Лот продан

Пришел Какаши очень взвинченным. Разумеется, перед входом в дом заставил себя остыть. Дальше все должно было идти по накатанной схеме: заготовки под ужин и ожидание возвращения Умино. — Ванну погорячее? — привычно принимая ноутбук, поинтересовался Какаши. — Да, давай, — согласился Умино и рассеянно добавил: — Осень, сырость, опять накрывает. Пятнадцать минут, а творят чудеса. — Готово, — крикнул из ванной Какаши. — Не уходи, — вошедший Умино быстро сбросил одежду и погрузился в воду. — Расскажи, — предложил он, — что там у тебя на курсах? — Да разное, — Какаши присел на бортик, — не знаю, что вам будет интересно. Но начал. Все-таки на курсах бывало всякое, и истории можно выбрать. Вот хотя бы о том, что Акимичи явно не видел разницы между рабами и свободными, угрожал поркой всем своим ученикам. Даже один раз торжественно вызвал «ликтора», повара из своего ресторана, и тот пришел с половником и хлопнул по заднице девушку, которая сожгла стейк, а шеф совал ей под нос испорченное блюдо и спрашивал: «Ты будешь это есть? Будешь?» Смеясь, Умино отметил: — Здорово у вас там, сам бы пошел, да поварешкой по жопе не хочу. — Ну, раз не хотите, то не стоит, — Какаши тоже ухмылялся. — Как шеф, не разочаровался? — Он действительно гений кулинарии, — уцепился за предложенную тему Какаши, — ухитряется так просто рассказывать о сложном и показывать. Вот к примеру, есть у нас на курсах один парень, ему хозяин уксусной эссенции в рот налил, вкусов не различает вообще, так шеф научил его строго по пропорциям готовить, получилось отменно. Сегодня был лучшим из всей группы, а до этого готовился к вылету. — Здорово, — разнеженно отозвался Умино и вдруг резко сел. — Что за парень? Кто его хозяин? Закон запрещает калечить домашних рабов, — заводился он все больше, — что это такое: кислоту лить в рот? Что-то не то — вызывай ликторов, разберутся. — А, продали его давно. — А сейчас хозяин кто? Все равно иск подать можно! Какаши показалось, что Умино готов выскочить из ванной и нестись голым боги знают куда. — Умино-сан, его с тех пор два раза продавали. Мне кажется, что не получится. — Хорошо, спроси своего приятеля на следующем занятии, — продолжал Умино, — кто его хозяин и телефон. Я его выкуплю. Ты же не будешь против? А Какаши замешкался. Начал рассказывать просто историю, рассчитывая занять время, а вылилось в такое? Нет, Умино действительно необычный человек. И вдруг захотелось потрепать по мокрым волосам, притянуть к плечу, может быть, поцеловать в макушку. — У него нормальный сейчас хозяин. — Точно? — Умино сверлил взглядом Какаши. — Точно, во всяком случае, он так говорит. — Полотенце подай, — Умино встал в ванне, — и можешь идти. А вот это «и можешь идти» Какаши неожиданно больно задело. Конечно, он пойдет. Конечно, понятно, что по статусу он не может, не то что поцеловать, а даже погладить смуглое плечо. Конечно, тот минет в душевой был его полным срывом как раба, но ладно, если разово такое может сойти, то постоянно это использовать нельзя, не положено. — Я буду на кухне. — Стой! — крикнул ему вслед Умино. — Не уходи, иди сюда, — он стоял на коврике у ванны, набросив полотенце на плечи. — Иди сюда, — повторил он, протягивая руку. — Хочу, чтобы ты знал, — начал Умино, — ты видел, я пользовался зоной «S», но я никогда никому не причинял боли, и то, что произошло с твоим знакомым, здесь с тобой не случится никогда. Поверь мне. Сказано было все это явно от чистого сердца, но голый, мокрый, доверительно заглядывающий в глаза Умино мысли об агрессии со своей стороны точно не вызывал, зато вызывал другие. И на чертовых тонких джинсах это проявилось очень явно. Умино вдруг заулыбался как-то по-хулигански, положил сначала руку на пах Какаши, а потом встал на колени и начал расстегивать молнию. Какаши не то что растерялся — он вовсе потерялся. Невольно он опустил руку на голову Умино, а тот, перехватив своей, заставил крепко сжать свои волосы и толкнуть глубже. Расценив это как разрешение, так и не выпуская хозяйских волос, Какаши с упоением трахал его рот и когда излился, Умино не оттолкнул его, принял все до капли, вылизывая опадающий член. Какаши чуть было не пошутил: «Ужинать будете или уже?», — но вовремя прикусил язык. Вместо этого сказал: — Холодно, лучше одеться. — А у нас что, отопление отключили? — Умино фыркнул, но домашние штаны натягивать начал. Ох уж этот домашний «костюм», эти вещи, судя по всему, Умино носил лет десять, что штаны, что футболка выглядели как марля, а белье он в доме не надевал. Раньше Какаши было на это плевать, а сейчас — о боги, Какаши взялся за тряпку, чтобы убрать брызги на кафеле, и вот тут увидел очень характерное пятно там, где стоял на коленях Умино. Насколько помнил Какаши, тот себя не стимулировал, значит, просто так? И вдруг стало интересно, а сам Какаши так сможет? А впрочем, все непотребные мысли пора было сворачивать, время позднее, нужен ужин. Все приготовлено, конечно, и выставит он минут за семь, но все-таки тормозить не стоило. — А ты сегодня ел? — спросил Умино, войдя в кухню, как в тот первый раз, когда Какаши тут только появился. — Я знаю, что могу пользоваться холодильником, — отшутился Какаши, ставя перед ним тарелку с ужином, — и на курсах мы пробуем блюда, которые готовим. В общем объеме вполне тянет на поход в ресторан. — В ресторане порции тьфу и растереть, не то, что ты делаешь, так что садись и… — Умино почему-то замялся. — Спасибо, я правда сыт. — Брезгуешь? — Что? — Какаши замер. — За один стол со мной садиться брезгуешь? Изумленный Какаши опустился на стул: — Да вы что? Почему? — Может, я ем неаккуратно? — и Умино затолкал в рот большой кусок куриного шашлыка. — Фмотреть не фриятно? — пережевывая мясо, поинтересовался он. — Есть не хочешь, — проглотив кусок, продолжал, — чай себе налей, воду или саке вон в шкафчике стоит. Ну, просто посиди, не нависай. Какаши налил себе воды и сел за стол. — Кампай, — отсалютовал ему своим стаканом Умино. — Кампай, — хмыкнул Какаши. — И я не знаю, курсы или не курсы, наверное, нет, — Умино отодвинул тарелку, — потому что готовишь ты все-таки отменно. Растолстею я у тебя. — А вам нельзя? — Нельзя. У меня много объектов, для оценки на лифтах приходится ездить. Вот представь себе, заходим с заказчиком в кабинку, друг о друга пузами тремся, а лифт не едет, и надпись высвечивается «ограничение 600 килограмм». И как мне тогда? Какаши хрюкнул в стакан и предложил: — Пешком по лестнице, чтобы те килограммы сгонять. Вообще-то опять схамил, но Умино поддержал: — Ага, отлично, дома меня кормят на убой, а на работе я должен по лестницам бегать. — Я вам буду диетические блюда готовить, — нашелся Какаши. — А диетические тоже такие вкусные будут? — Безусловно. — Тогда ничего у тебя не выйдет, я их в пять раз больше есть буду и все равно растолстею. — Да, тогда беда. Придется брать ваш меч и гонять вокруг дома, покалывая в задницу, чтобы вы бегали для поддержания