Десять причин твоей жизни

Тайлер крутил ключ от своей комнаты на указательном пальце. Он жалобно звякал, когда задевал брелок с черными цифрами. Парень поднялся по лестнице на третий этаж, глухо выдыхая; он слегка устал от переезда из другого города, к тому же в комнате его ждали несколько нераспакованных коробок, а это делало ситуацию более удручающей. Тайлер сходит с лестницы, наваливается на дверь, ведущую в коридор. Он движется вдоль дверей, расположенных друг напротив друга, ища боковым зрением нужную комнату. На брелке — цифра двести тринадцать, поэтому он, ни на минуту не сомневаясь, двигается почти в конец коридора, ибо на этаже всего пятнадцать комнат, включая ванную с туалетом. Когда коридор, наконец, пересечён, Тайлер вставляет ключ в замок и крепко поворачивает, потому что внизу его предупредили, что замки слегка заедают, поэтому крутить нужно чуть сильнее, чем обычно. Общежитие не слишком старое, но и не слишком новое, жаловаться пока что не на что, — решил Тайлер. Сзади скрипит дверь, и он инстинктивно оборачивается, желая посмотреть на источник шума. Из комнаты двести четырнадцать выходит парень с яркими красными волосами, словно уже бросает вызов всему миру своей внешностью. Тайлер чувствует себя блеклым на его фоне. Красные волосы соседа растрёпаны, виски выбриты аккуратно, он закрывает за собой свою комнату, бормоча себе что-то под нос, и ударяет по двери. Видимо, проблемы с замком здесь не только у Тайлера. Когда сосед оборачивается, собираясь уйти по своим делам, то сталкивается взглядом с Тайлером, который всё также стоял около своей двери в застывшей позе, положив одну руку на ручку. Парень проходится по Джозефу практически не заинтересованным взглядом, но Тайлер не видит в нём ничего отторгающего, поэтому он собирается открыть рот и сказать банальное «привет», но к (не)счастью, сосед его опередил на несколько сотых секунд, выплёвывая склизкое: — Чего уставился? — его голос грубый, а из-за слов он кажется совсем неприятным. Он смотрит из-подо лба, его выгнутые дугой брови сведены к переносице, а губы искривлены в мелком презрении. О, да, это тот самый парень, который ставит себя выше других, какая прекрасная компания, — пролетает в голове Тайлера, он хмыкает, но сосед продолжает. — Продолжают заселять в эту комнату каких-то… — его злой взгляд проходит по ногам облачённым в леггинсы, потому что Тайлер нигде не видел запретов, что не позволяют парням носить леггинсы, тем более он с переезда, а истязаться над ногами, засовывая их в узкие штаны, когда тебе ехать около восьми часов — что это, чёрт возьми, за кощунство? Сосед тем временем продолжает: — Пидоров, — выплёвывает он как самое низкое оскорбление в мире. Тайлер приподнимает одну бровь, и толкает дверь, заходя в свою комнату. Надо же, его соседом оказался обиженный на весь мир парень, какая удача. Тайлер прикрывает за собой дверь, чувствуя спиной прожигающий злобой взгляд. Соседа он, конечно, перетерпеть сможет, но все эти коробки, что находились в его комнате, он будет разбирать как минимум неделю. Поэтому Тайлер, с чувством выполненного долга — дойти до этой комнаты и не умереть от ненависти соседа, — падает на кровать, слыша, как жалобно под ним скрипнули пружины, и тотчас устало выдыхает, точно зная, что его ждут звучные ночи в ближайшие четыре года. Мама тут же пишет, будто предчувствуя, что её сын только что вошёл в свои владения. Тайлер отписывает кратко, что всё хорошо, комната отличная, а соседи ещё лучше, и мама успокаивается. Тайлер смотрит список студентов, которые будут ходить на те же лекции, что и он, в надежде, что там не будет того-самого-красноволосого-злого-соседа, но эта задача практически невыполнима, ибо Джозеф не знает, как зовут парня из комнаты напротив, но он надеется, что никогда не узнает. Да и скорей всего, этот парень старшекурсник, поэтому пересекаться они будут только в этом коридоре и, возможно, в ванной, чего Тайлеру очень бы не хотелось.

