Offering

Джон не отрывает от него глаз. Шерлок чувствует его взгляд, в то время как собственный устремлён вниз, на руки, что расслабляют шнурки оксфордов. Пальцами ног он помогает себе стянуть задники, позволяя туфлям упасть с глухим стуком. Его носки — нет, их тоже нужно убрать. Двумя быстрыми движениями он снимает и их и бросает в сторону. Оттолкнув туфли подальше, он устраивает ноги на полу. Он сидит выпрямившись, руки на коленях, голые ступни прижаты к ковру. Сглатывает и смотрит вверх. Джон не отрывает от него глаз. О, это выражение на его лице. Опущенные уголки небольшого рта, плотно сжатые тонкие губы. Низко сдвинутые брови, почти нахмуренные, если бы не расширенные от шока глаза. И эти глаза устремлены на голые ноги Шерлока. Он должен, боже, он просто обязан увидеть вложенный Шерлоком смысл. Ничем другим это быть не может. Джон снял свою обувь, чтобы рассказать о своей любви, чтобы не позволить себе убегать и скрываться. Снял и чистосердечно предложил себя. Голые ноги Шерлока определённо должны дать ему понять всё, что нужно. Но он, застыв в шоке, продолжает смотреть. В шоке и… страхе. После всего, что было? Верно, страх. Словно всё ещё ожидает, что ему сделают больно. Они оба застряли там, прижимаясь голыми ступнями к ковру, не в силах вымолвить ни слова. Шерлок чувствует, что нужно заговорить, произнести что-то. Сейчас, вроде как, его очередь, ведь Джон уже так много сказал. Но Шерлок ошибся, если полагал, что обнажённые ноги спасут его от этой необходимости. × Он всё ещё многого не знает. Джон избавился от этой тяжести, раскрыл себя, рассказав Шерлоку о своих чувствах, и предложил ему своё сердце. Но невозможно отрицать реальность, игнорировать покоящиеся у ног Джона руины их прошедшей жизни. Из развалин своего существования Джон шагнул прямо в гостиную на 221Б, и если Шерлок внимательно присмотрится (а он всегда внимательно присматривается), то увидит пепел и обломки, окружающие Джона, покрывающие его свитер и брюки, рассыпанные на ковре у его ног и отброшенных в сторону ботинок. Что им делать с этими обломками? Джон пришёл к Шерлоку со своей любовью только после того, как всё потерял. Остатки не очищены, пыль едва ли успела осесть. С какой стороны не взглянуть, это непрочный фундамент для строительства. Только не в том случае, если они надеются на что-то продолжительное. Шерлок знает, что такое руины. Знает, что их последствия будут скапливаться даже спустя долгое время после самого крушения. Знает о тщётности попыток уйти от этого без вреда, отделавшись лишь тонким слоем пыли на одежде. Помнит, что его попытки игнорировать собственные страдания только усугубляли ситуацию, где бы он не находился, постоянно. Бесконечно. Он видит, как всё ещё оседают вокруг покрытые рябью последствия его крушения, его пыль и пепел, смешивающиеся с обломками Джона. Смешивающиеся с обломками Джона. Жизнь Джона в руинах и это частично и его, Шерлока, руины. Им необходимо убрать грязь, прежде чем постараться быть вместе, но они не смогут сделать этого поодиночке. × — Я, гм… — ему нужно сказать что-нибудь. Он смотрит на свои голые ноги, но они не подсказывают решения. — Я нахожу это сложным, говорить о таких, таких… — Я знаю, — говорит Джон. Он действительно знает. — Когда я вернулся после своего… — Господи. Вот насколько далеко я зайду? Стоит ли ему заходить так далеко? Куда он, собственно, направляется? — Твоего отсутствия? — беззлобный эвфемизм. Джон ведёт себя благородно. — После моей смерти. — потому что именно так Джон видел это, и так видит до сих пор. Называй вещи своими именами ради него. Потому что это было смертью для Джона. И для Шерлока тоже. — Смерти. Пальцы его ног сгибаются. Шевелятся.  — Да, верно. — Когда я вернулся, я думал… Я не ожидал… — он переводит дыхание, — ты удивил меня, я не ожидал, что ты разозлишься. Думал… Я не думал. Я понятия не имел, что ты будешь так взволнован. Шерлок видит его напряжённую челюсть — старается держать себя в руках, не поддаваться гневу ещё раз. — Конечно, это было ошибкой. С моей стороны. Не понять. — продолжает Шерлок. Джон отводит глаза и меняет положение. — Мы пережили это, Шерлок. Всё позади, ты не должен… — Я должен, я на самом деле должен. Ты замолчишь уже, или как? Это не позади. Оно здесь, в этой комнате. Не позади нас. Оно между нами. Внезапность этих слов и скорость, с которой они сорвались с его губ так отличается от запинаний и колебаний минуту назад, что вынуждает их застыть на своём пути, в испуге поднимая друг на друга глаза. Шерлок ощущает момент их зрительного контакта как поток воздуха, сотрясающий