Мэк

       Что я могу о себе сказать? Двадцать пять лет, холостой(ничего, скоро не буду), ксенофил ( что меня целиком и полностью устраивает, впрочем как и мою девушку), с отличием закончивший Полицейскую академию белый полярный лис, прослуживший пару лет в полиции и ушедший оттуда после смерти напарника. Ах да, мой отец неоднократно мне говорил, чтобы я отпустил прошлое и служил дальше, но я не смог переломить себя и на данный момент работаю в крупном оружейном магазине в отделе, никак не связанном с огнестрельным оружием. Теперь моё призвание перцовые баллончики, дубинки, электрошокеры и прочая нелетальная “атрибутика”. Зовут меня Джошуа Харп, свою прежнюю фамилию я не вспоминаю, ведь ничего хорошего у меня с ней не ассоциируется: маленький лисёнок-подкидыш, сбежавший из приюта и обокравший того, кого позже стал называть никак не иначе как “папа”, а став постарше — “па”. Мало того, этот лис-чернобурка ещё меня и накормил, после чего я как последний болван уснул, а проснувшись обнаружил себя не в полицейском участке, а в уютной комнате, в чистой кровати, под самым что ни на есть настоящим одеялом. Никто не стал обращать внимание на то, что я, мягко говоря, был не таким уж и чистым, никто не стал меня выгонять, вместо этого мою персону окружили заботой и лаской и я тем же утром во второй за долгое время раз плотно поел.        Как выяснилось, дом, находившийся в посёлке со странным названием Холмики, принадлежал дородному свину по фамилии Скромби и его семье. Поначалу мне показалось странным, что травоядный настолько внимателен и терпелив по отношению к какому-то безвестному зверёнку, милостью судьбы оказавшемуся у него под крышей, но затем мной занялась рыжая лисичка Меган, ставшая через какое-то время моей мамой, да и мой отец как выяснилось, тоже попал к Скромби не в самом лучшем виде. Когда я стал выходить на улицу, то узнал, что в этом посёлке к хищникам было совершенно другое отношение, нежели в «оплоте цивилизации» Зверополисе: здесь никто даже не носил ошейники, грозившие в любой момент одарить своего владельца разрядом электричества. Дальше больше — я стал понемногу знакомиться с членами своей новой семьи — Карлом Скромби(местным шерифом и братом Сэмюэла, хозяина дома), Франсин, женой Сэмюэла, а так же Дорой, Марго, Клэр и Лукасом, их детьми. Последний, озорной и всегда весёлый поросёнок, стал впоследствии моим другом и перезнакомил со всеми своими многочисленными друзьями, ставшими позже и моими.        Поначалу Мэк, так зовут моего отца, казался мне немного чужим, что казалось странным мне самому, но постепенно доверие к нему росло, только однажды оно совсем немного пошатнулось. Всё дело в том, что я по старой памяти принялся прятать еду, что не ускользнуло от моей будущей мамы. Она попросила его поговорить со мной на эту тему, что он и сделал, да только вот моя реакция на это была, скажем так, не очень. Впрочем, Мэк быстро нашёл со мной общий язык, успокоил меня и мы продолжили свой «бизнес»: папа ведь был на все лапы мастер и подрабатывал, занимаясь всем, чем мог. Время шло и вот настал тот день, когда вся правда об одичании всплыла. Мои родители озаботились проблемой усыновления, что заставило меня изрядно понервничать, ведь женаты они не были и для того, чтобы я мог стать «чейным», они даже сыграли свадьбу. Так то так, но брак их был фиктивным, по какой причине я не мог понять долгое время, пока отец всё мне не рассказал. Произошло это, когда я достаточно подрос, чтобы со мной можно было поговорить на взрослые темы. Отец съездил в город, уладил все бумажные дела и потянулось ожидание. Затем совершенно внезапно к нам приехал инспектор, поговорил со мной и я вскоре стал членом новой семьи. Рос я окружённый заботой и вниманием, время для меня проходило незаметно, воспоминания о нищем прошлом стирались, словно кто-то гладил простыню и я, сам того не заметив, окончил школу, в которой работал мой чёрно-бурый отец. А что было дальше… Он стал настаивать на том, чтобы я пошёл по его стопам, чему я всячески сопротивлялся, ведь моей мечтой было служить в полиции, стоять на страже закона и порядка, а он переживал за меня, боялся, что со мной что-нибудь случится. Однако мне удалось настоять на своём и я стал курсантом, одним из тех, кто буквально бредил героическим будущим.        Служилось тяжело, с нами обращались как с рабами на плантации, но я не хочу сказать, что это было точно так же, нет, я о том, что там всё было не так, как дома, а намного строже. Гораздо строже. Но я был, как все выражались, завидным упрямцем, так что учёба давалась пускай и тяжело, но постепенно всё нормализовалось и мне даже стало нравиться всё со мной происходящее. Время от времени к нам в академию приезжали инструкторы из Зверополиса, одного из которых я помню до сих пор. Это был дважды первый лис-полицейский — первый из лисов на службе в полиции и первый, кто в качестве жены выбрал не лисичку, а крольчиху, бывшую точно такой же дважды первой. До Джудит Лаверн Хоппс, впоследствии Уайлд, в полиции не было ни одного кролика. Подполковник Уайлд взялся за нас как самый настоящий зверь, муштруя и гоняя сопливых курсантов почти до полного изнеможения, заставлял по триста раз разбирать и собирать оружие, а полоса препятствий… До сих пор в дрожь бросает. Но вся эта его строгость не помешала нам наделить его несколькими прозвищами, из которых «приклеилось» к нему одно — ИНП 1, так окрестил нашего «мучителя» Чарли Баркин, мой друг. Почему он выбрал именно такое? Тут всё просто — дело в том, что мистер Уайлд отлично разбирался во всех видах стрелкового оружия, причём любого калибра: от того, что только напугает тебя, до того, что в прямом смысле не оставит от твоей тушки ни следа. Однако, кое-что ему всё-таки не далось: крупнокалиберная винтовка, сокращённое наименование которой как раз и было ИНП 1. Впрочем, второй вариант его прозвища был не настолько фамильярным — инспектор Николас Пиберий.        