Десять причин твоей жизни

Руки Джоша всё ещё на тайлеровском воротнике, а Тайлер неосознанно облизывает губы, как только Джош оторвался от него. Лицо Джоша всё ещё до ужаса близко, Тайлер может рассмотреть каждую веснушку на его носу, а ещё Тайлер рвано выдыхает — клочьями. У него внутри — тонна эмоций, Джозеф даже не понимает, какие они именно — море нитей переплетено. Румянец заполняет его щеки, а у Джоша расширяются глаза, он шумно вдыхает носом воздух. Тайлер боится отчего-то его последующих слов. Но Джош не говорит, он слегка ослабляет хватку на его воротнике, кровь из носа, вроде бы, перестаёт течь, но Джош наклоняется во второй раз, выбивая из Тайлера не только все эмоции, но и органы с чувством. Тайлер теряет свой выдох уже в лёгких, он рвано скулит ему в поцелуй, а Джош перемещает одну ладонь на шею Тайлера, щипает его за кожу и притягивает ближе, целуя сильнее, напористее, раскрывая чужие губы и пропихивая язык. Джош целует Тайлера с таким упоением, что у того отшибают мозги — нет мыслей о том, что было между ним и Джошем эти полгода, что Джош сейчас обдубашен по самое не хочу — и действует только под таблетками, Джош прямо сейчас стонет ему в рот и прижимает Тайлера к дверце шкафа сильнее, вдавливая собой. Тайлер упирается ему в плечи, отстраняет от себя, Джош отрывается от него с характерным чмоком, смотрит как будто сквозь него и Тайлеру становится до ужаса тошно. — Джош, — шепчет он ему, — хватит, — останавливает он его, когда чувствует, что хватка на шее усилилась. — Но… — теряется он. А Тайлер хватается за эту соломинку — она представляет собой некую покорность Джоша. — Что у тебя произошло? Джош смотрит на него как-то загнанно и затравленно, словно у него в голове сумбурная каша из прошлых мыслей, из прошлых действий — из того, что он сейчас бы не вспоминал. Тайлер сглатывает и берёт Джоша за руку, а затем тянет к себе на кровать — у того явная загрузка в голове, а затем он резко тормозит. Джош медленно моргает, а Тайлер говорит: — Поговорим, давай, — предлагает он, — просто. Джош принимает «просто», а затем садится на кровати, поджимает под себя ноги и немного отодвигается назад, вытаскивает из-под задницы подушку, кладя её сбоку, немного приглаживая наволочку на ней. — Зачем ты меня поцеловал? — бьёт Тайлер в лоб. Джош пожимает плечами, а затем выдыхает так устало, что у Тайлера бегут мурашки: — Я просто захотел сделать… — говорит он, — что-то. Тайлер замирает, а Джош утыкается в свои ладони, облизывает губы. — Я знаю, — продолжает он, — я хуевый человек, знаю, знаю, знаю, — Джош убирает ладони от лица, переворачивает и смотрит на разбитые костяшки, подносит одну руку к губе — тоже разбитой — и высовывает язык, облизывая ранку, а затем тихо шипит, когда начинает щипать. Тайлер смотрит на это с упоением. — С кем ты подрался? — спрашивает Тайлер. — Севиан, — произносит Джош, а это имя говорит Тайлеру ровным счётом ничего, поэтому Джоша рвёт — и он захлёбывается словами, у Тайлера на веку это, кажется, в первый раз, — брат Эшли. Он мне наркотики продавал, а потом я ему стал должен. Очень и очень много денег, конечно, это дерьмо не дешёвое. Тайлер кусает нижнюю губу, видя, как голова Джоша не держится на плечах, а его самого начинает потряхивать. — Мы с ним столкнулись ещё в первый мой год, — продолжает парень, — он меня впервые и накачал. Потом наверх пытался затащить, но там Эшли — ебанный мой ангел хранитель. Самое, блять, смешное и тупое, — хохочет Джош, прикрывая лицо руками, — что я начал принимать после этого раза. Джош роняет голову с плеч на руки. — Я думал, — выдыхает