Наибольшая ложь в том, кто мы

Входя в «Приют охотников», Миша думал, что его тут же линчуют, но, к счастью, Криса на месте не было. Джим, Джефф и шериф Лене сидели за столом, играя в карты. Все трое посмотрели на него, но, не считая мрачного взгляда из-под густых бровей Джима, не слишком тонкого похлопывания по кобуре Лене и едва заметного кивка Джеффа, никак не отреагировали. Стоявшая за стойкой Сэм явно была не в духе и, судя по тому, с какой яростью нарезала лимон, была не очень рада его видеть. Однако не помешала Фелиции и Джареду провести его через бар и сопроводить наверх. Когда они проходили мимо нее, Джаред неуклюже похлопал Мишу по плечу. — Сейчас она не самая большая твоя фанатка. Она как злобная медведица, защищающая своего детеныша. Но если тебе удастся уговорить Дженсена выйти из комнаты, уверен, она простит тебя. Однажды. Подъем по лестнице, казалось, длился целую вечность, и когда они достигли чердака, затылок Миши промок от пота. Подняв подрагивающую руку, он постучал в дверь. Ответа не было. Подбадриваемый Джаредом и Фелицией, он попробовал снова. — Дженсен! Это Миша, мы можем поговорить? — Миша кричал так громко, как только осмеливался. — Мне правда нужно тебя увидеть. Просто дай мне один шанс, Дженсен, пожалуйста. Если захочешь, чтобы потом я ушел, я уйду, и ты больше никогда не увидишь меня. Обещаю, — Миша снова постучал, громче и настойчивей. Он уже практически отказался от надежды, когда дверь, наконец, открылась. Облегчение при виде Дженсена тут же погасло, когда он понял, как ужасно тот выглядит. Его грязные волосы давно не расчесывались, а под глазами залегли темные мешки, будто с их последней встречи он почти не спал. От него пахло так, будто он разом скурил пачку сигарет, даже не потрудившись открыть окно. И, очевидно, он принимал душ так же часто, как и Миша. Дженсен посмотрел на него, потом на стоящих по бокам Фелицию и Джареда. — Не здесь, — хрипло сказал он. И захлопнул дверь, оставив Мишу, Джареда и Фелицию обмениваться тревожными взглядами. Через две минуты дверь снова открылась, пропуская одетого в джинсы и сапоги Дженсена. — Пойдем, — сказал он Мише, добавив друзьям: — Без вас. Миша смиренно последовал за ним к пикапу. Дженсен сел за руль, без малейшей улыбки наблюдая за попытками Миши открыть упрямую пассажирскую дверь. Когда они свернули к реке, Миша нисколько не удивился. Дженсен не включил радио, сам не произнес ни слова, и Миша не знал, что делать с его безразличным молчанием. Это пугало сильнее, чем откровенная ярость. Не доехав до моста, Дженсен съехал на обочину, вылез из пикапа и направился, пробираясь через кусты и высокую траву, к реке. Миша чуть менее уверенно пошел за ним. — Дженсен... — Миша попытался взять его за руку, но когда коснулся пальцами, Дженсен отдернулся, будто получил удар током. — Чего ты хочешь, Миша? — голос Дженсена был плоским, безжизненным. — Тебя, — инстинктивно ответил Миша, а когда Дженсен не отреагировал, добавил: — Возможности объясниться. — Я слушаю, — хладнокровно сказал Дженсен, сунув руки в карманы джинсов и глядя на течение реки. В дневном свете его лицо казалось бледнее, а скулы острее, чем помнил Миша. Но он все равно был красив. Миша глубоко вздохнул и начал говорить, надеясь, что это будет иметь значение, что ему простят его ошибки, дадут шанс. По крайней мере, Дженсен слушал. Он рассказал Дженсену об отце. О своем ужасном детстве. О том, как его отца застрелили полицейские на месте преступления, когда тот пытался совершить четвертое убийство. Мише тогда было девять лет. Он рассказал, как его мать сломалась, начав принимать наркотики, как медленно сгнила, а Миша не мог ничего сделать. Рассказал об издевательствах и ненависти, обрушившихся на него, о друзьях, которых потерял. О годах боли и одиночества. Лишь мысли о побеге, о шансе начать все заново, когда подрастет и сможет пойти в колледж, удержали его в здравом рассудке. Он рассказал о своей неспособности строить нормальные отношения, о горстке парней, бросивших его из-за замкнутости. Неспособность заботиться и любить. Он рассказал Дженсену все, впервые с украденного детства открывая себя полностью, ничего не утаивая. Потом рассказал о нелюбимой работе. О книге, которую планировал написать. О надежде, что это каким-то образом научит его понимать разум убийцы, чтобы он смог двигаться дальше, начать новую главу жизни. О лжи, которая сначала не имела для него никакого значения, но затем превратилась в надвигающуюся катастрофу, когда он запал на Дженсена. Он умолял поверить ему, клялся, что не собирался писать о его матери еще тогда, когда Фелиция и Крис не раскрыли его обман. Он говорил, пока губы не высохли и не кончились слова. Пока не стал пустой оболочкой. Затем выжидательно замер. — Мама приводила меня сюда, когда я был маленьким, — тихо сказал Дженсен, обращаясь больше к реке, чем к Мише. Едва-едва можно было расслышать на фоне рокота воды и болтающих на деревьях птиц. — Это мое первое воспоминание: я сижу на берегу без ботинок и носков, штаны закатаны до колен, а руки погружены в воду. Помню, как смеялась мама, когда я сказал, что рыба укусила меня за пальцы. — Дженсен слабо улыбнулся, смотря прямо перед собой. Через мгновение улыбка исчезла. — Единственное другое ясное воспоминание о ней — она лежит на полу, и ее красивые светлые волосы липкие от крови. Я помню, как пытался остановить кровь, вытекающую из ее горла; она стекала по моим пальцам, пока полностью не покрыла руки. Помню, как плакал, когда она не проснулась. Не посмотрела на меня. В этот миг Дженсен выглядел не старше того четырехлетнего ребенка. Так хотелось обнять его и никогда не отпускать. Ни у кого не должно быть таких