Десять причин твоей жизни

Снег на улице усиливается, Джош шагает прямо под боком Тайлера, фонари во дворах давно выключили — парни идут в потёмках, в руках у Тайлера пакет из магазина, там пара фруктов, две бутылки воды, пачка чая и печенье — есть никому не хотелось, но занять себя чем-то надо было. Тайлер поднимает голову кверху, смотрит на падающие грозди — снежинки — они застилают его лицо, заставляя остыть, а сквозь плотную пелену Тайлер почти не видит неба. Джош рядом слегка пошатывается, а его всё ещё клонит в сон, ресницы трепыхаются, как крылья бабочки, что заперта в ладонях любознательного ребёнка, но Тайлер каждый раз пихает его локтем в бок, заставляя раскрывать глаза. — Когда я смогу уже вырубиться? — Ещё нескоро, — хмыкает Тайлер. Они идут не прямой дорогой, петляют дворами и ловят холодный ветер лицом. У обоих покрасневшие щёки и носы, а у Тайлера ещё замёрзла рука, поэтому он отдаёт пакет Джошу, но пальцы того совсем не держат, так что Джозеф раздражённо цокает и забирает его обратно, меняя руку. — Я тебя не просил нянчиться со мной, — огрызается Джош на «цоканье», а Тайлер привычно закатывает глаза. — Заметно, — хмыкает Тайлер, они молча идут по улице, Джош чуть ли не носом роет землю, но морозный воздух как-никак бодрит, поэтому пока на часах стрелка не перемещается на цифру четыре, а минутная — на сорок, они бродят сквозь высоких квартирных — клеток — домов. На кухне Тайлер режет несколько яблок на ломтики, скидывает их в глубокую тарелку, заваривает чай и берёт пачку печенья. Он присаживается на матрас, пока Джош нервно курит в окно на кухне. Холодный воздух противно стелется по неприкрытым ногам, поэтому Тайлер опускает на них одеяло, а рукой тянется за долькой яблока. Хруст как будто прерывает тишину комнаты, Джош поворачивается к Тайлеру так, словно только что заметил его здесь. — Расскажи о шраме, — просит Джош. Он притягивает сигарету к своему рту, обхватывает влажноватый кончик и затягивается, пиля взглядом Тайлера. Тот на автомате тянется к шее, проводит по давно зажившему шраму пальцами, чувствуя выпуклость. — Необычный способ, — Джош как будто смеётся над ним, а Тайлер тянет в рот очередную дольку яблока. — О чём ты? — Шея, — говорит Джош, — обычно люди режут руки, жрут таблетки, прыгают с высоток и вешаются, в конце концов, — пожимает он плечами, выкидывая окурок в окошко, который летит на заснеженную улицу тлеющей звездой. Джош провожает его, а затем быстро закрывает окно, заглушая свист ветра. Он поворачивается к Тайлеру, продолжая: — Но я не часто видел, чтобы люди резали шею. Он идёт к нему на матрас, садится рядом, чуть ли не сбивая чашку с чаем, и тянется к тарелке с яблоками. Тайлер пожимает плечами. — В тот момент я подумал, что если закончится всё быстро — то это к лучшему, — он закрывает ладонью половину шеи, словно не позволяя Джошу смотреть на шрам. — А теперь говорю всем, что это просто шрам с детства. — Но оно же не закончилось, — яблоко звонко хрустит во рту Джоша. — Потому что не задел артерию, — тут же отвечает Тайлер, — а когда попытался полосонуть второй раз, я был тогда в ванне, туда заглянул мой младший брат, ему было где-то шесть, — Тайлер облизывает губы, на них откровенно чувствуется яблочный сок, а парень переводит дыхание. Джош слушает его тихо и внимательно, не вставляет своих слов, но не смотрит в его сторону, а глядит на свои ноги, тянется за чаем, отпивает — но не прерывает. — И я просто не мог продолжить это… Он спросил, поранился ли я, нужна ли мне помощь. Джей даже ничего не понял, но я не смог, — Тайлер судорожно облизывает губы снова и снова — они пересыхают быстро: от его дыхания, — это была глупость. Джош морщится. — Почему? — Если бы мой брат вместо меня увидел мой труп, — качает головой Тайлер, он опускает её низко, скрываясь