он рвано, — я могу перестать. Но знаешь, — он толкает щёку изнутри языком, а затем звонко цокает, — когда я под таблетками, я могу сделать, что угодно. Я в восторге от этого! — вскрикивает он. Тайлер качает головой, пододвигается, а затем рвёт его своей правдой. — Ты ничего не можешь сделать, — у них контакт глаза в глаза. — Я могу тебя поцеловать, — хмыкает Джош, чуть подаваясь вперёд — в нём смелости больше, чем наркотиков. — Не будь ты такой задницей, — парирует Тайлер, — ты мог бы сделать это в трезвом виде. Джош кусает губу — нижнюю, на которой ран и язвочек уже больше положенного. — Не мог бы, — он улыбается криво, а затем опять прикрывает лицо одной ладонью — пальцы трясутся до усрачки. — Ты бы не был здесь со мной, если бы я не принимал. Тайлер мгновенно задумывается, а затем задаёт важный вопрос: — Каким бы ты был, если б у тебя сейчас не была такая репутация? — Джош хмурится. — Ну, знаешь, агрессивного апатичного наркомана, у которого ответ на всё «иди на хуй», — Джош улыбается, а затем смеётся, постоянно облизывает сохнущие губы и подтягивает съехавшие колени к себе. — Ты со мной общаешься именно из-за такой репутации, — давится он, — если бы я всего этого не делал, я был бы именно тем счастливым ублюдком, которого знает половина университета. Знаешь, как в самом идиотском фильме про универ. — И что в этом плохого? — спрашивает Тайлер. Джош пожимает плечами. — Ничего, — просто отвечает он, — видимо, не для меня. — Ты думаешь, что не для тебя такая жизнь? — не понимает Тайлер. — Я пошёл по пизде ещё подростком, — тянет громко Джош, — возможно — возможно, я мог бы изменить что-нибудь, оказавшись в этом городе, но мой независимый характер сыграл со мной плохую шутку. — Отвратительную, — подтверждает Тайлер. Джош замолкает, тяжело дышит, Тайлер внимательно всматривается в лицо напротив — Джош красив, Джош выглядит до смерти уставшим — но он красив. И судя по тому, что его ещё отсюда не вытурили — он умён. Но в то же время, Джош так глуп, ограничен в себе же. — Почему ты не бросишь? — спрашивает Тайлер. — Наркотики и прочую хрень? Джош опять громко цокает, прищуривается и выдыхает, не найдя правильный ответ: — Не те ощущения? — Смеёшься? Джош опять улыбается, широко — до невозможности. — Когда не под кайфом, то как-то больно, — размышляет он, — как-то не так. Нет той лёгкости, нет той смелости, нет того красноречия, — он снова смеётся, разводя руками, словно это мосты, — нет всего того, что ты видишь сейчас перед собой. — Больно? — переспрашивает Тайлер. — Где? — Везде. Джош вытягивается и сползает чуть ниже, укладываясь на подушку, и поворачивается на бок, ветхо выдыхает, а затем свешивает одну руку с кровати, нашаривая куртку около неё, и лезет в карман. — Я об этом и говорю, — произносит Джош, доставая прозрачный пакетик. Тайлер сначала не видит, за чем лезет парень, что он собирается делать, да и его голос проникает как-то размазано. Тайлер дёргается слишком резко, вырывая пакетик из ослабевших пальцев, бежит к окну около стола, пытаясь распахнуть форточку. Не успевает это сделать, как чувствует, что позади него наваливаются, перегибаются через спину, тянутся к кулаку, где внутри зажат пакетик. — Блять! — шипит Джош, когда Тайлер ударяет его локтем по рёбрам. После их встречи останется слишком много синяков. — Серьёзно, я помогу тебе, — произносит Тайлер запыхавшись, но Джош наваливается на него сильнее, валя на пол; Тайлер ударяется о него подбородком, откидывает пакетик в сторону — он попадает куда-то под стол, улетая к батарее. Джош сползает с него, смотрит под стол, ползёт на