и жаркий. Они оба чувствуют отдачу, отшатываясь в буквальном, физическом смысле, словно от ударной волны после настоящего взрыва. Нет, не взрыва, думает Шерлок. Крушения. Крушение, да. Но полная ли это ликвидация хрупкого, непрочного фундамента, который они едва успели заложить, или нивелирование последних защитных стен? И через секунду он уже знает ответ, разглядев его в глазах напротив. В расширенных, полных нерешительности и страха глазах Джона. Джона, который (видимо) всё ещё не в курсе, о чём Шерлок думает. Что Шерлок чувствует, и чувствует так давно и так сильно, что это, казалось бы, должно было загораться на его лице подобно светофору каждый раз, когда он слышит имя Джона. Но Джон не знает и обнажает свои ноги, раскрывает перед ним своё сердце и встречается с Шерлоком взглядом, полностью принимая последствия. И он так раним и так храбр, что злость Шерлока испарилась, исчезла, словно её и не было, а последняя из стен едва слышно рухнула на землю. Все его объяснения улетучились, ведь перед ним Джон, который приготовился к боли. Он ожидает боли от Шерлока и Шерлок хочет обернуть его своими руками, своим телом и своей кожей, избавляя от кратчайшего мгновения страданий, потому что он любит его и любит его и любит его. — Я люблю тебя. — бесцеремонно, резко, несдержанно, необдуманно. Но это правда и Шерлок смело встречает взгляд Джона, повторяя: — Я люблю тебя. — (теперь он понимает дерзость Джона.) × Джон молчит, его выражение едва меняется. Он встретился с Шерлоком взглядом, слышал его слова и не пошевелился, замер, застыл. Почему Джон не шевелится? В сказках заклинание повторяется трижды, прежде чем волшебство сработает. Шерлок не представляет, зачем хранит это в памяти или каким окольным путём оно всплыло сейчас в его сознании, но он не сомневается ни секунды. Три раза и настоящее имя возлюбленного. Он может произнести это, он может, он может сказать всё. — Джон. Джон Уотсон. Джон Хэмиш Уотсон, я люблю тебя. — а затем добавляет, предполагая, что четвёртый раз ничего не испортит, — Я тоже тебя люблю. × Он внимательно наблюдает за Джоном. На первый взгляд кажется, что тот всё ещё неподвижен, но приглядевшись, Шерлок замечает мелкую дрожь. В его расширенных глазах скопились непролитые слёзы, рука дёргается на колене, и он уже не просто дрожит — его трясёт. Всё тело Шерлока отзывается на страдания Джона. Непроизвольно он оказывается рядом с ним, но Джон тут же отодвигается назад, одним своим видом запрещая Шерлоку приближаться. Не прикасайся ко мне [1], предлагает разум Шерлока и он задумывается, какие ещё казалось бы удалённые вещи хранятся в его голове. Он должен прикоснуться к Джону. К Джону, дрожащему перед ним. Должен прикоснуться и воплотить это, но Джон вжался в кресло, отодвинувшись так далеко, насколько это возможно не меняя положения, и дрожит всё сильнее. Их голые ноги покоятся на ковре, расстояние между ними совсем незначительное. Это больше не глубокая бездна, хотя казалось таковой много раз. Оно сократилось. Шерлок оказывается на полу, стоя на коленях и с опущенной головой прежде, чем успевает об этом задуматься. Протягивает руки, чтобы дотянуться. Он колеблется — это — святая земля [2] — но потом, сделав глубокий вдох, опускает ладони на колени Джона. × Джон вздрагивает одним резким движением, когда Шерлок касается его, и замирает. Они не двигаются на протяжении вдоха, второго, третьего. В этот момент затишья возможно всё. Джон может закричать, уйти или — как обычно бывает со всяким божественным видением, слишком святым, чтобы быть настоящим — может просто исчезнуть. (Шерлок не верит ни в божественность, ни в святость, но предпочёл бы вымыть руки и ноги к этому моменту.) Он бы предпочёл остаться там навсегда, сидя на пятках возле ног Джона [3], опираясь на свои руки, втягивая и выпуская из себя воздух. Джон застыл, не пошевелился, никак не отреагировал на положительно необычное поведение Шерлока. Поэтому Шерлок отпускает себя, наслаждаясь моментом так долго, как ему будет это позволено. Чары опадают бесшумно, постепенно. Джон едва заметно двигается, не более, но Шерлок отличает прежнее оцепенение от теперешнего едва сохраняемого спокойствия. В следующий миг рука Джона поднимается, чтобы опять опуститься. На голову Шерлока. Его тёплая ладонь зарывается в волосы. Ох. Он сжимает веки, потом расслабляет их, оставляя глаза прикрытыми, и выдыхает. Джон мягко притягивает его голову ближе к своим коленям — Шерлок уверен, что ему не показалось. Напряжение покидает его тело и он позволяет себе опустить голову на колени Джона. Они отдыхают.