формы. Умино хохотал: — Да, к твоим обязанностям прибавится еще одна. — Вы только не забудьте, — предупредил его Какаши, — ликторам уведомление отправить, что я не просто так мечом вас тыкаю, а в целях улучшения здоровья. — Ты только тыкай осторожнее, самое ценное не задень. — Ну, знаете, во-первых, я аккуратный, а во-вторых, здесь и мой интерес присутствует, — Какаши вдруг дико покраснел и начал собирать со стола тарелки, оттаскивая их в посудомоечную машину. Умино подошел сзади, обнял и прошептал на ухо: — Меня зовут Ирука. И в спальне было странно, Какаши ожидал чего-то нового, но не такого. Ирука — теперь он мог его так называть хотя бы мысленно, — потянул на себя. Нет, Какаши был готов всеми «органами», но тот точно этого хочет? Облизав палец, Какаши его ввел. — Не мелочись, — шепнул Ирука, — давай уже по полной. Ну, раз по полной, то по полной. И впихнул. Судя по всему, Ирука это часто не практиковал, протолкнуться было сложно, но опять-таки, судя по всему, удовольствие ему это доставляло. Он выгибался, стонал и изворачивался под Какаши. И ему явно это нравилось, член терся о живот. Выплеснувшись, Какаши сполз вниз и лизнул член Ируки — только лизнул, видимо, этого было достаточно, извержение было полным и долгим. От всего этого Какаши впал в легкий ступор. Слишком много, слишком ярко за последние несколько недель. И из области, которую он считал закрытой для себя. Да, он был растерян, сметен, какое еще слово придумать он не знал, но ему стоило бы обдумать это в одиночестве. А Ирука в очередной раз «навалился»: — Я в душ, если хочешь, пошли вместе. — Нет, спасибо, я к себе. И пошел в свою душевую. Там, намываясь, раздумывал, что его хозяин явно странный. Какаши считал себя довольно эксцентричным, в том числе и в общении с рабами, но у него, как и у всех, были определенные правила: занимайся тем, чем приказали; понравился или пожалел — купил, что-то не так — продал или дал вольную. А вот этот мало что не мчится спасать совершенно незнакомого раба, а от Какаши отдачи хочет видеть как от партнера. И ведет он себя не как хозяин. Хозяин принес бы таблетку, развалился на кровати и сказал: «Давай». И сам уж потом раздумывал, когда ему сосать, а когда ему удовлетворяться. Не стал бы ждать, когда у раба встанет естественно. И о делах бы не стал расспрашивать, сам Какаши никогда не расспрашивал, а себя вообще-то считал хорошим хозяином. Правда был пример с придурью — Генма, который со своими рабами вел себя как приятель, но у него не было рабов никогда, поэтому так чудил, и это все равно не выбивалось из схемы. А с Умино, нет, с Ирукой, что не так? Тоже рабов не было, что ли? По всему выходило, что очень похоже на вариант Генмы, только без вечного зубоскальства. И как Какаши себя вести? С одной стороны похоже, что он влюбляется в… Ируку, а с другой нужно четко блюсти статус. Хотя бы кому-то! Амикошонство в данной ситуации недопустимо. А еще похоже, что Ирука из тех, кто способен задушить своей любовью. Хорошо хоть детей нет — вот была бы им беда. Хотя, может, это он, Какаши, такой и не способен воспринимать ярких чувств, но для него было слишком. Слишком много. Слишком сильно. Слишком… приятно. Да, и это тоже. Очень непривычное чувство. В сексуальных актах ему казалось, что его с головой захватывала волна — ни дышать невозможно, ни шевелиться, и не наслаждение уже, а страх. Какаши сунул голову под воду, встряхнулся. А был и «отлив» — когда Ирука сворачивался у него под рукой и сопел как маленький довольный ребенок. Наверное, стоило как-то попробовать побороть «цунами»? Выйдя из душа и одевшись, заглянул в хозяйскую спальню. Ируки там не было. Нашелся тот в гостиной перед открытым окном, сидящим и зачарованно глядящим на дождь. — Красиво как, — заметил Ирука, глядя вниз. — Иди сюда. Какаши подошел, но затормозил примерно в метре от окна. — Ну? — позвал Ирука. — Не могу. Простите, — выдавил из себя Какаши. — Почему? — Ирука резко повернулся. А Какаши невольно среагировал — схватил и выдернул из «бездны», тот по инерции в него влетел. — Что такое? — Нет, простите… — Что ты заладил «простите»? Что у тебя с этим дождем? — Это не с дождем, это с окном, — смущенно признался Какаши. — Понимаете, я высоты боюсь. Ни в жизни бы не признался другому хозяину, но этому чертовому романтику сказать стоило обязательно. Иначе не только «семейный» ужин, а еще и свидание на колесе обозрения устроит. Вот там Какаши себя покажет во всей красе: либо ликторы всыпят на входе за буйство, либо полная кабинка «подарков» наверху. А этот будет потом хлопать глазами и искренне удивляться. Об этой его слабости, кроме Ируки, знал только Генма, и то случайно получилось. Ширануи тогда зазвал его в только открывшийся пафосный кабак, просто посмотреть, что там такое. Прием был ВИП, гости болтались по залам, оценивая и опуская наработки дизайнеров, и вот, заходя в очередной зал, Генма присвистнул: «Круто!» — и подтолкнул Какаши в открытую дверь. А там… Какаши увидел под собою пропасть в тридцать этажей! Да, он помнил свои белые от напряжения пальцы, вцепившиеся в створки дверей, помнил дикую трясучку и с трудом удерживаемый в себе ужин… Очнулся Какаши прижимаясь к стене рядом со злополучной дверью. — Ты чего? — изумленно спрашивал Ширануи. — Ты чего? Просто прозрачный пол. — Да идите вы на хуй с таким дизайном! — Какаши решительно зашагал к выходу. «На хуй» и Какаши? Генма изумился, но все же схватил за рукав: — Погоди ты! Парень, между прочим, старался! А ты его своим уходом совсем опускаешь. — Твой протеже, что ли? Ладно, — выдохнул Какаши. — В бар пошли. Там пол нормальный? В баре после второй порции выпивки Генма и расспрашивал: — У тебя акрофобия? — В полный рост, — мрачно признавал Какаши. — Ты ж летаешь чуть не каждую неделю: как? — На взлете и посадке шторку опускаю. А наверху — ничего, когда земли не видно. — Иди сюда, — Ирука опустился на пол в паре метров от окна и похлопал рядом с собой. — Тут все в порядке? — Вам смешно, — ворчал Какаши, присаживаясь рядом, — а когда я у вас подоконники протираю — голова кружится. — А не протирай, — живо отозвался Ирука. — Вот от этой обязанности я тебя освобождаю. — Так нельзя, — меланхолично глядя на струи, ответил Какаши, — свои обязанности надо выполнять, а вообще-то, закрыть бы стоило, холодно, с вашей спиной не полезно. — Тогда спать пойдем? По подоконнику мерно так стучит, усыпляет. — Мне с вами пойти? — Не хочешь? — Ирука не повернулся, но напрягся. — Хочу, — впервые открыто ответил Какаши, — только вы одеяло все с меня не стаскивайте. — А я что, стаскиваю? — возмутился было Ирука, закрывая окно. — Так ты возьми второе, в шкафу лежит. Засыпал Ирука собственнически закинув ногу и руку поверх Какаши, а вот утром тот обнаружил «комочек», трогательно сопящий ему подмышку. Ирука выглядел настолько милым, что Какаши, невольно улыбнувшись, пару раз провел по растрепанным волосам, «комочек» засопел и подлез ближе. — Э, нет, — шепотом