. Иногда Макс подумывал, не в том ли причина его нежелания знакомиться с оригиналом, что он уже слишком сильно его придумал? Ведь что ему делать, если его Лисовый, нежный и звонкий, который только учится быть пройдохой, и этот, реальный, окажутся совершенно разными людьми? Прощай, талисман? Нет уж, пусть все остается как есть. Фикрайтерство когда-то вытянуло Макса из глухой беспросветности — спасибо Вальке, бывшему другу и настоящему психотерапевту, который присоветовал найти себе занятие для души, наметить в нем конкретные цели и добиться их. Не эскапизм, говорил Валька, экзоскелет, он тебе нужен, пока ты не окрепнешь. После двух лет по больницам Макс действительно чувствовал себя амебой, но идея хобби не казалась ему перспективной и актуальной: это что-то для скучающих домохозяек, а ему скучать некогда, нужно отстраивать свою жизнь заново. Но лечился Макс всегда честно: надо? буду делать. Экзоскелетом он решил назначить райтерство — и в юности не слишком общительный, он исписывал тетрадки рассказами про космические экспедиции, какой-никакой опыт. Второй заход на писательскую ниву поначалу не вызывал энтузиазма, но Макс пообещал себе продержаться год. Он продержался. Больше того, втянулся. Догнался до первой сотни подписчиков, потом до первой тысячи. Пережил первый свой крупный срач, когда поймал на плагиате богиню местного Олимпа, Серую Кысь: ее работы удалили, а он прославился дурным характером. Впрочем, быстро понял, что плохого пиара не бывает, уже через полгода он с «Рыжехвостым ветром» продержался в топе семь недель и стал считаться монстром. Титаном. Тогда он поставил себе аватарку с краснобородым, ему нравилась тонкая игра смыслов: перс и Перс, тот из титанов, кто олицетворял разрушение. Увы, посыла никто не понял. Даже те, кто опознавал в бородаче жителя Древней Персии, не уходили дальше ассоциации со словом «персонаж». Сейчас Максу казались смешными эти попытки найти в толпе чужих людей «своих», тех, кто способен понять его намеки. Конечно, ничего не вышло — замороченный юмор для шизоидов-одиночек. Но как он тогда горел! Каким счастьем были сначала маленькие победы, потом первые большие. И как скоро все это схлынуло. Не стало интриги и новизны, только холодная уверенность, что топ никуда не денется, он способен одну за другой клепать незамысловатые истории и это будет срабатывать снова и снова. Мог копать, мог не копать… Пока писал последний фик, подумывал даже, не найти ли новое занятие, раз прежнего удовольствия больше нет. Но ничего пока не находилось, а без этого с чем он останется? Работа, дом, редкие встречи с Мар — и все? Нет, потом, потом. Пожалуй, он еще не окреп. Макс заметил, что Лисовый вышел, и убрал телефон в карман, хватит делать вид, что читает, следующая станция его. И сегодня будет хороший день, сегодня он выкладывает финальную главу «Звезды сиреневого счастья», а после финала больше читают, не все любят впроцессники. Максу интересно было, побьет ли он собственный рекорд в восемнадцать тысяч лайков. Более мелкие цифры типа количества сборников и подписчиков его уже не волновали. Он бодрым пехом добрался до рабочего места, промчался по офису и укрылся за огромным своим монитором — специально такой выбил. Не монитор, а целая дверь. Так, что у нас тут? Исполнительный на больничном, гендир в отпуске, никаких катастроф. Отлично! Макс быстро раскидал заявки, просмотрел счета, провел летучку с водителями и налил себе кофе. Что ж, с работой он пока разобрался, часа два у него есть. Можно заняться главным. — Привет, Макс, — пришвартовалась к столу Елена Дмитриевна, навалилась округлым бочком, и монитор качнулся. — Уже в курсе? — Привет, Леночка. В курсе чего я должен быть? — На тебя Викторовна докладную настрочила. — Завскладшу распирало от желания поболтать, а Макса кривило от досады. Какая докладная? С чего вдруг? Почему сегодня? Но спросить не успел, Елена Дмитриевна сама продолжила заговорщицким шепотом: — Ты знал, что партия 702-го пришла разнотоном? — Откуда? Как я вообще мог знать? Ее Карина принимала. — Карине ничего не будет, дорогуша, она новенькая. А я была в отпуске. Значит, виноват кто? Замдира по логистике! То есть ты, Максик. — Прием товара не входит в мои обязанности! — А кого волнует? Поставщика нашел ты? Оплатил ты? Вперед за медалью. — Но почему Карина не сказала, что разнотон, я бы вернул! А-а-а, понятно, заметили, только когда разрезали? — Конечно! Карина приняла не глядя. Ее, конечно, пожурят, но влетит тебе. Я предупреждала, Макс. — Елена Дмитриевна многозначительно указала пухлым пальчиком в потолок. — Викторовна уверена была, что получит эту должность, но замдиром стал ты. Она тебе не простит. В общем, будь готов, это еще цветочки. — Всегда готов, — буркнул Макс. Вот и закончился его хороший день. Лисовый, ну ты гад. Макс отпил кофе, посмотрел на экран. Не будет он ничего выкладывать под такое настроение. В любой момент ворвется Викторовна, притащит начальника производства для поддержки, и начнется… Ну и ладно, выложит потом. А сегодня что там у нас, фестиваль отзывов? Отлично! То, что нужно! На фестивале все просто — каждый участник выставляет свою работу, ему рандомно выдают три фика, которые нужно прочесть и оставить рецензию. В итоге у всех по три новых отзыва, все счастливы. Или нет. У Макса не было нехватки в читательском фидбеке, в дни выкладки глав он уставал отвечать на комменты, но на фестиваль он все же записался. Хотелось не столько себя показать — да его и так все знают! — сколько попытаться найти жемчужинку в навозной куче посредственностей и графоманов. Испытать удачу. А вдруг ему повезет и он найдет новую звезду, кого-то такого, каким долго был он сам? Идея показалась интересной. Макс достал из ящика пачку печенья и принялся за чтение трех присланных ему работ. Увы, половины пачки хватило, чтобы понять — везения ему сегодня ждать незачем, фики просто как на подбор, один бездарнее другого. Злой как черт, Макс одному автору подробно, в две тысячи знаков, изложил свое мнение о сжатых дырочках и трех пальцах, второму посоветовал найти бету, владеющую русским языком, раз уж у автора он не родной, у третьего высказался о словотворческих потугах недоучек с самомнением. Когда распахнулась дверь и в отдел логистики ворвалась Викторовна с Олегом Борисовичем на буксире, Макс был собран и готов перемолоть хоть десяток таких.