×××

Голова Шерлока лежит на коленях, под ладонью у Джона, а рука обхватывает его ступни. Они просто дышат. Умиротворённые. Им наконец удалось подобрать момент, чтобы остановиться и передохнуть. Вдох, выдох. Шерлок чувствует, как оседает на пол всем весом. Вдох, выдох. Дыхание и сердцебиение заполняют комнату, заполняют время, пока они отдыхают. Вдох, выдох. Краем сознания Шерлок думает, что после следующего вдоха он наберётся смелости и заговорит, но вдыхает, а потом выпускает воздух и понимает, что всё ещё не готов. Он ощущает тепло прижатых ко лбу ног Джона, тяжесть его ладони в своих волосах. Вдох, выдох. Возможно, им будет позволено остаться так навечно. × Не будет. Конечно, не будет. Им всё ещё нужно поговорить, это неизбежно. Проанализировать вложенные значения, определить понятия. Шерлок знает, что он имеет в виду говоря люблю — своё сердце и всю свою сущность. Он подразумевает и своё тело тоже, поэтому тёплая ладонь в завитках его волос — это только начало. Но так ли это для Джона? Что подразумевает он, когда говорит ему люблю? Шерлок не доверяет откровенности момента. Несмотря на ноги Джона, беззащитно оголённые, неподвижные и хрупкие в его руках, сам Джон всё ещё остается тайной. Он открыл свои чувства, но Шерлок не понимает — не понимает Джона, и резкая искренность слов и обнажённые ноги не помогают ему. Если бы Шерлок понимал Джона, если бы тот не представлял собой такую сложную загадку, то он был бы уверен, но сейчас всё не так… Ладонь в волосах ещё не означает, что Джон захочет всего остального. Захочет того же, что и Шерлок. Ладонь в его волосах. Если он не будет шевелиться, возможно, удастся сохранить хотя бы её. × Они уже немолоды, а этот коврик совсем не смягчает твёрдости пола. Шерлок слегка смещается на коленях, но этого движения достаточно, чтобы время возобновило свой ход, а Джон вздрогнул, сбрасывая оцепенение. Он судорожно дёргается, умиротворение исчезает.  — Я не… Шерлок, я не хочу, чтобы ты сидел на полу, — тёплая ладонь перемещается на его плечо, тянет вверх. — Ты не должен… Мне нужно… Джон с его вечными назойливыми нужно. Шерлок знает, что не настолько заблуждается в происходящем. Он сопротивляется. Возникает небольшая потасовка, пока Джон хватает и тянет Шерлока за плечи, а он, упорствуя, зарывается лицом в его колени. — Проклятье, Шерлок! — внезапно сдавшись, Джон соскальзывает на пол, — я должен быть у твоих ног. Происходящее после очень неуклюже и неловко: в попытке отстраниться Шерлок откидывается назад, но теряет равновесие и, не удержавшись, с глухим звуком приземляется на пол. От опрокидывания его спасает только кресло, сместившееся на несколько дюймов из-за столкновения. Джону некуда деть свои ноги, они остаются на месте, колени практически упираются в уши, зажатые между креслом и его собственной угловатой фигурой. Когда ошеломлённый и криво расположившийся на заднице Шерлок переводит взгляд на Джона, тот почти улыбается. Нет, не почти, Джон совершенно точно улыбается и это так напоминает его старую улыбку. Это и есть его старая улыбка. Губы Шерлока дёргаются в ответ и в следующий миг напряжение исчезает из комнаты, и они оба смеются. Хихикают, почти гогочут. Как они всегда делали. Нелепо. Какими они всегда и были. О. Это и есть Джон. Узнавание больно отзывается под грудной костью. Это — Джон. Он знает его. Всегда знал. Не того Джона, который вошёл сюда, закрытый и непроницаемый, не имеющий отношения к шнуркам или дедукции. Просто Джон. Это ведь не всегда должно быть таким сложным. × Они выравнивают дыхание. Это всё ещё Джон, всё ещё его улыбка. Неизвестность исчезла. Шерлок ловит себя на том, что слишком откровенно уставился на него. — Привет, — говорит