Затем был выпуск, где мой отец чуть не всплакнул, что было не совсем для него обычно, а мама принялась уговаривать меня не выбирать слишком опасную службу. Митчелл, Джордж и Сара, тройняшки, тоже внесли свою лепту, принявшись сопеть и хлюпать носами, что заставило мою тушку изрядно понервничать от воображаемого стыда. Но всё обошлось, церемония прошла так, как ей и полагалось и мы там же на месте получили назначения на наши новые места службы и мы с Чарли отправились в Полицейское управление Зверополиса, в убойный отдел, где, увы, прослужили совсем не долго… Все псы попадают в рай, так он сказал, когда был ранен, а я сидел рядом, словно зомби глядя, как мой друг умирает. Смерть друга послужила для меня той причиной, по которой я ушёл со службы, объяснив свой уход товарищам так — я не пёс и в рай точно не попаду. Долго «гулять» мне не пришлось — вскоре я устроился в один из крупных магазинов, где можно было купить любой «ствол», была бы лицензия на ношение и хранение. Мой начальник с пониманием отнёсся к тому, что я наотрез отказался от работы в отделе с огнестрелом и мой хвост оказался за прилавком с теми самыми перцовыми баллончиками, сыгравшими очень важную роль в выборе мною пары.        Кстати о моей второй половинке и о том, как я её встретил. Я, кажется, говорил, что являюсь ксенофилом? Так оно и есть — моя избранница вовсе не лисица, а очаровательная енотиха. Я и сам не ожидал, что моё затворничество сможет мне помочь, но вышло иначе и я нисколько об этом не жалею. В тот вечер я уже был готов уйти с работы и закрыться, как раздалось треньканье колокольчика и я, взглянув в сторону входа, тут же замер как вкопанный, а мой хвост задёргался из стороны в сторону сам по себе. В дверях моего отдела стояла, робко оглядываясь, скромно, но тем не менее со вкусом, одетая енотиха примерно моего возраста.        — Мы вот-вот закроемся мисс, — сглотнул я. — Вы что-то хотели? Вам помочь?        До сих пор стыдно за своё поведение — стояла моя тушка как вкопанная, глядя на клиентку. Казалось бы, что такого странного в енотихе? Пф-ф, как будто никогда к нам представители этого семейства не заходили… Ан нет, меня словно парализовало, заставив стоять с наиглупейшим выражением морды и с бешено колотящимся сердцем. Посетительница, подойдя к прилавку, заметила это, мордочка её приняла встревоженный вид и она, на пару секунд замявшись, заговорила.        — Вам плохо? — озабоченно произнесла она. — Как-то Вы неважно выглядите.        — О, нет-нет, всё в порядке, — протолкнув застрявший ком, просипел я. — Просто не выспался. Так всё же, вам помочь? У нас самый лучший выбор средств самообороны.        — Вообще-то я хотела пистолет травматический взять, но, увы, потеряла разрешение, — вздохнула она. — Поможете выбрать баллончик? Просто мне домой ехать, а скоро вечер…        — Да в чём вопрос? Конечно я Вам помогу. Вас какая торговая марка интересует? Могу порекомендовать «ФоксЭвэй 250», берут чаще всего. Лучшая комбинация цены и качества. Могу ещё посо…        — Спасибо, но я возьму этот, — прервали меня. — Сколько?        — Эм, а какой объём нужен? Просто есть сто пятьдесят и двести пятьдесят миллилитров.        — Тогда давайте тот, что поменьше, сумочка маловата.        Как же мне хотелось в тот момент подольше продержать её рядом с собой… Предложить ей всё, что у нас было, объяснить, как безопасно пользоваться данной продукцией, прочитать нотацию про неосторожное обращение и прочее, и прочее. Но делать было нечего и мне пришлось протянуть девушке небольшой полупрозрачный баллончик с жидкостью красноватого оттенка.        — Сколько? — глядя на мою бесстыже улыбавшуюся физиономию, спросила она, смутившись. — Карты принимаете?        — Разумеется. Вставляйте вот сюда, — кивнул я. — Потом нажмёте зелёную кнопку.        Клиентка кивнула, быстро набрала пин-код и противный писк терминала оповестил об успешной оплате.        — Вот и чудно, этот чек Вам, а этот я оставлю себе. Меня Джошуа зовут, кстати.        — Мэри, — мордочка-маска смущённо поморщилась. — Мэри Стаут.        Повисло неловкое молчание. Так паршиво я себя до этого не чувствовал, таким наглым образом знакомиться для меня было верхом позора, но тем не менее это происходило прямо здесь и сейчас — мой белый и пушистый зад решил склеить девушку, не отходя от рабочего места.        — Ку-ку, Джок, — прервал мои мысли Нико, охранник, заглянувший в дверь. — Мы вообще-то закрываемся. Не забыл? Даму проводить не забудь, чудик.        Сердито зыркнув в сторону ухмылявшегося осла, я внезапно понял, что пора брать «быка за рога». Погрозив травоядному кулаком, я повернулся к енотихе и, приняв таки нормальный вид, выдохнул.        — Вы, наверное, домой торопитесь? Так?        — Не то, чтобы, но мне ещё на вокзал успеть надо. Просто я учусь здесь. И да, провожать меня не надо, у меня защита есть, — улыбнулась она. — Не стоит беспокоиться.        — Ну уж нет! Да я быстро, глазом моргнуть не успеете — раз-два и готово. А если Вы опоздать боитесь, то я готов показать короткий путь.        — Буду признательна, — снова кивнула Мери. — Только у меня баллончик есть, не надо беспокоиться, справлюсь.        — Да ничего страшного, мне всё равно немного дальше надо, — пожал я плечами. — А вот отпустить Вас одну мне совесть не позволит.        Да что там какая-то совесть, если в тот момент я думал вовсе не о прогулке с Мэри, а о том, чтобы как можно подольше побыть с ней. А проводить… Ну, это тоже было неплохой идеей, подсказанной похотливо ухмылявшимся ослом.        ”Ага, прямо вот так она и согласится”, — принялось ныть моё воображение. —” Кто ты, а кто она. Продавец газовых баллончиков и студентка — вот это пара. Ой, насмешил так насмешил! “        — Да заткнись ты уже, — буркнул я под нос. — Тебя только не хватало!        — Вы что-то сказали? — послышался тихий голосок. — Мне?        Ну, ё-моё — услышала! Эка незадача. Хотя не расслышала и то ладно. Или всё же смогла понять, что я бубнил? Оставалось надеяться, что нет. Пригладив встопорщившуюся на загривке шерсть, я как ни в чём не бывало повернулся к мисс Стаут.        — Простите, это я так, сам себе, — повёл я ушами. — Вовсе не Вам. Подождёте меня? Я быстро — одна лапа тут, другая там. Оглянуться не успеете.        