сообщил Какаши, осторожно выбираясь из кровати, — завтрак. Через полчаса будил, сев на кровать, отбросил волосы с лица, легко погладил по плечу: — Пора вставать. В ответ услышал: — Мм. Какаши потряс Ируку за плечо: — Завтрак. — И впервые произнес это: — Ирука-сан. Тот среагировал мгновенно, приподнял голову и цапнул Какаши за запястье: — Завтрак подождет. — Остынет. — Горячее вредно для желудка, — пыхтел Ирука, подгребая Какаши под себя. — На работу опоздаете. — Молчи, не то выпорю. — Молчу, молчу, — отозвался Какаши, помогая Ируке стаскивать с себя штаны, — считайте, что я рыба, а не раб, — и закрыл глаза, предвкушая удовольствие. А через двадцать минут стоял на кухне, осматривая приготовленное, и поцокивая языком: — Это нужно выкинуть, это тоже, что-то можно разогреть. — И к вошедшему Ируке обратился с упреком: — Ну, вот что вы сделали? — Кофе с шоколадом есть? — потянулся Ирука, мокрый после душа. — Есть, по-вашему, это полноценный завтрак? — Не дерзи, — тот уселся на стул и ухватил кружку с кофе. — В общем, так, — Какаши выставлял тарелки, — бекон я разогрел, а яичницу будете есть холодной. — Все очень вкусно, даже холодное. Ирука уплетал завтрак за обе щеки — явно утренний секс отразился на аппетите. Приезжал он домой теперь раньше, было для чего. Да и по выходным редко когда уходил надолго. Чертежи и расчеты, разбросанные по всей гостиной, тоже стали не редкостью, посему в бумаги Какаши частенько смотрел — не с целью найти что-то там, а так — просто взгляд цеплялся. И вот одна из них привлекла внимание — это был бланк его фирмы, заявка на реконструкцию его завода, того самого, куда Генма так и не смог попасть. Целых два часа не решался заговорить с Ирукой об этом. Почти год он прятался за его спиной, но сейчас Какаши, похоже, нашли. Или тянут мелкие подставные фирмы, чтобы в случае чего списать все на них. Если вдруг проверка от Владыки накроет, широко распахнуть глаза и показать другие чертежи. Скорее так, иначе давно бы убили, даже полицейские с таким долго возиться не станут — повесят все на какого-нибудь ближайшего наркомана, чтобы Ируку заткнуть, и дело с концом. Но все же — как в воду с головой — заговорил. В постели — и сам осознал, что, пожалуй, не лучшее время и место выбрал. — Вы коммерческое предложение рассматриваете. — И? — напрягся Ирука. Напрягся явно не зря — несмотря на постоянный интим, субординацию Какаши соблюдал очень четко, а заговорить первым с хозяином, да и дать понять, что заглядывает в его документы… Точно было что-то очень важное. — Имейте в виду, предложение — подставное. — Откуда знаешь? — Ирука повернулся на бок. — Знаю. Человек, который предлагает взяться за реконструкцию того объекта, давно уже в долговой тюрьме. — Ты работал там? — Да, — не покривил душой Какаши, и ведь он действительно там работал. — Интересная информация всплывает, — протянул Ирука, поднимаясь с кровати. — И кто вместо него выступает? — Я только догадываюсь, — Какаши поднялся следом и начал одеваться, — но есть возможность выяснить. — Твари, — выругался Ирука, прочтя документ. — Я понял, откуда это. Слышал… Но мне веса не хватит с ними бодаться. — А вам и не нужно, есть один телефон — просто перезвоните и назначьте встречу. Там давно ждут такого шанса. Ирука новыми глазами взглянул на Какаши, но перезвонил. Как в шпионском фильме выпалил заготовку: — Через два часа в студенческом кафе, на 103 улице. — Да, буду, — ответили ему. Даже не спросив, кто звонил, не поинтересовавшись, как выглядит «абонент». Это было странно, либо знали, кто такой Ирука, либо… Точно, как в фильмах. Можно было бы напрячься, но то кафе он прекрасно знал еще со времен своего второго образования. Там всегда было людно, а охрана кампуса славилась на весь город своей дотошностью — малейший конфликт пресекался тут же, и самое главное — наличие толстого кошелька не играло ни малейшей роли. Он на своей шкуре это проверил, однажды сцепившись там с одногрупником из весьма влиятельного клана. Как выяснилось позже, охрана была из корпуса телохранителей, а у них там все было строго: за малейший косяк дорога у них была одна — смертная казнь без суда и разбирательств. Поэтому и зверствовали так. И вот заехав в кафе, плюхнувшись за столик, стал ждать. Не прошло и трех минут, как рядом с ним опустился человек с очень знакомым лицом: — Привет, — поздоровался он. — Как там Какаши? — Порядок, — отозвался Ирука и все никак не мог вспомнить, где же он раньше видел этого типа. Куртка, джинсы, бейсболка козырьком назад — явно пытался «закосить» под молодежь, но движения, осанка выдавали уже давным-давно работающего. Ну не спутать даже по взгляду со студентами. — Точно все нормально? Ирука почему-то смутился: — Да. Не обижаю. — Сколько за него хочешь? Ирука было растерялся, но выпалил почти мгновенно: — Не продается! — Ладно, чего звал тогда? — откинулся на спинку собеседник. — Вот это, — Ирука протянул ксерокопию предложения. Собеседник глянул и тут же весь подобрался: — Ух ты, интересно как. А оригинал есть? — Естественно. — Так, так, так, надо подумать. Очень интересно. Очень. Собеседник выудил зубочистку из стаканчика и воткнул ее в рот. И вот тут Ирука понял. Нет — осознал, с кем говорит. Это был Генма Ширануи. Медиа-магнат, держащий всю информационную сеть этого города, а может, и страны. Кем тогда был его Какаши, если у него есть прямой доступ к такому человеку? А Ширануи рылся в телефоне: — Не могу найти, — пожаловался он Ируке, — представляешь, не могу найти. — А что ищешь? — спросил Ирука и сам поразился своей дерзости — такому человеку и на «ты»? — Да вот эту рассылку и ищу, — ответил Генма, не заметив хамства. — У меня нет, может, только по мелким рассылают. Ладно, потрясу, если что — тебе звонить можно? — Можно, — живо отозвался Ирука, — только Какаши в это не впутывай. Ширануи, прищурившись, уставился на Ируку: — В самом деле? Не впутывать? Не обижай его, — напомнил он. — Привет передавай. Ну, я пошел. Ширануи ушел, а Ирука еще минут пять сидел и пытался прийти в себя. Через час Генма Ширануи перезвонил и напросился в гости. Да так, что и не откажешь. Ируке отступать все равно было некуда. Он надеялся выяснить у Какаши хотя бы что-то, но Генма ввалился практически за ним. Три чертовых минуты! Ирука не успел даже толком обувь снять, пока Какаши относил ноутбук. — Привет, привет, — лучезарно улыбаясь, «вплыл» в квартиру Генма, толкая перед собой какого-то парня. — Хаяте? — изумился Какаши и мало что не вцепился Ширануи в глотку: — Ты что? Ты почему? Я тебе его для этого передал, что ли? — Какаши-сан, — схватил за руку Какаши парень, которого толкали, — это не то, что вы думаете. — А что? Любовь? — взревел Какаши. Ирука стоял и смотрел, мысли кончились. У него в квартире на олигарха кидается его раб, орет и стыдит. Что происходит вообще? — Стапе! — закричал Ширануи, защищаясь. — Освободил я его, ты что, совсем больной? Знаешь, нормальную одежду не только такие