Кое-что особенное

Когда очнулся, в отличие от прошлого пробуждения, я был не один. Рядом ходил заботливый Тэхён, причитающий, что пришлось привести меня в свой дом на второй день знакомства. Я собирался ответить, что мне бы вполне подошла больничная палата, но потом понял, что он просто шутит. — Едва не потерял вновь приобретённого друга. Вот ведь невезение! Я устало перевернулся на спину, смотря в зеркальный потолок. — Что со мной? — Похоже на отравление. Понимающе помычав, я закрыл глаза и снова уснул. Мне понадобилось всего пара дней, чтобы поправиться, но мне не давал покоя сам факт того, что организм подвёл меня. За всю свою жизнь я болел очень мало. Любая болезнь, с которой я сталкивался на учёбе или работе, всегда проходила мимо меня, даже если болела вся группа. И вот теперь я умудрился отравиться. Может, к этому причастен Тэ? Вдруг это была какая-нибудь странная проверка и он специально скормил мне что-то опасное? Но он, ухаживая за мной, выглядел озабоченным, так что эту мысль я отбросил. Когда я поправился, вектор нашего общения немного сменился. Я снова стал ходить на работу, а Тэхён ждал меня где-нибудь, чтобы погулять, поужинать, поговорить. Наши встречи становилось всё ближе, всё откровеннее, и мне действительно было до безумия — того самого, из-за которого я поехал в пригород Сеула, — приятно разговаривать с ним. Кажется, и он чувствовал что-то похожее, потому что иногда замирал, смотрел на меня, не моргая, и говорил что-нибудь, вроде «Ты такой интересный, особенный». Я всегда глупо улыбался и отворачивался. Это лестно. Получить подобную похвалу от человека, повидавшего многих — действительно ценно. Но я хотел услышать от него кое-что другое, кое-что такое, что, пожалуй, не раз слышал Чимин. Хотя я бы даже согласился на детское «Ты нравишься мне». Но это было мелочами. Мне было хорошо все те две недели, которые мы дружили, а потом я неожиданно отравился снова. На этот раз несколько дней отлёживался у себя. Правда, мне было чуть лучше, чем до этого, но я всё равно не понимал, что не так с моим организмом. Беспокойства добавлял и Тэхён, который теперь смотрел на меня сурово, с опаской, как будто я болен серьёзнее, чем мне казалось. А потом — ещё две недели общения и я слёг с простудой. На этот раз Тэхён не бегал вокруг меня. Не шутил, как месяц назад, не улыбался, только хмуро подавал удивительного вкуса чай и коротко спрашивал «Что-то ещё?» А мне от его мрачного выражения лица вообще не хотелось к нему обращаться. Как будто я раздражал его просто тем, что заболел. Даже не знаю, кого я ненавидел за эту ситуацию сильнее: себя, что простудился так легко, или его за недовольное прислуживание, от которого он, видимо, не мог избавиться, ведь я его друг, его человек. Я невольно вспомнил Чимина и посмотрел на Тэхёна особенно внимательно. Интересно, что же их всё-таки связывало? Какая история скрыта за неловкими упоминаниями этого человека, и почему Тэхён не спешит ей поделиться, учитывая, что все остальные свои тайны он выдал просто? Были ли они друзьями? А, может, они были чем-то большим, и он теперь страдает из-за этого? Конечно, после моей смерти он так страдать не будет, ведь мы всего лишь друзья, хоть иногда мне и казалось, что он, прикасаясь ко мне, задерживал руку слишком надолго. Совсем не по-дружески. Но это лишь мои глупые фантазии, вызванные привлекающей меня силой, которую он так часто демонстрировал. Однажды он вдруг посмотрел на меня измученно и сильно нахмурился, а у меня сердце ушло в пятки — кажется, он хочет сказать что-то неприятное. Или, может, просто прочёл мои мысли? Это будет ещё хуже, ведь я надумал себе таких глупостей… — Гуки, — сказал он, и меня забило крупной дрожью. Наверно, он специально назвал меня именно так, чтобы усыпить бдительность, чтобы я расслабился и успокоился, но я занервничал ещё сильнее, ведь от него, от него единственного это «Гуки» я всегда хотел услышать больше всего на свете. Только что скрывается за исполненной мечтой? — Ты же не против, что я назвал тебя так? Я обещал не называть… — Я рад, — кивнул я и добавил: — Мне приятно, что именно ты назвал меня так. На губах появилась слабая улыбка, но сдвинутые брови всё ещё делали лицо угрюмым. — Гуки, — он подошёл к кровати и сел, — нам нужно серьёзно поговорить. Когда он, шутя, заставил меня парить над обрывом, мне не было так страшно, как сейчас. Тогда я знал, что в безопасности, что он не причинит мне вреда, ведь он обещал. Но теперь меня сковал страх. — Тебя тяготит наша дружба? — затараторил я, боясь дать ему время, чтобы он высказал свои мысли. — Тебе жалко времени, которое приходится тратить на меня, потому что я часто болею? Ей богу, я не знаю, почему так. Обычно я здоров, как бык, конь… Кто угодно! Помню, однажды мы поехали в поход и был ужасный дождь. Все промокли до нитки и потом слегли с простудой, и только я остался здоров… — Так и думал, — грустно усмехнулся он, нежно, до потери пульса нежно, беря меня за руку и накрывая её второй. — Гуки, у тебя аллергия на меня. — Что? Что это за бред? Как может быть аллергия на чел… Хм. Пожалуй, это лучше всего объясняло, почему я стал так часто болеть. Хотя нет, это ничего не объясняло. — Что это вообще значит? Почему так? — У тебя аллергия на мою внефизическую сущность. Запах, например. Ты что-то говорил про лаванду. — Это всё равно какой-то бред. У тебя было такое? То есть, у твоих людей? — Было пару раз. — И чем кончилось? — Они ушли. Кто же согласится до конца жизни с периодичностью раз в пару недель болеть. Из-за температуры, не иначе, только из-за неё… — Я соглашусь, — выпалил я, глядя на него широко раскрытыми глазами. А он лишь грустно усмехнулся и погладил меня по голове. — Не говори глупостей, Гуки. Ты ещё молод и глуп, поэтому рубишь с плеча, принимая такие решения. — Если я действительно так слаб, как ты говоришь, я всё равно уйду, не так ли? — не согласился я. Хоть он и живёт на земле дольше меня, это не даёт ему права давить на меня. — Так почему бы пока просто не насладиться моей компанией? Ты же часто говоришь, что я интересный. — Справедливо, — он вздохнул с облегчением. Легче становилось и мне. Потерпеть простуды и отправления раз в две недели? Пока я был готов на это только за возможность разговаривать с ним, слушать его приятный голос и смотреть на потрясающей красоты лицо. Он неожиданно притянул меня к себе и крепко обнял, от чего сердце снова стало отбивать бешеные ритмы. — Я рад, что ты выбрал меня, Гуки, — шепнул он благодарно, и я то ли от радости, то ли от температуры и слабости снова потерял сознание.