воспоминаний. Внезапно Миши осознал, почему друзья так его опекали. — Я не верю людям, — продолжил Дженсен, будто не описывал только что самый страшный момент в своей жизни. — Психолог говорила, что это нормально. Для кого-то вроде меня. Она много говорила, и большая часть была дерьмом. И никак не помогала. Я доверяю очень немногим. Крису и Джареду, потому что мы были друзьями до... раньше. Джеффу, потому что он... он хороший парень. Не думаю, что я был бы здесь, если бы не он. Сейчас я доверяю Сэм и Джиму, но это заняло годы. Я доверяю Даниэль и, возможно, Фелиции, не знаю... мне она нравится. А потом пришел ты. Красивый, умный, такой сексуальный, будто вышел из моих мокрых снов, и это чертовски пугало. Но я поверил тебе. Даже не знаю почему, но поверил. Я доверил тебе свои секреты и тело, — при этих словах бледные щеки Дженсена порозовели. — Когда Фелиция сказала мне, когда она... я почувствовал себя идиотом. Заслуженно, потому что сглупил, доверившись тебе. Ничего хорошего со мной не случается. Я этого не заслуживаю. — Дженсен, — произнес Миша, но тот покачал головой и вновь заговорил: — Я сломлен, Миша, я могу хорошо выглядеть снаружи, но внутри я сломлен. Полный набор из неуверенности, отвращения к себе, боязни быть брошенным и чувства вины. Я эмоционально незрелый и зависимый, — Дженсен унижал себя, беспристрастно, будто читая список покупок. — Это неправда, — возразил Миша. И даже если бы было, подумал он, не имело бы значения. Дженсен пожал плечами. — Когда ты ушел… когда я велел тебе уйти, — поправился Дженсен. — Я пришел сюда и так напился, что Джеффу пришлось тащить меня в машину и везти домой. Я даже этого не помню. А когда Сэм отвела меня наверх, спрятался в своей комнате и игнорировал всех, кроме Криса, его я ударил. А он лишь сказал «прости». Я не хотел есть и не мог спать. Я разрезал бедро осколком стекла. Это не поведение нормального человека. — Нормальность переоценивают, — произнес Миша так спокойно, как только мог, стараясь не думать о новой ране на ноге Дженсена. О том, что это он причинил ему столько боли, что Дженсену пришлось пустить себе кровь. — Думаешь, я нормальный? После всего, что только что рассказал тебе? Я так же сломлен, как и ты. Как множество других. Может, они скрывают это лучше, но в мире совсем немного действительно нормальных людей. Впервые за сегодня Дженсен повернул голову и посмотрел на Мишу. — Я скучал по тебе. Сидел в своей комнате, думая о тебе... и меня не волновала ложь. Я просто хотел снова тебя увидеть. Думаю, это тоже ненормально. — Я тоже скучал по тебе, — признался Миша. — Так что мы в одной лодке. Я не хотел скучать. Хотел злиться, хотел уехать и больше никогда не думать о тебе. — Он не знал, была ли такая честность хорошей идеей, но не хотел рисковать еще одной ложью или полуправдой. — Я ехал всего один час. Не смог уйти. Не смог вынести мысль, что никогда не увижу тебя снова. Я никогда никого не любил. Никогда не позволял приблизиться к себе. Но ты, Дженсен… думаю, я могу тебя полюбить. — Я не знаю, что делать, — пробормотал Дженсен, глядя на реку. — Что ты хочешь? — просто спросил Миша. — Быть с тобой. — Значит, будешь. — Вот так просто? — Вот так просто, — кивнул Миша, протягивая ему руку. На этот раз Дженсен не вздрогнул, позволил вытащить свою руку из кармана и переплести их пальцы. — Чего бы ты ни захотел. Сколько бы времени ни потребовалось, чтобы решить, чего мы оба хотим. Куда бы мы ни отправились. Что бы ни случилось, мы сделаем это вместе. Я не оставлю тебя. Никогда больше. В течение нескольких минут они молча стояли бок о бок. Холодный ветерок лизал их лица, пока они смотрели на бесконечный бег реки. Наконец напряжение покинуло тело Дженсена, он повернулся к Мише и прижался к его губам в робком поцелуе, а потом обхватил руками за талию и уткнулся лицом ему в плечо. Миша обнял его в ответ и крепко прижал к себе.

***

Они провели ночь в постели Дженсена. Миша убедил его принять душ и поесть, а затем сам последовал своему совету. Полностью выжатые, они упали на кровать, запутавшись конечностями. Дженсен положил голову на грудь Миши, щекоча его подбородок мягкими вымытыми волосами, и оба погрузились в сон. На следующий день они разговаривали, ели и спали. Не принимали серьезных решений и избегали общения с кем-то еще (Дженсен из-за этого чувствовал легкую вину, а Миша нет). Они целовались, прижимаясь друг к другу в кровати, но на большее не шли, безмолвно согласившись не спешить с их новыми хрупкими отношениями. Лишь на второй день Миша затронул тему своих исследований. Лицо Дженсена окаменело, и он сбежал, вернувшись с извинениями через пять минут. Миша поцеловал его, успокаивая. Дженсен решил сначала поговорить с Джаредом и Крисом, прежде чем решить, хочет ли он услышать о выводах Миши. Он встретился с ними в баре, оставив Мишу сидеть у стойки и слушать тонко завуалированные угрозы сначала от Джеффа, потом от Сэм. По крайней мере, Джефф считал, что Мише не наплевать на Дженсена и он пытается искупить вину за то, что был лживым мудаком. Сэм же никак не могла смириться с его ложью. Миша не винил ее. После того, как она устроила ему темную, мимо проехал Джим, сочувственно похлопал по руке и еле слышно посоветовал дать ей время. В конце концов, Дженсен попросил Мишу рассказать все, что узнал. Сильно нервничая, в чем никогда не признался бы даже самому себе, Миша отдал документы. Все, кроме фотографий места преступления и отчетов о вскрытии. Не было смысла мучить ими Дженсена. Он рассказал о каждой из жертв. Начал с первой и не остановился, пока не добрался до Хелен Эклз. Побледневший Дженсен кусал нижнюю губу (Миша начал бояться, что тот прокусит ее насквозь), но