коленях под него, а Тайлер обхватывает его за поясницу, вытаскивая обратно. — Успокойся, — просит Тайлер. — Так ты же не даёшь мне этого сделать, — огрызается Джош, проводит рукой по полу под столом и собирает ладошкой только пыль. Смотрит чересчур загнанно, словно не понимает, что перед ним его ладонь со слоем пыли на коже. Он отпихивает Тайлера, выбирается из-под стола полностью и становится на колени, задницей опираясь на свои пятки. Он поворачивает голову к Тайлеру — его зрачки всё ещё до невозможности огромные, отчего у Джозефа мурашки по коже, а губы бледные и иссохшие. — Давай, — выдыхает он рвано, — больше не будем видеться. Тайлер медленно моргает. Джош часто посылал его, но никогда это не происходило так спокойно. — Ты делаешь со мной что-то не то, — добавляет он. Он встаёт, подхватывает свою куртку с пола, даже не натягивает её на себя, а затем слышится хлопок двери. Тайлер не поворачивается, а просто лезет под стол, пару раз ударяясь головой, находит пакетик с таблетками — их всего три осталось, крутит каждую долго, всматривается — дотрагивается кончиком языка — просто на интерес, а затем подходит к окну и выкидывает их будто в пустоту. На улице метёт метель через день и через два, Тайлер закрывает плотнее окна, останавливается перед соседней дверью, когда никого в коридоре — то нажимает на ручку, она всегда, кстати, поддаётся, только в комнате холодно и пусто. В конце второго дня Тайлер чувствует, что он будто бы что-то потерял или упустил, вечером, когда многие принимают душ или сидят по своим комнатам, всё же, середина недели, Тайлер нажимает на ручку комнаты двести четырнадцать снова, входя в пустую обитель. Одеяло смято, на столе куча тетрадей и книг, а в комнате темно — только фонарь издали бьёт в окошко. Тайлер включает свет и морщится, а затем подходит к столу, запинаясь по пути о портфель, что одиноко лежит около дверцы шкафа. Джоша здесь нет уже давно — судя по пыли и холоду. Тайлер сильнее прикрывает его окно, убирая гул ветра из комнаты, а затем пробегается повторным взглядом по чужим вещам. Он находит блокнот — тот самый — там написаны где-то в середине обрубки причин, какой-то список дел и больше ничего — абсолютно нет жизни в этой вещи. Тайлер садится на кровать, взбивает подушку и, стягивая домашнюю обувь, ложится на чужую кровать — где однажды уже провёл ночь (утро). Где-то за дверью шумит коридор, Тайлер знает, что к Джошу никто не зайдет, поэтому никто не сможет увидеть и его. Тайлер прикрывает глаза, расслабляя каждую мышцу, думая сразу обо всём. Тайлер, блять, запутался. И, кажется, не собирается распутываться. Ему так хочется, чтобы всё решилось само собой, но с Джошем так не получается — с Джошем вообще никак не получается. Тайлер думает, что и у него с Джошем никак не получается и не получится. Тайлеру кажется, что он приносит слишком много жертв во его имя, но в то же время думает, что это привычно, словно это в его списке дел: проснуться, сходить в универ, сделать что-то ради или для Джоша; Тайлеру и смешно, и абсурдно от своих мыслей. В комнате холодно, пусто и слишком много мыслей. Тайлер встаёт с чужих простыней, собирается выходить, а потом снова окидывает комнату взглядом, цепляясь за важную вещь. Он шагает к ней быстро, берёт в руки и крутит. И уходит из комнаты с лавовой лампой, в коридоре его снова никто не замечает, а у себя он выключает свет и включает лампу в розетку, поворачивая сразу на всю мощность. Тайлер думает, что во имя Джоша он приносит много жертв, но сейчас он, смотря на красноту стен, понимает, что, в принципе, можно принести ещё одну.

