Чистый воздух

— Готовы? Дин поворачивает голову вправо, смотря через щиток шлема на профиль Каса. Тот стоит, смотря на дверь перед собой, но через мгновение скашивает глаза влево, будто чувствуя взгляд. Он молча протягивает руку и сжимает ладонь Дина через толстые перчатки. Дин сглатывает. — Готовы. Сэм нажимает кнопку. Дверь шлюза вздрагивает и начинает подниматься. Снаружи так же серо, как и всегда. Дин слышит вой ветра, и внутри вспыхивает опасение, которое он не может заглушить. Как бы он ни старался, работая над костюмами, сколько бы не контролировал остальных, убеждаясь, что они работают точно по инструкции, как бы часто не сверялся с картой, проверяя проложенный маршрут, выход на поверхность все равно внушает мифический страх. Даже несмотря на то, что он дважды выжил. Тем не менее, никто больше не двигается с места, что делает Дина лидером де-факто. Не та должность, которую он хотел бы взвалить на себя снова, но, похоже, она липнет к нему как мухи к дерьму. Но не все так плохо. Справа от него стоит Кас, вновь кратко сжавший его руку, прежде чем шагнуть вперед, а слева — Сэм. Джесс стоит чуть позади них, а так же Бенни, Джоди и еще несколько искателей приключений. Так что, может, Дин делал это уже не раз, но впервые не в одиночку. Это что-то, да значит. Последние несколько месяцев он не был во многом уверен в своей жизни, но вот в этом точно. Дверь поднялась. Дин поднимает руку, сигнализируя о готовности, и они выходят. На них обрушивается шквал ветра, пытаясь отбросить их назад к дверям бункера. Идти невыносимо тяжело. Под ногами неровный грунт, камни и пыль мешают каждому шагу. Они добирается до насыпи, борясь со встречным ветром. Не раз кто-то спотыкается, падает на задницу или колени, и вся группа останавливается, чтобы помочь. Это их правило номер один — не разлучаться. Дин не сводит взгляда с вершины насыпи, будто это веревка, по которой они поднимутся. На полпути он неудачно оступается и из-под ног уходит пласт рыхлой земли. Дин падает, шипя от боли и морщась при мысли о синяках, которые появятся завтра. Кто-то касается его левого плеча. Сэм стоит, протягивая руку, чтобы подняться. С другой стороны Кас отзеркаливает его жест. Пару недель, черт, пару дней назад Дин бы вскочил на ноги, отказавшись от помощи. Но теперь он молча благодарно кивает. И принимает обе руки. Вид с вершины насыпи не очень обнадеживает. Ветер поднимает пыль, образуя густое облако, похожее на суп. Нет ни зелени, ни признаков жизни. Просто серая пустошь, насколько хватает глаз. Однако они могут видеть не так уж далеко. Сквозь пыль Дин различает, что вдалеке земля поднимается. А за ней, кто знает? Дин вытаскивает из кармана костюма рисунок. Секунду изучает его, потом поднимает руку, поворачивается к остальным и безмолвно произносит: «Следуйте за мной». Они продвигаются очень медленно. Дин вздрагивает от боли в колене, и они не преодолевают даже половину расстояния до увиденной возвышенности, когда он начинает задыхаться, уверенный, что у них не получится. Но каким-то чудом они доходят. В отличие от крутой насыпи, окружающей бункеры, здесь более пологий склон, но все равно, когда они достигают вершины, это застает их врасплох. Вот перед ними поднимается земля, а в следующий миг они видят простирающееся перед ними пространство, точно такое же, как описывалось в Наследии. Точно такое же, как он мечтал. У него перехватывает дыхание. Секунду Дин просто стоит, всматриваясь. Кружится голова, как тогда, когда перегибаешься через перила лестницы и смотришь вниз, стараясь не думать о падении. В то же время совсем по-другому. Затем Кас сжимает его руку, и указывает на что-то вдалеке. Дин не сразу понимает, в каком направлении тот показывает. Это то место на карте. Где все линии, все пути, сходятся. Дин прищуривается. Там что-то есть. Какое-то сооружение... здание? Слишком правильное, чтобы быть природным образованием. Оно искусственное. Но он тут же забывает о нем, потому что видит за ним зеленый цвет. Постепенно остальные тоже поворачиваются и смотрят туда, куда указывает Кас. Замешательство на их лицах сменяется изумлением и трепетом, когда они понимают, что видят. Это придает им второе дыхание. Они вновь начинают двигаться, по общему молчаливому согласию увеличивая темп, сражаясь с ветром и упрямо