***

У Тайлера появляется какое-то подобие друзей с курса, он не уверен, может ли он назвать их друзьями, но приятелями — точно. Парочка человек из этого города, поэтому живут либо с родителями, либо снимают квартиру на их же деньги, пока Тайлер предпочитает ютиться в комнатке, что так любезно предоставлена ему в общежитии от университета. Проходит, примерно, неделя, она плывёт так же расслабленно, как и сам Джозеф, позволяя окунуться в неё с головой и не бояться, что тебя унесёт течением. Парень ещё ни разу не сталкивался с соседом из двести четырнадцатой, как будто этого яркого, но агрессивного парня вовсе не существовало. Они не пересекались ни в коридоре, ни в душевой, он даже ни разу не зацепился за огненную, как только что зажёгшийся факел, макушку в университете. Коробки в комнате были полностью разобраны, Тайлер выпрямился с усталым выдохом, оглядывая преображённую комнату, запихивая картонки под кровать, сминая их, заканчивая общую картину полной безупречностью. Словно он жил здесь всегда; комната наполнилась неким домашним уютом, потому что гирлянда, украденная у Мэдди — младшей сестрёнки Тайлера — очень органично смотрелась над кроватью, передавая ту самую атмосферу домашней комнаты в далеком Колумбусе. За окном стремительно темнеет, на часах на экране ноутбука близится число десять, сегодня понедельник, поэтому в коридоре не слышно посторонних звуков, как и на улице — их кампусе, где за территорией их университета находилась достаточно оживлённая улица. К двенадцати часам Тайлер падает в кровать, зарываясь носом в подушку, чувствуя не самый приятный запах прачечной. Он закрывает глаза, собираясь медленно падать в сон, пока за стенкой не начинается самый настоящий гул, состоящий лишь из одного голоса. Сначала Тайлер подумал, что там собралась целая толпа с этажа. Но потом он слышал лишь один голос, кажется, этот парень разговаривал по телефону, он громко топал, ходя мимо комнаты Тайлера. Когда в очередной раз парень за стенкой вновь повысил голос, то Джозеф не выдержал и, вскочив с кровати, потянулся к дверной ручке, резко открывая дверь, с неописуемым недовольством глядя на нарушителя их тишины уже во вторник ночью. — Ты меня, конечно, прости, — он осекается, видя, что перед ним стоит тот самый парень из двести четырнадцатой, Тайлер даже говорит себе не удивляться на эту иронию. — Но уже двенадцать, а сейчас как бы вторник, понимаешь? — продолжает цедить он, оглядывая коридор, понимая, что кроме него, здесь больше нет недовольных. С одной стороны, это кажется странным, потому что его сосед явно не думал о том, что люди в такое время готовятся ко сну, но с другой, этот парень наяривал лишь рядом со своей комнатой и комнатой Тайлера. Парень медленно поворачивается к соседу из двести тринадцатой, приподнимает брови, тем самым показывая, что он удивлён тому, что какой-то первокурсник посмел помешать его телефонному разговору. — Ты, блять, видишь, что я разговариваю? — спрашивает парень. — Ты можешь это сделать в своей комнате, — отвечает Тайлер, не выходя полностью из комнаты, словно сидя в своей крепости. — Я буду это делать там, где захочу, педик, — шипит он, на что Джозеф лишь раздражённо сжимает губы. — Ты бы лучше со мной так не разговаривал, если хочешь иметь полный рот зубов, — угрожает он, отнимая телефон подальше от уха, делая пару шагов к двери Тайлера. Джозеф напрягается, сжимая дверную ручку сильнее, чтобы в худшем случае попросту захлопнуть дверь перед носом этого идиота. Парень из двести четырнадцатой оказывается прямо напротив Тайлера, он дышит ему в лицо, его белки глаз покрасневшие, словно он совсем недавно курнул или плакал, и Тайлер сомневается, что это второй вариант. Джозеф старается стоять прямо, пытаясь не пошатнуться от напряжения, что ветвилось в воздухе, пуская корни во все щели. — Закрой свою дверь, — шипит парень, — и не высовывайся оттуда до утра, — Тайлер сглатывает, чувствуя, как дрожит его рука и он начинает понимать, почему больше не было недовольных в этом коридоре, этот парень чертовски умело наводил страх. Его нахмуренные тонкие брови, абсолютно злые накуренные глаза, красные — агрессивные — волосы, оплот Дьявола в человеческом обличье. Тайлер не хочет показываться проигравшим, он смотрит упрямо на соседа, представляя, что будет, если он сейчас ударит его по лицу, а затем быстро закроет дверь на замок, сможет ли этот парень выломать дверь? Ответ положительный. Тайлер легко пытается соскочить с конфликта, но без позорного бегства: — Пожалуйста, — он