сидел и молча слушал. Новость о том, что каждая из жертв была беременна, стала для него шоком. — Все? — Да, — кивнул Миша. — Ты знал о маме? — Да, — к облегчению Миши, сказал Дженсен. — Мой отец, напиваясь, говорил об этом. Что у меня должен был быть маленький брат или сестра. Что мы были бы идеальной семьей. Конечно, это было чушью. Мы не были идеальной семьей до этого, и я сомневаюсь, что лишний рот прекратил бы ссоры. Придвинув стул ближе к Дженсену, так, чтобы прижаться к нему бедром, Миша продолжил, стремясь как можно скорее с этим покончить. — Митчелл «Митч» Пиледжи был фармацевтом в Гринвиле, а также другом твоего отца, Джеффа, Фреда Лене и отца Джареда. Я не могу это доказать, но думаю, он знал о каждой из этих беременностей. Несложно было засечь женщин, покупавших тесты и витамины для беременных. — Но ведь не все жертвы были из Гринвиля? — с сомнением спросил Дженсен. — Нет, лишь одна. Две другие жили в маленьких городках поблизости. И обе ходили к семейным врачам в Гринвиле, так что вполне могли заходить там в аптеку. Кроме твоей мамы, но... — Он дружил с моим отцом, — закончил Дженсен. — Значит, ты думаешь, что он?.. — Да, я так думаю, — тихо произнес Миша. — Фелиция, твоя подруга с навыками компьютерного ниндзя, помогла мне заглянуть в его прошлое. Его первая жена умерла во время родов. В то время ему было всего двадцать два, они жили в Орегоне. Сомневаюсь, что за пределами его семьи кто-то знал об этом. Примерно через пять лет он поселился в Гринвиле со своей второй женой, Мари. По-видимому, они много лет пытались завести детей, но у нее было много выкидышей, а за несколько недель до первого убийства она перенесла осложнения после очередного и чуть не истекла кровью. Пришлось экстренно удалять матку. — Дерьмо! — выругался Дженсен, потирая глаза. — Думаешь, это его сломало? Почему полиция до этого не додумалась? — Точно не знаю. Джаред смотрел материалы расследования и сказал, что Пиледжи упоминали лишь один раз. Думаю, причина в том, что он дружил с Лене и был образцовым представителем общества. Между ним и жертвами не было явной связи, а потом... ну, он погиб в автокатастрофе. Менее чем через неделю после смерти твоей мамы. — Черт. Не верится, что ты понял это всего за пару недель работы, в то время как полиция ни хрена не смогла. — Это всего лишь теория, я не могу ее доказать, — Миша накрыл рукой ладонь Дженсена. — Все это косвенно. Мне не нужно искать твердые доказательства или убеждать присяжных, я могу заблуждаться. — Но ты так не думаешь? — Но я так не думаю, — согласился Миша. — Мне нужно время, — сказал Дженсен. — Подумать обо всем этом. Миша наклонил к себе лицо Дженсена, заглядывая ему в глаза и пытаясь понять, о чем тот думает. — Ты в порядке? — Конечно, — автоматически ответил Дженсен, потом замер, покачал головой и сказал честно: — Я не знаю, он был другом моего отца. И Джеффа. Как он мог... — Дженсен замолчал. — Как мог? Некоторые люди просто слетают с катушек. Может, дело в психике или вывертах биологии, не знаю. И поверь, я много об этом думал, но так и не узнал ответа. Дженсен наклонился вперед и поймал губы Миши своими — Спасибо, что рассказал. Еще не знаю, что с этим делать, но, думаю, рад, что ты мне все открыл. Крепко обняв Дженсена, Миша оставил его разбираться в своих чувствах. Он даже не знал, что чувствует сам. Усталость, если честно, от всех этих бессмысленных смертей и разрушенных жизней. Тошноту при мыслях о них, при воспоминаниях об увиденных фотографиях и ужасных подробностях. Переодевшись, Миша решил избавиться от меланхоличного настроения с помощью бега, после которого болят мышцы, горят легкие, но прекрасно прочищается голова.

***

Он вернулся после восьми вечера, но Дженсена в комнате не было. Миша принял душ, переоделся и направился на поиски в бар. Дженсен был здесь, разговаривал с Сэм и Джимом. Они склонились друг к другу, почти соприкасаясь головами, и Сэм держала руку Дженсена в своих. — Он говорит им, что уходит. Миша обернулся и увидел прислонившегося к стойке Джеффа. — Он уже говорил со мной. Сказал, что хочет на какое-то время уехать из города и отправиться с тобой в Сан-Франциско. — Он так сказал? — Миша снова посмотрел на Дженсена, на этот раз заметив, как блестят его глаза. — Ты не знал? — Джефф вопросительно поднял бровь. Миша покачал головой и сел на стул рядом с ним. — Мы обсуждали это, но он ничего не решил. — Что ж, за это стоит выпить, — сказал Джефф, поднося стакан с виски к губам и делая глоток. — Думаю, это хорошая идея. Это удивило Мишу. Он не думал, что кто-то из друзей Дженсена будет рад его отъезду. — Правда? Джефф понимающе улыбнулся. — Ты, наверное, думаешь, что мы все хотим удержать его здесь, верно? Нянчить и защищать. Ну, ты не ошибаешься. Я люблю этого парня, как своего сына. Я видел, как он растет, превращается из ребенка, пугающегося собственной тени, во взрослого человека, боящегося жизни. Хотел бы я сделать для него больше, но, ну, не знал как, а он никогда не показывал людям свою боль. Мы с его отцом были друзьями, служили вместе, но однажды... однажды я хотел придушить его за то, что никак не помогает мальчику. Ему нужна была мать, а у него был отец, который большую часть времени упивался жалостью к себе, не заботясь о собственном ребенке, — Джефф взболтнул стакан и уставился на золотистую жидкость, закрутившуюся в водовороте. — Не могу сказать, что сожалел, когда его отец сбежал. Считал, что если Сэм и Джим заберут его себе, то смогут до него достучаться. Не думаю, что это сработало. Джефф и Миша посмотрели на Дженсена, сидевшего с Джимом и Сэм. Никто из них не выглядел особо веселым. — В любом случае, — сказал Джефф, снова поднося