словно от всего, — это было так глупо, я жалею о том, что этот шрам проходит через полшеи. Я словно тогда был потерян, но сейчас я понимаю, что большей ошибкой была бы та, если бы я довёл дело до конца. Джош молчит, а Тайлер в голове просит, чтобы тот ничего не говорил. Но, к сожалению, Джош не умеет читать мысли, поэтому он просто хмыкает в пустоту и едва заметно улыбается. — Со стороны ты кажешься золотым мальчиком, — он, наконец, косит глаза в сторону Тайлера, — весь такой, блять, хороший сын — учишься, не пропускаешь, в тебе нет проблемы. Но ты её каким-то образом нашёл и решил отхерачить себе голову. Тайлер тянется за яблоком и пожимает плечами. — Подросткам словно суждено искать в себе проблему, даже, если её и нет, — он тоже поворачивает голову в сторону и натыкается на тёмный взгляд. Джош хмурит брови, когда Тайлер продолжает: — Как ты, например. — Ты имеешь в виду, что я подросток, ищущий в себе проблему? — понижая голос, спрашивает он. — Тебе нужно ещё письменное подтверждение моих родителей того, что я официальная проблема. Как будто, блять, это незаметно, — он разводит руками, обхватывая обстановку, в которой они находятся. Тайлер опять слизывает яблочный сок с губ. — Ты как будто застрял в своём подростковом периоде, — он насмешливо выдыхает, — ты привык, что тебя видят именно таким, поэтому ты и не хочешь что-то менять. — Привык быть проблемным? — переспрашивает зачем-то Джош. — Ага. Время уже давно перевалило через цифру пять. — Тогда зачем ты здесь сидишь, если я такой, блять, проблемный? — каким-то чересчур обиженным тоном шипит Джош. — Не веди себя как стервозная дамочка, — пихает Тайлер его под рёбра, получая в ответ болезненный тычок, — если я сижу здесь, значит, я этого хочу. Привыкни, пожалуйста, что не у всех есть злобные помыслы на твой счёт. — Зато у тебя они дохуя альтруистические, как я заметил. Джош опять встаёт с матраса, выходит в коридор, его стучащие шаги отзываются даже в комнате. — Куда ты? — зовёт Тайлер, отправляя в рот последнюю дольку яблока. — Простите, что не могу сходить поссать без вашего разрешения, — дверь туалета хлопает, а Тайлер закатывает глаза и падает на матрас, закрывая глаза, утопая на двух скомканных одеялах позади себя. Тайлера тоже вместе с Джошем клонит в сон — в конце концов, не только у Дана здесь бессонная ночь, но им стоит лечь только ближе к рассвету. Тайлер закрывает глаза, перед его тёмным экраном мельтешат воспоминания — те самые; те самые, где он молотит в дверь рукой, где он сидит напротив Джоша в ванне — он устремляется в них, словно это было где-то год назад, а не пару часов. Тайлер смотрит за ними, как на фотоплёнку и понимает, словно первый раз в жизни — «я нашёл в тебе себя». я нашёл в тебе себя. Тайлер практически подскакивает на матрасе, втягивает в себя воздух и поворачивается на голос со стороны входа: — Ты чего? — Джош стоит в потёмках, сбоку на него падает свет от лампы, а спереди — свет с окна, на небе светит месяц, а белесый свет отражается от сугробов внизу, давая хоть какие-то очертания фигуре Джоша. Но Тайлер словно чувствует, что парень кривит губы, хмурится и бросает свои удушающие взгляды. — Задремал и начал во сне падать, — коряво оправдывается Тайлер, Джош думает так же, но все равно садится рядом, на нём уже просто майка — он, кажется, реально не чувствует холода, но тянется к кружке с чаем, греет об неё ладони. — Когда можно будет пойти спать? — спрашивает Джош опять — время двигается неукротимо медленно, словно часовые стрелки замирают. — К рассвету. — Так он же почти в девять! — всрикивает Джош. Тайлер пожимает плечами. — Ты хоть и выблевал таблетки, но всё равно какая-то доля уже поплыла по твоей крови, — хмыкает Тайлер, — прости, я тебе не медик, чтобы объясняться терминами. Джош ведёт плечом, словно