Пыль на моей ладони

Ина чувствует сквозь сон, как ее лба касаются чьи-то горячие губы и настойчивая рука проскальзывает под одеяло, в следующую секунду касаясь талии и медленно спускаясь ниже. Все настолько обыденно, что девушка даже не вздрагивает, напротив, ждет дальнейших действий и не спешит отвечать на ласки. Искусно делает вид, что до сих пор находится во власти сна, но улыбка, промелькнувшая на губах, выдает ее сразу же, когда прямо у уха раздается: «Я люблю тебя». Чанель знает, как нравится ей это слышать, и он готов говорить эти три заветных слова, не переставая, день и ночь. Он не требует взамен того же, потому что ничуть не сомневается. Лучше он будет напоминать о своей любви, нежели она. — Просыпайся, детка, — ласково шепчет Пак и водит носом по щеке возлюбленной, что готова зарыться под подушками, чтобы скрыть своего смущения и не запищать от счастья. — Я ужасно голоден. Приготовишь мне свою немного подгорелую яичницу? — Эй! — тут же возмущается Сан, отталкивая от себя наглеца и резко поднимаясь с кровати. Бросает в него подушкой, но тот заливается таким громким хохотом, что может сложиться ощущение того, что еще немного и сверху посыпется штукатурка или весь дом разбежится. — Но я же не говорил, что не люблю есть подгоревшую еду, — откровенно издевается парень, еле приходя в себя после смеха, и, увидев, как Ина с недовольным лицом смотрит перед собой, вмиг оказывается рядом, прижимаясь сзади и устраивая подбородок на ее плече. — Ты самая лучшая, и еда у тебя самая вкусная. На девушку это действует: яркая улыбка расцветает на вмиг просветлевшем лице, и она поворачивается лицом к Чанелю. Она поправляет его спадающую на глаза челку, касается подушечками пальцев родинок на щеке и тянет — тихо, медленно, чтобы он расслышал каждое слово: — Обещай мне, что я каждое утро буду просыпаться в твоих объятиях, а ты — в моих. Дай слово, что не оставишь и будешь рядом. — Ина… — Сначала обещай, — перебивает она и смотрит так, что у Пака воздух в глотке застревает. Он словно немеет и, кажется, даже теряет всю бывалую уверенность. Не потому что не готов сказать «обещаю», а потому что — впервые. Впервые он связывает себя полностью и ничуть не жалеет. Впервые понимает — вот она, никого не надо. Впервые признается самому себе — не сможет разлюбить. — Я клянусь, Сан Ина, стать твоей тенью и оберегать тебя всю жизнь. Клянусь стать для тебя всем. Чанель поднимает вверх мизинец, как бы подсказывая, что готов скрепить клятву, не заботясь о том, что выглядит это со стороны по-детски, и, когда это происходит, прижимает хрупкое тельце к себе. Зарывается носом в волосы и в какой раз шепчет: «Клянусь». — Чанель, я… — Ничего не говори. Не хочу слышать что-то о том, что это слишком не по-мужски и на меня это совсем не похоже. Знаю, что ты опять расскажешь обо всем ребятам, и они будут издева… — Клянусь стать для тебя лучшей, — не дает договорить девушка, чтобы больше не слышать весь бред, который выдает парень из-за волнения и смущения. Он в каком-то недоумении смотрит на Сан, не до конца осознавая суть ранее сказанного ею. Но когда приходит, наконец, в себя, в нетерпении прижимается губами к чужим, нежно сминая их и отдаваясь этому сладкому порыву навечно.