***

Тайлер сдаётся к выходным, он просто берёт рюкзак, бережно складывает туда лавовую лампу, выходит из общежития и бредёт на нужную автобусную остановку. На улице мороз, Тайлер прячет свой нос под ткань шарфа и приподнимает плечи, пытаясь согреться. Январь их не радует, снег за пределом козырька остановки валит, не останавливаясь, люди идут под снегопадом, склонившись чуть ли не к земле, и осторожно переставляют ноги. — Ладно, — шепчет Тайлер, когда приходит нужный автобус, он садится к окну, прижимая к груди портфель, стараясь сжимать не слишком сильно. Автобус потряхивает, а затем он полчаса стоит в пробке ближе к центру города, Тайлер даже не злится за ожидание, а продолжает смотреть в окно и вслушиваться в ругань других пассажиров; автобус двигается рваными толчками, из-за снегопада он движется в несколько раз медленнее, поэтому Тайлер выходит за одну остановку до нужной. Он идёт к панельным домам, которые горой нависают над ним, бредёт между закоулками и доходит до нужного только через двадцать минут, подъезд открывается как обычно и Тайлер спешит к лифту, нажимая на кнопку замёрзшими пальцами — они покрылись красным цветом. Он долго звонит в звонок, слышит шаги за дверью, но Джош, конечно, догадывается, кто к нему мог заявиться, поэтому не спешит открывать нежданному гостю. Но потом он тушуется — Тайлер словно это чувствует — идёт опять к двери, когда Джозеф просто вдавливает палец в кнопку, противная трель разливается по всей квартире, раздражая не только хозяина. — Да блять, — слышно приглушённо из-за стен. Замок поворачивается, Тайлер убирает палец со звонка — наступает долгожданная тишина. Дверь открывается, а из-за неё тут же доносится: — Я же, блять, просил, — шипит Джош, распахивая дверь полностью и представая перед Тайлером — на нём домашние штаны, растянутая майка и босые ноги, Тайлер думает, что Джош всё же настоящий самоубийца. Тайлер пожимает плечами — вот так просто. — А я не послушал, — говорит он, собираясь пройти в его квартиру, но Джош вырастает перед своей крепостью глыбой, смотрит внимательно на Тайлера, а затем то ли просит, то ли посылает. — Вали нахуй, а, — его губы подрагивают, уголки опускаются. Джош пытается закрыть дверь, но Тайлер ставит ногу между дверью и проходом, кусает нижнюю губу и пытается протиснуться в чужое пространство. — Неужели яйца себе отрастил? — шипит Джош, пытаясь его отодвинуть — от себя в первую очередь, Тайлер пробирается в его квартиру, пихая того локтями по рёбрам. Джош отпихивает парня за плечи, Тайлер лишь с природной удачей не врезается в дверь, вспоминает о лампе за спиной. — Успокойся, — просит он. — Не проси меня, блять, успокоиться, — заводится Джош, — я тебя вообще попросил никогда сюда не приходить и вообще забыть о… — Ты попросил, — перебивает Тайлер, — не видеться, а не не приходить и забыть, — он быстро облизывает пересохшие губы. Джош опускает плечи, смотрит на Тайлера волком, наконец-то запирает дверь квартиры, а затем, скрестив руки на груди, выдавливает: — Что ты хочешь? Тайлер пожимает плечами — чёрт, возьми, снова. — У меня не должна быть причина, — сглатывает он, — чтобы прийти сюда. Джош выгибает бровь, переступает с ноги на ногу, но Тайлер быстро снимает портфель, ставит его на пол и сгибается к нему, расстёгивая. — Я кое-что принёс, — говорит он, Джош с интересом пытается увидеть, что притащил с собой Тайлер. Тайлер достаёт его лавовую лампу и у Джоша с губ срывается какой-то свистящий звук. Он смотрит на неё, но Тайлер не отдаёт её в руки Джоша, а просто снимает обувь, идёт в комнату, ищет свободную розетку и включает её сам. — Так-то лучше? — спрашивает Тайлер, смотря на Джоша через плечо. Джош просто кивает, еле наклоняя голову вниз, смотрит, как тёмная комната загорается красным цветом, а воск начинает медленно подниматься пузырьками вверх. Тайлер присаживается на матрас, вытягивая ноги вперёд. Джош шагает к нему, присаживается рядом, их профили освещает красный цвет, а взгляд направлен прямо — в сторону кухни, Тайлер говорит: — Хочешь поговорить, когда ты не под кайфом? — Джош фыркает. — Нет. — А я хочу, — продолжает Тайлер, — хочу поговорить с тобой нормально, когда ты не под кайфом, не пьяный и не пытаешься убить себя таблетками. Джош жмурится от этих слов — он бы и уши закрыл, но перед Тайлером делать этого не хочется. А вместо этого он лишь говорит: — Если ты думаешь, — произносит Джош, — что это из-за того поцелуя