прокашливается, — потише, утром нужно… — он не успевает закончить, как этот парень практически плюёт в его лицо. — Ты оглох? — спрашивает сосед. — Мне похуй, куда тебе утром надо, — он цедит, он словно кислота, словно яд, — Тайлер сжимает челюсть. Парень слегка ухмыляется, опираясь рукой о косяк двери, чуть наклоняется к Тайлеру, их лица так близко, что Джозеф чувствует, как начинает потеть — от страха или волнения, он так и не понял, — парень продолжает: — Спокойной ночи, — его губы искривляет поистине ужасная улыбка, поэтому Тайлер делает то, что должен был сделать ещё в самом начале. Он закрывает дверь. А затем поворачивает замок. Он прислоняется к двери, слыша за стеной хохот и продолжение телефонного разговора. Его слух улавливает громкое и хамоватое, парень из двести четырнадцатой говорит в своём привычном тоне, Тайлер не знает, почему ему от этого становится легче. Значит, он не единственный выделившийся, которого сосед посылает чаще за один непродолжительный разговор, чем за несколько лет жизни Тайлера. Он всё ещё сидит под дверью, поджав под себя ноги, ловя себя за тем, что он попросту подслушивает, сквозь преграду пытается услышать каждое слово, каждый слог, каждую букву. — Я могу делать, — Тайлер закрывает глаза, понимая, что тот парень говорит собеседнику по телефону то, что он сказал пару минут назад ему в лицо, — то, что я захочу, — его сосед слушает ответ по телефону, — мне нужна эта трава, окей? — Тайлер не слишком удивлён. — Завтра. Утром. В коридоре наконец-то повисло тягучее молчание, Тайлер прислушивается к шагам, что прямо напротив его двери и — Тайлер позволяет себе замереть — он приближается не к двери двести четырнадцатой, а к двести тринадцатой. Джозеф кусает нижнюю губу, чувствуя себя так, словно они играют в прятки, и у Тайлера сейчас большая возможность проиграть. Но он уходит, Тайлер забирается в кровать и закрывает глаза. Утром Тайлер чистит зубы в ванной, она широкая, с несколькими — пятью — кабинками, а напротив них раковины с исписанными зеркалами, он находит множество имён, думая, что, возможно, здесь есть и имя парня из двести четырнадцатой. В ванную заходит ещё один парень, Тайлер не обращает на него внимания, тот кидает свою зубную пасту и щётку на умывальник рядом с умывальником, который занял Джозеф. Тайлер следит за этим парнем через зеркало, не показывая особого интереса. У ещё одного соседа взъерошены тёмные волосы, он чуть выше Тайлера, его лицо более уставшее, он ополаскивает его прохладной водой, стараясь проснуться. Он опирается о раковину руками, капли воды впитываются в его волосы на лбу. — Так это ты вчера пытался заткнуть Дана? — наконец спрашивает он, Тайлер пожимает плечами, сплёвывая пасту, переспрашивая: — Дана? — Джош Дан, двести четырнадцатая, — сосед из двести четырнадцатой резко обзаводится именем, в мыслях больше не крутятся прилагательные с его цветом волос или его мудацким характером. — Как видишь, — Тайлер опять пожимает неоднозначно плечами, — не слишком удачно получилось. Не думаю, что попытаюсь сделать это снова, — он хмурит брови, продолжая чистить зубы. — Не хочу тебе пересказывать сплетни или делать из него ещё большую тёмную лошадку, чем он является, — продолжает парень, споласкивая свою зубную щётку и выдавливая на неё пасты. — Но мне стоит держаться от него подальше? — хмыкает Тайлер, закручивая вентиль раковины. — Походит на сюжет второсортного сериала или фильма, — Тайлер не думает, что стоит бояться людей, у них есть власть лишь в виде силы, которую они будут применять, если увидят в тебе слабость. Тайлер обдумал всё за ночь, понимая, что он не может видеть угрозу в виде парня, который лишь умело разбрасывается словами. Поэтому Джозеф думает, пока этот Джош не тронет его, то и бояться ему, собственно, нечего. Парень лишь пожимает плечами, не находя того, что он ещё может добавить к словам Тайлера, поэтому тот, подхватив щётку с пастой, выходит из ванны, проходя вдоль коридора к своей комнате. Джош тем временем вываливается из своей, Тайлеру плевать на это стечение обстоятельств, сейчас многие собираются на пары в университет, даже если Дан совсем не походит на идеального и примерного студента, который всегда приходит к первым парам. Потом Тайлер вспоминает подслушанный ночной разговор, и всё встаёт на свои места. Джош смотрит на него внимательно, запускает пятерню в волосы, ерошит их и пропускает сквозь пальцы, его губы искривляются в усмешке, но он ничего не говорит. Тайлер скрывается в своей комнате. Ему абсолютно плевать на Джоша Дана.

