***
Пепельноволосый парень сидел за деревянной стойкой усевшись на высоком стуле с мягкой, розовой подушкой на нем, в темном баре. Тьма была кромешная, только небольшие лампы издававшие желтый свет хоть как-то освещали это помещение. Чёрные пустотные глаза были полуоткрыты, а из-за рта алкоголика несло перегаром, улыбка расползлась по лицу. Пьяный в стельку паренёк над чем-то весело ржал, рассказывал что-то бармену, хотя половину слов было совершенно не понять из-за того, что язык Риджуэлла еле как шевелился, заплетаясь почти на каждой фразе.
На улице уже было совсем темно, дома освещал тусклый свет фонарей. По самим переулкам шатались пьяницы или люди которым похоже было попросту нечего делать ночью. Одним из таких людей оказался норвежец по имени Торд, нехотя выйдя на улицу коммуняка шёл по влажной от дождя дороге. Ночь — любимое время суток когда всегда все было тихо и спокойно,
(Хотя на тебя вполне мог напасть какой-то убийца или бандит, но кого же это волнует?), а сам рогатый мог вполне собраться с мыслями.
— ЭЙ! Ты! — послышался голос позади норвежца в красной худи.
Голос этого человека был довольно пьяный и Ларссон продолжил идти дальше, думая что его это не как не касается. После следующей фразы сероглазый все же обратил внимание на того кто её кричал:
— Коммунист хренов! Остановись! —
Темная фигура начала приближаться к русоволосому. Медленно, но верно, переваливаясь с одного бока на другой, чуть качаясь и похоже с прозрачной бутылкой в руках. Уже вполне можно было разглядеть одежду и само лицо зовущего, а именно: синяя худи, чёрные джинсы с кедами в рисунок шахматной доски, пепельного цвета волосы торчащие в разные стороны похожие на колючки, пустотно чёрные глаза помутневшие от алкоголя. Увиденное дало понять, что это Томас Риджуелл, заядлый любитель алкоголя,
а так же гарпунов.
— Кого я вижу? Не уж то ты Томас? Опять нахрюкался? —
Торд чуть ухмыльнулся смотря на в хлам пьяного «старого друга», а точнее врага. Предмет его
обожания сильной ненависти на момент произношения слов уже был в 5-6ти метрах от «точки назначения».
— Ты нахуй тут шляешься? — Протянул черноглазый. Стоял он в двух метрах от «жертвы для оскорблений». Чуть шатался сжимая горлышко любимого напитка у себя в руках.
— Тебе какое дело алкоголик херов? — кинув взгляд на бутылку «Смирнов» в руках Томаса проговорил коммуняка.
— Просто какого ты не уебал в свою Норвегию? — парень в синей худи чуть улыбнулся дерзко смотря прямо в серые глаза однорукого.
— Я тебе уже сказал что это не твоё дело? — дерзость Риджуелла начинала подбешивать сероглазого.
Они встретились взглядами, настало неловкое молчание, напряжение наросло, оно сильно угнетало, а взгляд увести было до жути невозможно. Эти подобия глаз засасывали будто чёрная дыра, а серые глаза затуманивали разум сильнее алкоголя выпитого ранее.
— Раз это все я могу ид…? -норвежец все-таки решил разорвать тишину, но Томас перебил его фразами… я бы сказал шокирующими? Внезапными?
— Что в тебе блядь такого? — после этих слов Томас чуть прищурился и стал «изучать» Торда скользящим по его телу взглядом, от шокированного этими словами лица, до кончиков пальцев на ногах. — За что ты можешь нравится? —
В голове сероглазого сразу промелькнула эта фраза «за что ты можешь нравится?». Почему нравится? Кому? Русоволосый лишь молчал в шоковом состоянии, понятия не имея как на это реагировать.
— Ты же хренов садист не понимающий смысла в чувствах — алкоголик опять устремил взгляд на серебристые глаза улыбнувшись — твои пидорские рожки единственное что тебя отличает от других…, но что в тебе блядь такого, во что я мог влюбиться а? —
Тут сердце коммуняки будто остановилось, время вокруг, люди, машины, весь мир замер для него. «…Я мог влюбиться…» это правда? Или же это просто действие алкоголя? Может это сон или что-то другое? Нет. Это было настоящее, все правда происходило, здесь и сейчас. Парни смотрели друг другу в глаза, а напряжение нарастало все сильнее и сильнее, оно давило на мозг и не давало покоя.
— Хватит игнорировать меня! — эти слова Томас произнёс с дрожью в голосе, чуть сжав свои белые зубы. В краю глаз появились небольшие соленые капельки, но взгляд он так и не отводил.
— Томас я… я не знал, я правда… — тут же эти слова были сбиты.
— Я видел, я видел что ты знал! Ты просто бесчувственная сволочь! Ты всегда издевался надо мной!!! — пепельноволосый сделал твёрдый шаг навстречу коммуняки, алкоголь снес просто все мысли, уже было совершенно плевать что он несёт. Лучше сейчас, чем никогда. — Тебе же просто плевать на всех остальных, ты заботишься только о себе! —
Русоволосый сжал свои зубы, ладонь стала кулаком, глаза зажмурились, на ресницах появились слезы. Бессонница и депрессия никогда не доводила до крепких нервов, так что слова просто вырывались из глотки.
— Да! Я полный мудак! Самовлюбленная сволочь, думающий только о себе! Только вот скажи мне! — Торд сделал два шага к
истеричке Риджуэллу — Почему я не могу уснуть уже которую неделю, почему я начал скучать по всем вам, а особенно! — тыкает пальцем в ключицу Томаса — ЗА.ТО-БОЙ! —
На глазах выступили слезы, Ларссон уже не мог их контролировать, эти эмоции просто выплеснулись наружу. Он смотрел в чуть перепуганные, мутные чёрные впадины глаз стоящие напротив. Их лица находились в 30 от силы 20 сантиметрах друг от друга, это расстояние будто наполнилось током и стало бить в разные стороны. Их лица сблизились, расстояние становилось все меньше и меньше и тут их губы соприкоснулись в поцелуе. «Ёжик» запустил холодные пальцы в русоволосые рожки, а сам сероглазый чуть прижал алкоголика к себе за талию. Такое удовольствие продолжалось до того момента пока у обоих уже не хватило воздуха это продолжить. Они смотрели на друг друга несколько секунд, после небольшого молчания коммунист все же проговорил:
-Ладно, уже поздно… так уж и быть доведу тебя до дома…- посмотрев на состояние Риджуэлла, Ларсон прибавил с небольшой ухмылкой: — а точнее донесу…
Осмотревшись по сторонам и убедившись, что никто их не видит, однорукий поднял «черноглазку» на руки и понёс по той же влажной от дождя дороге к дому его «старых друзей».
-Конец 3 главы-
