Разноцветные журавли

      Взгляд Эдди медленно двигается по строчкам в учебнике, брови слегка нахмурены, губы безмолвно повторяют слова. Он лежит на кровати в своей комнате в тишине, нарушаемой разве что шелестом бумаги. Тонкие длинные пальцы ловко сгибают листок зеленого цвета. Руки делают все на автомате, глаза даже не опускаются вниз.       У Эдди в комнате всегда царит порядок, все вещи находятся на своих местах, одежда аккуратно сложена в шкафу, книги ровными стопками лежат на полках. Море разноцветных бумажных журавликов тихо и спокойно плещется в коробке под кроватью. И он должен убрать еще двенадцать штук со своей кровати, но это потом. Сейчас он слишком занят учебой.       В школе Эдди старается сдерживать свои творческие позывы и досадливо закручивает и раскручивает уголки тетради. Будет не очень хорошо, если о его увлечении кто-то узнает, у одноклассников и так есть достаточно причин, чтобы над ним издеваться. И уж точно будет плохо, если об этом узнает Ричи Тозиер, потому что он будет подшучивать над Эдди до самой смерти.       Когда Эдди скучно, он делает белых журавликов. Они особо для него ничего не значат, ведь белый довольно безразличный и ничего не выражающий цвет, обыденный. Когда Эдди нервничает или волнуется, он делает черных журавликов. Черный — элегантный цвет, цвет уверенности и смелости. Он помогает парню сосредоточиться. Если у Каспбрэка хорошее настроение, комнату наполняют яркие, контрастных цветов, птицы. Если настроение плохое, то письменный стол утопает в серой массе оригами.       Если бы кто-нибудь зашел в комнату Эдди до того момента, когда парень бы успел убрать все это творческое безумие, наверняка сказал бы, что это все выглядит очень даже красиво. И, пожалуй, оказался бы прав, но самый красивый вид обретала комната, когда Эдди делал журавликов, думая кое о ком особенном и неосознанно доставая из дальнего ящика светло-розовую бумагу. Ну или если она заканчивалась, любую другую похожего нежного цвета. У подростка пылятся тонны различных цветов и оттенков, но ему всегда чертовски не хватает нежных теплых цветов. И ему чертовски всегда не хватает карманных на бумагу, и он уже устал просить у матери деньги на «не понятно что».       Каспбрэк начинает нервничать, когда понимает, что этих «мертвых» птиц уже некуда девать, и они заполняют всю его комнату. Он панически не хочет, чтобы кто-то из его друзей узнал, и поэтому собирается избавиться от журавликов. Но не от всех, лишь от тех, которые для него ничего не значат.       Обычно «неудачники» после школы идут все вместе на Пустошь, но сегодня этого не будет, потому что у многих всякие дела дома, а кто-то отчаянно готовится к предстоящему экзамену. Эдди думает, что это его шанс. Он собирает всех своих журавликов, кроме тех, любимых и отправляется в Пустошь.       Он стоит на берегу Кендускига и без раздумий сначала «отправляет в плаванье» белых птиц. И Эдди полностью уверен, что он здесь один, до того момента, пока не видит чью-то темноволосую растрепанную макушку на противоположном берегу реки. Он подрывается, как ошпаренный, пятясь глубже в кусты, чтобы остаться незамеченным. Заросли, конечно, помешали ему разглядеть, кто это был, и поэтому Эдди надеется, что его тоже не увидели по этой же самой причине.       Сердце в груди бешено колотится, а дыхание учащается. Эдди поворачивается назад и с опаской выглядывает из-за кустов. На противоположном берегу он видит Ричи. Тозиер сидит в позе лотоса с сигаретой в одной руке и с белым бумажным журавликом в другой. Черт подери.       Каспбрэк нервно достает ингалятор и пускает спасительную струю кислорода себе в рот, пытаясь отогнать плохие и волнующие мысли. Ричи ведь не видел его. Он не знает, что это Эдди. И он точно не знает, что Эдди делает маленьких журавликов из бумаги. После этих судорожных мыслей подросток все-таки постепенно успокаивается.       Ричи рассматривает его журавлика недолго, отпуская его в конце концов по первоначальному пути в Кендускиг. Он резко запрокидывает голову, подставляя свое веснушчатое лицо теплым лучам солнца, отчего его темные кудряшки дергаются. Тозиер глубоко вдыхает дым и выдыхает даже не вынимая сигареты изо рта. Эдди думает, что ему лучше уйти сейчас, чтобы потом не встретиться с Ричи, но не может отвести взгляд. Каждое движение завораживает.       Уже дома астматик сидит за письменным столом, старательно выводя красивым почерком на какой только способен, слова на розовой бумаге. Последние лучи закатного солнца греют грубые бумажные крылья журавлей, из-за которых на столе уже совсем нет места.       Они заполняют легкие Эдди, и он не знает куда от них деться. Не знает, как избавиться от этих неживых птиц внутри. Парню кажется, что он чувствует, как бумага скребет глубоко в горле, совсем не давая кислороду проникнуть внутрь. «Все, что ты делаешь — красиво. И ты сам чертовски красивый, знаешь?»       