носят. — С каких это пор ты такой добрый? — не желал остывать Какаши. — Слушай, я человек не суеверный, но у него первого хозяина убили на охоте, второй добухался до дурки, третьего за долги закрыли. А я ни умирать, ни на торги не собираюсь. — Стой, — сбавил обороты Какаши, — а чего ты тогда в спецовке приходил? — Ну, так маскировка, — живо отозвался Хаяте. — На спецовку не обращают внимания, можно пройти куда угодно. — Вот вас всех, — беззлобно проворчал Какаши. — А что же мы такие невежливые, — обратил внимание на растерянного Ируку Ширануи. — Здравствуйте, Ирука-сан, вот вам тортик. А это — тебе, — и протянул Какаши очки. — Сейчас много бумаг пересматривать нужно будет. И весьма тщательно! — Здравствуйте, — машинально ответил Ирука, принимая подарок. А дальше началось «государственное совещание», на которое Ируку не пригласили. Он было грешным делом подумал, что еще чуть-чуть, и чай-кофе прикажут подать, но этим озаботился Хаяте, найдя самостоятельно кухню, улыбнулся Ируке, извиняясь, предложил напиток и ему. А Какаши сидел за обеденным столом и вел себя как в своем доме — ну совсем не как раб. Сортировал подаваемые Генмой бумаги на две стопки, отмечая одни галочками, другие крестиками, и тихо бормотал: — Мое, не мое, мое, мое, мое, не мое. А у Ируки не было больше шансов. Даже самый тупой понял бы, кого он купил, — Хатаке. Это был именно он. Тот, о котором очень вскользь писали газеты. Да, конечно, очки решили дело, видел, хоть и мельком — если сейчас вбить в поисковик, то, может, и морду поймать удастся. Конечно, он. Можно было бы вот прямо сейчас запретить ему всем этим заниматься — перечить не посмеет. Почти за год он неплохо узнал Какаши — законопослушен до мозга костей. Выгонит гостей, пряча взгляд, поинтересуется, что хозяин хочет на ужин, а потом… Нет! Трижды разрази все гром — не это! Не так! "Так" — он больше не хочет! Он не хочет раба, он хочет Какаши! А тот вскочил: — Нашел! Все левые договора — все через его отдел. Даже после ареста счетов то тут, то там вылезает — видимо, страховку делал. На тот завод тоже. Генма, к нему подкоп необходим. Оригиналы нужны. — А там Тензо есть. — Да ну, ты как его туда впихнул? — Да как, как? Обычный охранник, мордой в мониторах. Кто, таких, как он, проверять будет? А легенда у него будь-будь, знающие люди сочиняли. — Подстава. — Подстава, — весело согласился Ширануи. — А что, не все ж тебя? Не ссы, он там с девчулей из уборщиков мутит, так что на пару без проблем вынесут, да и если что — подрядчиков можно будет прижать. Хотя бы часть, ну, а минимум уже есть от Ируки-сана. Да, Ирука-сан, вы ведь не против? Ох, как хотелось сказать, что он против. Ох, как хотелось оставить Какаши себе, у них ведь почти все наладилось, но долг заставил сказать «не против». Какаши он уже потерял. Как раба — так точно, и для того, чтобы сохранить лицо, можно было сделать только одно: Ирука взял телефон и набрал номер. — Юридическая служба, — ответили там. — Хочу вызвать нотариуса на дом в самое ближайшее время. — Адрес, пожалуйста. Ирука продиктовал. — В течение двадцати минут специалист будет у вас. — Спасибо. Слышавший разговор Ширануи одобрительно кивнул, а Какаши как зарылся в бумажки, так ни на что внимания не обращал. Казалось, что ему вовсе плевать на то, что его судьба решается, и ищет что-то свое. — Еще нашел, — вскинулся Какаши. — И еще. Да он вообще с ума сошел. Через обещанное время пришел нотариус. Зафиксировал разрешение Ируки на участие в судебном процессе рабу 009720 и разрешение на свободное перемещение по городу, пользование любыми коммуникациями. — Странно, — отметил нотариус. — Если тут все так, то, может, вы бы ему вольную дали? — Мой раб, мои решения, — отрезал Ирука. — Извините, — нотариус смутился и довольно быстро ушел. — А правда, — подошел Ширануи, — что ты его не отпустишь? Компенсацию я тебе выплачу. — Потому что он с голой жопой останется, — огрызнулся Ирука. — Законы идите почитайте, Генма-сан. Все, что государство забрало, — у него и останется, если Какаши иск как перепроданный раб подаст. А вот как в процессе возвращения статуса — есть шанс не только все вернуть, но и кое-чего сверху хапнуть. Хреновые у вас юристы. — Ну, похоже, таких, как ты, точно нету, — протянул Генма. — Правда, мне казалось, что ты новостройками занимаешься. — Спорт учебе не помеха, — хмыкнул Ирука. — Второе образование как раз юридическое и как раз гражданское право. — Все за меня решили? — встрял в разговор Какаши. — Не дерзи, — строго предупредил Ирука. — Фактически ты все еще мой раб. — Что-то мы засиделись, — вступил Генма. — Пойдем, Какаши, пока хозяин не разгневались, а то высекут, и даже я не помогу. Уже сидя в машине Генма, покосившись на Какаши, отметил: — А шмоточки ничего так. — В рабских лавках, — спокойно ответил он, — довольно неплохой выбор. Рубашку видишь? Я эту фирму покупал, когда был свободным. Ты, кстати, заглядывай туда, оно того стоит. Коллекции не новые, но для того, кто любит классику… — А между прочим, — Генма задумчиво включил поворотник, — отличное название для статьи. Брендовые вещи в лавках для рабов: миф или реальность? — И на кого статья рассчитана? — скептически хмыкнул Какаши. — А еще не решил, — махнул рукой Генма, — но согласись, в этом что-то есть? — Что-то есть. Эксклюзивные вещи по бросовой цене, от подростков отбоя не будет. — А там разве чипы на кассе не спрашивают? Какаши задумчиво смотрел на Генму: — Знаешь, если бы я был подростком и хотел такую вещь, то нашел бы раба, пусть бы пробил на себя, дал бы я ему стольник, и готово, все равно получится дешевле раз в пять. — Вот поэтому ты миллиардер, очень быстро решения принимаешь. — Бывший, — поправил его Какаши. — Я уверен, что и будущий. — Слушай, — оживился Какаши, — а как ты Хаяте на курсы устроил? Акимичи же зверь. — Как устроил, как устроил, — Генма покосился на притихшего в машине Хаяте, — просто пришел и попросил, и не зверь он, а человек. И готовит теперь Хаяте так, что впору кухарку продавать. — Не надо! — вскинулся Хаяте. — Что вы, Генма-сан? — Да не собираюсь я, выходных ей буду больше давать, пускай кино свое ходит смотреть. — А! — кивнул с пониманием Хаяте. — То, которое «поплакать»? — Его, — подтвердил Генма. — А ты будешь ублажать… мой желудок я имею ввиду. Какаши, не бесись. Все, приехали. Выгружаемся. В квартире Генма уже продолжал разговор с Какаши тет-а-тет. — Так что, я адвоката вызываю, процесс возбуждаем? — Не горячись, — Какаши присел в кресло. — Что не горячись? — Генма уселся на стол. — Все разрешения тебе подписали, чего тянуть? С теми двумя заводами, о которых ты говорил, явно что-то не то, охрана зверствует, посторонних не пропускают вообще. Одного нанял, через забор полез, собак спустили, еле ноги унес. Попробовал подкатить через уборщиков, а те смотрят так, словно двадцать лет в спецслужбах проработали. Моих ресурсов не хватит. Явно мутное там, Хатаке-сан, прав ты был. — Конечно, прав. Деньги