пытаясь стряхнуть слова Тайлера с себя. — Можешь лечь сейчас, но я не хочу потом тебе вызывать скорую. Джош кивает и снова пьёт чай, топя свой взгляд в нём. — Ты какой-то идиот, — наконец выдаёт Джош, отставляя кружку и падая спиной на матрас, который жалобно прогибается под весом парня. — Я, если честно, перестаю понимать тебя. А Тайлер топит ухмылку в чае. — Надеюсь, на этом душевная часть заканчивается, — бурчит Джош, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в одеяла. — Уже прошло много времени, я хочу спать. Джош в большинстве своём похож не на запутавшегося человека, не на бунтующего подростка, а просто на капризного ребёнка. — Пожалуйста, не умри, — просит его Тайлер, зевает, но соглашается с Джошем, подсчитывая в уме, сколько уже прошло часов. Тайлер двигается повыше — к подушкам, укладывается на одну и тянет на себя одеяло. Оба проваливаются в сон слишком быстро. Тайлеровское «утро» началось с раздражительного звонка телефона, на котором заряда осталось считанные проценты. Тайлер раскрывает глаза, веки опухшие, словно это его ночь была наполнена таблетками непонятного состава и алкоголя; Тайлер глядит на слово «мама» и быстро снимает трубку. — Тайлер! — звенит голос из трубки. — Почему ты вчера не позвонил, как добрался? Тайлер разлепляет сухие губы, голос застревает где-то в трахее, он на считанные миллисекунды убирает телефон от уха, смотрит на часы — всего лишь одиннадцать, и, наконец, отвечает: — Прости, из головы вылетело, — он утыкается щекой в примятую подушку и укладывает телефон на ухо, закрывая глаза. — Устал с дороги, практически сразу уснул. — Ты хорошо добрался? — с какой-то подозрительностью спрашивает мать. — Ага, — сонно хрипит Тайлер. — Ты что, спишь до сих пор? Тайлер почти сонно причмокивает губами в трубку. — Типа того. Сзади раздаётся раздражительное бухтение, матрас прогибается, Тайлер спиной ощущает, как ворочается Джош. — Ладно, отдыхай, — выдыхает шумно Келли, — потом обязательно перезвони. Пока, целую! — Пока, — Тайлер тут же сбрасывает телефон с уха, утыкается носом в подушку, а затем переворачивается на спину, закрывая глаза от настойчивого солнечного света, что так широко пробивается через окно. — Кто, блять, звонит в такое раннее утро? — мычит Джош, а Тайлер косит глаза, видит только укрытую одеялом широкую спину, и отвечает: — Моя мать, — хмыкает он, — по её меркам сейчас уже давно не раннее утро. — Ах да, — Джош выпускает смешок, — ты же маменькин сынок, как я мог забыть. Тайлер предпочитает смолчать на его высказывание, смотрит на последние двенадцать процентов на телефоне и проверяет входящие сообщения в социальных сетях. — Сколько времени? — спрашивает Джош. — Одиннадцать. — Да твою мать, — воет тот, накрываясь с головой. Тайлер садится на матрасе, поджимает ледяные пальцы на ногах, скрытые чёрными носками и ёжится от неприятного сквозняка, который привычно гуляет по квартире. Он уходит в ванну, умывается, кончики пальцев становятся под стать ногам, поэтому Тайлер спешит в комнату, где уведомляет Джоша: — Мне нужно в общежитие, — говорит он, — там хотя бы теплее. Пойдём? Джош выныривает из-под одеяла и смотрит на Тайлера так, словно тот сказал абсолютную глупость. — Я не пойду туда, — он берёт второе одеяло и накрывается им. — Почему? — Я не хочу. Тайлер мнётся около матраса, поджимает губы и мечется между своими мыслями. — Вали, а, — говорит Джош, — смотреть уже на тебя тошно. — Я… — Тайлер нервно облизывает губы, думает сказать о ночной ситуации, но не знает, как подступиться к Джошу. Тот садится на матрасе, его волосы забавно взъерошены, а веки ещё более опухшие, нежели у Тайлера. Он жжёт его своим тёмным взглядом, кривит губы, а потом опять говорит: — Серьёзно, — хмыкает он, — съеби. Дай мне насладиться одиночеством. Тайлер не