И тут случилось чудо: вместо того, чтобы отказаться от навязываемой мною прогулки, Мэри утвердительно кивнула. Наверное основную роль в этом сыграло моё природное очарование, хотя какая разница, ведь первый шаг не окончился фиаско и это давало мне надежду на продолжение. Оглядываясь и нервно покусывая верхнюю губу, я вышел, подождал пока она выйдет вслед за мной и бегом бросился переодеваться.        — Что подцепил таки красотку?        От неожиданности я чуть не уронил на пол футболку — в открытую дверь, ухмыляясь, пялился Нико. Осёл с перекошенной мордой почёсывал затылок, от чего его форменная кепка грозила вот-вот съехать набекрень и упасть на кафель.        — Катись, — отмахнулся я от наблюдателя. — Чего пристал, клоун?        — Да на тебя просто без смеха смотреть невозможно — хохотнул он. — Да забей и не обращай внимания. И да, поторопись, а то просрёшь её и жалеть будешь.        — Какой ты, я посмотрю, умный… Не учи учёного, ясно?        — Прекрасно, — парировал осёл. — Только ты и правда поторопись, сам понимаешь, ну никак нельзя посторонним после закрытия здесь быть, а оно, это самое закрытие, ужо как семь минут состоялось. Так что… Ой, ладно — уже ухожу, а то ты ещё озвереешь и мной закусить решишь.        Предположим, я бы не стал закусывать наглым копытным, да и взбреди мне такое в голову, то я бы и не справился, однако раздражённое ворчание как нельзя лучше охарактеризовало моё настроение и осёл предпочёл уйти. Торопливо переодевшись и пригладив топорщившийся на затылке и промеж ушей мех, я направился к ожидавшей, как я надеялся, енотихе. Так и было — она стояла спиной ко мне возле выхода из магазина, рассматривая недавнюю покупку.        — Надеюсь, я не заставил Вас долго ждать? — начал я, осторожно кашлянув. — Обычно на это у меня уходит прилично времени.        — Да что Вы, вовсе нет, — повернулась она ко мне, убрав баллончик. — Я даже опомниться не успела.        — Уф… Тогда идём.        И чудо случилось во второй раз — Мэри вновь не стала противиться моему обществу и даже не стала убирать лапку, когда я попытался взять её под локоть. Мне даже пришлось себя одёргивать, а то моя попытка проводить девушку стала бы похожа на какое-то подобие попытки обыкновенного хулигана пристать к беззащитной незнакомке. Убрав свою лапу, я снова кашлянул и жестом пригласил её следовать за мной. Не зная, с чего начать разговор, я молча топал справа от неё, то открывая рот, желая что-то сказать, то закрывал его, боясь, что ей будет неуютно от моей наглой попытки познакомиться поближе. Впрочем, я наконец решил, что подходящей темой для разговора будет рассказ о себе и спросил её откуда она родом. Получилось! Мэри оказалась родом из небольшого городка милях в тридцати от столицы. Семья у неё была не такая уж и обеспеченная, впрочем, благодаря стараниям отца и матери Мэри и четыре её брата отнюдь не бедствовали. Так как она была единственной дочерью, родители пеклись о ней, как могли, желая оставить её под “крылышком”, но дочка оказалась настойчивой и при первой возможности пошла учиться в институт. Вступительные экзамены были успешно сданы и в Зверополис пополнился ещё одним студентом. Родители ей не мешали, лишь только братья остались недовольны решением сестры и постоянно ей об этом напоминали. Начиная свой рассказ, я немного переживал о том, что могу показаться неинтересным попутчице или даже отпугну её тем, что приёмный, но она отнеслась к этому абсолютно спокойно, заявив, что не является «одной из этих глупых и надутых красоток, считающих, что приёмные дети это что-то нехорошее». Разговор наш постепенно стал напоминать болтовню двух хорошо знавших друг друга зверей и спустя некоторое время я понял, что веду Мэри не той дорогой, к тому же взглянув на часы, я понял, что она опоздала на поезд и следующего надо ждать только в одиннадцать сорок пять.        — Мэри, — начал я, забыв о её просьбе обращаться к ней на «ты». — Кажется, по моей вине Вы только что опоздали. Как я могу загладить свою вину?        — И то верно, — вздохнула моя попутчица. — Ох и достанется же мне! А насчёт загладить… Да просто составь мне компанию, пока я буду поезда ждать.        — Так, стоп! — остановился я как вкопанный. — Просто так я тебе не позволю сидеть и ничего не делать. Раз вина моя, то позволь пригласить тебя в кафе. Такие извинения, надеюсь, принимаются?        — Есть у меня мыслишка по поводу того, куда именно нам пойти, — не дождавшись ответа, начал я. — Что насчёт «Единорога»?        — Там так дорого, — нахмурилась Мэри. — Может лучше «Шалфей и розмарин»?        — Никакого шалфея с розмарином! — фыркнул я, отмахнувшись. — К тому же готовят там похуже. Не-не-не — только «Единорог».        — А денег у тебя хватит? И не смотри на меня так — просто я привыкла к бережному с ними обращению.        Как будто я привык раскидывать их направо и налево, меня тоже с детства приучили к тому, что деньги не простые бумажки и относиться к ним надо разумно. Но чего не сделаешь ради того, чтобы загладить свою вину!        — Не переживай, — беззаботно зевнув, сказал я. — На то, чтобы посидеть там один раз вполне достаточно. Решено — идём! И да, отказа я не потерплю.        Мисс Стаут хотела было возразить, но, видя мою решимость, скромно промолчала, позволив мне увлечь её за собой. Почему я остановился на своём варианте? Не скажу, что второе кафе было настолько уж плохим, нет, просто у “Единорога” был второй этаж. С бассейном. Зачем и почему его туда впихнули — непонятно, но это по какой-то причине привлекало туда довольно много зверей и, чего уж греха таить, прибавляло лишние копейки к счетам клиентов. Между посетителями даже пошла поговорка — отдохнуть на “Единороге”. Добрались мы туда быстро, я усадил спутницу за столик и не успел сесть сам, как к нам просеменил молодой выдра-официант. После получения заказа он услужливо кивнул и поспешил обратно, оставив нас. Не прошло и десяти минут, как проворный зверёк уже протягивал нам поднос с кофе и двумя пирожными.        — Какие огромные, — хихикнула в ладошку Мэри. — Прямо слоновья порция.        — Не-а, волчья, — поправил я её. — Или гепардья, кто знает.        