прятать я вообще не пытался, а уж на таком заводе, да не дай боги такое всплыло бы на слушанье. Генма заржал: — Да, миллиардер прячущий деньги в туалетную бумагу — я бы всем своим изданиям спустил такой заголовок. — Так хоть что-то выяснил? — Ничего, — повинился Генма, — кроме смет, которые давал тебе раньше. — А ты подумай, по всей этой информации что получается? Два завода, новый вид оружия, черт его знает сколько они навыпускали. Это слишком сильный прорыв в обороне, Генма. Как только я иск выдвину, что со мной сделают, как думаешь? — Убьют, — Генма сполз со стола, — сто процентов. Я б убил не раздумывая. — И не только меня, — Какаши отвел взгляд. — Умино, тебя, рабов твоих вырезать на всякий случай тоже надо. — Тут ты прав. — Превентивный удар нужен. О том же, о чем и я, думаешь? — Естественно, — живо отозвался Генма, — власти есть, пусть они и разбираются. — А доступ у тебя есть? Мне сейчас лезть как-то не с руки. Феерия абсурда будет, раб пытается прорваться на личный разговор с Владыкой. Три раза ха. — Напрямую нет, — признал Генма, — но способы я найду, сам знаешь мои методы. — Знаю, знаю. С первой встречи с тобой понял и не ошибся. — Ладно, я выхожу на Владыку, а ты пока живешь у меня. Ты у нас зона риска, а у меня все рабы тренированные, знают, что посылок не принимать, чужих не впускать, про это новое оружие я им расскажу, чтобы даже двери не открывали. Ну и Хаяте есть. — А что Хаяте? — Во-первых, в курсе всего, а во-вторых, я тебе сейчас расскажу, что он учудил, до сих пор в шоке! Мы на распродаже были, светильник купили, антикварный. Кованая подставка, восемнадцатый век, все дела. И вот выходим мы на стоянку, и тут какой-то придурок с мечом на меня бросается. Я вроде не пальцем деланный и не первый раз же, а растерялся, ничего достать не успел, а сзади Хаяте со светильником, и только слышу «вжыыык», и прямо передо мной рука падает. А этот меня к машине толкает, кричит: «Уходим, вдруг тут еще кто-то?» — И что, уехали? — С любопытством спросил Какаши. — А полиция? — Так мы туда и поехали, — пояснил Генма. — К знакомым моим, конечно. Я там им напел, пускай камеры посмотрят, а Хаяте — мой телохранитель, действовал, как положено. А то, что в корпусе не числится, ну, вот такой вот самородок. А ты говоришь! — Лампой? — Говорю же, сам в шоке! Грани тупые, а отрубил начисто. И извинялся всю дорогу, что покупку повредил. — Да, он забавный. — Тебе, может, чаю или кофе? — Нет, спасибо, дома выпью. Мне пора. — Стой! Куда? Мы же вроде договорились. Ты у меня живешь. — Нет, — Какаши покачал головой. — Мы с тобой знаем, какая задница может навалиться, а он — нет. Я светильником руку, конечно, не отрублю, но тоже кое-что умею и знаю, куда смотреть нужно. — Ты псих, — почти с восхищением протянул Генма. — Твоего Умино дед прикроет. — Чтобы дед прикрыл, деду нужно рассказать о происходящем, и не факт, что захочет. — Э, друг, он принципиальный. Вот послушай. В то время, сам знаешь когда, говорят, угрожали ему, очень сильно. Хотели, чтобы к тем присоединился. Говорили, сына убьют, внука. — И? — Какаши напряженно смотрел на друга. — Убили. Не просто, а показательно, прямо в его гараже машину взорвали. Отца и мать насмерть, а мелкому повезло — отбросило волной, спина в хлам, морду посекло. И знаешь, что дед? Думаешь, в реанимации с внуком сидел? Черта с два — он в штурме замка участвовал. Я ж говорю, принципиальный. — Да уж, — заметил Какаши, — с убеждениями, по-другому не скажешь. — И ты думаешь не встанет на сторону закона, государства и Владыки? В сто лет поздно свои убеждения менять. — Восемьдесят три. — А ты откуда знаешь? — Я не знаю, Ирука сказал: восемьдесят три и сам ходит. — Иру-у-ука, — протянул Генма, — даже не Ирука-сан. Похоже, роман! — Молчи, — Какаши повернулся и пронзил его холодным взглядом, — просто оговорился. — Да-да, — продолжал веселиться Генма, — оговорился. — Я сказал, молчи. Иначе спрошу, почему Хаяте начал к тебе по имени обращаться. — Я ему вольную дал, — покраснел Генма. — Кажется, мы похожи в чем-то, — Какаши похлопал Генму по плечу, — я пошел. — Подожди. Все-таки сначала нужно переговорить и с Владыкой, и со стариком. В суд пока не подаем, ничего с ним не случится. Как пересечься с нужными людьми, Генма нашел в тот же день. — Доброго дня. Генма с трудом удержался, чтобы не подпрыгнуть. Надо же, слухи не врут, у личного телохранителя Владыки все зубы подпилены как клыки, а Генма ведь считал, что это враки и досужие сплетни. — Здравствуйте, — отозвался он. — А вы журналист? Генма напрягся, это был беспредельно глупый вопрос, тем более от такого человека, но на всякий случай подтвердил: — Да. — Это хорошо, — продолжал скалиться в улыбке собеседник. — Владыка любит, чтобы о его действиях знали подданные, он никогда и ничего не делает во вред стране. Вы ведь согласны? От «милой» улыбки Генма был готов согласиться с чем угодно, даже с тем, что он ест своих новорожденных детей, но, не смотря ни на что, именно этой встречи искал. Конечно, на аудиенцию у Владыки рассчитывать было несерьезно, но поговорить с доверенным лицом и начальником службы безопасности, было самое то. — Безусловно, — покладисто согласился Генма. — А освещать мирные и столь значимые новости — само удовольствие. Новые линии, и моторы для самолетов теперь закупать за рубежом не надо. — Это точно, — согласился собеседник. — Реконструкция далась нелегко. Это был шанс Генмы: — Жаль, что каждый завод посетить Владыке не реально. — А есть какие-то места, где нужно побывать Владыке? — телохранитель совершенно не поменялся в лице, но спросил это шепотом, доверительно наклонившись. Генму все еще пробирал мороз по коже, от общения с этой машиной для убийств, но отступать было некуда, и он уверенно ответил: — Да. Генме казалось, что после беседы долго не сможет прийти в себя, однако время поджимало, а нужно было еще кое-что шепнуть дедуле Умино, поэтому встряхнулся и направился на стоянку — лучшего места, чтобы «случайно» зажать машину старика и спровоцировать склоку, а потом уже разговор, нельзя и придумать. А ведь как здорово получилось в итоге, у Генмы теперь был номер телефона телохранителя Владыки, и обращался он к нему запросто — Кисаме, но главное — обратил внимание на Какаши и тот самый чертов завод, куда «журналюгу» не пускали, а отказать доверенному лицу Владыки, там не посмеют точно. Доверенному лицу вообще не отказывали, кто-то пытался, но стоило улыбнуться и… улыбка была безотказным инструментом. Правда, стоя сейчас на козырьке проходной, Кисаме не улыбался, хотя, может, и стоило бы. Он смотрел, как наглый журналюга Ширануи подпер машину Ооноки-сана. Действительно было смешно наблюдать за беснующимся дедом, который сначала орал, колотил клюкой по капоту, а потом все-таки вступил в разговор. — И что узнал? — Владыка, как обычно, подошел неслышно. — Больше, чем рассчитывали, Итачи-сан. — Даже так? — Конкретный адрес. Вы были правы, как всегда, а