любит претендовать на личное пространство, поэтому послушно выходит в коридор, натыкается на свои одинокие вещи, быстро надевает ботинки и, подхватив сумки, оборачивается на комнату. Тайлер не знает: прощаться или уходить так, как это делает обычно Джош — по-английски, не прощаясь. В итоге он начинает говорить, а голос Джоша достигает до его ушей в мгновение: — Ты, есл… — Да, Господи, — он звучит слегка отдалённо, — свали уже, пожалуйста. Тайлер добирается до общежития слишком быстро — в какой-то момент он просто выходит на своей остановке и останавливается перед воротами. Он идёт по засыпанной снегом дороге, его ботинки слегка скользят, но до общежития он добирается в считанные минуты. Комната выглядит всё так же — не считая, конечно, небольшого слоя пыли. В ней не пахнет сыростью, в ней тепло и она выглядит приятней взору. Тайлер как будто чувствует, что всё на местах. Он кидает сумки куда-то под двери шкафа, а сам падает на кровать, подключая, наконец, зарядку. Как будто всё на своих местах, Тайлер.

***

У Джоша замерзают пальцы, пока он курит, костяшки краснеют, кожа трескается, а Джош до сих пор чувствует, как у него пульсирует голова от прошедшей ночи. Лоб словно сдавливает железный обруч, он двигается осторожно по укатанной снегом дороге, размашисто шагает в сторону аптеки, надеясь купить хоть какое-то обезболивающее. В квартире стало до неприличия тихо, как только Тайлер прикрыл за собой дверь. Джош попытался уснуть, наверное, десятки раз, но каждый раз глаза распахивались, он переворачивался на спину и тонул в головной боли и разрушающих мыслях. К часам пяти он сдаётся, неспешно одевается, чувствуя пустоту в желудке, находит оставшееся печенье и закидывает его в себя — а оно исчезает, как в чёрной дыре. Джош делает очередную затяжку, пропускает дым через лёгкие, уничтожая их сильнее, а затем выдыхает через нос. Прямой курс — полная капитуляция. Он обхватывает сигарету губами, во лбу снова пульсирует, что он не сразу слышит своё имя. А отзывается только на: — Дан, мать твою, — Джош разворачивается, а перед глазами всё плывёт. К нему приближается слишком знакомая фигура, из-за чего Джош делает автоматический шаг назад, он смотрит на Севиана — на ебанное очередное прошлое, которое спешит к нему километровыми шагами. — Ты мне, блять, задолжал. Джош роняет сигарету и отчего-то бьёт первый. Он просто вскидывает кулак, а костяшки уже врезаются в чужой нос, рука пылает от боли, а Джош, не слишком уж задумываясь, бьёт ещё раз. Только Севиан — не просто мальчишка для битья, он на несколько сантиметров выше Джоша, даже шире в плечах и хватка у него почти смертельно крепкая. Джош знает об этом не понаслышке. Третий кулак он каким-то образом перехватывает, а затем бьёт его сам — скула, частично нос, Джош уже не следит за этим — у него перед глазами всё размыто. Ноги Джоша не держат от слова совсем, сказывается слабость от бессонной ночи, от пустоты желудка и от той горсти таблеток, что он закинул в себя. Севиан бьёт часто, Джош видит, что они во дворах — на улице метёт, на улице уже темно — всем нет дела до них. Джош валится на снег, прикладывается к нему носом, смотрит на бордовые капли на белом полотне, а затем его переворчивают на спину, цепко хватая за плечо. — Чтобы, блять, такого больше не было, — Севиан бьёт опять, контрольный удар — вы выиграли. И снова уходит. Как и в прошлый раз. Джош думает, что пару ещё таких встреч, и он точно отработает долг. Джош садится, голова болит ещё сильнее, во рту стойкий вкус крови, она всё ещё течёт из носа, огибает губы, скользит на подбородок и капает на куртку — она чёрная, никто и не заметит. Джош рыщет по карманам, находит небольшой пакетик и кладёт таблетку под язык и, недолго думая, добавляет вторую. Всё же за обезболивающими он сегодня не дойдёт.