Окончательно расслабившись, мы повели вполне себе дружеский разговор, не забывая и про божественно пахнущий напиток. Время летело незаметно, мы болтали как старые знакомые и вскоре наступил тот момент, который я хотел тогда отсрочить. Грустно вздохнув, моя визави посмотрела на свои часы и отставила в сторону давно уже пустую чашечку.        — Полчаса осталось до поезда, — нахохлилась она. — Ночь уже…        — Ты своих предупредила хоть, что опоздаешь?        — Да я телефон дома с зарядки не сняла.        — Так в чём проблема? — протянул я ей свой. — Бери и звони.        — Ох…        Мэри взяла трубку, быстро набрала номер и вскоре мне стала понятна причина её “оханья” — громкий голос поинтересовался причиной задержки и тем, с чьего телефона она звонит. Затем второй голос, принадлежавший, насколько я понял, её матери, стал расспрашивать её не приставал ли к любимой дочери этот городской зверь и не было ли с его стороны каких либо поползновений. На все подобные вопросы Мэри отвечала однотипно: не было и просто “нет”. С хмурым видом вернув мне трубку, енотиха снова вздохнула и поднялась со своего места.        Молча спустившись, мы окунулись в ночной город, который несмотря на свои прелести, вовсе не радовал ни одного из нас. Его жизнь, пробегавшая мимо, пока мы шли прочь от кафе, ни капли нас не волновала и, хотя мы об этом не говорили, нам до ужаса не хотелось расставаться. Насчёт Мэри я тогда не был уверен, что ей этого не хотелось, а вот я… О, да — мне то как раз и не хотелось. Ощущение одиночества, появившееся когда мы приблизились к по-прежнему шумному вокзалу, усилилось, стоило нам подойти к классам и занять очередь.        — Мэри? — робко начал я, когда подошла очередь моей спутницы. — Могу я надеяться на продолжение?        — На продолжение чего? — лукаво улыбнулась она. — Нашей встречи?        — Эм, да.        — Да я не против, ты довольно милый и забавный.        Милый и забавный… Эти слова словно пробудили меня ото сна, в котором я пребывал всё это время, заставили сердце биться так, как никогда прежде. Одно плохо — на моей морде вновь появилось идиотское выражение, свойственное только, пожалуй, сумасшедшим да без ума втрескавшимся в новую учительницу старшеклассникам.        — Я же говорю, что ты забавный, — повернувшись ко мне с билетом, хихикнула Мэри. — И смешной.        До отправления оставалось несколько минут и мы, поглядывая друг на друга, сели на скамейку. Говорить не хотелось, говорить «прощай» и «до свидания» тоже, поэтому я просто не говорил ни слова, пока двери вагонов не открылись и енотиха не встала, коснувшись моего плеча.        — Спасибо, что проводил, — выдохнула она. — И за вечер вместе тоже.        — Я, это… Кхм.        — Да?        — Можно твой номер?        — Номер? Ах, да… Вот, держи, — в мою лапу лёг листочек бумаги с торопливо нацарапанными цифрами. — Звони с понедельника по пятницу, а то можешь нарваться на моих родителей или, что ещё хуже, братьев. Они хорошие, только сильно заботливые. И да, я обязательно зайду к тебе на работу.        Обладательница мордочка-маски скрылась за сразу же закрывшимися дверями, оставив меня в одиночестве посреди вокзальной суеты. Простояв, глядя на вагон несколько минут, я уселся на прежнее место и стал ждать. Чего? Эх, да сам не знаю. Возможно мне хотелось, чтобы двери открылись и Мэри вернулась ко мне, возможно… Да хвост его помнит, что именно. Раздался гудок, состав, мягко прошипев, тронулся с места и через несколько мгновений скрылся из виду. Я не вставал со скамейки ещё долго, пребывая в каком-то полусне, пока ко мне не подошёл полицейский и не сказал, что вокзал закрывается. Как же мне не хотелось возвращаться к себе, в ставшую в одночасье такой одинокой и пустой холостяцкую квартиру, где меня ждала односпальная кровать, на которой мне предстояло провести бессонную ночь.        Мои страхи подтвердились — уснуть мне не удалось и на работу я пришёл, зевая и с мешками под глазами. Весь день я был как зомби из “Ходячих мертвецов”, такой же неприветливый, вялый и… Ай, всё равно это уже в прошлом. Следующий день заставил меня оживиться — после обеденного перерыва ко мне заглянула Мэри, не помню уже для чего купившая электрошокер. Мы договорились встретиться после и это продержало меня в приподнятом настроении до конца дня. Так с того момента и повелось: мы постоянно созванивались, гуляли вместе, а один раз она даже заставила меня в прямом смысле показать, где я живу. Сказать, что она осталась недовольна увиденным, значит попросту промолчать. Мне было стыдно, как никогда, ведь хоть я и старался наводить порядок, всё равно определённого рода кавардак присутствовал. Отчитав меня, она ушла, а позднее вечером я обнаружил пропажу — невесть куда запропастились ключи. Не особо переживая по этому поводу, я закрыл квартиру запасными и отправился на работу. В тот день Мэри не звонила и не зашла меня проведать, что заставило меня изрядно понервничать. Не понимая, куда она делась, ведь когда я набрал её номер, то услышал “занято”, я с неспокойным сердцем отправился домой. Поднявшись на третий этаж, я с недоумением застыл возле своей двери — по ту сторону звучала музыка и “чей-то” до дрожи знакомый голосок подпевал в такт ей. Как оказалось, Мэри самым, что ни на есть наглым образом, выкрала у меня ключи и пока меня не было дома решила навести порядок. Что сказать — ей это удалось, вот только допустить подобного в дальнейшем я не мог и поэтому пришлось мне втройне тщательнее заниматься уборкой, ведь она стала регулярно навещать меня.        С этого момента в моей квартире стало намного уютнее, пять дней в неделю она на пару-тройку часов наполнялась смехом, ЕЁ смехом, и жизнь моя стала гораздо приятнее. Отец, часто у меня бывавший, сразу заметил перемену и всё понял в тот же день, ведь мы, лисы, обладаем довольно хорошим “нюхом”.        — И кто же она? — спросил он, улыбаясь. — Джок, Джок… Неужели у тебя появилась девушка? Хоть бы познакомил нас.        