Открытая книга

Еще раз печально вздохнув и окинув взором небольшой, прилепленный к соседним, подпиравшим его зданиям когда-то выкрашенный зеленой краской двухэтажный дом, Элис, подтягивая за собой по ступенькам чемодан, начала подъем к двери. Конечно, мать планировала прислать остальные вещи, когда девушка устроится на новом месте, даже уговаривала сперва взять с собой только самое необходимое, но и того набралось на увесистый чемодан, ныне тяжело ковырявшийся по выщербленным временем каменным ступеням. Сомнительно, что миллионы ног прошли по этой лестнице – вряд ли магазин пользовался большой популярностью ввиду своей специфики. Как бы то ни было, но дверь возникла перед глазами девушки слишком быстро, пришлось дернуть за ручку и под треньканье колокольчика войти в полутьму первого помещения, чьи окна были занавешены темным. Слабое освещение, даваемое двумя старыми лампами, покрытыми пыльными абажурами, позволило Элис рассмотреть двух изначально стоявших к ней спиной мужчин, а им, обернувшимся, - увидеть ее, молодую шатенку лет двадцати на вид в аккуратных очках. - Добрый вечер, - грустно поприветствовал пришедшую высокий, вполне еще статный пожилой мужчина, одет он был неплохо, пусть старый синеватый жакет и растянулся, а выглядывавшие из-под него ворот рубашки и галстук несколько сползли набок, - полагаю, вы Элис Ферфакс? Я – Стефан Гроссман, а это – господин Хамато Йоши. Назвавшийся Гроссманом стянул с лысевшей головы серую беретку, а второй мужчина в коричневом плаще, чей капюшон скрывал большую часть лица, показывая только сильную запущенную небритость – Элис явно заметила клоки серой бороды, - церемонно поклонился, не выпуская из рук потертый деревянный посох, испещренный мелкими червоточинами. - Добрый вечер, очень приятно познакомиться, - девушка, превозмогая грусть, заставила себя улыбнуться незнакомым ей ранее пожилым господам. Как и обещал нотариус, Элис дожидались старинные друзья ее деда, они должны были и отдать ей ключ от магазина. - Я на всякий случай записал наши номера телефонов, - мистер Гроссман кивнул куда-то в сторону изящной подставки под цветы, на витых ножках стоявшей у окна. - Благодарю вас, вы очень любезны, - Элис не знала, о чем говорить с мужчинами, которые, судя по всему, скорее желали уйти. Конечно, поезд девушки немного опоздал, и наверняка друзья деда торопились по своим делам, пусть и явно не показывали этого. - Наверное, пока будет лучше оставить вас наедине с собой. Но если что, я записал номера наших телефонов и оставил лист там, - видимо, позабыв о ранее сказанном, повторил пожилой мужчина, - мы понимаем, что старики не самая лучшая компания для молодежи… - Нет-нет, - горячо воскликнула Элис, ей совершенно не хотелось, чтобы новые знакомые так думали, - сейчас я куплю торт, и мы… - Благодарю, - отозвался Гроссман, - все-таки пока мы лучше пойдем, обживайтесь, может быть, потом решите нас пригласить. Мужчина выудил из кармана брюк связку ключей и передал девушке: - По правде говоря, и не знаю по большей части, что каким открывается. Только вот эти два от входной двери. - Спасибо, - вяло протянула Элис, похоже, старики на нее все-таки обиделись за что-то, хотелось еще попытаться спасти ситуацию, - может быть, придете сегодня вечером? Попьем чай, я привезла с собой очень вкусный! - Благодарю, но, наверное, не сегодня. Увы, только появившиеся в Нью-Йорке знакомые быстро растворились в толпе куда-то спешащих горожан. Элис снова печально вздохнула. Девушка ведь совсем не знала деда, во владение наследством которого она практически вступила. Родители не общались с чудаковатым, как говорили, стариком, а потом не стало отца, что только увеличило пропасть между дедом и его невесткой. Как совсем недавно узнала Элис, родители скрывали от нее желание деда поближе познакомиться с внучкой. Он исправно