***

Тайлер покачивает ногой в такт музыке, что лилась практически тихим интимным шепотом из динамика ноутбука. Парень изредка поглядывал на телефон, но тот не подавал никаких признаков жизни в обычных сообщениях, только в социальных сетях. За окном давно стемнело, близится следующая ночь. Тайлер практически подскакивает на постели, когда на ручку двери нажимают с обратной стороны. Сердце ускоряется за считанные секунды, он без промедления встаёт с постели, подходит к двери и поворачивает замок. Он не успевает открыть дверь и пригласить незваного гостя — он делает это сам. Свет от лампы тут же падает на фигуру Джоша, Тайлер поднимает глаза и непроизвольно делает шаг назад, прижимая руки к груди, словно это не он только что открыл ему замок. У Тайлера даже приоткрывается рот, когда видит Джоша с до ужаса расширенными зрачками — Тайлер пугается от всепоглощающей черноты напротив — красные кудри растрёпаны, нос, губы и подбородок в засохшей крови. Тайлер смотрит выше, видит мелочи, как опухающая скула, ссадина ближе к виску, а затем глядит вниз — под светом на чёрной куртке видны небольшие тёмные пятнышки. Пальцы Джоша трясутся, когда он тянет собачку на молнии вниз. Он стягивает куртку с плеч, кидает её на пол, избавляясь от груза, и закрывает за собой дверь, словно отнимая у Тайлера любые пути к выходу. — Какого хрена ты мне врёшь? — начинает Джош. Его голос дрожит, он цепкими тёмными кругами в глазах смотрит на Тайлера, и того начинает трясти в такт пальцам Джоша. Тайлер отходит ещё на шаг назад, приближаясь к спинке стула, упирается в неё спиной, заводит назад руки и сжимает её пальцами. — О чём ты говоришь, мать твою? — выдыхает Тайлер. — Ты вечно мне, блять, говоришь, что можешь мне помочь, — распаляется Джош, — но ты каждый раз просто съёбываешь, просто съёбываешь, Тайлер. — Ты сам меня выгнал, — тянет неуверенно Тайлер. — Ты каждый раз сам меня выгоняешь и посылаешь. Как я могу что-то сделать, если ты этого не хочешь? — Я хочу! — вскрикивает Джош, он втягивает воздух шумно, его ноздри расширяются, он проводит кончиком языка по губам, собирая металлический привкус. — Ты… блять, ты просто не… — Ты приведи себя в порядок и хватит вести себя так, словно в тебе дохрена личностей и каждая противоречит предыдущей, — выплёскивает Тайлер. — Ты противоречишь сам себе. Я помогаю тебе, я с тобой, я не даю тебе уснуть, когда ты закидываешься ебанным снотворным, а затем ты просто мне говоришь свалить, выгоняешь, не хочешь куда-то идти со мной. Я… — Тайлер поднимает одну ладонь, проводит по лбу и теряется в своих словах, — я серьёзно пытаюсь помочь тебе, я просто уже не понимаю, чего ты именно хочешь. Джош опускает глаза вниз — он сам не знает, в нём бурлит сейчас слишком много эмоций — целая гамма — они все переплетаются и создают попросту какофонию чувств. Джош же, блять, не слабак. Он же каждый раз думает, что нахрен ему сдался Тайлер, этот сраный Тайлер, который сидит в его мерзкой квартире, сидит в его ванне и пихает по ногам, чтобы Джош не уснул. — Зачем ты это делаешь? — мычит Джош. — Ты гоняешься за мной практически полгода. Тайлер медлит, а затем негромко произносит: — Может, это ты гоняешься за мной. Джоша, кажется, режет без ножа. Он вскидывает кулак и бьёт Тайлера по лицу. У него нет мыслей в голове, его зрачки такие широкие, что, кажется, он видит в два раза больше. Джош, кстати, совсем не хотел его бить, Джошу просто, кажется, не нравится правда, а Тайлер почему-то так часто её