преодолевая враждебный ландшафт. Когда они спускаются со склона, сила ветра уменьшается, и идти становится легче. Дин думает, что если бы не тяжелые костюмы, они бы побежали. Черт. Они почти там. Они сделали это... Кас снова хватает его за руку. На этот раз он протягивает руку в сторону пустоши, с которой они пришли. Дин всматривается сквозь пыль. Сначала он ничего не видит, пожимает плечами и поворачивается к Касу. «Это просто пыль, — пытается он прожестикулировать, — тебе показалось». Кас прищуривается и вновь указывает на пустошь. Дин смотрит еще раз. Там. Кто-то движется по пустыне, приближаясь к ним. Фигура в белом защитном костюме кажется призраком в клубах пыли. Она не из их группы. Они изменили костюмы только для себя. Не было смысла делать больше, пока не узнают, что здесь находится. Так что это никак не может быть человек из бункера Каса. Дин пытается придумать приемлемое объяснение, но ничего не получается. И тут пристегнутая к комбинезону рация начинает трещать. Он нащупывает ее сквозь толстую ткань чистящего костюма и пытается поднять повыше. — Кто это? — спрашивает он. — Что происходит? Кто здесь? Рация трещит, но он не может разобрать никаких слов. Фигура приближается. Кто бы это ни был, он явно не привычен к громоздкому костюму, но все равно спешит, спотыкается и взмахивает руками для равновесия. Человек уже достаточно близко, и Дин может разглядеть через щиток его лицо — это женщина с темными волосами и резкими, красивыми чертами лица. В ее защитном костюме нет следов изменений, как у них. Но она и не задыхается. Ее костюм просто выполняет свою работу. Его создали для выживания снаружи, а не как в бункерах Дина и Каса. В рации раздается голос. Он слабый, приглушенный, и Дин не может поднять рацию достаточно близко к лицу. Но все равно понимает, что она говорит: — Габриэль с вами? Женщина останавливается перед ними, замерев на безопасном расстоянии. Ее губы двигаются, и рация вновь оживает: — Габриэль, — повторяет она, — он с вами? — Это ты, — понимает Дин. — Ты Кали. Из Первого бункера. — Уже нет, — ее взгляд ожесточается. — Больше не оттуда. — Хорошо. — Дин сглатывает. — Хорошо. Но ты... знала о нас? Что мы здесь? — Его мозг просчитывает варианты, и ни один ему не нравится. Если у Первого бункера есть костюмы, позволяющие с легкостью бродить по поверхности, они могут отправить за ними людей. Или, может, у них есть оружие дальнего поражения, о котором Дин читал в Наследии. Возможно, они могут просто нажать на кнопку и убить их всех на месте. Черт, следовало подумать об этом, нельзя было позволять Сэму, Касу и остальным следовать за ним... Но Кали качает головой. — Даже я не знала. Ох. — Тогда почему ты здесь? — Я не могла оставаться там. Он знал. Архитектор. Мы узнали, что он сделал с миром. И хотели посмотреть, осталось ли что-то от него. — Кто «мы»? Ее лицо застывает. Дину знакомо это выражение. — Единственный человек, который был на моей стороне... думаю, она мертва. — Ох, — это внушает Дину надежду — знать, что не все в Первом бункере безнадежные психи. Может, не все Древние были плохими. Конечно, плохие парни все равно победили, но. Нельзя иметь все сразу. — Габриэль здесь? — снова повторяет Кали. — Я спрашиваю не в первый раз. Но ты не отвечаешь. — Нет, — вздыхает Дин. — Нет, его здесь нет. — Он... Дин не может ответить. Если он скажет «да», придется добавить «мне жаль», но это будет ложью. Да, Габриэль был братом Каса, и, вероятно, не был виноват в своем срыве. Но каждый раз, когда Дин думает о нем, он вспоминает всех тех людей из его бункера, которые могли остаться в живых, если бы Габриэль не решил рассказать все в прямом эфире, вспоминает те ужасные часы, когда думал, что тоже мертв, и не находит в себе сожаления. Поэтому он не отвечает. Секунду Кали молчит, а потом говорит: — Я иду с вами, — выпрямляется и начинает решительно шагать к зданию на краю зеленого цвета, будто точно знает, куда направляется. — Что это за место?— догадывается Дин спросить. — Это то, что у вас должно было быть пятьсот лет назад, — говорит она. — Если бы я тогда знала... — Ты одна из них, — осознает он. — Ты Древняя. Она коротко кивает. Он должен спросить, как такое возможно, но обо всем забывает. Потому что она входит в зеленый цвет, снимает шлем и делает глубокий вдох.

