Деревенская простота

Цай Цюань недоволен. Это сразу видно: стучит пальцами по столу, слишком долго вчитывается в доклад. Наконец, откладывает в сторону и говорит: — Это всё? Других жертв белого камня нет? — Докладываю достопочтенному сановнику Цаю: ничтожный Гэ не обнаружил в архиве ведомства иных сведений. — Ладно. Ступай. — Слушаюсь. Привычный привкус желчи во рту. А ведь они начинали вместе. Вместе приехали из провинции сдавать экзамены – Гэ Мянь из Шоучуня, Цай Цюань из Е. Вместе писали сочинение и продолжали цитаты [1], и сам великий наставник Ли Чун отозвался о них обоих с похвалой. «Старательные и одаренные, такие и нужны на государевой службе». Вместе долгие годы тянули лямку в Ведомстве наказаний, вели допросы, сочиняли доклады и старательно исполняли те поручения, которые им считали возможным доверить. Но теперь у Цай Цюаня – второй ранг и должность главы ведомства, а Гэ Мянь по-прежнему дознаватель пятого ранга, мелкая сошка, считай никто. И он знает, кто тому виной. Знает, и никогда не забудет. И хотел бы забыть – не получится. Он и тогда был никто. Провинциал, успешно сдавший экзамен и впервые попавший на государев прием. Да, у себя в Шоучуне он считался великим талантом. Вся семья была уверена, что его ждет блестящее будущее. Они и сейчас продолжают надеяться. Только будущее у него украли на том самом приеме. Он помнит все так, словно это было вчера. Голова слегка кружится от выпитого вина, и он говорит: «Господин экзаменатор изволил похвально отозваться о моем сочинении: «Барабан из гэ [2] – один раз ударит, тысячи цветов упадут». Может, он сказал это слишком громко. А может, слишком самодовольно. И тогда, и сейчас он не смеет спросить того человека – за что он с ним так? Но насмешливый голос подхватывает: «Барабан из гэ должен был бы ударить четыре раза» [3]. И все вокруг смеются. А великий наставник Ли Чун, пряча в усах улыбку, выговаривает: «Линь Шу, сколько раз я повторял тебе – не давай воли языку!». Линь Шу. Любимый императорский племянник. Поворачивается, встряхивает челкой, сияет улыбкой и говорит: «Надеюсь, достойный Мянь простит мою неискусную шутку». И ему остается только, проглотив желчь, ответить: «Польщен, что господин императорский племянник счел меня достойным своего остроумия». Императорскому племяннику нет нужды годами зубрить «Пятикнижие» и труды четырех классиков – все знают, что у него великолепная память. Ему нет нужды мучить себя правилами композиции – он все схватывает с лету, а его восьминогое сочинение [4] о доходах государя сам великий наставник Ли Чун назвал образцовым. Ему вообще нет нужды сдавать государственный экзамен – ему и так обеспечено блестящее будущее. Императорский племянник оказался на пиру, чтобы почтить учителя Ли Чуна. И растоптать Гэ Мяня. Потому что отныне прозвище «Барабан из гэ» ходит за ним по пятам. Его собственный начальник, докладывая главе Ведомства наказаний, говорит: «Дело можно было бы поручить Гэ Мяню…» и слышит в ответ: «Нет, вряд ли из этого выйдет толк. Он ведь, как говорится, «четырежды ударенный». Серьезные дела передают другим, а Гэ Мяню остается выполнять мелкие поручения и слушать, как сослуживцы повторяют: «Он, конечно, чиновник старательный, но звезд с неба не хватает. Чего вы хотите – барабан из гэ!» О Цай Цюане отзываются совсем иначе. Цай Цюаню доверяют составлять доклады по важным делам и хвалят его манеру письма. И говорят, что ему недолго ждать следующего чина. Любимый императорский племянник оказывается изменником и гибнет где-то далеко на севере. Но шутка, проклятая шутка, так и продолжает переходить из уст в уста. Цай Цюань в дружеской компании позволяет себе выразить недоумение: «Почему не было следствия по делу принца Ци и армии Чиянь?» Гэ Мянь доносит на него начальнику – как смеет Цай Цюань