присылал сладости и подарки на все праздники, отправлял яркие и добродушные открытки, направлял трогательные письма, многие из которых так и не дошли до своего маленького адресата. Отец и мать оберегали девушку от деда, боялись за психику ребенка, хотя что не так было с дедом, Элис так и не смогла узнать. Даже несмотря на то, что девушка должна получить высшее образование, а это просто невозможно сделать в пригороде и требовалось перебраться в Нью-Йорк, где лучше всего устроиться у родственника, мать противилась планируемой поездке. Дед являлся камнем преткновения. А теперь его не стало, и единственная оставшаяся родственница наконец отпустила Элис в Нью-Йорк, получать наследство и высшее образование. С увеличенной и оправленной в траурную рамку фотографии из угла взирал на девушку сухощавый, несколько ссутулившийся пожилой мужчина – ее дед, - пожалуй, она практически впервые видела его лицо, мягкие черты и лучащийся взгляд зеленых глаз. Отец практически не походил на него, удавшись больше в мать, бабушку Элис. Было грустно, пусть и изображенный на фото человек не вызывал сильных чувств у девушки, она вроде и любила его, как своего дальнего, незнакомого родича, но в то же время он не близок ей стараниями родителей. Печально, пальцы расправили черную ленту в углу рамки, а одна маленькая слезинка поспешила по щеке вниз. Все-таки дед. Элис не знала про него ничего, из письма нотариуса поняла, что он держал магазин какого-то старья, куда и покупатели заглядывали редко. И да, девушку окружали разные вещи, предметы мебели и искусства, не настолько новые, чтобы кому-нибудь очень понадобиться, но и не настолько старые, чтобы представлять собой дорогостоящую историческую ценность. Одним словом, магазин деда больше напоминал барахолку, которую Элис планировала со временем разобрать и, возможно, сдавать некоторые комнаты – никаких заработков у нее не было, только данные с собой матерью накопления. На одну из комнат уже нашелся жилец – подруга Элис, перебравшаяся из их города в Нью-Йорк и пока снимавшая жилье в другом месте, но вместе им точно будет удобнее и веселее. Пройдет достаточное время траура, и новая хозяйка снимет завесы с окон, впустив свет в темные мрачные апартаменты, пригласит и печальных стариков, и своих новых друзей, которые обязательно появятся у девушки. Она вдохнет новую жизнь в старые стены. Возможно, ради деда, так и не изведавшего счастья быть окруженным своими любящими родными. Отставив чемодан к вольтеровскому креслу потертой потрескавшейся некогда коричневой кожи, Элис, подсвечивая себе путь мобильным телефоном, наконец обвела взглядом комнату. Старик жил уединенно, понятно, что убирался нечасто, годы брали свое, не позволяя с веником и тряпкой обихаживать дом, а на профессиональную уборку, пожалуй, у него не хватало средств. Немного раздвинув шторы и потушив лампы, предварительно несколько раз чихнув от запаха горелой пыли, девушка убедилась в том, что доставшийся ей в наследство дом больше напоминал старый сарай, куда годами стаскивали невостребованную рухлядь. Огромный шкаф, размерами подходивший для комфортного обитания нескольких человек, скорее всего, застал еще начало ХХ века, а пуфик рядом с ним наверняка во времена своей молодости занимал почетное место в будуаре какой-нибудь декадентской мадам. Про неисчислимые горы одежды всех фасонов и расцветок и говорить нечего. Они заполняли нутро шкафа, лежали грудами на стульях, свисали с криво вбитых в стены гвоздей. Про себя Элис решила, что, подкопив денег, непременно пригласит эксперта, дабы тот перебрал залежи ткани и помог бы ей определить, как поступить: возможно, не все должно отправиться на помойку, что-то пошло бы в театр (некоторые наряды потрясающе выглядели и сохранились), что-то в музей. Но это потом. Пока же на очереди оказались заткнутые за шкаф