Перепутаны наши следы

— Пожрать? — Дюня заполнил целиком проем двери, отчего в комнате заметно потемнело. Расстелившийся на столе Зиц поднял мохнатую башку и сказал хозяину: «Мр-р-рк?» — Я не ходил в магазин, — проворчал Женька, не оборачиваясь от компа. Этим всем только пожрать. — М-м-м... У нас страдашки? — Слушай, исчезни, а? Ненавижу, когда ты лезешь! И слово это дебильное ненавижу, сто раз говорил! Ешь без меня! — О, сильные эмоции, — ухмыльнулся Дюня. — Ну, значит, пациент скорее жив. В комнате снова посветлело, Зиц задрал хвост и помчался за хозяином, а Женька встал и закрыл дверь. Нефиг сюда шляться. Не все такие непрошибаемые бегемоты, как Дюня, которому только пожрать да потрепаться, каким он в прошлой жизни был котиком. Котиком, да как же. Бегемотом он был! Толстошкурым блестящим пузаном! Им и остался. Женьке про еду даже думать было тошно и бонусом — противно от собственной бурной реакции. Тоже мне, нежная фиялка. Он-то? Ну прилетел хреновый отзыв, ну не от кого попало, а от самого Ами. Что теперь, удавиться? Конечно, ему не ответишь «да ты хоть так напиши», от его мнения не отмахнешься. Женьке очень нравилось, как пишет Ами, он прочел у него все, даже ранние фики, которые так и остались с сотней лайков. Он видел, как нынешний топовик рос, как долго его не замечали, как он однажды взлетел, и в минуты плохого настроения думал — и я когда-нибудь так. Потому что я буду стараться. Чем я хуже. Теперь он сидел и смотрел в пустой экран. Желание бросить писать и удалить все было огромным, оно ворочалось в горле, лезло внутрь и там болело. Женька не хотел ему сдаваться. Говорил себе — нихрена. Я не сломаюсь. Не дождетесь. Говорите что хотите, а я буду писать, хочу и буду. Топовиками не рождаются. И ты, Ами, не родился. Легко тебе умничать сейчас, когда ты на вершине Олимпа, а что бы ты сказал мне год назад? Да ты бы даже не вякнул! А вот я тебе скажу — хренушки! Но уже второй час Женька сидел перед пустым экраном и не мог выдавить из себя ни слова, в голове каруселью крутились только бесконечные вариации ответов на проклятый отзыв Ами. А ведь казалось, что получилось неплохо. Первый его фик совсем не заметили, хотя Женька считал, что он получше многих. Над вторым Женька работал серьезнее — изучал, что нравится публике, рекламировал себя то там, то тут, участвовал в фестивалях. Радовался, что получается, читатели тоже хвалили, их уже стало несколько десятков, с кем-то он даже сдружился… И тут отзыв Ами. Ну зачем, зачем он полез в этот дурацкий фестиваль… И зачем Ами? Что ему там понадобилось, чего еще не хватало? Самоутверждается за счет тех, кто не так успешен? Это мерзко! И Дюня теперь не отстанет, это уж стопудово, будет допытываться, детали вызнавать. Как вообще можно жить с таким беспардонным человеком, как это бегемотище? Женька, однако, жил с ним уже больше года. Сначала он снимал квартиру с двумя парнями, с которыми ходил на подготовительные курсы, а потом поступал, но постоянный бардак, отсутствие в квартире жратвы и наличие каких-то левых телок его очень быстро доконали. Ни учиться, ни писать, ни даже спать нормально не получалось: то туса до трех ночи, то футбол по телику, то впишется толпа незнакомых чуваков, и на полу свободного места нет от чужих спальников. Зато именно в этой задрипанной квартирке Женька познакомился с Дюней. Здоровенного, мордатого, с дредами до пояса Дюню обожали все, но Женька даже не пытался с ним общаться: он вообще тусняк не любил, на работе хватало, и внимания всеобщего любимца отнюдь не жаждал — нафига? А вот от пары часов покоя и одиночества не отказался бы. Однако Дюня сам поймал его на прокуренной кухне, где Женька безуспешно пытался читать. Спросил, как живется в этом сраче и бедламе. Женька не стал кокетничать и сказал, что давно свалил бы, да некуда, на единоличную однушку у него денег нет. Даже на комнату нет. На что Дюня ответил, что у него четыре кота и квартира, в которой он не очень часто бывает. И если Женьке интересно, он сдаст ему комнату за коммуналку, уборку и покорм котов. Но никаких гостей. От таких предложений не отказываются! Тем более что гости Женьке нафиг не сдались. — Пожрать? — Дверь снова распахнулась, грохнув о стену. Дюня ввалился в комнату с тарелкой спагетти, бутылкой пива и всеми котами. — Слушай, ну что ты докопался, а? Я же сказал… — Да ничего ты не сказал. — Под весом Дюни кровать скрипнула. — А вот я тут сяду и буду кушать, пока ты мне расскажешь, что там у тебя стряслось. — Все нормально. — Женька свернул все окна, а то соседушка сейчас еще начнет про неписец хохмить, давно не слышали. Дюня, однако, помалкивал. Он с комфортом расположился на кровати и вдумчиво поглощал ужин, пивко у него тоже не застаивалось. Спагетти одуряюще пахли и алели томатной подливой. Молчание затягивалось. Коты