***

У Тайлера нет популярных друзей, поэтому вечеринку где-то в другом кампусе он благополучно пропускает, сидя до двенадцати ночи перед компьютером с ультра-медленным интернетом, пытаясь скачать новый сезон сериала. Загрузка сообщает ему о том, что она закончится лишь через шесть часов, поэтому Тайлер собирает вещи и идёт в душ, пока в коридоре практически ни души. Он подходит к одной из душевых кабинок, резко дёргая шторку и тут же шарахается, вскрикивая неприлично визгливо и громко. Джош сидел в кабинке, его голова опущена на колени, Тайлер не мог увидеть, спит ли парень или в сознании. Он тихо позвал: — Эй? — Тайлер надеется, что он спит, но не слышит сопения. Дан из двести четырнадцатой не отзывается, Тайлер, если честно, не хочет его трогать, но он протягивает руку, трясёт его колено. Парень медленно поднимает голову, еле-еле разлепляя глаза, он даже сладко причмокивает губами, хлопает ресницами пару раз, пытаясь сфокусировать зрение на стоящим перед ним Тайлером. — Что ты тут делаешь? — он хрипит, голос ещё грубее, чем обычно. — Скорее вопрос к тебе, — Тайлер переминается с ноги на ногу, — что ты здесь делаешь? Это душевая. Он осматривается, понимая, что сидит на мокром полу, пытается встать, но его покачивает, Тайлер, скорее по инерции, спешит подхватить его под локоть, чтобы помочь стать на ноги, но Джош резко отстраняется, ударяясь головой о плитку и зло шипит: — Не трогай меня, — Тайлер прислоняет свою ладонь к груди, продолжая наблюдать за поднимающимся Джошем. — Что ты здесь делал? — Тайлер любопытный — мама говорит, что это его порок. — Спал, — огрызается Джош. — Не помню, наверное хотел освежиться, но уснул, — первый раз за их неполноценное знакомство его сосед говорит несколько слов без яростного тона или оскорблений в сторону Тайлера. Джош встаёт на второй раз, его волосы грязные и слипшиеся, он запускает пятерню в них, морщась, но чешет грязный затылок короткими ногтями. Он делает шаг из душевой, Тайлеру приходится отступить на один, чтобы его пропустить; он сжимает в руках полотенце и сменную одежду, косится на душевые кабинки, но затем переводит взгляд на Джоша. Говоря честно, Тайлер не был в восторге от такой мысли как принимать душ, находясь в одной комнатке с Джошем. Тем временем его сосед проходит к раковинам, смотря на себя в зеркало, поворачивается сначала одной щекой, затем второй, Тайлер замечает мелкие ссадины на правой скуле. Джош смотрит на Джозефа через зеркало, останавливая на нём взгляд не более, чем несколько секунд, и вновь возвращается к самолюбованию, хоть на его лице чётко выражены такие эмоции как отвращение, но в этот раз они совсем не направлены на фигуру, что стоит позади него. Джош смотрит на себя с презрением. Тайлер почти признаётся себе, что это его задевает, он никогда не видел столь открытой ненависти к самому себе. Но Джош отстраняется от зеркала, поворачивается и достаёт из пачки сигарет скрученный косяк, долго поджигая его зажигалкой, он втягивает наркотик долго, задерживая в своих лёгких, позволяя ему проникать как можно дальше и глубже, а затем выдыхает слишком плотный дым из носа. Его красные волосы и дым даёт Тайлеру представление о драконах, но Джозеф тут же убирает эти мысли дальше. — Почему ты не на вечеринке? — задаёт вопрос Джош, теперь в открытую разглядывая Тайлера. Тот пожимает плечами. — Не хочу. — Знаешь, кто обычно так отвечает? — Тайлер кивает, мол, кто. — Неудачники, которых не пригласили, — он делает ещё одну глубокую затяжку, а затем делает то, чего Тайлер никогда в жизни не мог ожидать: — Хочешь затянуться? Он протягивает медленно тлеющий косяк, зажатый между большим и указательным пальцем. На лице у Джоша нет никакой игривости, словно это всё сплошная шутка, он доброжелательно тянет ему косяк. Тайлер косится на него с подозрением, прижимая полотенце к груди. — Я не употребляю наркотики, — Джозеф спокойно отрезает эту фразу. — И я бы просто хотел принять душ, — он делает мелкий намёк на то, чтобы парень оставил его наедине с душевыми кабинками. — Ты просто пиздец скучный, ты знал это? — косяк вновь между его губ. — То, что я не хожу на университетские вечеринки и не употребляю наркотики, не делает меня скучным, — парирует Тайлер, потому что это правда. — Делает, — не соглашается Джош. — А ещё то, что ты дрочишь на, вероятно, гиковские сериалы в своей комнатке. Могу поспорить, что ты был таким же лузером и в старшей школе. Тайлер прячет взгляд и почему-то отстаивает свою школьную