Джон. Какая нелепость. — Здравствуй. Молчание. Скажи что-нибудь. — Что теперь? — спрашивает Шерлок. Возможно, Джону известен ответ. Улыбка Джона приобретает печальный оттенок. — Да, эм. На самом деле у меня нет определённого плана действий. После первоначального… — Признания. — Любовь и Война [4]. — Верно. Я ожидал злости. Ехидства, возможно. Но совершенно точно не ожидал… Он ловит взгляд Шерлока, смысл его слов ясен. — Также как и я, — соглашается Шерлок. Они смотрят друг на друга с теплотой, нежностью и ещё чем-то, что Шерлок хочет, но не может определить. — Я также не ожидал, что в итоге мы оба останемся здесь. Но ведь ботинки. Джон предполагал, что Шерлок уйдёт, но, придя сюда, сам планировал остаться. Несмотря на возможную злобу со стороны, несмотря на свою склонность скрываться и побуждение сбежать. Чего бы Джон ни хотел изначально, он… Он планирует остаться. Осознание отзывается твёрдым комом в груди Шерлока. — Спасибо, — говорит Джон. Что? Шерлок всматривается в него. — За что? — За то, что остался. — криво улыбаясь, Джон встречается с ним взглядом, — Точно. Спасибо, что ты остался здесь. Смысл Джоновых слов слой за слоем проявляется на его лице. Шерлоку требуется несколько секунд, прежде чем ответить. Его слова звучат протяжно.  — Я всегда был здесь, Джон.

×××

Что-то поменялось между ними. Нужда в разговорах отпала. Всё самоё важное они уже высказали. Я люблю тебя, сказал Джон, не злясь более по этому поводу. Я тоже тебя люблю, ответил Шерлок. Оба обнажили свои ноги. Что им ещё осталось? Оставшееся вибрирует сейчас под покровом привязанности, поблескивая и словно увеличиваясь в размерах. Они долго смотрят друг на друга, и Шерлок всё ещё не может дать этому определение, но он чувствует, что происходящее… правильно. Возможно, Джон знает, что это. Голос звучит намеренно непринуждённо, когда его губы растягиваются в улыбке.  — Подвинься. Они всё ещё на полу. Сократив пространство, Джон устраивается рядом с Шерлоком. Тот вытягивает ноги, освобождая ему больше места. Их плечи соприкасаются. Сердце Шерлока ускоряет ритм. Что-то определённо поменялось. Некоторое время они сидят так, глядя перед собой распахнутыми глазами. Джон слегка наклонил голову, а Шерлок напротив — немного приподнялся. Удивительно, как у него получается расслышать частое дыхание Джона, когда его собственное сердце стучит так сильно. — Шерлок… — Джон сжимает рукой его колено, потом расслабляет пальцы и делает глубокий вдох. Его рука остаётся лежать на бедре Шерлока. Их больше ничего не разделяет. Возможно, никогда и не разделяло, и между ними была всего лишь выдумка, которая продержалась так долго. Шерлок заставляет себя дышать и делает два судорожных вдоха, прежде чем силой воли медленно и протяжно опустошить лёгкие. Его тело оседает на пол, так же, как тепло Джоновой ладони проникает сквозь ткань штанов, согревая кожу. Он скорее чувствует, чем видит искоса брошенный в сторону его лица взгляд. Ладонь Джона скользит вниз к колену и обратно, сжимается. — Это..? — спрашивает он после секундного колебания. — Да, — вероятно, слишком поспешно отвечает Шерлок и повторяет уже спокойно, — да. — Я не был уверен, что ты захочешь… — Я хочу. — опять слишком быстро. Неуклюже. Чересчур явно. Джон не станет… Но Джон поворачивается и смотрит на него, всё это восхищение и сияющее обожание в его взгляде похоже на рассвет. Шерлок знает этот взгляд. Это то, что Джон всегда имел в виду? Когда он тоже поворачивается, то видит озарённое улыбкой лицо Джона. Он так близко, что Шерлок мог бы… Шерлок мог бы. В этом даже меньше риска, чем было для Джона, когда тот решился прийти сюда. Нахмурившись, он наклоняется, переводя взгляд с губ Джона на его глаза в поисках чего-то. Это..? Да. Он наклоняет голову ниже и их губы встречаются. × Их губы встречаются. Кажется, что случится землетрясение и мир перевернётся, но ничего такого не происходит. Они могут соприкасаться. Это больше не запретная земля. Шерлок приподнимает руку, дотрагиваясь до лица Джона, ей позволено задержаться там, пальцы могут очерчивать линии вокруг его губ и глаз. Он надавливает на челюсть, приоткрывая рот Джона. И это позволено и потому так хорошо. Приоткрытые губы Джона. Гладкие и влажные. Доступные. Незащищённые. Предложенные добровольно. И, в отличии от дерзкого, вынужденного и полного обиды признания, жаждущие. Счастливые. Они дрожат, когда Джон отвечает на поцелуй и Шерлок даже не задумывается, откуда он знает, что это именно от счастья. Но когда его язык проскальзывает в рот Джона, изданный звук вне всяких сомнений подходит под определение счастливый. Великолепно. Пол твёрдый и движения затруднены, но они изворачиваются и изгибаются в поисках большего контакта. Шерлок ощущает внезапную потребность во всём этом, ему нужно — это уже не просто желание. Он стискивает, ласкает и сжимает лицо и шею Джона, пробираясь под воротник его рубашки. Ему нужно заключить в себя всего Джона, заявить свои права на эту близость, которая всегда должна была быть между ними. Или вернуть утраченное. Горячая кожа Джона, аромат его губ под своими, тяжесть тела под руками — всё это уже так знакомо Шерлоку. Словно его органы чувств, его руки и губы уже побывали в этой стране. Обещанная земля. Боже, неужели он потерял способность мыслить связно? Зачем нужны все эти сказки и легенды, изъятые из глубин его сознания, когда самое сокровенное предложение сейчас здесь, под его руками? Шерлок вдыхает издаваемые Джоном звуки, осторожно кладёт руку ему на плечо, касается бедра. Медленно, шаг за шагом он скользит вниз по телу Джона, пока не обхватывает его голые ступни — предложение, с которого всё началось. Жертвоприношение [5]. В нарастающем тепле их тел слово непроизвольно всплывает на поверхность. Отдать нечто драгоценное. Предложение более высшей… он делает над собой усилие… основе. Конечно, внутренне он знает это слово. На латыни sacer — священный и facio — сделать. Освящать. Предложить нечто драгоценное и таким образом очистить его. Это то, что они сделали? × — Джон. Шерлок с трудом заставляет себя отстраниться, не слишком далеко, чтобы иметь возможность положить голову на плечо Джона. Ему всё ещё нужно кое-что знать. Подбородок Джона тянется вниз, пытаясь проследить за губами Шерлока, но замирает, когда тот начинает говорить. Глаза прикрыты, лбы соприкасаются. — Да? Как спросить об этом? — Это..? — Шерлок сжимает губы, вздрагивая от собственной неуверенности. — Это прощение? — О, — Джон делает глубокий выдох и крепко сжимает веки. — Боже, я… — он сглатывает, — пожалуйста… — его голос прерывается. Но когда Джон откидывается назад и открывает глаза, Шерлок впервые видит их такими выразительными. — Я очень на это надеюсь, Шерлок. Они разглядывают друг друга. Слёзы блестят на ресницах Джона. — Я надеюсь, но так ли это? Так ли это? Это Джон его спрашивает..? Словно он тот, кому… О. Как будто это Шерлок должен его простить, хотя Джон сам так многого лишился. Принёс в жертву. Это так? Так мало слов. Но они и прежде всегда оставались невысказанными. Шерлок может расслышать то, что Джон предлагает, о чём тот просит. Прощение. Как будто всё остальное у них уже было. Есть только один ответ, который Шерлок может дать.  — Да, — охотно и непринуждённо отвечает он. — Конечно, да, Джон. Если ты сам… — Да. После этого не остаётся вопросов. Их губы находят друг друга. И это похоже на освобождение.