произносит. Вообще Тайлер всегда говорит правильные вещи, отчего те кажутся раздражающими, отчего сам парень кажется раздражающим. Поэтому у Тайлера сейчас, вроде как, хрустит челюсть, он удерживается за спинку стула, но тот не выдерживает, заваливается на бок, но Тайлер все ещё на ногах. — Что ты делаешь?! — кричит Тайлер. Он выпрямляется, пихает его в плечи, а когда видит, что Джош замахивается снова, то ударяет первым и лбом прямо по носу. Тайлер кривится от боли в голове — место пульсирует, а Джош хватается руками снова за разбитый нос. Он отходит на пару шагов назад, сгибается пополам, тяжко выдыхая. — Да ты посмотри на себя, — говорит Тайлер. — Ты снова в жопу обдолбан. Я даже представить не могу, под чем ты сейчас. Ты бешеный. Что с тобой, блять, не так? — Я не знаю, — шипит Джош, убирая руки от носа, пара капель срываются с его подбородка и пачкают пол Тайлера. — Всё? Он выпрямляется, живо оказывается рядом с Тайлером, обхватывая его воротник майки, и пригвождает парня к двери шкафа, вбивая в неё. Та жалобно скрипит, а Тайлер чувствует жар от рук Джоша, что дотрагиваются до его открытой шеи. Джош так близко, что его кончик носа практически дотрагивается до носа Тайлера. — Ты сраная козлина, Джош, — сквозь зубы рычит Тайлер, — я с тобой не просто так целых полгода, что странно, ведь ты просто неблагодарный мудак. — Так ты мог бы просто послать меня нахуй, — шипит в ответ Джош, вжимая Тайлера сильнее. Тот прикрывает глаза, говорит: — Ты там давно, мы бы встретились, — он приоткрывает один глаз, чувствует давление дверцы на его затылок, руки Джоша всё ещё наматывают воротник его майки, а из его носа течёт бордовая кровь, скользит по губам, вырисовывает линию на подбородке и падает куда-то на пол или впивается в ткань штанов — у Тайлера нет возможности проследить её траекторию. — Если я захотел помочь тогда, когда ты в соплях сидел в своей комнате, то тогда это было по-настоящему искренне. А ты, видимо, не знаешь такого слова. — Что бы ты для меня сделал? — спрашивает Джош. Он поворачивает голову, его кончик носа больше не трётся о нос Тайлера, а его губы прямо напротив чужих. Джоша это, кажется, опьяняет. — Многое. — Искренне? — Типа того, — соглашается Тайлер, он поднимает вверх свои руки, цепляется ими за предплечья Джоша, пытаясь их отцепить от своего воротника, думая, что тот вроде как успокоился. Джош не отпускает, наклоняется до непозволения близко, шепчет прямо в чужие губы. — Я бы хотел сжечь этот мир к хуям. Контрольный выстрел прямо в голову. Сто очков. Джош прислоняется своими губами к чужим, Тайлер на каком-то автопилоте сжимает чужие предплечья, царапая отросшими ногтями кожу, оставляя на них белесые полосы, что потом принимают красный пигмент, немного чешутся, но в целом — никаких неудобств. Джош просто прижимается губами, Тайлер закрывает глаза, выдыхает в чужой рот, приоткрывает свой, но с противоположной стороны никакой инициативы. Тайлер всё ещё зол, у него ноет левая сторона челюсти, поэтому он впивается ногтями сильнее, заставляя Джоша приоткрыть свой рот. Тайлер проникает своим языком вовнутрь, моментально углубляя поцелуй. Он сосёт чужой язык, кусает нижнюю губу, оттягивая, упирается затылком в дверцу шкафа, заставляя Джоша тянуться вслед за собой. А Джош поддаётся, идёт за ним, тянется — как и все полгода. Тайлер целует его с упоением, а Джош — с дрожью. На языке у Тайлера металлический привкус, а у Джоша — вроде бы пепел, он сжёг не мир к хуям, а только себя.