и тех соплей, которые я тогда распустил, то… — Да заткнись ты, — отмахивается Тайлер, — думаешь, я сразу подумал, что ты, поцеловав меня после того как избил, дал росток каким-нибудь отношениям? Ты себя-то слышишь? Джош отворачивается от него, пытаясь даже периферией не смотреть на Тайлера рядом — у Джоша точно что-то не так, точнее Тайлер делает что-то не так с его эмоциями. — Ты тоже, как бы, особым умом не отличаешься, — пожимает плечами Джош, — ты меня знаешь полгода и до сих пор не махнул на меня рукой. — Может, — устало выдыхает Тайлер, — хватит строить из себя жертву? — Может, — соглашается Джош, — а может, мне ещё стоит поплакать тебе в плечо? — Может, — улыбается Тайлер, выпуская смешок. Он спускает руку со своего бедра, Джош чувствует тепло чужой кожи около своей, пальцы Тайлера чертовски близко к его, их мизинцы дотрагиваются друг до друга почти неощутимо — но Джош чувствует это каждой клеточкой тела. — Оно слишком костлявое, — сипло произносит Джош. Тайлер слегка дёргается, не понимая его слов. — О чём ты? — Плечо, — поправляется Джош, — костлявое слишком. Тайлер отчего-то смеётся в голос, а затем дотрагивается до его мизинца своим полностью и медленно, не встречая сопротивления, переплетает их. Джош фыркает, цокает нарочито громко, но не двигается, поворачивается обратно к лицу Тайлера, что освещается красным цветом лавовой лампы. Тайлер просто ему улыбается и слегка толкает плечом — в шуточной манере. — Давай без жертв, Джош. Джош просто кивает, а затем опять отворачивает голову в сторону кухни. Тайлер очень хотел поговорить с Джошем, а в итоге у него идёт монолог — его слушатели: Джош и четыре стены, но этого ему достаточно. — Знаешь что, — говорит он, всё ещё сжимая его мизинец, — я собираюсь вытащить тебя из этого дерьма, да, потому что я идиотский альтруист и вообще Мать Тереза, — шутит над собой Тайлер, — но я чертовски не хочу, чтобы ты барахтался в этом дерьме дальше. Ты, может, и хочешь, — Джош только качает отрицательно головой, — ну вот. Я не ушёл от тебя за эти полгода, потому что ещё тогда захотел помочь. И до сих пор хочу, хоть ты такая зараза, Джош, — он смеётся, а затем просто перехватывает его ладонь, освобождая их мизинцы. Джош дёргается, смотря на свою ладонь в тайлеровской. — Не дёргайся от моих прикосновений. Джош фыркает, чувствует, что всё это непривычно — до дикости. А Тайлер переходит на вторую фазу — поглаживает его кожу на внешней стороне большим пальцем, словно пытается разравнять невидимые морщинки. — Все сваливали от тебя, потому что ты вёл себя как дерьмо полнейшее, — откровенничает Тайлер, — ты это знаешь. Джош кивает, сглатывает ком в горле. — Я не говорю, что хочу, чтобы ты был более социализированным, завёл кучу друзей, жил «нормальной» жизнью, — он делает только одни скобки — свободной рукой, — но Джош, — выдыхает он, — давай без жертв. Можно я тебя вытащу из этого? Мне нужно, чтобы ты хотел этого. Джош хочет — чертовски, только теперь у него в горле не просто ком, а огромный камень, который мешает ему сказать и слова, поэтому он опять кивает, живо, несколько раз, а затем склоняет голову вперёд и подтягивает колени к себе, утыкаясь в них носом и ничего не может сделать — слёзы уже градом катятся из его глаз. — Этого я и добивался, — негромко говорит Тайлер, — твоих эмоций, — он сжимает руку Джоша сильнее, — у тебя ещё есть моё плечо, оно не слишком костлявое, — шутит он, поворачивается к нему, гладя свободной рукой по плечу, чувствуя, как парень под его ладонью содрогается от рыданий. Он уже пытается сам выпутаться из переплетения пальцев, чтобы передвинуться к Джошу поудобнее, но тот сам не выпускает чужую ладонь из своей, впивается в неё ногтями как за спасительный круг. Тайлер не отпускает, перестаёт вырываться, сползает с матраса и присаживается перед Джошем, тянет к шее парня вторую руку, пальцами проводя по красным спутавшимся волосам, гладит, переходит на шею, продолжая дарить прикосновения. — Видишь? — шепчет Тайлер. — Всё будет хорошо. Ты согласен? Джош опять кивает и поднимает голову, убирая лицо от коленей, и смотрит на лицо Тайлера, где половина освещалась красным. — Ладно, — проговаривает Джош одними губами, продолжая сохранять их зрительный контакт. — Ладно, — Тайлер поддаётся вперёд, пристраивает свою голову на чужом плече, его рука неудобно вывернута, держа Джоша за ладонь. Джош отвечает на объятия, поглаживая Тайлера свободной рукой по спине.