В школу Эдди приходит раньше, чем обычно и уж тем более раньше Ричи, который все время опаздывает на первый урок. Каспбрэк проходит в класс, оставляя розового журавлика на парте Тозиера.       Со звонка на урок проходит семь минут, и Эдди жутко волнуется, нервно вертя ручку в вспотевшей ладони, не в силах сосредоточиться на новой теме. Юноша уже начинает думать, а не зря ли он все это затеял? А что если Ричи как-то поймет, что это он? И что тогда Тозиер сделает?       Эти мысли выедают все спокойствие из Каспбрэка, и он уже неуверен насчет правильности своей идеи. Но шум в голове затихает, как только дверь с грохотом открывается, впуская в кабинет ураган по имени Ричи Тозиер. От неожиданности Эдди дергается, и ручка с глухим стуком падает на пол из его рук.       Ричи быстро извиняется за опоздание, тяжело и сбивчиво дыша, и проходит к своей парте. Парень роется в рюкзаке, доставая нужные учебники и отодвигает стул, чтобы наконец сесть. Но на секунду замирает, уставившись на журавлика, которого он сначала умудрился не заметить. Он медленно садится, вертит в руках нежно-розового цвета птицу, рассматривая со всех сторон.       Все это время Эдди старается не смотреть на друга, чтобы не привлекать к себе внимания и не вызвать подозрений. Он слышит, как Ричи пытается бесшумно развернуть предмет оригами. Это занимает у него достаточное количество времени. Эдди же пытается дышать глубоко и выглядеть непринужденно, предчувствуя, что такими темпами ему скоро может понадобиться его ингалятор.       Когда Тозиеру все-таки удается развернуть несчастную бумагу, он долго всматривается в надпись. Эдди не может понять по его лицу, какие он испытывает эмоции. А вдруг он не может разобрать, что написано? Хотя Эдди всегда считал, что его почерк достаточно понятен.       После урока ребята нормально здороваются друг с другом и вместе идут на следующий урок. О «таинственном послании» Ричи ничего не говорит, и страх Эдди медленно уплывает, оставляя после себя лишь легкую нервозность.       Ричи ведет себя как обычно, и Эдди тоже очень старается в этом. Учебный день медленно подходит к концу, и «неудачники» отправляются в Пустошь. Ричи тоже идет, поэтому Эдди не отказывается, хотя все еще боится.       Тозиер на удивление ведет себя достаточно тихо и спокойно оставшуюся половину дня, что напрягает не только Каспбрэка, но и всех ребят. «Я сгораю от желания прикоснуться к тебе. Мне кажется, что это какая-то чертова зависимость. Я болею тобой, и никакие лекарства здесь не помогут.»       Эдди делает очень смелый шаг, выписывая черной ручкой на белой бумаге эти слова, но выходит немного криво, потому что руки у него трясутся. Подросток не успокаивается, пока на его столе не появляется штук двадцать новых маленьких журавликов. Оригами всегда успокаивает его нервы.       Это послание Эдди подкидывает Тозиеру в рюкзак, пока парень просит какую-то девчонку-отличницу дать ему списать геометрию.       Каспбрэк таскается рядом с Ричи весь день, но тот видимо еще ничего не обнаружил, ведет себя как обычно.       После школы ребята идут к Эдди домой, к сожалению, плохая погода не дает им возможности погулять. И парень рад, что вчера вечером он прибрался у себя в комнате.       Астматик, склонившись над учебниками, делает домашнее задание на неделю вперед, в то время как Ричи валяется на кровати и листает комиксы.       — Аргх, какая же чертова скука! — Тозиер откидывается на спину, раскидывая руки в стороны и воет от безысходности.       — Ричи, заткнись, ты мне мешаешь, — не переставая писать что-то в тетради, ворчит Каспбрэк.       — Давай займемся чем-нибудь хоть немного повеселее домашки, Эдс, — пропускает слова друга мимо ушей Ричи.       Часы на запястье Эдди начинают противно пищать, и юноша встает из-за стола, чтобы выпить таблетки.       — Я сейчас вернусь. Только попробуй что-нибудь натворить, — астматик строго смотрит на Тозиера, — и не смей трогать мои вещи!       Как только парень выходит, и дверь за ним закрывается, Ричи поднимается с кровати и осматривает комнату на наличие чего-нибудь интересного. Ему так и хочется сделать что-нибудь такое, чтобы выбесить Каспбрэка.       Вроде бы ничего необычного, все убрано и аккуратненько разложено по полочкам, но… Взгляд юноши натыкается на что-то маленькое и белое возле кровати. Бумажка? Да неужели. У Тозиера уже в голове прокручиваются различные шутки, и он представляет, как будет долго стебать друга.       Но на полу оказывается не просто бумажка, и ехидная улыбка сползает с лица брюнета. Маленький журавлик, не больше трети пальца. Ричи знает, что сердце у него не может остановиться от этого осознания, но ощущается это именно так. Ричи так давно знаком с Эдди, но никогда не знал, что тому нравится оригами. А что если это всего лишь совпадение?       Подросток слышит глухие шаги по лестнице и быстро сует птицу в карман, делая непринужденный вид.

****

      Когда Ричи опаздывает на первый урок и видит на своей парте розового журавля, он впадает в ступор. Его словно окатывают холодной водой. Конечно, он мог бы подумать, что кто-то решил подшутить над ним, но слова звучат эхом в его голове слишком серьезно и выведены они очень ровно и аккуратно. Всего два чертовых предложения, а внутри все начинает трепетать.       Вскоре возле письменного стола вся стена оказывается заклеена маленькими помятыми разноцветными листочками, на каждом из которых неизвестный Ричи человек описывает хорошие качества в нем. Каждый раз, когда Тозиер чувствует себя подавленным, ненужным и одиноким, он читает эти строчки, и странное чувство согревает его изнутри. Все-таки он нужен какому-то неудачнику, влюбившемуся в него по уши. Однако, после каждого нового любовного послания Ричи хочет выть от безысходности, когда уже этот человек скажет ему, кто он и как его зовут? Как долго это, черт возьми, будет продолжаться?       Ричи даже иногда просматривает сайты в интернете по оригами и вдохновленный этим делом пытается научиться делать цветы. Получается это у него далеко не с первого раза, и уходит много нервов и времени, пока в его руках не начинают распускаться немного помятые, но тем не менее красивые пышные розы. «Как долго ты будешь изливать мне душу на бумаге и когда уже скажешь все в лицо, Эдс?»       У Эдди бешено колотится сердце в грудной клетке, словно пытаясь выбить ее к чертям, а приступ астмы перекрывает любой путь кислороду к легким. Не может быть никаких сомнений насчет того, что Ричи все узнал, и что именно он оставил красную бумажную розу в его коробке с разноцветными журавлями под кроватью. И виной всему одна маленькая оплошность Каспбрэка.       На бумаге слова звучат непонятно. Это может быть как осуждающий вопрос, полный презрения и ненависти, так и ласковый, полный непонимания того, почему Эдди так долго все скрывал от него. Но мысль о втором варианте заглушает панический страх, отдающийся пульсацией в висках, и астматик забывает о том, что изначально из листка бумаги, который он пытается удержать в своих дрожащих руках, был сложен красный цветок.       И что теперь Тозиер сделает с ним? Скажет, что Эдди ненормальный и его чувства неправильные, и ему от этого мерзко. Мерзко общаться с человеком, который раньше ему был другом. Каспбрэк думает, что собирается не выходить из дома так долго, как только у него получится, лишь бы не встретиться лишний раз с другом. Чтобы не пришлось смотреть ему в глаза, полные презрения. Эдди просто слишком сильно боится.       У Ричи никогда особо не получалось подбирать слова лучшим образом, но он не думал, что все будет выглядеть для Эдди именно так. Брюнет понимает, что все достаточно плохо, когда заходит на следующий день в класс как всегда с опозданием и не видит друга на привычном месте. Было бы чертовски глупо думать о том, что это всего лишь совпадение, и Эдди не пришел в школу, потому что заболел или что-то в этом духе, но Ричи хотелось, чтобы лучше уж так все оказалось.       После третьего урока Тозиер не выдерживает и сбегает. Он направляется к дому Каспбрэка достаточно быстро, прокручивая в голове предстоящий разговор и обдумывая варианты того, как заставить Эдса пустить его к себе.       Ричи смутно осознает, когда доходит до места назначения, но как только видит открытое окно в комнате друга на втором этаже, хитрая улыбка озаряет его задумчивое лицо.

