Алкоголь - это лишь прикрытие...

***

      На окне сидел парень с русыми волосами, его серебряные, уставшие от недосыпа глаза уставились на стекающие по стеклу прозрачные капли. Стальная красная, как и его худи правая рука держала подпаленную сигару у рта. Серый дым расстилался по комнате Торда Ларссона, оставляя за собой неприятный запах, к которому «рогатый» уже давно привык. Дом «пирата» остался в Англии, но он был дальше от своих старых друзей. Иногда перед глазами пролетают будни в их доме, эти переключения. А особенно вспоминается как садист любил издаваться над его «любимчиком» в синей худи.       Сероглазый не раз замечал какое-то волнение Томаса при каждом контакте с ним зрительно или же при простом прикосновении, как изменяется его гримаса когда любитель хентая заигрывает с девушками. Этот ублюдок догадывался о чувствах алкоголика, но любил мучить его душу, видел его страдания каждодневным удушьем алкоголя, но добивал его своими выходками, уничтожал все что только можно в его душе и не заметил как доигрался на нервных струнах гитары черноглазого. И все продолжилось для нас всех понятной схеме… Думаю я не буду писать подробности того дня, когда «пират» предал все что ему дорого, мы и так знаем чем это закончится. Но тот гарпун угодил в самое сердце Ларссона дав наконец понять его упрямому сердцу, что издевательства кончились, появилась бездонная пропасть через которую нельзя было бы докричаться до той стороны. А может быть и можно было, но человек по ту сторону уже не глядел в серебряные глаза отводя свой взгляд и переводя тему, уже не ревновал кудрявые рожки к игривым прикосновениям девушек стоящим рядом. От пепельных волос уже не веяло запахом алкоголя, осталась лишь пустота, такая бессмысленная…       Такая же бессмысленная как многонедельная бессонница которая преследовала Торда с каждым днём, ему нечего не оставалось делать как курить, читать хентай, который к этому времени уже не как не мог «развлечь» однорукого. На бледной коже левой руки виднелись шрамы и засохшая кровь от порезов, бессонница довела парня до глубокой депрессии, опухшие заплаканные глаза, свидетельствовали о том, что парень много страдал, а так же как бы это странно не звучало, рыдал солеными каплями, мешки под глазами были на столько ярко выражены, что улыбка на лице была просто не нужна. Садист почувствовал ту боль которую ощущал Томас… Тело ненавидело, разум чувствовал отвращение к этому ублюдку. Но сердце вырывалось из груди, в глубине души шепча: «вернись к нему, вернись, ты же любишь его». Торд любил Тома, в глубине души точно, но пока русоволосый считал Риджуэлла врагом номер 1, ненавидя его жалкую душонку за то что не может выбросить его образ: пепельные волосы, торчащие в разные стороны похожие на шипы ёжика, чёрные пустотные глаза, как ночное небо затянутое тучами, синюю худи и тот приятный запах алкоголя исходивший от его волосинок…       Задумавшись об этом парень уснул, с окурком сигареты в руке и ухмыляющийся гримасой на лице. Любил ли он Тома? Любил, сильно любил, но сейчас для Ларссона это слово не имеет не какого смысла, потому что знал натуру черноглазого и даже если бы его догадки оказались правдой, алкоголик послал бы его куда подальше и надсмеялся бы над ним… -Конец 2 главы-