Эх, что поделать — пришлось мне на следующий же день поговорить с Мэри по поводу её знакомства с моими родителями. Она согласилась, но лишь после того, как я клятвенно ей пообещал сразу после её визита к нам в Холмики отправиться к ней. Сколько я перенёс, боясь, что мои отец и мать не одобрят мой выбор, но я моя морда ошиблась — мою избранницу приняли как родную, только немного достали ненужными на мой взгляд расспросами. Отец отчитал меня за то, что я столько времени держал всё это в секрете, на что мать заявила, что я по-прежнему маленький лисёнок-трусишка. Как будто я этого не знал, чесслово… Да, немножко переборщил, откладывая знакомство, да, испугался, но мне простительно, ведь я переживал за Мэри и к тому же в Холмиках ещё не было ни одной ксено-пары.        А вот с её родителями и братьями всё вышло не так гладко, по крайней мере мне так показалось при первой встрече. Нас встретил сердитого вида енот и такие же насупленные еноты помоложе — братья Мэри: Стэнли, Морган и Кевин. Матери дома не оказалось, незадолго до моего появления она ушла в магазин. Моя подружка сидела рядом со мной, нервно теребя хвост, а домашние прожигали меня взглядом. Впрочем, молчание не затянулось надолго, Итан, так звали её отца, принялся расспрашивать меня о том, где я работаю, не пью ли, не лудоман ли я и хвост вспомни что ещё. Приветливее стали они только после того, как узнали, что я некоторое время служил в полиции, лишь братья остались такими же неприветливыми на вид. Стоило отцу увести дочь, как они хором заявили, что если их сестра окажется несчастлива со мной, то они спустят с меня шкуру, а потом как ни в чём не бывало рассмеялись, отбив мне плечо похлопываниями. Но самый главный разговор вышел с мамой Мэри. Седоватая енотиха сказала, что не собирается мешать нам встречаться и не будет даже возражать, если мы вдруг решим связать себя узами брака, но… В общем, в противном случае мне ничего хорошего ждать не приходилось. После визита наши встречи стали, если можно так выразиться, почти официальными. Одно плохо — несмотря на то, что я всячески старался наводить в своей квартире порядок, моя избранница при каждом новом визите находила что-то, к чему придиралась со словами «я всё-таки заставлю тебя навести чистоту». Да тьфу ты! В конце концов моя квартира стала напоминать операционную, постепенно я привык и придирок стало меньше, пока они и вовсе не исчезли. Даже кровать, на которой я и сидел, глядя на противно звонящий телефон, зажатый в лапе, стала похожа на ту, которая была у меня в Холмиках.        — Да? — буркнул я, поднеся трубку к уху. — Кто?        — Отца не узнал? — услышал я в ответ. — Вот она — городская жизнь.        Ох, ёлки… Думая о том, чем заняться в законный выходной со своей девушкой, я позабыл посмотреть на экран, и теперь сидел, переводя взгляд с телефона на цветастые трусы и обратно.        — Прости, я тут задумался немножко, — начал я. — Ты сейчас где? Звук, как будто в метро, такой же глухой.        — Если я ещё не позабыл твой адрес, а я его не позабыл, то моя чёрно-бурая персона прямо перед твоей квартирой стоит.        Охо-хо! Я тут же рванул к двери и, звякнув цепочкой, приоткрыл её, виновато ухмыльнувшись и правда стоявшему там отцу.        — Принимай, — кивнул он в сторону стоявшей слева сумки. — А то ты тут на фастфуде желудок посадишь. И не стой с такой мордой, словно тебя в кустах застали.        — Проходи, — поднял я поклажу. — И да, пап, ничего я не посажу, Мэри не позволит.        — Кстати, где она? Уже почти десять, сегодня, насколько я помню, занятий у неё нет. Или вы пошалить решили и она сейчас одевается? Ну, признавайся!        — Да ну тебя — фыркнул я. — Забыл, чему меня учил? Ничего подобного до свадьбы и всё такое… Вот до свадьбы и не будет. В лапах себя держать умею.        Задел за живое! Ещё когда я был в «гостях» у Мэри, её брат так мне и заявил:» Сеструху не обижай, а то вы, городские все такие. Хотите развлечься? Найдите себе другие развлечения. Ну, не знаю, наловите лягушек, навставляйте им в жопу соломинок. А сестру…        — Извини, ляпнул, не подумав, — вывел меня из оцепенения голос отца. — Знаю, что ты не такой. Как вы? И да, оденься, а то вдруг она придёт, а ты тут кхе-кхе.        — А она меня «кхе-кхе» уже пару раз видела, — хмыкнул я. — Без ничего такого.        — Да ну вас! Вот молодёжь пошла… Так, посмотрим, а, вот только сумку на кухню отнеси.        — Сейчас.        Что мне больше всего нравилось в визитах отца, так это то, что он каждый раз привозил с собой целую кучу всяких домашних вкусностей. Да, я из-за этого поварчивал, но, вынужден признать, мне не хватало домашней еды. Хоть мы, лисы, и считаемся всеядными, но мне всё же больше по душе приходились овощи. Эх, треклятое приютское прошлое!        — О, грибочки! — облизнулся я, увидев, что отец расставлял на столе. — Не «те самые», надеюсь?        — Ещё раз напомнишь — непременно ими накормлю, — повёл он ушами. — Не моя вина, что грибник тогда из меня был аховый. Э-эй, постой, не хватай, а сядь да поешь нормально.        — Па-ап…        Не обращая внимания на протесты отца, я открыл пузатую банку и принялся отхлёбывать пряно пахнущие куски. Всякий раз, когда кто-то, кто не знал меня достаточно хорошо, видел, что я спокойно ем что-то овощное, ну или те же самые грибы, на морде у него появлялось недоумевающее выражение. Естественно — лис, с аппетитом уплетающий помидоры или закусывающий яблоком зрелище ещё то. Как говорится — издержки голодного детства, когда мне приходилось порой не то, что овощи есть. Ну, было лихо, да сплыло, как говорится. С грустью посмотрев на опустевший сосуд, я облизнулся и вытер тыльной стороной ладони ставшую склизкой от маринада морду.        — Хвост бы тебе оборвать, — отмахнулся отец. — Не можешь ты по-звериному, надо всё по-своему делать.        — А так вкуснее.        — Угу, зато теперь вся морда в рассоле.        — Подумаешь, — отмахнулся я. — Тоже мне проблема! Сейчас всё вычищу.        Долго мне возиться со своей моськой не пришлось: всего-то несколько минут. Влажную после обтирания полотенцем морду я высушил феном и, вернувшись, увидел, что отец выставил на стол всю поклажу. Получив болезненный шлепок по лапе, я с обиженным видом уселся напротив него и принялся буравить взглядом банки с грибами.        — Вот вечно ты так — не даёшь насладиться. Вот возьму и маме пожалуюсь.        — И получишь от неё по своей хитрой, вертлявой заднице, олух. Эх, сынок… Что-то давно ты у нас не был. Митчелл, Джордж и Сара заждались уже.        — Так ли уж и давно? — покосился я на него. — Недавно ведь приезжал.        — А для нас? И да, для твоих братьев и сестры? Или о них ты не думаешь?        — Почему же? Думаю, разумеется.        С содроганием… Тройняшки при каждом моём приезде всегда или почти всегда брали меня «в осаду», доводя до полного изнеможения. Нет-нет, я их любил, просто они не давали мне как следует расслабиться и поэтому я картинно закатил глаза, откинувшись на спинку стула. С появлением Мэри ситуация, скажем так, ухудшилась: теперь они доставали меня расспросами о свадьбе, не стесняясь порой и моей спутницы. Моя будущая невеста подобных вопросов совершенно не стеснялась, зато мой хвост принимался дрожать и дёргаться из стороны в сторону.        — О чём задумался? — вывел меня из оцепенения отцовский голос. — Так нам вас ждать?        — Ага, — почесался я. — Только мелких если попридержать пообещаешь, а то если кто из них хоть ещё раз про свадьбу что-то скажет — без шерсти останется. Всю выщиплю!        — Да пойми же — они всего-навсего зверята. Маленькие!        — Да-да, совсем маленькие… Десяти лет отроду. И вконец обнаглевшие причём.        — Хорошо, я с ними поговорю.        — Вот и славно, тогда приедем. Но если…        — То ты их налысо общиплешь, — подмигнули мне карие глаза. — А я помогу.        Ухмыльнувшись, отец продолжил расставлять на столе склянки с вкусностями, а я как последний идиот таращился на это великолепие, совершенно не представляя, что делать дальше. Мэри всё никак не шла, заставляя меня волноваться, да и отца надо было… И тут мне в голову пришла одна мысль — а не сходить ли нам двоим куда-нибудь? Ох, проблема… Дело в том, что мне никак не удавалось сводить его в кафе или ресторан, больно он был у меня упёртый, твердя каждый раз, что там нормальной еды не было и не будет. Эх, была не была — попробую ещё раз, тем более, что в животе у него вдруг тихо заурчало и он, проворчав что-то про себя, слегка поморщился.        — Па-ап? — протянул я, постаравшись сложить губы в трубочку. — Ты что, снова перед отъездом не поел?        — А, ты про это? — безразлично произнёс он. — Каюсь, забыл. Да не страшно, сейчас мы такое приготовим — хвост проглотишь.        — Есть идея получше.        — О, нет, сынок! Нет, нет, нет и ещё раз нет! — поморщился он. — Не начинай старую песню. Не выйдет, не затащишь ты меня в сию обитель нездоровой пищи, прибежищем гастрита именуемой.        Встав со стула, я упёр лапы в бока и уставился на сердитого лиса. Простояли мы так несколько минут, после чего тот, махнув лапой с недовольным видом взял стул и уселся, прожигая меня взглядом. Плюхнувшись обратно, я занялся тем же самым, точно так же глядя ему в глаза.        — Сколько раз тебе говорить, что я туда не пойду? Десять? Тридцать?        — Знаешь, я ведь не куда попало тебя пригласить хочу, а в нормальный ресторан. С хорошей кухней. Что, неужто я не могу себе позволить отвести тебя хоть раз в жизни в приличное заведение?        — Доходишь ты по этим своим, — фыркнул мой собеседник. — Забегаловкам и…        — Заработаю язву? — прервал я его. — Как видишь, не заработал. И да, питаюсь я тоже нормально — здоровье так и прёт.        — Это пока, поживёшь ещё здесь и сдуешься. Разве это еда? Вот у нас, да, еда, а тут сплошное ой да ай.        — Между прочим, овощи я органические покупаю, из, как его там… Вспомнил! Из Малых норок.        — Да хоть из больших! У нас всё равно лучше.        Спорили мы долго, каждый из нас приводил самые, что ни на есть на его взгляд весомые аргументы, но отец не сдавался, упорно отказываясь от моего приглашения. Видя, что все мои попытки уговорить его оказались безуспешными, моя хитрая задница решила прибегнуть к крайним мерам. Повертев какую-то банку, я взглянул на отца и, вздохнув, решился.        — Знаешь что, если тебе, куда я хочу тебя пригласить, не понравится, то я, так и быть, вернусь и никуда не уеду. Идёт? Нет?        — А не боишься?        — Фи! Ещё чего. Повторюсь, я бы тебя абы куда приглашать не стал. Мы туда с Мэри ходим, а для неё — самое лучшее.        — Эх, охота же тебе деньги просаживать.        — Да ну тебя, сейчас оденусь и пойдём.        Оставив отца на кухне, я метнулся в комнату, рывком открыл шкаф и принялся натягивать пиджак с брюками. Мне было бы в разы проще, если бы сегодня отец не явился, одетый как для визита в банк. Ворча и гримасничая, я оделся, из-за спешки с трудом протолкнув в брючный клапан хвост, придирчиво осмотрелся и, не найдя никаких недостатков, довольно подмигнул своему отражению. Вернувшись обратно, я увидел, что мой родитель сидит, закинув ногу на ногу, глядя на меня с победоносным видом. Э, нет, папа, проиграешь…        — Готов? — кивнул я. — Можем идти?        — Можем, можем, — кивнул он в ответ. — А завтра ты возвращаешься. Понял?        Мы ещё с пару минут играли в гляделки, пока мой «старик» не зевнул и не встал со своего места, лукаво подмигнув. Достав из кармана ключи, я ещё раз окинул его победоносным взглядом, после чего мы, сохраняя молчание, покинули мою холостяцкую обитель. Спустившись и выйдя на улицу, мы оба тут же пожалели о том, что на нас были пиджаки с брюками, так как стали медленно, но верно разогреваться, подобно сосискам в микроволновке. Мой старикан из-за своего воистину ослиного упрямства никак не желал снять хотя бы верхнюю одежду, так что я приложил немало сил, чтобы убедить его сделать это. Хорошо, что хоть не пришлось тратить время на то, чтобы уговорить его взять такси, хотя он всё равно принялся ворчать про мою расточительность. Так или иначе, но мы сели в первую попавшуюся машину и, соблюдая обет молчания, отправились в небольшой, но довольно уютный ресторанчик под названием «Домик мамочки Бруэ», хозяином и шеф-поваром которого являлся дородный капибар по имени Йонас. «Домик» встретил нас как всегда гостеприимно и лишь скептическая ухмылка моего чёрно-бурого спутника слегка напрягала меня. Заняв место за одним из столиков, я помахал молодому оленьку-официанту и после того, как услужливый копытный замер возле нас по стойке «смирно», кивнул в сторону своего визави.        — Меню, пожалуйста. Мне и моему отцу.        — Разумеется, — тут же протянул требуемое травоядный. — Аперитив?        — Нет-нет, спасибо. Вы пока идите, а мы выберем и позовём Вас.        — Как вам будет угодно.        Ждать мне пришлось долго, так как моему родителю скучно не было, настолько увлечённо он погрузился в изучение меню. То и дело похмыкивая и недоверчиво морщась, он то и дело отрывался от своего занятия и оглядывался, изучая обстановку, снова возвращаясь к меню. Глянув на часы, я понял, что прошло уже почти пятнадцать минут, но только моя лапа потянулась к чёрно-бурому спутнику, как тот, пожав плечами, отложил папку в сторону и воззрился на меня.        — Неужели ты что-то выбрал? — с лёгким сарказмом протянул я. — И что же ты хочешь?        — Кхм, — коричневатая лапа поправила воротник. — Даже не знаю с чего начать… Цены и правда умеренные, насколько я могу судить.        — О, как! Пап, ты когда последний раз в ресторане был?        — Года четыре назад.        — Это был риторический вопрос.        — Нашёл время шутить… Так, посмотрим! Закажу, пожалуй, кофе.        — Что, прости? — уставился я на него. — И всё? Больше ничего? Не-не-не, заказывай давай.        — Ну, ладно.        С недовольной миной, отец снова принялся листать меню, пытаясь заставить себя выбрать. Потянулись минуты ожидания, в течение которых я начал немного паниковать, боясь, что мой план провалится с оглушительным треском, пока папка, издав тихий хлопок, не легла на стол.        — Надеюсь, что ты меня не обманываешь насчёт сего заведения, — вздохнул он. — Возьму суп-пюре из лисичек…        — Юморист.        — Цыц! Не перебивай. Так, посмотрим… Ага! Что же ещё? — бормотал отец. — Ладно, умничать не стану, а возьму, пожалуй, котлетку по-Зверополисски, тёплый салат с авокадо. Да, и ржаной хлеб. Сам что брать будешь, м-м?        — Умничать не стану, — повторил я его слова. — Ой, да то же самое. Официант!        Перед нами, услужливо поклонившись, возник уже знакомый травоядный. Морда его сияла всё таким же радушием и гостеприимством, а в копытце покоился неизменный поднос.        — Господа решили, что будут заказывать? — поправив полотенце, вежливо произнёс он. — Исполним всё.        — Мы не «господа», сударь Вы мой рогатый, — вздохнул отец. — И да, мы решили.        — Совсем ты одичал, — качнул я головой, когда оленёк ушёл. — Форма обращения такая, марку держат.        — Да знаю я, просто немного…        — Непривычно? — перебил я. — Почаще мне тебя вот так вытаскивать надо, глядишь и выйдет толк.        — Пф-ф!        Фыркнув в ответ, я скрестил лапы на груди и отвернулся в сторону. Нет, серьёзно, вроде бы взрослый лис, счастливый отец семейства, а «фукает» и фыркает, словно подросток. Ох, папа, папа! Ожидание не отняло у нас много времени, минут через пять перед нашим столиком возник тот же самый официант и, поставив отцовский заказ, умчался за моим. Отец недоверчиво принюхивался к испускавшему ароматный пар супу и не менее душистой котлете, нетерпеливо облизываясь, но, похоже, сомневаясь, стоит или нет пробовать. Покосившись на мою довольную физиономию, он, сделав глубокий вдох, с видом впервые пробующего фугу, подцепил вилкой отломленный кусочек котлетки и отправил его в рот. О, чудо — морда моего папаши медленно, но верно, с каждым движением челюстей, растягивалась в довольной улыбке. Бинго! Победа за мной.        — Ну как? — немного съехидничав, протянул я. — Неужели всё так плохо?        Эх, вы бы видели морду моего родителя в тот момент… Прожевав, он одарил меня таким взглядом, что продлись это ещё несколько мгновений, и у меня на лбу образовалось бы неплохое такое отверстие. Отложив вилку в сторону, отец медленно вытер лапы салфеткой, нахмурился, а затем совершенно спокойно вздохнул.        — Ох и шутника мы вырастили, — покачал он головой. — Да, всё просто ужасно, причём настолько, что к моему стыду мне понравилось. Твоя взяла. Ну, доволен?        — А то!        Именно на это я и рассчитывал. Да-да, мне удалось таки затащить папашу в ресторан, чему я был искренне рад. Что поделать, вот такой он у меня упрямый и неверующий! Так-с, теперь надо бы ещё кое-чего заказать. Ни одного официанта видно не было и я, повертевшись на стуле в разные стороны, почесал затылок.        — Ты подожди, а я сейчас кое за чем сбегаю. И не забудь доесть.        Отец согласно кивнул и вновь принялся за котлетку, то и дело поглядывая на мою довольную физиономию. Удовлетворённо прищурившись, я развернулся и пошёл в сторону находившихся неподалёку от дверей столиков, где как монстрик из коробочки, непонятно каким образом возник тот самый оленёк. Увидев меня, он поставил принесённую бутылку вина с бокалами перед парой волков и кивнул мне.        — Приношу свои извинения, — вздохнул он. — Заказов много, не успеваем.        — Да не страшно.        — Вы ещё что-то хотели заказать? Давайте, я запишу.        Ловко сунув поднос подмышку, он извлёк из кармашка блокнот и махнул карандашом в мою сторону.        — Две чашки крепкого кофе. Мне без сливок, моему отцу с ними.        — Всё?        — Пожалуй, что…        — Дорогой, осторожнее.        Увы, но меня прервали — довольно крупный рысь, шедший с довольно милой волчицей под лапу, неожиданно наступил мне на хвост. Было… неприятно. Услышав моё шипение, он тут же хлопнул себя по лбу.        — Прошу простить, — начал он. — Ногу подвернул. Всё нормально? Хвост цел?        — Более-менее, — пожал я плечами. — До свадьбы, как говорится, заживёт.        — Мы тут, — кошачий кивнул на погрозившую ему спутницу. — с женой, а Вы, я полагаю… Верно?        — С отцом, — поняв намёк, ответил я. — Кое-как, но удалось вытащить его «в свет».        — Вы уж простите моего неуклюжего супруга, — серый хвост псовой дёрнулся пару раз. — Вы правда в порядке?        — Да говорю же, что в порядке, не беспокойтесь.        — Тьфу ты, забыл представиться. Я — Кайл Рисс, а это, — рысь показал на волчицу. — Моя жена, Элизабет.        — Очень приятно. Я Джошуа.        — И ещё раз простите, мы пойдём.        