стакан к губам, — думаю, что Дженсену нужно выбраться из этого города и увидеть мир. Особенно если у него будет кто-то, кого он любит и кто любит его, заботится о нем, — в тоне Джеффа слышался намек на предупреждение. — Конечно, я буду заботиться о нем, я люблю его, — признался Миша. — Знаю, мы знакомы всего ничего, и за это время на вентилятор попало много дерьма, но я люблю его. И обещаю, что никому не позволю причинить ему боль. — Да, и лучше бы тебе сдержать обещание. — Миша чуть не подпрыгнул, услышав рычание с другой стороны барной стойки. — Крис, — кивнул он, — ты слышал? — Я слышал достаточно, — ответил тот, ставя перед Мишей стакан с чем-то прозрачным. Похоже на воду, но точно не она. Миша осторожно поднял его, понюхал и сморщил нос от резкого запаха. Крис уставился на него, провоцируя сказать что-нибудь еще. — И? — Миша ответил не менее пристальным взглядом. — Никакого списка зловещих угроз? — сидя по другую сторону стойки от мрачного Криса, Миша чувствовал себя значительно храбрее. — Ничего, что ты не слышал бы раньше, — ухмыльнулся Крис, но от его взгляда по позвоночнику Миши пробежала ледяная дрожь. — Кроме того, однажды мне сказали, что Дженсен взрослый человек, способный принимать собственные решения. Может, пришло время отпустить его. Еще один сюрприз. На такое Миша не рассчитывал. — Пока он остается на связи, я могу смириться с его отъездом. И пока ты помнишь, что с помощью Фелиции я могу найти тебя где угодно. И если я буду нужен Дженсену, я приеду прежде, чем ты успеешь скрыться. Эти угрозы даже успокаивали. Лучше так, чем если бы Крис притворился, что даже не думает превратить лицо Миши в кровавое месиво, если тот хотя бы подумает о причинении боли его другу. — Хорошо, я выпью за это, — Миша улыбнулся, желая его позлить, и с безрассудной храбростью опрокинул в себя стакан с неопознанной жидкостью. На вкус было похоже, будто Крис смешал йод с джином, а потом шутки ради добавил чилийский перец. Мише показалось, что внутренности горят. Он закашлялся, выплевывая остатки жидкости и хватаясь за горло. Кто-то сунул ему в руку бутылку воды, и он опустошил ее наполовину, пытаясь сбить бушевавшее внутри пламя. Только после этого он смог снова дышать. Крис самодовольно ухмыльнулся, чувствуя себя победителем. — Кристиан, мудак, ты пытаешься убить его? Дженсен стоял рядом, сверля взглядом своего друга. Он заставил Мишу выпить еще воды и успокаивающе погладил по спине, отчего захотелось обмякнуть и просто растаять в этих руках. — Может, тебе лучше придерживаться безалкогольных напитков, а? — предложил Дженсен, когда Миша допил воду и почувствовал, как перестает гореть лицо. — Думаю, это хорошая идея, — прохрипел он. Весь остаток вечера Миша не пил ничего токсичнее пепси. Как он заметил, Дженсен тоже не увлекался, предпочтя пиво и ограничившись лишь двумя бутылками. Большую часть времени он разговаривал с друзьями. Его настроение значительно улучшилось, будто тяжесть упала с плеч. Может, это не продлится долго, но пока Миша наслаждался его улыбками и расслабленностью. Никаких тревожных морщинок, обычно заметных в уголках его глаз. Известие о его предстоящем отъезде быстро распространилось. Постепенно вечер все больше превращался в прощальную вечеринку. Подтянулись все друзья Дженсена. Крис и Джефф уже были там, Джаред появился со своей девушкой, а потом пришли Фелиция и Даниэль. Больше всего Дженсен обрадовался Данни, так как та пришла с пирогом. Шоколадно-грушевым. Невозможно вкусным. Миша набрался храбрости и съел несколько кусочков, так как она испекла его для Дженсена, а не для него. Ее подозрительные взгляды и взрывоопасный характер все еще держали Мишу начеку. Если они с Крисом объединят силы, вряд ли кто-то останется в безопасности. И уж точно не он. Единственной ложкой дегтя оказалось появление Уэзерли. Миша не заметил, как они пришли, обнаружив это лишь тогда, когда Майкл столкнул пиво Дженсена ему на колени и, смеясь как гиена, отпустил тупую шутку про описанные штаны. Как и ожидалось, единственным человеком, посчитавшим это смешным, оказалась его жена, которая, не обращая внимания на атмосферу в комнате, захихикала вместе с мужем. Дженсен вскочил со стула, случайно в спешке толкнув Джессику. Восприняв это как сигнал к драке, Майкл с силой пихнул Дженсена, от чего тот пошатнулся, споткнулся о пустой стул и упал на спину, ударившись затылком о деревянный пол. Миша тут же опустился рядом с ним на колени, а Крис перепрыгнул стойку, схватил Уэзерли за горло и потащил к ближайшей двери. Джаред последовал за ними. Джессика заметила, что Даниэль направляется к ней с жаждой убийства в глазах, и выбежала из бара, прижимая сумочку к груди. — Я в порядке, — Дженсен сначала приподнялся на локтях, потом сел полностью. — Как думаешь, Джаред вышел, чтобы помешать Крису побить Уэзерли или помочь? Глядя, как Дженсен осторожно щупает затылок, Миша понадеялся на второй вариант, но вслух ничего не сказал. — Я бы в любом случае не стал беспокоиться об этом. Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Да, просто немного выдохся. И, думаю, мне надо переодеть джинсы. — Нужна помощь? — подмигнул ему Миша. Дженсен засмеялся и позволил ему помочь подняться. — Да, наверное, для этого понадобятся двое. С беспокойством наклонившийся к ним Джефф застонал. — Пожалуйста, замолчи. Не хочу, чтобы у меня перед глазами стояла эта картина. — Какая картина? — Дженсен пихнул его плечом, проходя мимо. — Фантазируешь обо мне в нижнем белье, старый извращенец? — О боже, заткнись, — взмолился Джефф, отчаянно потянувшись за стаканом виски. Однако, когда державшиеся за руки Миша и Дженсен выходили из бара, проводил их одобрительной улыбкой.