***

— Итак, — говорит Сэм, стоя в темноте позади него. Слабое аварийное освещение почти не помогает. — Что мы знаем об этом месте? Что-нибудь? — Немного, — отвечает Дин. — Кали назвала его Наследием. Я думал, это лишь книги, но... — он пожимает плечами и замолкает, услышав знакомый гул генератора. Загорается свет. Здание огромно — в несколько этажей высотой и с множеством под землей, как в бункерах. Вот только выход находится на уровне земли, открываясь навстречу воздуху, свету и безопасности. Дин еще снаружи осознал масштаб постройки, но когда зажигается свет, не может удержать изумленное присвистывание. Множество этажей, заполненных полками и шкафами. Некоторые заперты, в другие можно заглянуть — различное оборудование, знакомое (например, инструменты и генераторы) и нет (он лишь видел что-то похожее на фотографиях в Наследии). В центре стоит группа компьютеров. Их экраны пусты, и Дин не понимает символов на панели управления. Ай-Ти и Механика всегда говорили на разных языках. Сэм шагает к ним. — Не возражаете, если я посмотрю? — говорит он. Дин не уверен, к кому тот обращается: к нему, Кали, или миру в целом. Он пожимает плечами. — Конечно, Сэмми. Тебе не нужно спрашивать разрешения. Сэм моргает. — Да, — говорит он. — Да, ты прав. Дин прав, и, возможно, даже не осознавал этого, пока не произнес вслух. Это сложно воспринять. Мир, в котором больше нет ограничений. Свобода. Пальцы Сэма порхают над панелью управления. Он взволнован и двигается так, будто боится одним неверным движением все разрушить, но через секунду глубоко вздыхает и нажимает кнопку. Сначала тишина, а потом раздается жужжание и загораются лампочки на панели. Центральный экран оживает, и на нем появляется какой-то список. Стоящая слева от него Кали тихо усмехается. — Я думала, это абсурд, — говорит она. — Когда ты рассказал мне, как твои люди боятся Ай-Ти. Дин слушает ее вполуха, не сводя взгляда с Сэма, с удивленным видом читающего что-то на экране. — Да? Почему? — В мое время оно означало нечто иное. Было меньше связано с сокрытием информации. В основном, по крайней мере. Дин просто кивает. Довольно странно думать об Ай-Ти, как о чем-то нейтральном, но после рассказов Кали он привык к странностям. Древние построили бункеры, а затем разорили землю с помощью нанитов, крошечных машин, невидимых глазу. Ничего, что Дин мог бы разобрать и изучить. Они усеивают почву и воздух над бункерами, пожирая плоть и превращая любую органику в пыль. Древние запрограммировали их отступить после атаки от большей части земли и заперли своих потомков под землей, пока планета регенерировала. И она возродилась. Деревья, в десятки раз превышающие чахлые саженцы, которые росли на средних уровнях. Трава устилает землю, насколько хватает глаз. В ясном небе с плывущими на горизонте серыми облаками парят птицы. Горизонт. Широкая, бескрайняя полоса земли, при виде которой захватывает дух. Дин никогда в этом не признается, но, войдя в здание, на секунду почувствовал облегчение. Нет, это безграничное пространство не вызывает дискомфорт, оно просто невыносимо прекрасно. Они так долго скрывались от мира, и теперь могут просто уйти в него. Могут жить. — Кажется, теперь я знаю, что это за место, — раздается рядом голос Сэма. Дин с улыбкой поворачивается к нему. — Да, — говорит он, — это чертова точка отсчета. Мы начинаем жить. Единственное, что Древние сделали правильно. Или, один из Древних. Это самая невероятная часть истории. Никто из участвовавших в этом (в проектировании бункеров, их строительстве, изобретении нанитов, придумывании Закона и Наследия) не знал, что они на самом деле делают. Что они не только готовятся к концу своего мира, но и сами устроят его. Это все было замыслом лишь одного человека, и, насколько им известно, он все еще там, в Первом бункере. И тысячи людей в других бункерах, испытывающие замешательство после сообщения Габриэля, все еще заперты в ловушке его системы. Бог знает, что с ними случится. Должен быть способ им помочь. Наверняка есть, просто они еще не думали об этом. Однако Дин не может думать об этом сейчас. Может, учитывая столько новой информации, в мозгу просто не осталось места. А может, он слишком эгоист и слишком устал бороться с чем-то, намного большим чем он. Сейчас у них есть это. Рядом с ним Сэм, Кас, Джесс и остальные. Они отправили сообщение в Двадцать Первый, и вскоре еще больше людей присоединится к ним. Будет много работы. У них есть все это, и этого достаточно.