осуждать решения государя? Он говорит, и видит, что начальник не очень-то рад доносу. Цай Цюань получает десять палок, его лишают жалованья на два года и разжалуют на один ранг. И все. Старый начальник уходит. В ведомстве сменяется глава. Этот верно служит Пятому принцу и играет по высоким ставкам. Но ни Цай Цюаня, ни Гэ Мяня к большой игре не подпускают. Цай Цюаня – из-за того давнего проступка, а Гэ Мяня – потому что кто же поручит серьезное дело «барабану из гэ»? Остается исполнять мелкие поручения, закрывать глаза на мелкие преступления и брать за это мелкие взятки. Когда Седьмой принц включает Цай Цюаня в расследование по делу Цин-гуна, Гэ Мянь не испытывает зависти. У Седьмого нет ни веса, ни влияния. Его используют, как топор, чтобы срубить лишние ветви. Срубить и забросить в кладовую. Но Цай Цюань удваивает рвение, засиживается на службе допоздна и несколько раз переписывает доклад на высочайшее имя. А потом с гордостью сообщает: государь изволил заметить, что доклад хорошо составлен. Это ничего не значит – государю каждый день подают множество докладов. Глава ведомства замешан в грязном деле с подменой заключенного. Он в опале, и вместе с ним попадают в опалу его ближние люди. В кои веки Гэ Мяня радует слава «барабана из гэ» – его сочли слишком незначительным, чтобы привлечь к подмене. Но потом приходит известие о назначении главой Ведомства наказаний Цай Цюаня. Теперь у того второй служебный ранг и его положено приветствовать земным поклоном. В ведомстве множество новых лиц. Новички полны надежд и рвутся показать себя. Гэ Мянь для них – почти старик, старательный, но слишком недалекий, чтобы сделать карьеру. И, конечно, скоро он слышит: «Тут нужен человек сообразительный, а не барабан из гэ!» И веселый молодой смех за спиной. Что ж, он привык чувствовать себя подобным обезьяне в клетке. Седьмой принц становится наследным и всходит на престол под именем императора Ань-ди. Цай Цюань ездит с докладами во дворец, и все в ведомстве знают, что он у нового государя в особой милости: тот с ним советуется и прислушивается к его мнению. Гэ Мяню поручают архив: «Ты давно служишь, сможешь помочь новым чиновникам». О четвертом ранге и речи нет – Цай Цюань помнит давний донос. А потом возвращается покойник. Его мучает холодная немочь, он с трудом поднимается по дворцовым ступеням и редко бывает на официальных приемах. Но он жив. Ему высочайше даруется титул «хоу», он получает право входить к государю в любое время, и в усадьбе Линей снова толпятся важные господа. Цай Цюань иногда отправляет Гэ Мяня к Линь-хоу со служебными бумагами. Тот сильно изменился. Даже голос, и тот стал другим. Он кивает в ответ на земной поклон, не глядя, берет бумаги, и так же кивком отпускает. «Передай сановнику Цаю мою благодарность» – вот все, что он говорит своим новым голосом. Поэтому, когда к Гэ Мяню приходит неприметный человек, и сообщает, что неких людей очень интересует расследование о белых камнях и они готовы щедро заплатить за свой интерес, он сразу соглашается. Ему все равно, кто стоит за этим человеком: Юй? Чу? Янь? Может, даже хуа. А может, просто торговцы белым камнем. Не важно. Барабан из гэ собирается ударить в пятый раз. Примечания: 1. Одно из экзаменационных заданий эпохи Тан – необходимо продолжить любую взятую наугад из классических книг цитату. 2. Особым образом выделанная баранья шкура 3. Непереводимая игра слов. «Четыре раза» = «Не годится и еще раз не годится». Шутка позаимствована из новеллы Пу Сун-лина «Остров блаженных людей» 4. А это уже требование эпохи Мин. Основное экзаменационное сочинение (толкование на цитату из «Пятикнижия» или четырех классиков) состояло из восьми частей (отсюда – «восьминогое»), было жестко ограничено в объеме и писалось по чрезвычайно строгим правилам.