****

      Эдди чувствует себя ужасно из-за того, что врет матери о своем якобы плохом самочувствии и не идет в школу. Да, это плохо, разумеется, но подросток все-таки решает воспользоваться шансом и еще немного поспать, потому что за эту неделю он чертовски вымотался из-за пробных экзаменов, и возможность выспаться была не всегда.       Заснуть удается не сразу, то ему становится душно в своей небольшой комнате, то мысли не дают расслабиться и успокоиться. Но в конце концов, он проваливается в блаженную темноту и снится ему Ричи, как ни странно.       Тозиер старается карабкаться по ветвям дерева, как можно бесшумнее, чтобы его не обнаружили раньше времени. И когда он оказывается совсем возле окна, опираясь о подоконник руками, собирается что-то громко и неожиданно выкрикнуть, чтобы испугать друга, но при виде спящего парня, слова застревают в горле.       Эдди, укутанный в толстое одеяло, словно в кокон, мило тычется носом в подушку и посапывает, обнимая обеими руками другую подушку. И зачем ему столько подушек-то? Его волосы растрепанные и запутанные, губы приоткрыты, ну просто само очарование!       Ричи чуть ли даже не смеется вслух с этой умиленной картины, но вовремя прикрывает рот ладонью. Не то чтобы, он никогда не видел Каспбрэка спящим, они часто устраивали ночевки у Ричи, но это ведь другое. Сейчас Эдди спит в своей собственной кровати, не подозревая даже о том, что за ним наблюдают и выглядит куда более открытым.       Ветка, на которой все это время сидел Тозиер, подозрительно хрустнула, и поэтому парень поспешно (но тихо) забирается в комнату через окно. Ричи садится на пол возле кровати Эдди, благодаря чему, его лицо оказывается на одном уровне с лицом друга, и складывает обе руки на матрасе.       Какое-то время никто из подростков особо не меняет своего положения. Но Эдди неожиданно резко и спокойно открывает глаза и встречается взглядом прямо с Ричи. Тозиер казалось бы даже не дышал, неужели он все-таки разбудил его..? Но об этом Ричи думает чуть позже, а в первую очередь о том, что глаза у астматика красные.       — Твою мать, Ричи, почему я должен видеть твою рожу во сне, а потом еще вдобавок и рядом с моей кроватью, — Эдди садится и под конец фразы даже издает тихий смешок, улыбаясь.       И все вроде бы нормально, будто бы не было никаких неловкостей и недомолвок между ними. И Тозиер тоже улыбается в ответ, хотя он все еще обеспокоен.       — Да, знаешь, твоя мамка мне тот же самый вопрос задает каждое утро, — Каспбрэк устало закатывает глаза.       Странно, но Эдди даже не нервничает и не боится сейчас, просто думает о том, что произошло недавно и молчит. Поэтому Ричи решает начать разговор первым.       — Эдди, почему ты прячешься от меня? Почему ты прятался от меня так долго, черт возьми? Даже после всего…этого, ты просто решил спрятаться у себя в комнате с мыслью о том, что я тебя не достану? — парень заметил, как астматик весь напрягся и поспешил добавить, — я-я имею ввиду, ты ведь мог просто сказать. Черт, ничего плохого бы не случилось.       — Ричи, мне было страшно. Да мне до сих пор страшно! Это ведь неправильно и что если бы…       Ричи обхватывает подростка за плечи, разворачивая к себе лицом, и садясь напротив него.       — Если ты считаешь что то, что ты чувствуешь неправильно, то я тоже неправильный! Разве вдвоем быть неправильными не проще? — Ричи тепло улыбается, смотря другу прямо в глаза, стараясь вложить сейчас в свои слова как можно больше, — а теперь я могу наконец поцеловать тебя?       Жутко смущенный Эдди теряется, не в силах что-либо сказать, поэтому просто кивает, зажмуривая глаза.       У Эдди губы мягкие с еле заметной горечью лекарств, а у Ричи сухие и потрескавшиеся, пропитанные никотином вперемешку с крепким кофе. Каспбрэк даже забывает о том, сколько микробов передается через поцелуй, потому что он слишком устал думать о том, что вредит его здоровью. Сейчас ему слишком хорошо.       Эдди запускает одну руку в кудрявые непослушные волосы, поражаясь их мягкости, а другой приобнимает парня вокруг шеи. Он чувствует, как Ричи улыбается сквозь поцелуй.

****

      Разноцветные бумажные журавлики различных размеров заполоняют собой большую часть комнаты. Они на столе, книжных полках, в коробках, на прикроватной тумбочке, полу.       Эти неживые птицы, однако, не мешают своим присутствием двум парням, проживающим в этой квартире. Наоборот, для Эдди это способ для успокоения нервов и интересный реквизит для фотографий. Фотографий, главной фигурой которых чаще всего является Ричи вместе с этими журавлями. Ну или просто Ричи, без них.       Для Тозиера оригами значит очень многое, несмотря на то, что сам он уже и не помнит практически ничего, что мог с легкостью сделать шестнадцатилетним подростком. Те же цветы, которые он делал для Каспбрэка.       Это просто не главное, по крайней мере, сейчас уже нет. Лишь воспоминание, маленький выделяющийся изъян, который свел двух таких неправильных людей вместе. В единое целое. И им не нужно быть такими, как все, чтобы жить в собственное удовольствие.