***

Несколько часов спустя из бункера прибывает следующая группа людей. Из облаков пыли появляются белые защитные костюмы, похожие на оживших призраков. Дин смотрит на приближающиеся фигуры и с удивлением понимает, что одну осторожно направляют, положив руку на плечо. Они не настолько близки, чтобы разглядеть лица, но он знает, кто это: Пэм и Эш, которого она взяла к себе в ассистенты после побега из бункера. Они ступают на траву и останавливаются в паре футов от Дина. Пэм снимает шлем и глубоко вдыхает, ее брови изумленно приподнимаются. Здесь другой воздух. В нем тот же влажный, землистый оттенок, как на средних уровнях, но не только. Вдыхая, ты чувствуешь что-то холодное и чистое. Такого никогда не было под землей. Дин делает шаг к Пэм и замирает, когда она вздрагивает и отступает. Затем ему приходит в голову, что шаги на твердой земле звучат иначе, чем в бункере. Может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть и снова их узнавать. — Привет, — тихо говорит он. — Ты добралась. — Да, — отвечает она. Ее лицо расслабляется, когда она узнает его голос, но она не улыбается, и через мгновение он уходит, оставляя ее одну. Она приседает, чтобы коснуться земли, зарывается пальцами в траву и крепко сжимает ее. Как будто здесь, на вершине мира, боится, что ее может сдуть ветром.

