Кое-что особенное

Пожалуй, то, что было потом, действительно можно было отнести к тому, что называют счастьем. Я так же ходил на работу, а Тэхён всё так же встречал меня после, и мы разговаривали. Но теперь к разговорам прибавилось и другое, не менее занимательное занятие, сопровождаемое приятными прикосновениями. И даже то, что раз в две недели, почти как по будильнику, я болел, уже не казалось таким критичным. Я привык к этому и даже, кажется, стал переносить свою аллергию легче, потому что чаще всего даже не пропускал работу. И всё было действительно хорошо целых полгода. Полгода счастья. Говорят, ради нескольких счастливых мгновений, можно отдать жизнь. А у меня таких мгновений было так много, что стоило, наверно, попрощаться не только со своей жизнью, но и с жизнями всех своих родственников и знакомых. Но, когда настал момент, Вселенная потребовала только мою жизнь. Был обычный день. Прохладный, но меня грели горящие глаза Тэхёна, который как обычно заворожённо что-то рассказывал, держа меня за руку. А дальше всё как во сне. Оживлённая дорога, счастливо прыгающий передо мной Тэхён и машина, не остановившаяся на зелёный. В моей голове он никогда не был бессмертным. Я даже не думал, что какая-то жалкая машина не лишит его жизни. Я увидел опасность, осознал весь ужас, который постигнет меня, если Тэ умрёт, и, ни секунды не размышляя, толкнул его на безопасный участок, заменив своим телом. Боль была настолько сильной, что я успел лишь увидеть ужас, неподдельный, искренний, настоящий, пугающий ужас на лице Тэхёна, прежде чем потерять сознание. — Ну же, Гуки, милый… — слышал я в темноте. Но сил открыть глаза не было. Теперь я проклинал себя за глупость. В отличие от Тэхёна я не бессмертен, и моя смерть, кажется, как раз стоит надо мной. — Очнулся? Гуки? Скажи хоть что-нибудь. Заботливая рука, нежная, пахнующая лавандой и Тэхёном. Теперь в цветочном аромате я чувствовал и его запах. — Тэ… — выдавил я с трудом, потому что он попросил. С таким отчаянием, что я не смог не выполнить эту просьбу. — Хвала небесам… — выдохнул он облегчённо. — Только не вырубайся, я хочу рассказать тебе кое-что. Кое-что особенное, Гуки. Я открыл сначала один глаз, а потом другой. Надо постараться послушать, ведь Тэ просил, и я хотел сделать это ради него. Было обидно видеть, что он ни капли не боится за мою жизнь, но это ничего. Я всё равно был рад, что, умирая, вижу его рядом. — Пора рассказать тебе про Чимина. «Самое время — помучить меня перед смертью», — мелькнула слабая мысль, но ухватить её и развить не получалось. — Он был так же молод, как ты, когда мы встретились. Я не знаю, что случилось тогда со мной, но я влюбился в него как мальчишка. С ума сходил от желания, от мыслей, что хочу быть с ним всегда, каждую секунду. Но, когда пришла его пора умирать, я не смог отказаться от своего бессмертия. Подумал, что мы с ним и так прожили достаточно времени, чтобы отдать кому-то свою жизнь. Я оказался не готов к этой жертве, хотя часто думал о ней, пока мы были вместе. И мне казалось, что в нужный момент я отдам бессмертие, не задумываясь. И потом, все четырнадцать лет, я ненавидел себя за то, что тогда поступил как жалкий трус. Отказался от парочки счастливых человеческих лет с ним в пользу своей вечности, на которую столько жаловался. — Спасибо, что рассказал, — тяжело прохрипел я, но Тэ только помотал головой. — Это не всё. Я хочу, чтобы ты знал, что будет с тобой дальше. В глазах заскакали тёмные пятна, но я собрал все силы, чтобы слушать. Силы, чтобы думать, осознавать, не было. — Гуки… Я рад, что дождался тебя, — он ласково провёл рукой по моей щеке, а потом наклонился и коснулся губ. Чёрт подери, если бы я знал, что ради поцелуя мне придётся умереть, я бы умерил это желание. — Ты действительно особенный, Гуки. Уникальный, мой милый Гуки… Не колебался ни секунды… — Это скорее глупость, — с трудом повторил я, и Тэхён снова поцеловал, ещё нежнее, невесомее, чем до этого. — Ты — мой уникальный человек. Только ты, Гуки. Ты — тот, кто должен был спасти меня. И ты спас… Мне бы хотелось поднять руку и убрать с лица влажные дорожки от