***

Войдя в комнату, Миша прижал Дженсена к двери и опустился на колени. Развязав шнурки на его ботинках, он стащил их с ног, потом избавился от носков. Дженсен не сводил взгляда с Миши, ловко расстегнувшего его пояс и медленно спустившего джинсы вниз. Не обращая внимания на запах пива, Миша сосредоточился на новом шраме с наружной стороны бедра. Он нежно поцеловал кожу рядом, стараясь не касаться самого рубца, чтобы не причинить боль. — Выглядит болезненным, — он посмотрел на Дженсена, который пожал плечами. — Прости, — Миша провел губами по старым отметинам. — Это не твоя вина, — пробормотал Дженсен, закрыв глаза и откинув голову назад. Он вздрогнул, задев ушиб. —Тем не менее, — сказал Миша, скользнув пальцами под пояс боксеров и стаскивая их на бедра, — прости. Миша неторопливо опустил нижнее белье вниз, прижимаясь губами к веснушкам на коленях и поблекшему детскому шраму на голени. Затем поднялся на ноги, расстегнул рубашку Дженсена и потянул вниз, прижимаясь губами к шее. Запустив руки под футболку, почувствовал, как дрогнул от прикосновения живот, а под подушечками больших пальцев затвердели соски. Когда Миша, наконец, дернул его футболку вверх, снимая через голову, Дженсен уже тяжело дышал, а зеленые глаза стали почти черными. Потянув Дженсена на себя, чтобы переступил через валявшуюся на полу одежду, Миша поцеловал его и повел к кровати, где опрокинул на спину. Миша быстро разделся, наблюдая, как по щекам Дженсена разливается румянец, а член набухает, приподнимаясь. Забравшись на постель, он сел между ног Дженсена, прижал его запястья к матрасу и прижался губами к горлу. Потом спустился вниз, лаская губами твердую грудь и чувствуя биение его сердца. Провел мокрую дорожку поцелуев к его плечам, по внутренней стороне обеих рук, долгие минуты очерчивая языком старые шрамы, затем перешел к животу, еще ниже, слегка прикусив тазовые косточки, пока Дженсена не начала бить дрожь, а на головке не выступила капелька смазки. Дженсен потянулся к тумбочке, лихорадочно обыскивая ящик, и в конце концов нашел флакон смазки, который тут же бросил на кровать рядом с Мишей. — Уверен? — спросил Миша, щекоча языком узкую дорожку волос, ведущую к члену. — Я могу просто отсосать. — Нет, — Дженсен откинулся на подушку. — Хочу почувствовать тебя. Почувствовать... блядь, не знаю. Просто хочу, чтобы ты был во мне. Член Миши с энтузиазмом откликнулся. Он не стал спорить или дразнить Дженсена дальше. Щедро смазав пальцы, он подтолкнул его ноги, безмолвно прося согнуть колени; и при виде плотно сжатой дырки, ждущей его, перехватило дыхание. Миша быстро, но осторожно растянул его, сначала одним пальцем, потом двумя, чтобы не повредить при вторжении; и они оба простонали, когда он закинул ноги Дженсена себе на плечи и толкнулся внутрь, сразу ударив под идеальным углом. В такой позе Миша мог прекрасно видеть дрожащие веки Дженсена, каждое, даже мимолетное движение мышц под веснушчатой кожей. Слышать каждый стон и почти беззвучный вздох. Мог целовать эти припухшие губы и отмечать бледную кожу шеи засосами. Мог удерживать его за руки и резко входить до самого основания, чтобы Дженсен никогда не смог забыть, как чувствовал себя полностью заполненным, принадлежащим ему, любимым. Когда горячее покалывание приближающегося оргазма пронзило раскаленным огнем основание позвоночника, Миша сжал член Дженсена и грубо провел по нему снизу вверх. Дженсен изогнулся, прикрывая лицо ладонью, и приглушенно вскрикнул, почти одновременно с выплеснувшимся в него Мишей. Он не выходил из Дженсена, пока тот не поморщился и не вытянул ноги. — Задницу сводит, — романтично простонал Дженсен, чуть приоткрыв искусанные губы. Миша засмеялся, неохотно отстраняясь, и увидел стекающую из пульсирующего отверстия сперму, внезапно осознав, что они забыли о презервативе. — Черт возьми, — прошипел он, вытирая струйку большим пальцем. Это, наверное, было самое горячее, что он когда-либо видел. Глупо, но ... горячо. — Я чист, — сказал Дженсен. — Неважно, — ответил Миша, очарованный липкими белыми каплями, вытекающими из его задницы. — Это было чертовски глупо. Дженсен ухмыльнулся, когда Миша слизнул полоску с его бедра. — Но горячо, да? Миша шлепнул Дженсена по бедру и со стоном поднялся. — По-моему, вы пытаетесь развратить меня, мистер Эклз. — Чертовски верно, — ответил Дженсен с таким самодовольным видом, что Миша вновь рассмеялся. — Давай, развратник, — он бросил ему его грязную футболку, — вытрись. Твои друзья уже наверняка гадают, чем мы тут занимаемся. — О, думаю, они поймут, — Дженсен усмехнулся и облизнул губы. — Один взгляд на твои растрепанные волосы и мою раскаряченную походку, и все сомнения разом отпадут. — Ты дьявол, Дженсен Эклз, — Миша провел пальцами по волосам, но тут же понял, что это бесполезно. — Поднимай свою липкую задницу с постели, пока сюда никто не явился, ища тебя. — Я хочу уехать сегодня вечером. — Что? — Миша, поднимавший с пола джинсы, оглянулся на Дженсена, неуверенный, что верно расслышал. Глаза Дженсена блестели. — Я хочу уехать сегодня вечером. Ты и я. Давай просто соберемся и свалим. — Мы не можем, — произнес застигнутый врасплох Миша. — Я имею в виду, ты ведь даже не подумал. — Я подумал обо всем, что нужно. —Тебе понадобится время, чтобы упаковать вещи, — возразил Миша. — Я живу в одной комнате, мне потребуется сорок минут, чтобы собрать все свое барахло. — А как насчет друзей? Разве ты не хочешь попрощаться? — Все, кто мне важен, сейчас внизу, я могу попрощаться с ними за десять минут. Будет проще сделать это сейчас, а не позже. Разве ты не хочешь выбраться отсюда? Миша хотел этого больше всего на свете, но боялся, что на следующий день Дженсен может запаниковать и передумать. Все происходило слишком быстро. — Конечно, но я хочу, чтобы ты был уверен. Чтобы не сожалел. — Я буду сожалеть, лишь если останусь здесь дольше, чем должен. Сейчас подходящее время, чтобы уйти. Мне не нужны дни на раздумья, я просто хочу это сделать, — Дженсен чуть ли не подпрыгивал на кровати, напоминая маленького ребенка перед Рождеством, надеющегося услышать шум саней. — Уверен? — Дьявол, Миша, да, я