я сглупил, — признал Кисаме. — В чем? — Вы еще тогда говорили, что нужно ехать и говорить с ним — это оружие, которое появилось на прошлой неделе, оно с завода Хатаке. — А он почти год в рабстве, значит, под это его подвинули? — Похоже. — Но не отвечать на письма Владыки, я считаю, хамство, — проворчал Итачи. — А вот этот вот, — махнул Кисаме рукой в сторону парковки, — говорил, что ящик взломали. — Этот, который с Ооноки, что ли? Сейчас клюкой по башке получит. — Да, Ооноки-сан может, — глубокомысленно подтвердил Кисаме. — Так я к чему, может, Хатаке вашего письма и не получил, а я тогда зря не поехал, на подлете бы подрезали. — Зато теперь готовая линия есть. — Вот и приватизируем, — улыбнулся Кисаме, — во славу государства. Итачи рассмеялся тоже, они часто так смеялись в детстве, хоть и не сразу. Когда-то подросток Кисаме, присланный заложником своего государства, поначалу Итачи ненавидел. Этот прыщ, не то мальчик, не то девочка, действительно наследник правящей династии, которая уделала его страну? Да не реально! Длинные волосы, эти чертовы пушистые реснички и талия, которую Кисаме легко бы обхватил пальцами, — это наследник? Все в Кисаме бурлило и взрывалось от несправедливости. Он крупный, крепкий, с уже заточенными зубами должен быть слугой этого мальчика-девочки? Но все поменялось в один день, когда мальчик-девочка предложило ему потренироваться на полигоне. Такого Кисаме в своей жизни не видел никогда — скорость, напор, мощь, оружие, берущееся неизвестно откуда. Да-а, это было что-то. Мальчик-девочка его уделал за неполных десять минут, и Кисаме зарекся называть его так. Отныне для него он был Итачи-сан, а себе он пообещал стать сильнее. В дальнейшем Кисаме все равно почти всегда проигрывал, стал сильнее он только в тот жестокий кровавый день, в день, когда Итачи-сан принял пост Владыки. Быть Владыкой — нелегкое бремя. А стать Владыкой в смутное время… Если честно Итачи был уверен, что его зарежут. Выскочить из спальни туда, где кричат, мечутся люди с ножами и мечами, казалось невозможным. Итачи просто растерялся. Мама? Папа? Где брат? На полигоне было все просто и понятно, а здесь и сейчас… Откровенно прорезалось детское: спрятаться под одеялом, и ничего не произойдет. Может, так и сделал бы, но был Саске, нужно было бежать и спасать маленького глупого брата, поэтому выскочил в коридор, сжимая меч и нож. Главное — пробиться к спальне родителей, Саске точно туда убежал и сидит там под кроватью. Но вокруг было слишком много людей — откровенная резня. Он видел знакомые с детства лица, а они перерезали друг другу глотки, кто кого убивает, он не понимал, но был готов кинуться туда, да и кинулся вообще-то, только на рывке его перехватили. Это оказался Кисаме. Чертов улыбающийся Кисаме. Весь забрызганный кровью, тот держал подмышкой Саске. — Что? — ошарашено выпалил Итачи. — Бежим! — Кисаме ухватил его второй свободной рукой, небрежно, словно каждый день это делал. — Отпусти! — заорал Итачи. — Мама! Папа! — Саске орал не переставая. На секунду Кисаме поставил Итачи на ноги перед собой: — Нету их, нету! Понимаешь? Бежим! Итачи все понял сразу, в отличие от рыдающего младшего брата. Да, Кисаме ему не лгал. Но подобная транспортировка была унизительна. — Отпусти, я сам пойду. Показывай, куда бежать. Итачи вдруг осознал, что вот прямо сейчас он стал Владыкой по праву крови, и совсем по-другому сомкнулись пальцы на рукоятке оружия. — Налево, — Кисаме закинул Саске за спину, освобождая и свои руки. — Там в галерее было тихо. — Нет, — Итачи решительно кинулся вперед. — В казармы! Здесь нет солдат. Кисаме рыкнул, но побежал следом. Безусловно, их пытались задержать. Первым выскочил навстречу дядя, Итачи привычно отвел меч, но в следующий момент родственник сполз к ногам с меча Кисаме, а все еще вяло трепещущая рука, держала нож у сердца Итачи. — Вы на родственников не смотрите, — пробубнил Кисаме в затылок. — Учту, — Итачи снова сжал меч и начал продвигаться вперед. Да, теперь он не смотрел на лица, не думал над тем, кем ему являются эти люди, он просто прорывался наружу. Видимо, никто не ожидал, что чудом уцелевший сын Владыки побежит в эту сторону — парк был пуст, а у казармы дежурили всего лишь двое. Мгновенный поворот, свист мечей, и две головы упали на землю. Итачи рванул дверь казармы и застыл — вот такого он точно не ожидал увидеть. В казарме были подростки, его возраста или чуть старше, но не солдаты. Кисаме толкнул его плечом, шагнул вперед и рявкнул: — Гвардейцы! Приветствуем нового Владыку! Смерть за измену! Вперед! За верность трону! Ребятня повскакивала на ноги. — Смерть! — заревели два десятка глоток. — Ведите! — подскочил один из пацанов к Кисаме. — Арсенал, — перебил его другой паренек, — сначала в арсенал надо. — И послать гонцов другим, — отозвался Кисаме, — кто у вас самый быстрый? — Гай! Майто Гай! — Беги, — Кисаме хлопнул по плечу рослого парня. — Поднимай всех, в арсенал и в замок. — Уничтожить всех в крыле Владыки, — отдал приказ Итачи. На секунду он задумался, а вдруг мама с папой живы, но нет, раз оттуда прибежал Кисаме и сказал, что их нет, значит, нет. А остальные — смерть это самое меньшее, что они заслужили и за нападение, и за скверную защиту. Убежавший парень явно выглядел старше всех остальных. Возможно, он там оказался случайно. Итачи прекрасно помнил главу клана Майто — Дай-сана, — лучшего в рукопашном бое еще не было, он тренировал и Итачи. Возможно, сын? — И я побегу, — попытался спрыгнуть с плеч Кисаме Саске, отвлекая от ненужных сейчас размышлений. — Сиди, — хлопнув по заднице, Кисаме удержал мелкого на плечах. — Будь человеком, у брата и так проблем полно. — Я помочь хочу, — пробубнил обиженно Саске. Стоявший рядом юнец-солдат, слышавший разговор, сунул в руку Саске кортик: — Держи, будешь еще двумя руками, будешь защищать, — и замялся, явно хотев сказать «лошадку», но вовремя заткнулся. — Спасибо, — Кисаме ухмыльнулся, — ты меня не прирежь, всадник. — За мной, — Итачи махнул рукой. К замку бежали не прячась, первый этаж, практически чистый, мальчишки захватили легко, а вот когда сверху начали спускаться опытные бойцы, дело застопорилось. Личную гвардию Итачи попросту резали. Из двух десятков осталось семеро. Он не помнил их лиц, не помнил имен, но практически по каждому взмаху оружия, мог определить клан. Они не смогут прорваться — это Итачи прекрасно понимал. Они все здесь умрут. Надо отдать приказ Кисаме — пусть убегает вместе с Саске, в конце концов, он не обязан совсем ничем, ни ему, ни империи не обязан. Итачи уже открыл рот, чтобы выкрикнуть приказ, но тут через окна ворвались настоящие солдаты — не мальчишки. И картина боя стремительно изменилась. Пусть и тренированные, регулярно занимающиеся в додзе, никак не могли противостоять натиску штурмового отряда, и их явно размазывали по стенке, так же, как ранее те, давили молодняк. Боевой опыт не чета набранному в залах — это было вторым, что