слёз, но даже на слова сил не осталось. — Но я заговорился. Отдыхай, — Тэхён положил меня на футон, встал и вышел. Кажется, тогда я проспал больше суток. Зато, когда очнулся, чувствовал себя по-особенному. За то время, что я общался с Тэхёном, я начал привыкать к тому, как проявляется моя аллергия. Я уже знал, что заболею в ближайшее время, потому что начинало гореть горло или появлялась специфическая слабость. Но это пробуждение было лишено предвестников болезни. — Очнулся? Ну и славно, — рядом лежал Тэ, смотрящий на меня с любопытством. — Как чувствуешь себя? — Мне почему-то кажется, что моя аллергия на тебя кончилась… — я провёл рукой по его плечу. — А где твоя аура? Красивое серебристое свечение, которое было у тебя с первого дня? Закусив губу, он улыбнулся. — Ты забрал её. — Что? Теперь я свечусь? — я посмотрел на свою руку, но она была такой же, как обычно. — Не свечусь. Вместо ответа Тэ притянул меня к себе, целуя. Теперь, когда я мог отвечать, а не просто пассивно лежать, благословляя невероятный момент, это было намного приятнее. — Что всё это значит? — недоумевал я, отрываясь от губ, которые столько времени манили меня, не даваясь. — Ты помнишь, что я говорил о Чимине и своём бессмертии? Я потёр лоб, пытаясь вспомнить всё, что он говорил. — Отправляя меня на землю, мне сказали, что я буду жить вечно. Мои грехи настолько велики, что мне нет прощения и нет спасения. Казалось бы, я должен был обозлиться и стать ещё жёстче. Терять-то мне нечего. Но я всё-таки никогда не был жестоким, я просто хотел отомстить. И отомстил. В общем, через несколько лет моей тихой бессмертной жизни, мне стали приходить подсказки о том, как избавиться от бессмертия. И приходили они на протяжении всей моей жизни. Я долго пытался понять, что они значат, пытался собрать их в единую картину, но в ней никак не хватало одной детали. Мне подсказали, что своё бессмертие я могу отдать поцелуем. Можно было бы поцеловать первого встречного, в начале я так и делал… Но потом понял, что всё не так просто. И тогда я уже стал осторожнее, всех подряд не целуя. Мне стала нравиться моя жизнь. В чём смысл отказываться от неё, не имея человека, с которым хотелось бы прожить её? А потом появился ты. Вначале я думал, что ты такой же, как и все до тебя. Ну, парень, что ж, у меня уже был один. Почему нет? С женщинами проще и привычнее, но какая разница. Я привык. Все мои друзья, знаешь ли, в итоге переходили в разряд любовников, вернее, любовниц. Но всё в тебе было не так. И вопросы, которые никто до тебя не видел и не задавал, и запах, который никто, кроме тебя, не ощущал. А потом эта аллергия. Лет пятьдесят назад была подсказка, гласившая, что у нужного человека будет на меня аллергия. Когда я предлагал тебе отказаться от меня, можно было бы соврать, чтобы оставить тебя рядом, но это запрещено. В итоге картина получалась следующая: я могу отдать бессмертие только особенному человеку, у которого на меня будет аллергия. Но таких было много, я даже целовал их, чтобы понять, как это работает. И было ещё какое-то условие — то самое, которое мне не сообщали. И только теперь я понял, что особенный человек, не задумываясь, отдаст за меня свою жизнь. Как в сказках про прекрасную принцессу: нужно полюбить настолько, чтобы забыть обо всём на свете, лишь бы спасти дорого человека. Но спасённая принцесса должна была принцу ответный жест. И я, не задумываясь, совершил его. Проигрывая в голове мою, по сути, бессмысленную жертву и то, что было потом, я вспомнил, как отчаянно он целовал меня, когда я умирал. Он, как и я до этого, не сомневался, легко отдавая себя и своё бессмертие, делая то, что казалось ему подходящим, чтобы сохранить мою жизнь. А я вдруг ощутил себя той самой принцессой, которая сама угодила в неприятности, а потом вынудила спасать себя. — Надеюсь, ты не пожалеешь, — неловко сказал я, пожимая плечами и отводя взгляд. Теперь мне казалось, что я виноват перед ним. — Бессмертие или пара человеческих лет с тобой, милый Гуки? Я невольно ответил на этот вопрос в тот момент, когда увидел твою удивительную улыбку. У вечной жизни перед ней нет никаких шансов.