***

Через пару часов его находит Кас. Дин на одном из нижних уровней — возвращение под землю внушает чувство уверенности и одновременно захлопнувшейся ловушки. Он стоит вместе с Бенни перед шкафом, заполненным строительным оборудованием, и обсуждает с ним, что нужно сделать в первую очередь (на самом деле они готовы говорить о чем угодно, только бы не вспоминать Бобби). Кас касается его плеча. Дин вздрагивает, резко поворачиваясь, и переводит дыхание, поняв, что это просто Кас. Его глаза, каждый раз смотрящие на него так, будто видят впервые; рука, скользящая вниз по его и сплетающая их пальцы. Прямо здесь, на виду у всех. Касу больше не нужно скрываться. Бенни поднимает бровь. — Мне следует оставить вас наедине? — спрашивает он, и Дин понимает, что улыбается, как идиот. Кас фыркает, что может означать раздражение или веселье, и очень серьезно смотрит на Дина. — Слепая женщина, — говорит он. — Пэм. Она твой друг? Улыбка Дина исчезает. Он чувствует себя мудаком за то, что забылся в собственном счастье, в то время как остальные столько потеряли. — Да, — отвечает он. — По крайней мере, была. Не уверен, что она до сих себя им считает. — Ты должен пойти со мной, — говорит Кас, и уводит его за руку. Пэм стоит, засунув руки в ящик... чего-то. Дин присматривается, приближаясь. Семена. Ящик наполнен семенами. Она не поворачивает голову, но на этот раз, очевидно, узнает его шаги. Ее плечи расслабляются, когда он подходит. — Твой брат говорит, что на том компьютере есть вся информация, — произносит она. — Времена года, погодные условия. Как только придет время, я начну сеять. — Да, — подтверждает Дин. — Уверен, что в нем множество всевозможных практических советов. И ты знаешь, что Сэмми — гигантский гениальный ребенок. Он поможет тебе. — Он лучше, — говорит она с бледным намеком на прежнюю усмешку. — Так. Что ты собираешься выращивать? — Помидоры, — отвечает она, пожимая плечами. — Кукурузу. Яблони, — ее улыбка чуть увеличивается. — Плюс, мой собственный обычный ассортимент. Прихватила кое-что перед побегом. Однако Дин улавливает лишь одно. Он поворачивается и встречает взгляд Каса, видит его яркую неприкрытую улыбку. — Ты это слышал? — спрашивает он. — У нас будут яблони. Мы построим дом, каждый день сможем видеть небо, и у нас будут яблони. Это мечта, которая, возможно, осуществится лишь спустя годы тяжелой работы. Но взгляд Каса и рука, сжимающая его ладонь, заставляют его поверить в это.

***

Когда Дин выходит наружу, уже темнеет. Все это время он раздавал инструкции, чувствуя неловкость из-за того, что все до сих пор считают его лидером. Он не понимает, как это возможно после всего произошедшего. И попытается что-то предпринять. Сядет и объяснит, что если они хотят лидера, то могут попросить Джоди, Руфуса или даже Сэма. Дин не собирается уклоняться от своих обязанностей. Он будет делать все, что необходимо. Просто ... не так. Он должен будет объяснить. Скоро. Но не сейчас. Кто-то уже развел огонь, и все поодиночке или парами устроились вокруг него. Дин находит себе место, садится и неспешно зарывается пальцами в траву, удивляясь ее прохладной, живой реальности. Немного позже его находит Кас. Дин не знает, сколько прошло времени. Он едва взглянул на часы, когда они нашли хранилище. Здесь нет смен, чтобы отмечать завершение дня; нет ламп, зажигающихся и гаснущих в определенное время; лишь медленно темнеет небо. Кас ничего не говорит, просто сидит рядом. Усталый Дин в поисках опоры прижимается к нему, и они постепенно опускаются на траву, ложась на спины и глядя на звезды. Дин никогда не сможет перестать ассоциировать их с Сэмом. Он бросает взгляд влево и видит, что Сэм и Джесс лежат на земле и смотрят вверх точно так же, как они с Касом. Джесс поднимает руку, указывая на какую-то звезду и что-то спрашивая, а Сэм берет ее ладонь в свою и шепчет в ответ, слишком тихо, чтобы услышал Дин. Да, звезды могут быть прерогативой Сэма, но сейчас, глядя на них, Дин думает, что действительно понимает, насколько они волшебны. И как огромно небо. И мир. Как безграничен. Свободен. И как много они заплатили, чтобы попасть сюда. Дин чувствует руку Каса в своей. Тот приподнимается на локте и смотрит на него сверху вниз. Он выглядит таким же усталым, как и все, но взгляд нежен, улыбка слабая и с налетом грусти, но искренняя. Он проводит пальцем по щеке Дина, и тот подается навстречу ласке, закрывая глаза. — Ты в порядке? — спрашивает он Каса. Кас издает тихий удивленный звук, но через мгновение отвечает: — Это тяжело принять. Дин улыбается. Он по-прежнему слишком устал и подавлен, но все равно не может сдержать улыбки. — Да, — тихо произносит он. — Трудно поверить, что у нас это есть, верно? — Ты все еще не веришь, что заслуживаешь этого. После всего, — он слышит в голосе Каса осознание, печаль, но не гнев. В нем звучит разочарование, но Дин чувствует, что Кас разочарован не в нем. Он открывает глаза. — Я не знаю, — признается он и выжидательно замирает. В груди ноет от беспокойства, потому что, да, он бракованный товар, что, черт подери, неудивительно, и хотя он не думает, что Кас просто встанет и с отвращением уйдет, он бы не винил его, если бы тот так поступил. Но Кас лишь наклоняется, целует его в лоб и говорит: — Я знаю. И ты узнаешь. Так чертовски серьёзно, так искренне, так по-касовски, и, конечно, единственный ответ Дина, это приподнятая бровь и вопрос: — Заставишь меня, да? — Да, — просто отвечает Кас. Он, похоже, не собирается развивать дальше эту тему и вместо этого кладет голову на плечо Дина. Они лежат, глядя на бескрайнее небо, и дышат чистым воздухом.