бамбуковые коврики, почему-то с пятнами от чего-то темного – уж не от крови ли? Но Элис тут же пришла к выводу, что следы засохших лужиц наверняка имели отношение к вину или соку, это плохо освещенная комната пыталась играть с воображением в дурные игры. Обувные коробки, разумеется, набиты обувью, не менее разнообразной, чем одежда. Жаль сейчас извлекать все это – раньше девушка думала, что дед торговал древностями (какие-то рассказы она помнила из его старых писем), а, оказалось, он всего лишь старьевщик. Значит, правы были родители, когда назвали родственника чудаковатым, сейчас Элис, находясь в его запущенном доме-магазине, прекрасно понимала это. Печальное открытие, но тогда, тем более, следовало скорее привести наследство в порядок, чтобы развеять угнетающую атмосферу старости и увядания. Оставив в покое первый этаж, Элис взошла на ступени ведущей на второй этаж лестницы, с тяжелым сердцем переставляя ноги, девушка боялась найти еще более грязные помещения. Комната, в которой наследница оказалась, являлась спальней покойного деда. На редкость приятная и уютная; весь интерьер составляли небольшой платяной шкаф, узкая, аккуратно заправленная кровать и столик с парой фотографий у окна. В одной из рамок маленькая девочка на коленях у отца, а рядом мать с несколькими шариками в руках. Вся семья улыбалась, добродушно взирая на Элис, а та уже рыдала навзрыд. Как же дед, одинокий и брошенный всеми, их любил! Каждый день просыпаясь и засыпая, он смотрел на них: покинувшего его сына, объявившую его умалишенным невестку и их маленькую девочку, ответственно поедавшую присылаемые конфеты, но так никогда и не написавшую деду ответное теплое слово. Наверняка мама сменит гнев на милость, если узнает о том, чья фотография обнаружена на самом видном для хозяина месте. Надо будет сообщить ей об этом вечером. Вторая комната, куда Элис вошла, чуть ли не на ощупь, так застили глаза слезы, гостиная – здесь наверняка дед коротал одинокие вечера. Ничего лишнего: диван, рядом полка с книгами, а у стены напротив старенький телевизор еще с трубкой, коврик под ногами, смятый и стоптанный, давно нуждался в смене. А вот третья комната заставила девушку позабыть о трогательной находке в первой. Элис удивленно протерла глаза, осматривая то, что пряталось за запертой на ключ дверью. Именно это помещение казалось самым обитаемым, как будто его совсем недавно покинул жилец. Даже просторная постель, вполне вероятно, сохранила чужое тепло – но проверить, докоснуться до смятой простыни, девушка не решилась. Очень вероятно, что эту комнату дед сдавал, торговля рухлядью дело неприбыльное, а подарки дорогой внучке он всегда отправлял очень хорошие. Наверное, ранее обитавшего здесь человека (или семейную пару) попросили покинуть дом после смерти владельца, вот они и мгновенно собрались, оставив все, что принадлежало деду, на месте. Конечно, такое вполне вероятно – дед умер в больнице, и возможных жильцов уведомили полицейские, велев поскорее очистить территорию, этим и объясняется спешка. Как бы теперь найти этих людей? Может, они согласятся и дальше жить в доме, ныне принадлежавшем Элис? О, надо бы поговорить с мистером Гроссманом, он разговорчивее Хамато, наверняка знает о том, что друг сдавал комнату. Тогда в доме станет еще веселее: люди в одной комнате, люди в другой, общение, смех, шум, топот ног, - пока же старый дом больше похож на склеп, куда живым лучше не соваться. Жаль, что подруга приедет только к вечеру. К ее приходу следует сделать закупки продуктов и перекусить самой, а то переезд отнял изрядное количество сил. Главное – не поддаваться тяжелым эмоциям, старалась убедить себя Элис. Все понятно: этот мир тяжело дышал без своего владельца, но девушка здесь, и она поможет возродиться дому, дав ему то, чего, к сожалению, не хватало его бывшему хозяину.