уверен. Не такое уж большое дело. Мы ведь не на Марс отправляемся. Всегда можно вернуться. Но это было большое дело. Для Дженсена, прожившего всю свою жизнь в маленьком городке, это было огромным делом. Но он казался непреклонным, да и Мише эта идея нравилась. — Ладно, хорошо. Давай сделаем это. — Да? — произнес Дженсен, глядя на него с надеждой. — Да, почему бы и нет. Дженсен вскочил с кровати, лишь слегка вздрогнув от боли в заднице, и сжал Мишу в объятиях. — Убери от меня свою голую задницу, извращенец, и иди собираться, — спустя минуту рассмеялся Миша, освобождаясь из объятий и шлепая Дженсена по беззащитной ягодице. — Ты любишь мою голую задницу, — ухмыльнулся Дженсен и, провокационно покачивая бедрами, наклонился за бельем, практически напрашиваясь на отпечаток ладони на второй ягодице. Миша не удержался. На этот раз Дженсен вскрикнул, но его возмущенное лицо смотрелось восхитительно и лишь подзадорило Мишу позже повторить. В конце концов Мише удалось одеть Дженсена. Между головокружительными поцелуями было решено, что Дженсен спустится в бар, чтобы всех оповестить, а Миша останется и начнет собирать его вещи. Лишь так, разделившись, они все успеют. Ящики и шкаф Дженсена были на удивление опрятными и без малейшего следа беспорядка. Он был настолько организован, что это граничило с ОКР. Интересно, как он справится с не настолько любящим порядок Мишей? Но они разберутся позже, слишком рано волноваться об этом. Понадобилось всего двадцать минут, чтобы упаковать все содержимое комода Дженсена, причем включая небольшой перерыв, во время которого Миша хохотал, найдя коллекцию боксеров с героями улицы Сезам. Пришла очередь шкафа. Миша снимал вешалки и складывал рубашки Дженсена на постель, когда обнаружил небольшую потрепанную картонную коробку, спрятанную в дальнем углу. Осторожно достав, он отнес ее на кровать. Крышка была не заперта и, когда он поставил коробку, откинулась, открывая содержимое — маленькую черно-белую плюшевую панду. Миша вынул ее, заметив подстилку из детского одеяла и женского трикотажного свитера. Панда была вся в заплатах, один глаз отсутствовал, а на животе виднелось выцветшее пятно. Явно любимая детская игрушка. Учитывая внезапный конец детства Дженсена, интересно, как долго она была спрятана в темноте? Миша все еще держал игрушку, когда дверь внезапно распахнулась. Он виновато поднял голову, ожидая увидеть Дженсена, но в дверном проеме стояла Сэм Бивер, направлявшая на него дуло ружья. Миша застыл. Она ведь не серьезно. Она не могла. Люди не направляют просто так оружие на других людей. Наверняка решила пошутить. Неудачно. — Сэм, — Миша улыбнулся. — Ты меня чуть до инфаркта не довела. Если это очередное «причинишь ему боль и я убью тебя», то вынужден сказать, что это уже чересчур. — Заткнись, Коллинз, — Сэм осторожно вошла в комнату и захлопнула за собой дверь. — Я слышала уже достаточно слов из твоего пижонского рта. — Сэм, — Миша медленно поднял руки перед собой, все еще сжимая маленькую панду. В ответ она закинула дробовик на плечо. — Я сказала тебе заткнуться. Сердце Миши колотилось так дико, будто пыталось выскочить из груди. Он замер и крепко сжал зубы. — Я скажу тебе, что делать, и ты послушаешься. Никаких обсуждений и трюков или я пристрелю тебя на месте, — на ее лице застыла мрачная решимость, а движения были уверенными. — Ты возьмешь свою сумку и уйдешь. Прямо сейчас, без Дженсена. Уйдешь и никогда не вернешься, не попытаешься с ним связаться. Понял? Миша ошеломленно смотрел на нее. — Ты, — яростно прорычала Сэм. — Явился в мой дом, лег в постель моего сына, откопал сведения, не имеющие к тебе никакого отношения, и теперь думаешь, что можешь просто так уйти, забрав его с собой? Забрав у меня? Я этого не допущу. Ты слышишь? Не допущу. Она прожигала его взглядом, сжимая подрагивающими руками ружье. Сэм хотела, чтобы он ушел, но Миша подозревал, что стоит ему пошевелиться, как она нажмет на курок, и у него не будет ни единого шанса. Живот скрутило от страха, и Мише пришлось сосредоточиться, чтобы справиться с дыханием. Она была безумна, теперь это ясно. Абсолютно безумна. Миша подумал, будет ли у него шанс, если броситься на нее? Вряд ли. Сэм сжала губы. Она ждала, когда он начнет двигаться, но Миша не спешил получить заряд картечи или что там у нее в дуле. Оба вздрогнули, когда вдруг открылась дверь. — Миша, ты закончил? Там все хотят купить мне выпить. Нам повезет, если я уйду отсюда на своих двоих. Они сначала услышали возбужденную болтовню Дженсена и лишь потом увидели его самого. Сэм повернула дуло к двери, а Миша предупреждающе выкрикнул его имя. Но это не помешало ему войти. — Сэм? — Дженсен удивленно посмотрел на нее. — Что ты здесь делаешь с оружием? Это ремингтон из-за стойки? — Вернись вниз, Дженсен, — спокойно сказала Сэм, отводя дуло на несколько дюймов в сторону. Пользуясь тем, что Сэм отвлеклась, Миша осторожно пошел вперед, к двери и Дженсену. — Сэм, это не смешно, — бросив быстрый взгляд на Мишу, Дженсен снова сфокусировался на Сэм. Он явно понял всю серьезность ситуации. Однако, боясь спровоцировать, пытался говорить спокойно, будто все нормально. — Положи ружье и возвращайся в бар. Тебя не хватает на вечеринке. — Дженсен, сынок. Делай, что говорит твоя мама, и возвращайся вниз. Дженсен вздрогнул. Медленно моргнул. Его зеленые глаза мгновенно заледенели, пальцы сжались в кулаки, а вены на тыльной стороне рук вздулись. — Ты не моя мама, Сэм, — Миша никогда не слышал у него такого низкого голоса. — Я люблю тебя, но ты не моя мама. — Нет, Дженсен, мама. Я поняла это в ту же секунду, когда увидела тебя. Что ты мой. С этими большими зелеными глазами и светлыми волосами, спадающими на воротник пижамной рубашки. Ты был похож на ангела. — О чем ты говоришь? — спросил Дженсен. И тут Миша понял. Понял, как сильно ошибся. И что им нужно срочно убираться отсюда. — Ты знаешь, детка, не так ли? — улыбнулась Сэм. — Ты видел меня той ночью, смотрел прямо на меня, прежде чем мне пришлось уйти. — Нет, — прошептал Дженсен. — Нет, ты не можешь быть... Почему? Зачем тебе совершать подобное... как