провожали взглядами каждую тефтельку. Женька чувствовал себя идиотом. Наконец он встал, сходил на кухню и тоже притащил себе еды. — Нет, ну нафига, — притворно огорчился Дюня. — А кто мне рассказывать будет? — Да что там рассказывать. — Как-то ужасно захотелось есть, Женька не мог остановиться, потому говорил с набитым ртом. — Написали плохой отзыв, вот и все. — Покажи. Женька молча кивнул на комп, мол, угощайся. Дюня переполз с тарелкой за стол, и оттуда долго ничего, кроме позвякивания вилки о тарелку и взволнованного мурчания котов, не доносилось. Женьку молчание нервировало, но пока спагетти не закончились, не мог перестать их в себя закидывать. — Вкусно, — выдохнул он наконец. — Блин, я так готовить никогда не научусь. — Я те не научусь, — мурлыкнул Дюня. — Итак, что я имею сказать юным фикрайтерам. Тут я вижу два момента. Отзыв, во-первых, не по делу, во-вторых, изумительно хамский по форме. Особенно вот это: «И что за слово «гремячий»? До словотворчества, т.н. автор, нужно дорасти, образование заиметь выше пэтэушного. А вы пока настолько неуклюжи, что у меня, читателя, складывается впечатление, что я вынужден ознакомляться с творчеством алкаша, это у него в сетке бутылки гремят и русский язык с похмелья тяжело дается. Чем строчить подобную ебанину, шли бы вы… бутылки сдавать». Женька помолчал, вслух это звучало еще неприятнее. Потом вдруг спохватился: — А ты откуда знаешь, что не по делу? Ты что, читал мой фик??? — Ну а как же, мой голубой друг. — Дюня допил пиво, отставил бутылку и сложил пухлые ладони на сытом пузе. — Мы живем тут вдвоем, случись что, помощи мне ждать неоткуда, я мониторю ситуацию из чувства самосохранения. Как только у тебя появятся герои моих кондиций — свистать всех наверх! То есть тебе поджопник отсюда, да-с. Моя честь мне дорога. — И не говорил, что читал, — ухмыльнулся Женька. — А ты не спрашивал. Так вот, мой тебе совет — не спускай. Тоже мне звезда на небе! Читает жопой, воспитания никакого. — Дюнь, ну сам понимаешь, он топовый автор, спорить в этой ситуации себе дороже, тут только улыбаться и говорить спасибо. Молчи и слушай, что тебе умные люди советуют. Даже если он сто раз не прав, срач в комментах сыграет против меня. А если его пчи ко мне набегут? У него их тысячи! Меня закопают! — «Пчи»? — оживился Дюня. — Ну, постоянные читатели, подписчики. — Тысячи? — Дюня жмурился, как кот. — Ты-ы-ысячи…. А у тебя сколько? — Да что там у меня, — скис Женька. — Сорок три. — А его пчи не знают, что их звездуня у тебя пляшет? — Вряд ли. Уведомлений об этом вроде нет. — Значит, играть нужно на его поле, там зрителей больше, да-с, — пропел Дюня. — С ума сошел? Предлагаешь написать ему тоже плохой отзыв, что ли? — Нет, в тапки ссать не будем, это мелко. Нам нужен масштаб и моральное превосходство. — Да ну тебя, в самом деле, какое тут моральное превосходство… В чем? Он топ... — Тебя это слово завораживает, что ли? — прищурился Дюня. — Топ, доминант… М? Ты мне это брось! Он фикрайтер, как и ты, только лучше продается. И вот он весь такой нарядный пришел к начинающему автору и за нефиг делать отпинал его ногами, все равно что у сопливой первоклашки завтрак отжал. Это зашквар, если уж совсем доступным языком. Да еще такую хуйню пронес. Он, может, сейчас охолонет, спохватится и прибежит тереть этот коммент, пока не все увидели. Я не удивлюсь. Так, щас… Принтскрин на всякий случай. — Дюнь, я с тебя фигею, вот честно. Ну какой зашквар, это обычное дело, ничей это не завтрак, это просто критика, для того и создан фестиваль отзывов. И спасибо тебе за сопливую первоклашку! — Пожалуйста, — пожал плечами Дюня, скидывая куда-то принтскрин злополучного коммента. — Я тебе прицел поправляю, Эжени. Хамство — это хамство от кого угодно, а не только от тех, на кого можно огрызнуться. Ты давай не приседай, а подбивай итоги. Мы знаем, где нужная нам публика. У нас есть моральное превосходство. Нам осталось придумать, как нам ответить. А вот смотри, у него в профиле номер банковской карточки... — Дюня, нет! — взвился Женька. — Не нужно ничего взламывать! Это сталкинг! — Насмотрятся голливудских фильмов про хакеров… — ворчал Дюня, пока пальцы быстро-быстро тарахтели по клаве. — Навоображают себе… А тут тоньше нужно, тоньше… Помни о моральном превосходстве! — Ты тоже! — Женька пытался всматриваться в мелькание каких-то цифр и знаков, ничего не понял. Ладно, он гуманитарий, ему простительно. — Не стой над душой, бесит. — Дюня, это вообще-то мой комп! — Да не полезу я по твоим папкам шариться, чего я там не видел. У меня тут идейка появилась… Хочу попробовать… — А мне что делать? За твой идти? — Второй час уже, спать ложись. Утро вечера мудренее, спорим? — Я крошечка-хаврошечка какая-то… — ворчал Женька, топая умываться. — Му-у-у, — прилетело в спину.