***

Шагнув в пропахшее медикаментами помещение, где, как обычно, снуют сонные сотрудники, Ина проходит прямиком к своему рабочему столу, на котором покоится какая-то красная папка. Она не спешит заглядывать внутрь, решив сначала доделать отложенные неделю назад дела, и откладывает ее в сторону, чтобы не мозолила глаза. Больше Сан сейчас волнует Чанель, который утром каким-то чудесным образом пропал, при этом не разбудив ее. А зная, насколько чуток у той сон, это по праву можно было считать чудом. Конечно, Пак не из тех, кто целыми днями сидит дома, но и не из тех, кто так внезапно пропадает. Это тяготит думы девушки настолько, что она уже допускает ужасные мысли и готова рыть себе могилу. Она стерла пальцы, набирая раз за разом номер парня, что, словно издеваясь, игнорировал черт знает какой по счету звонок. Ина слишком хорошо знакома с Чанелем, чтобы понимать — что-то не так. Возможно, это женская логика срабатывает некстати и «превращение мухи в слона» идет полным ходом, но сердце — не тот же стереотип: оно чувствует тревогу, не врет и пропускает все через себя. И у Сан где-то что-то все же заставляет беспокоится и не выпускать из уже изрядно запотевших ладоней телефон. И это что-то настолько сильно, что сопротивляться ему выше всяких усилий. — Ина, — вовремя окликают сзади, и она, увидев, что коллега просит жестом подойти, поднимается с места и спешит к ней. За всей работой девушка напрочь забывает обо всем и не замечает, как день медленно подходит к вечеру и за окном уже начинает потихоньку темнеть. Засидевшись за проверкой некоторых документов, осознает, что все давно покинули свои рабочие места, за исключением одной из сотрудниц, что также собирается уходить. — Ты еще долго? — она останавливается у стола Сан и поправляет воротник своего нового пальто. — Рабочий день закончился час назад. — Думаю, еще немного посидеть, чтобы разобраться в бумагах. А то и так не успеваем совсем, — отвечает та и указывает на огромную стопку в углу комнаты, с которой было велено разобраться отделу за неделю. — Я бы осталась, но меня уже ждут, — на лице девушки проскальзывает радостная улыбка, и Ина не может не догадаться, что кем-то, кто ждет, является мужчина. А зная слабость коллеги к сильному полу, она в этом более чем просто уверена. — Завтра обязательно помогу с этой кучей, но, а пока пожелай мне удачи. — Удачи, — улыбается Сан и через секунду провожает чужую спину взглядом, что скрывается за дверью, оставляя девушку одну в темном помещении разбираться в кучке ненужных документов. Но не проходит и минуты, как телефон, лежащий рядом, издает звук, оповещающий о новом сообщении. Ина надеется, чтобы отправителем был Чанель, но, увы, это оказывается далеко не так. Не тот адресант и не то письмо, которое она желала бы получить. «Сан Ина, есть срочный разговор. Жду вас в своем кабинете».

***

Руководитель и вправду оказывается на своем месте, так же погруженный в дела, поэтому не сразу слышит стук и не сразу замечает у двери Ину, что тактично прокашливается с целью привлечь к себе внимание занятого начальника. Тот кивает головой и просит сесть напротив — кажется, серьезный разговор все же состоится. Но вот только о чем именно пойдет эта беседа девушка ни сном, ни духом не ведает, ожидая слов мужчины. Он задумчивее обычного — это заметно по его морщинистому лицу. Он словно постоянно выпадает из реальности, застревая на пару минут в другой параллельности, и ведет так, будто не хочет начинать беседу, не зная, как все же ее начать. Даже руки у него время от времени дрожат, и мужчина роняет бумаги, которые собирался собрать в кучу. Не поднимает глаза на наблюдающую за этим девушку и, кажется, даже мысленно просит всех богов свыше, чтобы она прекратила так пристально следить взглядом. — Что с вами? — все же первая интересуется Сан, не выдержав этой тишины. — Ты прочитала документы? — сев, наконец, на место, спрашивает руководитель, а Ина отрицательно качает головой, совсем не понимая, о каких именно документах идет речь. — Я оставлял папку у тебя на столе утром. — Извините, я не успела, — отвечает она и задает вопрос: — Там было что-то важное? Я могу сходить и принести, если нужно. Она встает на ноги, чтобы покинуть пределы кабинета, но мужчина останавливает его жестом, прося сесть обратно. — У меня есть копии, — с этими словами выуживает откуда-то точно такую же папку, протягивая ее девушку, что с небольшим рвением берет в руки бумаги и осторожно начинает перебирать содержимое. — Вы действительно прекращаете работу над этим препаратом? — не веря своим глазам, переспрашивает она, откровенно говоря не понимая, с какой стати руководство решило пойти на уступки, ведь прекрасно знает, какие деньги тут играют и какие убытки последуют, если продукция не окажется в продаже через месяц. Она не верит в разумность тех, для кого жизни людей имеют наименьшую ценность, и не до конца верит прочитанному. — Решено не выпускать это лекарство на рынок, — уверяет руководитель Им, заметив растерянное выражение лица Сан. — Поэтому поставь подпись о своем соглашении с принятым приказом и можешь уже не биться за справедливость. Она, как ты видишь, восторжествовала. — О какой справедливости может идти речь, когда на кону стоят такие большие деньги? Вы действительно готовы променять миллионы, а возможно, и миллиарды на справедливость? Я лучше поверю в то, что завтра наступит конец света, но в это — никогда, — отчеканивает та и чувствует, как просыпается понемногу злость. Она не желает более оставаться в кабинете и спешит к выходу, но грозный голос начальника заставляет остановиться. — Теперь уже от тебя зависят жизни тех, кого ты так рьяно защищала. Если уйдешь, не подписав, согласишься на бесчисленные смерти. Неужели ты допустишь того, что твое сомнение погубить сотни людей? На Ину словно сваливается огромная глыба, которая медленно сдавливает ее саму. На ее плечи давит угнетающая ответственность, но вместе с тем сомнение и полное отсутствие доверия не дают избавиться от тяжести чужих жизней, который все же и вправду сейчас зависят от ее решения. Уйти, при этом сохранив свои принципы? Но ведь существует риск, а рисковать — значит не знать абсолютно ничего о том, что произойдет потом, учитывая то, что стоит на кону. — Не подпишешь? Твое дело. — Стойте, — девушка пресекает попытки мужчины убрать документы и подходит ближе. — Где нужно поставить подпись? — Я знал, что ты умная и поступишь благоразумно.