ты могла... моя мама... Улыбка Сэм ожесточилась до неузнаваемости. — Потому что она не должна была быть матерью. Такие женщины не заслуживают детей. Тупые блондинки. Она бы родила от мужчины, который напивался, избивал ее. Который причинил бы ребенку вред... Дженсен покачал головой. — Нет, ты ошибаешься, у них уже был ребенок. Я. Мой... мой отец никогда... он и пальцем меня... или маму. — Конечно, да, — рявкнула Сэм, и дробовик подпрыгнул в ее руках. — Я видела фингалы и синяки, которые она пыталась скрыть. Я знаю такой тип людей. Знаю, какими они бывают. — О Господи... господи, — простонал Дженсен чуть громче шепота. — Не волнуйся, малыш, — пробормотала Сэм, протянув к нему руку. — Просто позволь мне избавиться от этого надоедливого городского мальчишки, как я избавилась от твоего отца, и мы вернемся к тому, что было. Мы ведь были счастливы, не так ли? Мы с тобой и Джим. — Моего отца? — повторил Дженсен, когда Миша подкрался еще ближе. — Этот бесполезный сукин сын не заслужил тебя, Дженсен, следовало еще раньше от него избавиться. Я думала об этом много лет, но когда он позволил тебе причинить себе вред, это стало последней каплей. — Сэм попыталась положить ладонь на щеку Дженсена и нахмурилась, когда он отшатнулся. — Ты сумасшедшая, — сказал Дженсен, широко распахнув глаза. — Ты убила мою маму, отца, стольких других людей. И ты... я доверял тебе... Сэм заметила Мишу лишь тогда, когда он бросился на нее. Рванув вперед, он схватил обеими руками дуло ружья и толкнул вверх, отчаянно пытаясь его забрать и замечая краем глаза, что Дженсен беспомощно стоит у двери. Сэм дико закричала и сжала пальцы, отталкивая его назад. Миша упрямо держался. Он не мог отпустить... не смел. Они сражались за ружьё, пока лицо Сэм не покраснело, а глаза не потемнели от ярости. Пальцы Миши начало жечь, мышцы рук заныли. Безумие Сэм сводило на нет его преимущество в высоте и силе. Едва он решил, что стал хозяином положения и она устала, как ей удалось вырваться. В мгновение ока дуло вновь нацелилось на его грудь. Он инстинктивно рухнул на пол, зажмурив глаза. Дыхание застряло в горле. В маленькой комнате раздался выстрел, оглушительный и страшный. Мышцы свело, сердце бешено заколотилось, он ждал, секунду, другую, но боли не было. Дыши — напомнил он себе, не обращая внимания на звон в ушах, и открыл глаза, отчаянно оглядываясь в поисках Дженсена. Там. Живой. Невредимый. Он дрался с Сэм. Наконец ему удалось опрокинуть ее на пол, он склонился над ней, заехав локтем в лицо, вырвал из рук ружье и отбросил в сторону. Подтянув к себе ноги, Миша на карачках рванул к Дженсену, приблизившись как раз тогда, когда тот поднял руку и ударил Сэм по лицу. Ее голова откинулась назад, на щеке мгновенно покраснел след от удара, глаза закатились. Дженсен снова замахнулся, но Миша перехватил его руку, останавливая. — Она убила мою маму, — прорычал Дженсен хриплым голосом. — Она убила мою маму и отца, хотела убить тебя, ты ее видел, видел, Миша, она собиралась убить тебя. — Я знаю, Дженсен, — из последних сил он оттащил Дженсена от Сэм. — И ей это не сойдет с рук. — Отпусти меня, — попытался высвободиться Дженсен. — Отпусти, я убью эту суку. Миша удерживал его, пока Дженсен не закричал, срываясь в проклятья, а потом не уткнулся ему в плечо, всхлипывая. — Ты не убийца, Дженсен, — Миша обнял его одной рукой за шею. — Ты не похож на нее. Совершенно. Обессиленный Дженсен обмяк, и они, цепляясь друг за друга, опустились на колени. — Ребята? — раздался от дверного проема голос Джареда. — Что, черт возьми, случилось? Миша поднял взгляд и увидел, что Джаред ошеломленно смотрит на них. Рядом с ним стоял Джефф, сзади пытался протиснуться Крис. На секунду прижав Дженсена к себе, чтоб еще хоть на миг почувствовать тепло его тела, Миша поднялся на подкашивающиеся ноги и помог встать Дженсену. Запечатлев поцелуй на его лбу, он повернулся к мужчинам в дверях Как раз вовремя, чтобы заметить, как отпала челюсть Джареда, Джефф качнулся вперед, и как в их широко открытых глазах появился... шок... страх. Его омыла горячая волна ужаса. Миша развернулся и увидел, что вставшая Сэм вынимает из-за спины нож, увидел тусклое серое лезвие. Острое и смертоносное, как бритва. Услышал мучительный вой, похожий на крик умирающего животного. Сэм кинулась к Дженсену, широко замахиваясь ножом. Все случилось так быстро и одновременно мучительно медленно. В одно биение сердца. Миша беспомощно замер. Он никогда не узнает, как именно все произошло, никогда не вспомнит, о чем думал. Не вспомнит секунду, когда ему удалось отреагировать. Он увидел на полу ружье, схватил его, вскинул и выстрелил в Сэм как раз тогда, когда Дженсен рухнул на колени. Пуля попала ей в горло. Сбила с ног. Отбросила назад, разбрызгивая по всей комнате кровь. Ничто не осталось незапятнанным. Отбросив ружье, Миша в панике рухнул на колени рядом с Дженсеном. Жив. Он вцепился в Мишу, смотря остекленевшими от шока глазами. — Она мертва? Ты ее застрелил? — Да, — выдохнул Миша, глядя мимо Дженсена на безошибочно мертвое тело Сэм. Вновь подскочил пульс. — Ты... она... — Миша, едва дыша, грубо повернул Дженсена, боясь увидеть, что она сделала. Оторвав от раны его окровавленную руку, он раздвинул края порезанной рубашки и увидел длинный разрез на футболке и слабо кровоточащую неглубокую рану на пояснице. Даже швы вряд ли понадобятся. Миша чуть не заплакал от облегчения. Поглощенный Дженсеном, он сначала не заметил, как в комнате появилось еще больше людей. Понял лишь по вскрикам и шокированным расспросам. От висящего в воздухе запаха крови и пороха сводило живот. Но Мише на все это было наплевать. Он держал дрожащего в его объятиях Дженсена, защищая от всего, от чего только мог.

***

Это Джеффу удалось наконец выпроводить их из комнаты. Миша на миг задержался, чтобы забрать валявшуюся на полу и наполовину скрытую под кроватью панду. На нее чудом не попала кровь. Дженсен забрал у него игрушку; его руки тряслись так сильно, что он чуть не уронил ее. Он прижал панду к груди, как будто та могла защитить его от целого мира. Или будто сам желая ее защитить.