репутацию. — Я был капитаном баскетбольной команды, — он никогда этим не хвастался, но ему было не по себе от того, что какой-то наркоша из двести четырнадцатой считает его большим лузером, чем он являлся. — Достижение, — он хрипло смеётся. — Ненавижу баскетбол. Тайлеру начинают надоедать эти откровения, поэтому он разворачивается и шагает в душевую кабинку, кидая взгляд на Джоша через плечо. — Я всё же хотел бы принять душ, — Тайлер смотрит на дверь, а затем вновь на Джоша. Тот лишь пожимает плечами. — Я не мешаю. «Вообще-то, ещё как мешаешь», — кричит у себя Тайлер, но закрывает плотно шторку, проверяя, чтобы нигде не было расщелин, хоть в душевой у них не самый лучший свет, но Тайлер слишком озабочен тем, что буквально в паре метров от него стоит накуренный и неадекватный Джош. Джозеф медлит перед тем, как снять с себя нижнее бельё. Тайлер спокойно выдыхает, когда в душевой никого не оказывается, кроме него, он забрасывает влажное полотенце себе на плечо, шествуя к себе в комнату, попутно замечая, что дверь двести четырнадцатой слегка приоткрыта, а оттуда, сквозь мелкую щель, сочится слабый фиолетовый свет, проникающий в полутёмный коридор. «Любопытство — это твой порок, Тайлер», — шепчет ему мать на ухо. Тайлер ёжится. Кажется, что она совсем рядом. Он хочет приоткрыть дверь сильнее, узнать, от какой лампы идёт такой приятный, но мутный и колыбельный свет, как выглядит комната того парня, который предпочитает примерно двадцать часов в сутки находиться под кайфом, если не больше, того самого парня, который, кажется, ненавидит весь этот сраный мир. Он смотрит на дверь слишком долго, кусая губы, перебарывая любопытство. Он подходит к своей двери, пока не слышит жалобный стон из двести четырнадцатой. Тайлер тут же разворачивается на пятках, не думая о том, что ему всерьёз может потом прилететь по лбу от Джоша за вторжение на личную территорию. Полотенце всё ещё покоится на тайлеровском плече; парень осторожно приоткрывает дверь, она скрипит от того, что открывается чересчур медленно. Перед Тайлером предстаёт целый мир чужого человека. На столе включена фиолетовая лавовая лампа, теперь она не кажется такой яркой, как это выглядело с коридора. Тайлер может рассмотреть горы каких-то бумаг, пары кружек и книг на столе, на них, как на подставке, лежит ноутбук, он опасно покосился вправо, Тайлеру кажется, что от любого лёгкого движения эта техника полетит на пол. Комната по расположению мебели абсолютно такая же, как и в комнате Тайлера. Дверь у шкафа приоткрыта, на диване беспорядочно брошена одежда и перевёрнута пепельница, поэтому парочка скрученных и выкуренных косяков, вперемешку с пеплом, валяются на одежде. Джош лежит на кровати, одна подушка почти упала на пол, яркая голова парня лежит на матрасе, он отвёрнут к стенке, а одеяло комком собрано в его ногах. Тайлер вновь кусает губу — ещё одна пагубная привычка, на нижней губе постоянно мелкие ранки — он подходит к Джошу, от него несёт перегаром, Тайлер морщит нос, пытаясь заглянуть в его лицо. Стон раздаётся во второй раз. — Джош? — тихо зовёт он, надеясь, что тот спит. — Джордан, иди на хуй, — мямлит парень, Тайлер точно не в курсе, что за Джордан и вряд ли захочет об этом узнавать. — Мне плохо. — Это видно, — поддерживает Тайлер непонятный разговор, примеряя на себя личность некого Джордана. Тайлер заходит подальше в комнату, подходит к столу, спасая ноутбук от вероятной будущей смерти, приоткрывает окно, дабы выветрился запах перегара и пота, впуская тёплый сентябрьский воздух. Около кровати стоит бутылка с водой, Тайлер открывает её и принюхивается, убеждаясь, что это точно не спирт или этой воде точно уже не неделя. Он переносит бутылку поближе к изголовью кровати. Когда он там говорил, что ему абсолютно всё равно на Джоша Дана? А сейчас он обхаживает его так, словно они друзья не первый год, а не соседи, где у Джоша явная неприязнь к нему. Джош тем временем сворачивается калачиком. Он выглядит абсолютно безобидно с грязными алыми волосами, разметанными по матрасу. Тайлер приподнимает вверх глаза, словно прося у Господа прощения, а затем берёт одеяло, лежащее в ногах у Джоша, пару раз его встряхивает и накрывает уже точно спящего парня. Его сопение мелодично расплывалось по всей комнатке, не перебиваясь даже шагами Тайлера. В конце Тайлер выключает лавовую лампу и прикрывает плотно дверь, а затем облокачивается о неё спиной, прислоняясь влажным после душа затылком. Мать-Блять-Тереза, а не Тайлер Роберт Джозеф.

