Алкоголь - это лишь прикрытие...

***

      Утро. 8:30 на часах. За окном мрачной комнаты идет ливень как из ведра, тарабаня своими тяжелыми каплями по крыше кирпичного цвета. Светло-голубое небо накрыло серым одеялом осень, самая прекрасная пора: на деревьях листья одевают золотые и рубиновые одеяния, опускаясь на сухую, чуть желтоватую траву, порыв ветра приносит новые мысли,вместе с депрессией, это та пора когда мы познаём что-то новое, думаем о чем-то высоком, красивые мечтания проносятся в голове у закрытого окна. Когда тёплый плед с горячей чашкой чая или темного кофе в свои руках доставляет полное удовольствие.       Но для кого-то это была не такая пора, а именно для черноглазого парня в темно-синей худи, в серых, потрёпанных временем, джинсах, с пепельными волосами и локонами, торчащими в разные стороны. Парень сидел на своей кровати с бутылкой алкоголя в руке и смотрел на стекающие по стеклу капли, слушая шум дождя и попивая гадкий напиток. Томас не всегда был таким, да, у него была склонность к алкоголю, но не на столько как сейчас. Раньше он пил эти дурманящие разум напитки только ради веселья или просто по настроению. Но на данный момент, это было не просто увлечением, это было самым настоящим наркотиком. Все началось с того дня, как он встретил «старого друга». Веселый парень в красной худи, черными джинсами, кудрявыми русыми волосами похожие на рожки, серебристыми глазами. Появление Торда Ларссона перевернуло все представление пустоглазого о мире, Том то нелепо краснел, то говорил что-то непонятное. Все указывало на то что пепельноволосый хотел быть чем-то большим для сероглазого, но думал что этому никогда не суждено сбыться. Парень в синей худи постоянно видел как русоволосый заигрывает с девушками, пошло им улыбается и тому подобное. Сказать что Риджуэлл ревновал, ничего не сказать, изнутри разрывала злость и ненависть, хотелось грохнуть всех любовниц этого коммуниста и стать единственным кто будет достоин занять место в его садистском сердце. Но всегда сдерживал себя, заглушая чувства алкоголем, заглатывал эту дрянь, душил себя запахом перегара в своей тёмной, как и его глаза, комнате. Он ненавидел себя, ненавидел этого ублюдка, ненавидел все что было связано с Ларссоном. Всегда пытался не показывать свои чувства, а когда они пытались пробиться, как зелёный росток красивого цветка из-под твёрдого как камень асфальта, брал флягу с «любимым» напитком и глотал почти-что не половину содержимого.       Проходило время, чувства понемногу уходили вместе с ним, сероглазый уехал на 3 года в большой город, оставив алкоголика гнить одного в этом доме. Конечно, у Томаса были друзья: Эдд Гулд — шатен в зеленой худи и Мэтт Харгвис — рыжеволосый парень не расстающийся со своим зеркалом не на шаг. Они точно уж не знали о «голубых мечтах» синей худи, а может и догадывались. За эти 3 года было выпито не мало алкоголя, не мало было и убито нервных клеток, хоть и ненависть к «рогатому» росла, но забыть его Риджуэлл не мог. И вот наступает время когда этот ублюдок возвращается к ним, все идёт своим чередом, одна и та же схема: чувство=алкоголь. Так повторяется по нескольку раз. Но наступает день, когда в пьянеющем сердце рушится все, будто чувства подменили по ошибке, но ошибки в этом нет. Торд, огромный красный робот, полное предательство друзей, а так же гарпун повредивший не только планы садиста, но и сердце пустоглазого, чувства превратились в прах развеянный по ветру. И вот прошло достаточно времени для того чтобы физические раны зажили, но душевные нет, они не когда не смогут вернуться в прежнее состояние. Томас ненавидел Ларссона всем своим сердцем так же, как ненавидел его главный злодей этой драмы.       Капли дождя напоминают горькие слезы, слезы понимания что этому коммунисту никто не нужен, он думает лишь только о себе. По щеке покатилась солёная капля оставляя на холодной и бледной коже мокрый след. Эдд давно позвал «ёжика» за стол, но сам же пепельноволосый не хотел есть, он вообще ничего не хотел кроме алкоголя, но даже он уже не сильно помогал, пару раз в голову залетали мысли о вскрытии тонкой кожи, но это настолько тупо и гадко, что было даже как-то смешно. Друзья волновались за здоровье их друга в синей худи, огорчать их не хотелось, да и умирать ради того, кого ты все равно ненавидишь смысла никакого не даёт. Любил ли он ещё коммуняку? Возможно, где-то в самой дальней двери его души, эти чувства ещё сохранились, но сейчас его глаза наполняла черная ненависть… -Конец 1 части-