выучил Итачи, став новым Владыкой. И было третье, тогда же, никогда не списывайте со счетов стариков. На плечах у рослого парня вместе со спецназом в окно влетел дед — старый дед. Лет сто, не меньше, он лихо орудовал мечом и крикнул Итачи: — Через десять минут будет подкрепление, ты держись, мальчик. — Забирайте! — Кисаме тряхнул плечами, скидывая с себя Саске. — А я пошел, похоже, сейчас будет весело! Итачи с Саске взяли в кольцо те оставшиеся семь юнцов и, подстраиваясь под шаг Владыки, повели к тронному залу. Вот там Итачи вступил в права нового Владыки империи, и преклоняли колени перед ним не лживые придворные и дальние родственники, а настоящие бойцы, только что отстоявшие его право на трон. — Итачи-сан, — обратился Кисаме, возвращая его обратно из воспоминаний, — так что с теми заводами будем делать? — Поедем и посмотрим. — Когда? — А вот прямо сейчас. — Кортеж разворачивать? — Нет, вдвоем. — Как в старые добрые времена? — Вряд ли они с конвейера со своих штучек начнут стрелять, но если что, отобьемся же? — Отобьемся, Итачи-сан, — заулыбался Кисаме. Итачи прекрасно понимал, что это рискованно, но он был обязан, как глава государства должен был приехать туда, проинспектировать. И если там имелись какие-то нововведения, так прижать сразу. И делать надо было это быстро, по-тихому. Да и, в конце концов, нужно же им время от времени разминаться? На завод буквально прорвались. Казалось, что не узнавали ни Владыку, ни Кисаме, все орали про какой-то контроль. Пока Итачи-сан отключал слишком ретивых охранников, Кисаме вышиб ногой турникет. И вошли. Спокойно. Почти спокойно. А на линиях началась паника. И то новое оружие оказалось собранным. Несколько человек — Кисаме, прячась за колонной, мысленно насчитал восьмерых, — начали стрелять чем-то невидимым глазу. Но уворачиваться оказалось не слишком сложно, если знаешь, что оно есть, а снять из арбалета стрелявших — дело плевое. Другие вышли сами, заведя руки за голову и крича, что они ничего дурного не хотят, и пусть их не убивают, они всего лишь рабочие. Да-а, завод был еще тот. — Вызывай группу, — отдал приказ Итачи. — Потом разберемся, кто тут рабочий, а кого в зону S. Никого не отпускать. — Да, — согласился Кисаме. — И давайте валить отсюда, а то завтра в новостях напишут, что нетрезвый Владыка на пару с телохранителем взяли штурмом завод по производству туалетной бумаги. Хоть что ты потом укажи, полгода ржать будут, если не больше. Вечером того же дня Ирука смотрел новости, в тайне надеясь увидеть сюжет о подаче иска от Хатаке о возвращении статуса, но ничего даже похожего не было. Владыка какой-то завод открывал, на фуршет привычно не остался, юный брат Владыки посетил лицей, снова подняли акциз на алкоголь, на пятнадцать процентов выросла стоимость застройки в центре. Последнее было интересно, хоть немного, но отвлекло от одиночества. Ирука остался один — совсем один, как обычно. Какаши обманчиво принес кусочек тепла, но теперь из-за убеждений Ируки это все порушилось. Нет, убеждения были верными, правильными, кто бы и как не разубеждал, все должно быть по закону, совести и справедливости. Даже пусть так, даже если это заберет у него Какаши. Да и сам Какаши — казалось, что тоже тянется, что-то чувствует, или просто обманывал? Ведь неспроста же так рассердился из-за Хаяте, предположив сексуальные отношения. Выходит, и его это не устраивало. Значит, врал, предлагая себя? Здесь мысли Ируки начинали буксовать. Что искал тогда? Возможности связаться с Ширануи? Так ведь, судя по всему, давно это сделал. Или… нет? Нужно было согласие от Ируки? Ирука окончательно запутался. Утром, так и не поспав, уехал на работу — без завтрака, отвык готовить себе, а, Ширануи, чтоб его, увез раба, даже не спросив. — Выпорю, — ворчал Ирука, чистя зубы вечером, — как вернется. Собственноручно, даже ликторов вызывать не буду. Это давало иллюзию, что Какаши действительно вернется, хотя, согласно подписанным документам, встретились бы они в лучшем случае в суде. И то не факт. Третьего дня, заходя в квартиру, держа в руке бумажный пакет с ужином из дорожной забегаловки, Ирука услышал возню на кухне. — Какаши? — Ну да, а кто-то еще должен быть? — Что ты здесь делаешь? — Я? — Какаши изумился абсолютно искренне. — Ужин. Это мои обязанности. — Я тебя высеку, — пробормотал Ирука. — Где пропадал столько? — Высечь — это ваше право, Ирука-сан, тут мне даже возразить нечего, — глубокомысленно заметил Какаши, — но понимаете, все бумаги, нужные люди, адвокаты — виноват, конечно. Проговаривая все это, Какаши подошел очень близко к Ируке и признался: — Я скучал. А Ирука… разом отхлынули вся злоба, обида. Значит, все-таки психолог из него никакой, и ничего он не понимает в движениях чужой души. И это почему-то радовало. Но Какаши мог бы и позвонить! А тот ответил, что много раз пользовался телефоном отсюда, а номера не знает, хотел спросить, когда уходил с Генмой, да постеснялся. Ирука, растроганный «откровением», ответил поцелуем, который в итоге вылился в секс — даже до спальни не дошли, так в кухне на столе и начали, а в прихожей продолжили. А прервались весьма неожиданно — в дверь постучали, конкретно так — поколотили тростью. — О-о-о… — протянул Какаши. — Это точно дед, — вскочил Ирука. — Живо одевайся! И веди себя прилично. Ну, знаешь как. — Уже громче отозвался, натягивая штаны: — Иду-иду! Какаши старательно возил своей рубашкой, затирая «следы» любви, едва успел заскочить в комнату, когда открылась входная дверь. — Почему ты дверь открываешь? — наехал на Ируку старик. — Раб твой где? — Я здесь, — Какаши выскочил из своей комнаты уже вполне одетым. — Простите, — склонился в поклоне он, — хозяин вас так любит, что захотел встречать сам. — Тебе сколько лет? — поинтересовался дед. — Тридцать пять, — растерянно ответил Какаши. — Врать не научился, так и не начинай. Совсем за идиота меня держите? Можно подумать, не знаю я, чем вы тут занимались, или я молодым не был? Ирука был бордовым от смущения, отчитывали Какаши, а проходились-то по нему. — Дедушка, — наконец-то открыл он рот, — что вы без звонка и предупреждения? Случилось что? У меня-то и угощения достойного нет. — Случилось, — дед сурово поджал губы. — Пройдемте тогда в комнату, — Ирука почтительно взял деда под локоток. — Ты, — дед обернулся к Какаши, — ты заходи тоже. Вот это было совсем неожиданно. — Ты знаешь, что я все это не одобряю — этих ваших новомодных тенденций. Все эти ваши отношения без обязательств. Не одобряю. И браки, когда наследников нет, — это тоже не хорошо. — Я с вами согласен, дедушка, — поддакнул Ирука. — А ты молчи и слушай, когда старшие говорят. Ты до чего все довел. Ну ладно, хорошо, успел купить, а попал бы твой этот в бордель, в эту вашу зону СЕ? — Деда? Ируку хватило только на этот тупой вопрос. — Значит так, малый, — дед треснул клюкой о пол, — давай прекращай свое вот это все. Я о нем справки навел — хороший мальчик, из хорошего рода, да