***

Тайлер почти что мычит от несправедливости, когда утром он и Джош вновь встречаются в душевой. Здесь снова ни души, ибо после вечеринки мало у кого будет желание вставать примерно в десять утра. Тайлер не был заядлым жаворонком, но приятели с курса предложили позавтракать в одном кафе, где действует скидка до одиннадцати утра. Поэтому Джозеф был даже рад выбраться куда-нибудь в воскресенье, поесть по тридцатипроцентной скидке и пообщаться не с самыми плохими людьми. Но он никак не ожидал, что в девять пятьдесят встретит Джоша в душевой. Тот же не реагирует на Тайлера, на его плече висит полотенце, он кидает свою щётку с зубной пастой на умывальник и перекидывает полотенце через стенку в одной из кабинок. Тайлер наблюдает за ним через зеркало, как ночью это делал сам Джош. Парень ставит на пол гель для душа и шампунь, поворачиваясь к Тайлеру, тот сразу отводит глаза от него в отражении, заинтересовываясь больше своим сонным лицом и бардаком на голове. — Любишь заглядывать в чужие комнаты? — его голос полон привычной усмешки, смешанный с утренней хрипотцой. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — пожимает плечами Тайлер, доставая щётку изо рта. — Не лги, — он складывает руки на груди. — Никого в комнатах, кроме меня, тебя и твоего одиночества, не было. Лампа сама не выключилась, окно не открылось, а вода мистическим образом не переместилась бы к изголовью. Тайлер не признаёт поражение, поэтому он лишь неоднозначно пожимает плечами, но потом всё же добавляет. — Мне показалось, что тебе было плохо, — Джош хмыкает, словно он из тех парней, которым никогда не бывает худо. Железный организм и лишен слезных желёз. — А ты у нас в Мать Терезу записался, — Тайлер пытается не засмеяться от этого сравнения, они оба мыслят почти одинаково. Звучит как ирония, — помогаешь бедным и обкуренным, неплохо. Он разворачивается и шагает в душевую, Тайлер кидает ему вслед краткое: — Пожалуйста. Он почти тут же высовывает голову из-за шторки, смотря на уходящего из душевой Тайлера, насмешливо протягивая: — Может, ты мне и спинку тогда потрёшь? — он вовсю смеётся, его полностью забавляет эта ситуация, но когда Тайлер в изумлении поворачивает голову, Джош тут же меняется в лице, словно понимая, что его маска озлобленного на весь мир парня даёт трещину, поэтому лишь кривит губы, продолжая: — А, нет, не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Тайлер лишь раздражённо цокает и закатывает глаза, выходя из душевой, спеша к себе в комнату, видя, что комната Джоша опять приоткрыта. Он оглядывается на закрытую дверь душевой и слегка толкает дверь двести четырнадцатой, чтобы хоть одним глазком посмотреть на комнату этого укурыша через призму светлого солнечного утра. Комната в том же беспорядке, бутылка с водой наполовину опустошена, рядом лежит небольшой пустой пакетик, Тайлер пытается на него не смотреть. Здесь абсолютно ничего не поменялось с той ночной картины. Тайлер, «насладившись» видом беспорядка, закрывает дверь, отходит от неё, как от прокаженной, смотрит по сторонам в коридоре и заходит к себе, закрывая по привычке на замок.