***

Абонент находится вне зоны действия сети. Ина слышит это уже третьи сутки и чуть ли не плачет от безысходности. Она не спит, не ест и, кажется, скоро уже перестанет подавать признаков жизни. Ей хочется разнести все к чертям и разгромить всю квартиру, потому что отсутствие Чанеля отбирает желание жить. Три дня — слишком долго, это целая вечность, от которой сводит скулы и часы не ведут отсчет времени. Она не понимает, почему он себе позволяет так поступать с ней, ведь знает, что она без него не существует. — Ты обещал мне, Чанель, — шепчет она тихо, прижимает к носу мужскую футболку и вдыхает пропитавшийся резкий запах духов. — Ты обещал стать моей тенью. Наступает голыми стопами на холодный паркет и подходит к шкафу. Аккуратно кладет на полку футболку и внезапно ловит взглядом белую коробку на самом верху, которой прежде не было. Поднимается на носочки, чтобы достать предмет, что удается с большим трудом: для этого у нее всегда был Пак. Когда заветная коробка оказывается в руках, девушка не спешит узнать, что та хранит, потому что чувствует — там что-то, что касается лишь их двоих и не должно быть известно другим — их личный секрет. Сан соглашается с тем, что самая настоящая трусиха, потому что еще долгое время не набирается смелости открыть крышку, продолжая изучать взглядом. Наконец, находит в себе силы, и заглядывает внутрь, буквально охая, когда обнаруживает, что там лежит пистолет — настоящий, заряженный. Боится дотронуться до оружия, но этого ей и не приходится делать, потому что замечает кусочек картонки, которая оказывается запиской. «Не бойся лишить меня жизни, если мое убийство станет единственным выходом к твоему спасению». В Ине все ломается и рушится, потому как не сомневается в том, что записка эта от Чанеля, и содержание ее вызывает столько вопросов, ответов на которые просто напросто нет. Если бы было возможно стереть эти слова из памяти и больше никогда не вспоминать о них, она бы так поступила, не задумываясь. Если бы был шанс спрятать пистолет в неизвестное даже ей самой место, она бы так и сделала. У девушки творится в голове каша от происходящего, и она не знает, как поступить, чтобы разъяснить и найти разгадки на возникшие загадки.

