Наибольшая ложь в том, кто мы

Дженсену невыносимо хотелось в туалет. В комнате было очень темно, как в животе чудовища из шкафа. Мамочка опять забыла включить ночник. Скорчившись, Дженсен изо всех сил сжал бедра, но боль в животе лишь усилилась. Если он сейчас не встанет, то намочит кровать, а ведь он уже большой мальчик. С большими мальчиками такие неприятности не случаются. Из-за этих неприятностей мамочка расстраивается, а у папочки краснеет лицо. Он не хотел, чтобы папочка снова злился и громко кричал. Тогда Дженсен прятался за мамочкой, от чего тот лишь сильнее сердился. Взяв Патча, свою плюшевую панду и лучшего друга — ну... кроме Криса, но Крис вчера днем обозвал его козявкой, поэтому Дженсен больше с ним не играет — он выскользнул из постели. Пальцы на ногах поджались от соприкосновения с холодным полом, и он пожалел, что не может найти свои тапочки с Бэтменом. Надув щеки, Дженсен задержал дыхание, когда холодный воздух обдал его, чуть не заставив описаться прямо на месте. Дверь находилась недалеко, всего лишь в противоположной стороне комнаты. Это была дружелюбная дверь, с приклеенной к ней большой фотографией Элмо, и даже в темноте Дженсен чувствовал, что Элмо улыбается и машет ему. Крис говорил, что Элмо для младенцев. Крис засранец. Дженсен заведет себе новых друзей, чтобы больше не пришлось с ним играть. Крепко сжав лапу Патча, Дженсен осторожно пошел вперед, вытянув руку, и выдохнул лишь тогда, когда кончики пальцев коснулись дерева. Он зашарил ладонью, ища ручку, и, найдя, чуть не заплакал от облегчения. Ее оказалось трудно повернуть — слишком велика для его маленьких пальцев. Можно было попробовать двумя руками, но Патч боялся потеряться, если он отпустит его лапу, поэтому Дженсен сосредоточился и попытался развести пальцы как можно шире, чтобы ладонь стала такой же большой, как у папочки. Наконец, ручка повернулась. Из открытой спальни родителей лился теплый желтый свет, освещая мрачный коридор, и этого было достаточно, чтобы пройти в ванную. Но сначала нужно было прокрасться на цыпочках мимо комнаты мамочки и папочки. Дженсен не хотел, чтобы на него накричали за то, что он снова слишком много выпил перед сном: папочку уже достало, что Дженсен — постоянная заноза в заднице. Крепко прижав Патча к ноющему животу, он тихо, как мышка, начал красться по коридору. Дверь родителей была полуоткрыта, и из нее доносились разные звуки, будто работал маленький телевизор. Дженсен хотел бы такой в свою комнату. Возможно, Санта подарит ему на Рождество. Хотя он и велосипед хотел, такой же зеленый, как у Криса — тот обещал научить на нем ездить. Раздавшийся приглушенный крик сильно испугал Дженсена, и он судорожно сжал панду. Должно быть, мамочка и папочка смотрят страшный фильм. Один из тех, о которых мамочка говорила, что Дженсен слишком мал, чтобы их смотреть. Мамочка говорила, что он слишком мал для многих вещей. Но это не так. Ему очень скоро исполнится четыре. Через три дня. Дженсен улыбнулся, несмотря на боль в животе. Его день рождения будет потрясающим. Мамочка испечет ему пирог. Шоколадный, с большим количеством глазури. Дженсен достиг открытой двери родителей и, затаив дыхание, попытался как можно тише пройти мимо. И тут закричала мамочка. Он подпрыгнул, вскрикнув, и вспыхнул от стыда — в пижамные штаны пролилось несколько капель мочи. Держа перед собой храброго Патча, он заглянул в комнату. И увидел длинные золотистые волосы мамочки, рассыпавшиеся на полу за кроватью. Может, она упала с постели! Дженсен был большим мальчиком и должен был ее спасти. Он полностью открыл дверь и побежал к кровати. Его босые ноги наступили на что-то липкое, и, опустив взгляд, Дженсен увидел, что оставляет красные следы. Как тогда, когда кошка миссис Делани влезла в баночку с краской и прошлась по машине папочки. Это было классно. Подходя к дальнему концу кровати, он все еще смотрел на пол позади себя, поэтому не увидел сразу. Не увидел смотревшие на него безжизненные глаза мамочки. Не увидел льющуюся из рваной раны на шее кровь. Не увидел широких разрезов в ее теле и ярких брызг крови, окрасивших бледно-зеленый хлопок ее ночной рубашки. А когда увидел, горло сорвал крик. Дженсен все еще кричал, когда заметил нависшего над ним монстра. Тот был с ног до головы одет в черное, лицо закрывала маска. Рукой в черной кожаной перчатке он сжимал нож. Нож, покрытый кровью. Кровью мамы! Дженсен не мог оторвать взгляда от капающих с лезвия жирных капель, похожих на расплавленное масло. Он стоял, замерев от ужаса и почти не чувствуя, как по ногам течет моча, когда монстр потрепал его по голове и вышел из комнаты.