и ты у нас, несмотря ни на что, из рожденных в клане. Заключайте брак и прекращайте прятаться от меня. — Деда, откуда вы это все взяли? — Птичка одна напела, — огрызнулся дед. — Болтливая до невозможности и важная такая. В общем, я свое благословение даю. — Деда, — осек его Ирука, — если я сейчас с ним заключу брак, то мы оба под удар попадем, проблемы большие. Только после суда. А дед сразил наповал, непосредственно обратившись к Какаши: — Ты мальчик слушай старых людей — они плохого не посоветуют. Внучек мой не сахар, да и ты не мед, как птичка говорит, но уживетесь, вижу, что уживетесь. А на время суда я вам свою охрану оставлю — тебе, пожалуй, нужна будет, да и внуку не повредит. Возьмешь? — рявкнул дед на Ируку. — Или тоже «сам все решишь», как отец твой? Может, Какаши и показалось, но в голосе старика прозвучали надрыв и боль. — Возьму, — без колебаний согласился Ирука. И на следующий день в квартире поселился Морино Ибики — спокойный, немногословный. От одного взгляда на него передергивало. А по пятам за Ирукой ходила внешне развязная девица — Анко Митараши. Ирука им обрадовался, как старым знакомым. — Знаешь, — положив голову на плечо Какаши, говорил Ирука, — Анко и Ибики уже свободные. И живые. Я серьезно рад их видеть. Когда мама с папой погибли, дед их ко мне приставил. — Угу, — глубокомысленно заметил Какаши. — Ну, вот что ты за сволочь? — Ирука звонко хлопнул его ладонью по груди. — Тебе хоть что-то интересно? — Да интересно мне, интересно, ликторов только не вызывайте. — Сам пороть буду! Каждое утро и каждый вечер. Вот начнешь с тобой разговаривать, а ты «угу», «ага», да «хозяин». — Мне в самом деле интересно, но вы вроде бы засыпаете. — И засыпаю, — Ирука набычился. — Между прочим, в кровати мог бы обращаться на «ты», а то я себя каким-то идиотом чувствую. И да, идиотом Ирука себя чувствовал несомненно. Вот хотя бы с теми кулинарными курсами — нашел, кому предлагать будущий задел. — На курсы можешь больше не ходить. Сглупил я, конечно. Думал помочь, а получилось… — Отлично получилось, — живо отозвался Какаши. — Я даже не предполагал, что такое бывает. Во всяком случае, я точно теперь знаю, какое у меня хобби. — Ага, — Ирука протянул, притворно прикрыв глаза. — Значит, если что, кухарку мы не берем? Утром Ирука проснулся очень неожиданно, его потрясли за плечо: — Птенчик, вставай. — Какаши? — изумился Ирука. — Ну, уж нет, — хмыкнула телохранительница, — со мной давай без интима. — Анко? — Ирука потер глаза, — а Какаши где? — В суд собирается, — проинформировала та, — нервничает, похоже, уже час по квартире мечется. Вот что ему тут надо? — Я с ним, — Ирука вскочил. — Завтрак есть, не знаешь? — Ибики кофе варил, должно было остаться, да и бутерброды тоже. Подойдет, или тебе круассаны нужны? — Не, обойдусь. — В душ идем, или так, с немытой пастью, в суд помчишься? — Ты что, и в ванную со мной ходишь будешь? — Ой, а раньше его это не смущало, — Анко фыркнула. — Тебе вслух почитать основы кодекса телохранителя? — Знаю я их, — проворчал Ирука, — только не подглядывай. — Да ну, а я уже там камеру повесила. — А вот это запрещено! В комнате личной гигиены и туалете запрещено камеры ставить. — Это в кабаках запрещено, а мне можно. — Боги, как тебя Ибики терпит? — Он не терпит, — мечтательно ответила Анко, — он наслаждается. — Я догадываюсь, — Ирука вдруг покраснел. — Пойдем, извращенка. Мылся Ирука быстро как никогда, под комментарии Анко о том, что возмужал, плечи, мышцы отличные, задница красивая, и была бы она мужиком… — Ты Ибики это скажи, — рявкнул через плечо Ирука. — А я ему говорю, — невозмутимо заметила Анко, — ему нравится. — Так, раз здесь стоишь, полотенце подай. — Неа, — весело ответила та, — сам бери. Я не рабыня, я телохранитель, у меня руки всегда должны быть свободными. — Вот зараза, — проходя мимо Анко, Ирука тряхнул головой, обдавая ту брызгами с мокрых волос. — Да-а, внешне вырос, а мозги как были. — А нечего подкалывать, — пробурчал Ирука, выходя из ванной и разыскивая Какаши. Тот нашелся в коридоре — стоял и рассматривал себя в зеркале. — Пять минут подождешь? Я оденусь и с тобой. — Вам не обязательно. — Знаешь, ты меня правоведению не учи. Все может случиться, вдруг хозяин понадобится. Хочешь из-за какой-то мелочи дело застопорить? — Спасибо. — Кстати, а чего ты робу не надел? Все-таки… — Языки чесать будут? — Какаши хмыкнул. — Ну и что, пускай. Лично я не стыжусь, но, если вам неудобно, я переоденусь. — Не переодевайся, если тебе стесняться нечего, то мне тем более. Я такси вызываю? — Вообще-то я уже вызвал. У меня личные деньги еще остались. У Ируки на языке так и вертелся вопрос: те гроши, что дед подарил? Однако промолчал, слишком напряженным Какаши выглядел. Да и честно говоря, если из его дома здесь и сейчас восстанавливают империю Хатаке, шутить про деньги было неуместно. Эпилог В один из дней и возвращенного статуса, и совместного проживания, и заключенного брака Какаши и Ирука снова метались по квартире. Вызов на прием к Владыке. — Зажим для галстука не забудь! — А ты трусы надеть не забудь. — Что, думаешь Владыка и это проверять будет? — Очень смешно. — У меня ни одной выглаженной рубашки, я же говорил тебе, надо брать раба. — Меньше ночами за компьютером сидеть надо, и рубашки будут выглажены. — Знаешь, ты нахал, я тебе уже не раб, сам гладь. Снова заколотили в дверь, очень знакомым стуком. — Деда-а, — взвыл Ирука, — ну, почему сейчас? Как же я? — и побежал открывать. — А вы чего тут в трусах? — сходу начал старик. — Прием через час, нам минут сорок туда ехать. Что, так к Владыке и явитесь? Встать пораньше не могли? Раба заведите! Пусть будит и завтрак дает. — Да мы почти, — начал было оправдываться Какаши, влезая в штаны. — Ты, — узловатый палец ткнулся в Какаши, — рабом получше был, а сейчас ишь, распустился. — Да мы быстро, мы в одну минуту, — Ирука прыгал на одной ноге, заталкивая себя в штанину. — Ладно, — дед сбавил в обороты. — Я что хотел вам сказать. Племянник у вас есть, троюродный. А у них там цунами прошло, ни матери у него, ни отца. Можно, конечно, там оставить. Приюты хорошие и все такое, но не по-человечески так. Мне его не оформят, слишком старый я, — впервые Ооноки это признал. — А вы молодые. Семейная пара, вроде как. Возьмете мальчишку? У Ируки даже вопросов не было, но он покосился на Какаши. — Сколько ему? — сдержанно спросил тот. — Да немного, всего лишь тринадцать, ну, может, четырнадцать, ну, может, пятнадцать. Я его метрику не смотрел, а парню нужна семья. — Когда привезете? Или нам надо съездить? — Зачем ездить? — явно обрадовался дед. — Вот сейчас на приеме у Владыки и познакомитесь. Он как раз туда приедет. По дороге Какаши ворчал в сторону Ируки: — Теперь у нас сын подросток. Отлично твой дед все организовывает. Что свадьбу нашу, что наследников. — Знаешь, а ты не наезжай, — огрызнулся Ирука, — не нравится? Мог бы и отказать. — Деду? — рассмеялся Какаши. — Ты шутишь?