***

С большим трудом отыскав нужное место, Ина сначала колеблется идти дальше: слишком страшно. Темные переулки, слабый свет и чьи-то голоса наводят немалый страх. У Сан кровь застывает от представшего перед ней ужас, и ей хочется обратно, но вот только страх за Чанеля куда сильнее, чем страх за себя. Плевать абсолютно, что ждет: она идет за правдой, которую обязана узнать. Пройдя несколько метров в сторону заброшенных гаражей, она вдруг застывает, потому как где-то рядом звучат знакомые голоса — слишком знакомые, чтобы пройти мимо. Стараясь не делать лишнего шума, девушка подходит максимально близко и уже отчетливее слышит разговор парней, один из которых чуть ли не кричит во весь голос, а другой, по-видимому, пытается его усмирить. — Он нас предал, как ты этого не поймешь, мать твою! — А я уверен, что все не так, — второй тоже понемногу теряет самообладание, переходя на более высокие тона. — Мы не должны останавливаться, есть еще куча мест, где мы не разыскивали. — А смысл искать его? Может, он и сам не хочет, чтобы его находили. Почему ты не допускаешь такой версии и продолжает его так настойчиво защищать? — Потому что Чанель не трус и не предатель! Ина закрывает рот ладошками, чтобы не издать звука, стоит услышать любимое имя. — Тогда почему его нет уже столько времени? — Я уверен, что что-то произошло. — Что с Чанелем? — не выдержав, все же выбирается из своего укрытия Сан, встречая вопросом удивленных парней, коими оказываются Бекхен и Чунмен, с которыми когда-то Пак ее знакомил на одной из вечеринок по случаю дня рождения. Она уже не сдерживает всхлипов из-за услышанного и еле держится на ногах, чтобы не упасть. Бекхен помогает ей сесть на изрядно потрепанный диван и, подхватив с тумбы бутылочку с водой, протягивает ее ей. Та делает несколько жадных глотков и, немного успокоившись, вновь задает вопрос. — Мне не знаем, — честно признается Бекхен, видимо, решив, что врать в данном случае не стоит, тем более, если это касается, возможно, жизни и смерти. — Мы не можем его найти. — Когда он пропал? — девушке становится сложнее сдерживаться, и каждое слово жалит ядовитой змеей. Она хочет услышать, что это глупый розыгрыш, который скоро придет к завершению, или сон, от которого скоро проснется, очутившись в теплых объятиях своего парня. Почему жизнь не подобна сказкам, что обязательно завершаются хеппи-эндами? Наверное, потому что люди того не заслуживают и расплачиваются за свои промахи. — Три дня назад, ночью после боя, — отвечает Чунмен, больше известный среди своих как Сухо. — Его нет ни на одной камере, его никто не видел — он будто испарился, — добавляет Бек тихим голосом и садится на корточки перед Сан, вглядываясь в ее еще более потускневшие черные глаза. — Мы думали, что Чан отправится к тебе после турнира, потому и не переживали. Но когда узнали, что у тебя он не появлялся, начали поиски. — С кем он дрался в ту ночь? — Не думай, что это поможет выйти на его след, потому что Ву Ифань пропал точно таким же образом. — Ву Ифань — это тот, с кем он дрался? — Да. Наступает тишина, и лишь чьи-то приглушенные голоса снаружи нарушают ее, нагло врываясь в повисшее между молодыми людьми молчание. — Мы отвезем тебя домой, — первым подает голос Чунмен. — Кажется, скоро пойдет дождь. — Спасибо, — благодарит Ина, вставая с насиженного места, конечно, не без помощи Бена. Все же отсутствие сна сказывались на состоянии, и теперь девушку просто неимоверно тянуло в царство Морфея.

***

Когда машина останавливается у дома, Сан осторожно выбирается из нее, прежде попрощавшись с парнями, что предлагают довести до квартиры, но она отказывается, уверив, что справится сама. Погода и вправду постепенно портится, и холодный ветер пробирается под куртку, вызывая дрожь по телу. Стрелки часов уже давно перевалили за полночь, поэтому увидеть кого-то в такое время удается крайне редко, но чей-то темный силуэт мелькает внезапно, вскоре исчезая за углом. Это настораживает и одновременно пугает девушку, но она сваливает это на недосып и частые волнения в последнее время. И ей удается убедить себя в этом, но вот только это оказывается не концом: у самой двери квартиры она находит конверт, в котором написано одно: «Ты сама погубила его. Теперь он уже не тот, кем ты его привыкла видеть».