***

— Хочешь пойти первым? — спрашивает Сэм. Дин качает головой. — Нет, я больше не лидер. Пусть начнет Джоди. Она наклоняет голову, оглядывает собравшуюся толпу в поиске возражений, затем делает шаг вперед. У нее в руке маленький деревянный крест, сплетенный из ветвей одного из ближайших деревьев. — За мертвых наших бункеров, — говорит она и вонзает крест в землю. На секунду замирает, наклонив голову и беззвучно шевеля губами. Дин не слышит произносимых имен, но почти уверен, что знает их. Муж и сын, чьи могилы она оставила на средних уровнях бункера, который они звали домом. Джоди делает шаг назад. Следующая Джо. Она наклоняется, чтобы всадить свой крест в землю. — Эллен Харвелл, — она проводит рукой по лицу, — мама. Подходит Кас. — Самандриэль, — произносит он. — Бальтазар. Руфус и Нэнси, вместе: — Виктор Хенриксен. Кали: — Габриэль, — на секунду замолкает. — Мэг. Дин не знает, кто это. Джесс произносит пару незнакомых имен. Только когда она возвращается к Сэму, вытирая глаза, и тот обнимает ее, Дин понимает, что они, должно быть, были ее семьей. Кресты один за другим вонзаются в землю, имена мертвых повисают и рассеиваются в воздухе. Многие из них повторяются. Что ж, вполне объяснимо — у большинства погибших было больше одного любившего их человека. Дин и Сэм идут вместе. В их списке так много имен. Бобби и Карен. Эллен. Сэм настаивает на том, чтобы назвать имена террористов-смертников, потому что здесь никто их не произнесет, а ведь они тоже были жертвами. Дин с этим никогда не согласится, но понимает, что это не тот спор, из которого кто-то выйдет победителем. Он оставляет их Сэму, но присоединяется к последним двум именам, действительно имеющим значение. Они преклоняют колени и втыкают кресты в землю. — Джон Винчестер. Мэри Винчестер. Честно говоря, Дин не думал, что способен плакать, считая, что все произошедшее лишило его этой способности. Однако, возвращаясь к остальным, он так же как и все вытирает лицо. И не стыдится — это честные слезы. Он знает, что именно оплакивает, и каким-то непостижимым образом они приносят облегчение. Кас берет его за руку, и они стоят рядом друг с другом, пока произносятся последние имена, пока остальные уходят, парами или по одному. А затем, рука об руку, они поворачиваются спиной к бункерам. Лицом к миру.

Конец