***

Спустя несколько часов они сидели в одной из кабинок бара. Дженсен в углу, Миша рядом. В центре стола стояла бутылка бренди, рядом полупустые стаканы. Старая медная пепельница была переполнена окурками — Дженсен курил одну сигарету за другой. Шериф Лене и Джаред сидели напротив. Оба казались измученными и выглядели так, будто за одну ночь им прибавилось по десять лет. Джефф, Крис, Фелиция и Даниэль сидели на другом конце бара, не сводя с них взгляда. Все они были потрясены. Шокирующее происшествие перевернуло их мир вверх дном. Джима забрали для допроса, чтобы выяснить, действительно ли он не знал о преступлениях жены. Он сухо подтвердил несколько фактов, но в основном хранил молчание. От шока или чувства вины его губы сомкнулись сильнее, чем створки моллюска. Постепенно они собрали все кусочки пазла. Сэм Бивер работала в аптеке вместе с Митчем Пиледжи. Она была обычным продавцом, серой мышкой, которую не замечают. Никто не догадывался о жгучей ярости, полыхавшей за невозмутимым лицом. Из того, что им удалось узнать с небольшой сомнительной помощью Фелиции, Сэм Бивер, урожденная Феррис, воспитывалась безразличной матерью и жестоким отцом. С самого детства за ней тянулся шлейф многочисленных медицинских записей, оборвавшийся лишь за несколько месяцев до свадьбы с Джимом. В них значились различные травмы от порезов до сломанных костей. Последней записью были два сломанных ребра и синяк в форме подошвы на животе. У нее был выкидыш. Никто не знал точно, что спровоцировало Сэм на убийства. Скорее всего, они никогда не узнают. Похоже, она обвиняла отца в том, что больше не может иметь детей, но еще больше ненавидела мать, которая не сделала ничего, чтобы прекратить его постоянные издевательства. Они не знали, когда именно и из-за чего она сорвалась. Лишь то, что она убивала беременных блондинок, скорее всего, напоминавших ей о матери, которые вышли замуж за жестоких мужчин, таких, как ее отец. Видимо, она считала, что спасает их детей от своей судьбы. Похоже, проникнув той ночью в дом Эклзов, она не знала, что у них уже есть сын. Ни у одной из предыдущих жертв не было других детей. Судя по ее же словам, она заметила Дженсена, лишь когда он вошел в спальню родителей. Они никогда не узнают, прекратила бы она убивать, если бы ее муж не попал в автомобильную аварию, после которой остался инвалидом. Второй водитель, Митч Пиледжи, погиб. Как бы там ни было, она два года помогала Джиму восстанавливаться и привыкать к инвалидному креслу. Спустя некоторое время они перебрались в Сидар Ридж, купили на страховые деньги «Приют охотников», и Сэм постепенно вошла в жизнь Дженсена. Помогло еще и то, что Джим подружился с двумя другими бывшими морпехами, Джеффом и Лене. — Я думал, что это Пиледжи, — признался Лене, потирая ладонью подбородок. — Не сразу, лишь после его смерти, когда убийства прекратились. Проверил кое-что и понял, что это он. Но он уже был мертв, и я не видел смысла подвергать таким испытаниям его семью. Убийств больше не было. Я думал, это конец. — А исчезновение отца Дженсена? — спросил Миша, когда Дженсен вытащил из пачки еще одну сигарету. Эта будет последней, решил он, глядя, как тот подкуривает ее с третьей попытки. — Вам это не показалось подозрительным? — Люди постоянно исчезают, — устало сказал Лене, так стараясь избегать взгляда Дженсена, что на это было больно смотреть. — Особенно мужчины. Его машина и кошелек исчезли вместе с ним. Мы предположили, что он просто сбежал. — Оставив своего лишившегося матери сына? — недоверчиво спросил Миша. — Он едва ли выиграл бы титул отца года, — возразил Лене со всей возможной уверенностью. Дженсен напрягся. — Но он был моим отцом. У нас никого не было кроме друг друга. Я же говорил, что он бы меня не бросил. — Прости, Дженсен. Правда. Если бы я мог повернуть время вспять и все изменить, я... — Но ты не можешь, — перебил Дженсен с такой резкостью, какой Миша от него не ожидал. — Эта женщина убила мою мать и отца. Чуть не убила Мишу. Заставила меня верить, что заботится обо мне, любит меня, когда все это время... — его голос сорвался, и он судорожно затянулся сигаретой. Миша погладил под столом его ногу. Это была долгая и изматывающая ночь, которую он будет рад оставить позади. О которой хотел бы забыть. Однако вряд ли получится. — Что теперь? — Миша посмотрел на Джареда, так как считал, что шериф не способен расследовать что-то сложнее кражи велосипеда. — Будет проведено расследование. Они перетряхнут все, этого не избежать, — Джаред посмотрел на Дженсена. — Снова пересмотрят все убийства. Особенно твоей мамы, и попытаются выяснить, что именно случилось с твоим отцом. Мне жаль, Дженсен. Тот отмахнулся от извинений. — Как долго мы должны оставаться в городе? Джаред нервно провел пальцами по волосам, убирая с глаз челку. — Я не знаю. Я.. — Езжайте, — прервал его Лене. Они удивленно посмотрели на него. — Мы взяли ваши показания. Были свидетели стрельбы, подтвердившие самооборону. Просто уезжайте. Я возьму на себя ответственность. Если вы не покинете город сегодня вечером, то застрянете на недели, и Джаред прав — они перетряхнут здесь все. — Но... — попытался возразить Джаред, но потом посмотрел на своего друга. Разглядел наконец серое лицо, трясущиеся руки и смятение в глазах. Дженсен явно был на грани. — Он прав. Езжайте. Оставьте нам способ связаться с вами. К вам наверняка наведается представитель власти, но если вы хотите покинуть город, лучше сделать это сейчас. Больше никто не возражал. Тридцать минут спустя они сидели в машине Миши. Сумки были сложены в багажник, панда сидела на коленях Дженсена. Изнуренный Дженсен заснул еще до того, как они выехали из города. Прощаться с друзьями было тяжело, но они понимали и молча помогли собраться. Даже стащили большинство его вещей с места преступления. У Дженсена были отличные друзья, и Миша был уверен, что они изо всех сил постараются остаться частью его жизни, куда бы они вдвоем ни отправились. В Сан-Франциско или в путешествие по миру. У них не было планов на будущее. Единственное, что имело для Миши значение — оберегать оставшегося рядом с ним Дженсена. И если это означало стрельбу в того, кто хотел ему навредить, убийство того, кто пытался причинить ему боль, что ж, с этим у него проблем не было. Они все дальше отъезжали от Сидар Ридж, голова Дженсена покоилась на плече Миши, и осознание собственной готовности убивать беспокоило его гораздо меньше, чем следовало бы.

Конец