Мой нежданный-негаданный, чуть напрочь не оттоптавший мне хвост знакомец взял спутницу под лапу и они вместе пошли к столику. Поморщившись от не неприятных ощущений, я поднял своё пушистое «достоинство», подёргал им из стороны в сторону, удовлетворённо хмыкнул и тут… Вам никогда не казалось странным, что некоторые песни или простые детские считалочки так врезаются в память, что хоть ломом выковыривай? Как там… Ах, да, вспомнил — вроде и песенка то дерьмо, но она всё крутится, крутится, крутится… Нет-нет, эта самая, услышанная от отца в детстве считалочка вовсе не была «дерьмом», это я просто фильм один вспомнил, жаль название забыл. Ну, так вот: стоило мне начать вертеть головой, как до моих ушей донёсся знакомый мотивчик. Странно, ведь отец находился не так уж и близко, чтобы я мог его услышать, да и он никогда бы не позволил себе нечто подобное, считая «факт сей вельми прискорбным, ибо об отсутствии воспитания судить он может…» Да, мой папаня страдал порой тем, что мог выдать эдакую вычурную фразу, пытаясь копировать манеру разговора одного зелёного пришельца из старенького фильма. Двинув ушами, я кинул взгляд в сторону, откуда донёсся знакомый мотив и тут же недоумённо вытаращил глаза: оказалось, что это начал насвистывать тот самый рысь, пришедший с волчицей. Часто моргая, я продолжал пялиться на кошачьего, которого, едва услышав это, сразу стала отчитывать волчица.        — Кайл, сколько можно повторять, — погрозила она ему. — Хватит! Избавляйся от своих свистков, приличное же место, а ты себя как неотёсанный чурбан ведёшь. Фу, таким быть!        — Эли, прости, — кивнул он. — С детства вот пристала она ко мне и всё. Хоть тресни, а нет-нет, да и…        — Последний раз прощаю, — хлопнули его по плечу. — И всё же, постарайся больше так не делать.        — Ну, ладно. Официант!        Ну, дела! Простояв, как вкопанный, некоторое время, я всё же решил поинтересоваться, откуда пятнистый мог знать это, к тому же подозрения, закравшиеся в душу, тоже не хотели дать мне покоя.        — Подождёшь, — мотнул я головой по направлению к столику, где сидел отец. — Надо разобраться…        Когда мои лапы «донесли» меня к моей цели, кошачий уже вовсю погрузился в изучение меню и потому немного удивился, по крайней мере мне так показалось.        — О, мой новый знакомый! — благодушно промурлыкал он, указывая на стул. — Решил составить нам компанию?        — Да нет, тут такое дело… Кхм.        — Простыл или куришь? Если куришь, то бросай.        — Не курю, — фыркнул я. — Тут другое. Это же ты песенку ту напевал?        — Что, прости?        — Раз, два, три, четыре, пять…        — Друга я иду искать? — кивнул пятнистый. — Ну, да, я. С детства напеваю. Порой. А что?        И верно, что такого? Подумаешь, услышал знакомую мелодию. Может, вовсе показалось, бывает. Хотя нет, в моём случае ТОЧНО не могло показаться, в противном случае я бы не стал беспокоить незнакомого зверя.        — Да песенка эта, ведь, — неловко скрипнул я ножкой стула об пол, присев. — Я ведь её тоже знаю.        — Э-э… Чего?! — зеленоглазый вытаращился на меня, как не знаю на кого. — Быть того не может!        — Мне что, доказывать? — вздохнул я. — Ну, ладно. Раз, два, три, четыре, пять, Друга я иду искать. Пять, четыре, три, два, три— Не собьюсь я по пути. Доволен?        О, да, ответ удовлетворил моего виз-а-ви, причём так, что он остался сидеть, беззвучно открывая и закрывая рот, как карп на разделочной доске. Сильнее удивлялся только мой отец, да и то, когда узнал, что его сын пил пиво с друзьями. Хотя нет, он тогда не то, чтобы удивился… Хотя… Ай, ладно, не будем о грустном. Одним словом, рысь сидел, часто моргая и всё пытался сказать хоть что-то. Наконец, он взял стакан воды, залпом осушил его, шумно выдохнул и, крякнув, снова уставился на мою тушку.        — Откуда? — уши-кисточки нервно задрожали. — Откуда, чёрт дери ты её узнал?        — От отца, вообще-то, он её до сих пор напевает. Кстати! Он ведь и сам здесь, ну, в ресторане то есть, может подтвердить.        — Дорогой, куда это ты собрался?! — ничего не понимая, попыталась схватить рванувшего меня за рукав рыся его спутница. — Да постой ты! Что случилось?        — Да помолчи ты! — сердито зашипел тот в ответ. — Ничего не понимает, а всё туда же. Тьфу!        — Веди к отцу, — рявкнул он мне в морду, приподняв над полом. — Живо!        — Может, отпустишь?        — Веди, — мои лапы снова стояли там, где положено. — И без фокусов. Понял?        Была не была. Что сказать? Мне не хотелось устраивать с ним потасовку прямо в ресторане, да к тому же любопытство снова взяло верх, заставив меня молча идти к столику, за которым меня ждали. Рысь торопливо шагал рядом, что-то бормоча себе под нос и нервно тряс правой лапой.        — Па-ап, тут тобой кое-кто заинтересовался, — показал я на своего спутника, подойдя к отцу. — Вот, это…        — Мэк?! Но… Но как?! Откуда?!        — К-Кайл?! — челюсть моего отца едва не упала на стол. — Но…        М-да, теперь настала моя очередь удивляться, стоя, как вкопанному и наблюдая за встречей двух явно знакомых зверей. Рысь бросился к такому же опешившему, как и он сам, лису и, сгребя совершенно не возражавшего отца в охапку, плюхнулся на стул, на сей раз осторожно усадив мычащего чернобурку рядом. Да уж, такого я не ждал… Мой папаша тряс головой, схватясь за уши и тёр глаза, плача, а затем и вовсе уткнулся в пиджак кошаку, бубня что-то невразумительное.        — Эм, что вообще происходит? — робко спросил я. — Всё в порядке?        — О, да, ещё в КАКОМ порядке, сынок, — вздохнул отец, вырвавшись из объятий рыся. — Помнишь, я как-то раз про своё детство рассказывал? Мы тогда вроде сарай чинили. А, нет, это потом, позже было. Вроде бы.        — Ты про считалочку эту? Да, помню, откуда она у тебя. И?        — Так вот, тот самый рысёнок и сидит перед тобой.        — Чё?!        Вот чего, чего, да только не такого я ждал, объяснение отца выбило пол у меня из из-под ног и я, дабы не грохнуться, как громом поражённый, сел за стол. Скребя вставшую дыбом шерсть на затылке, я представлял на тот момент крайне странное существо: некто, в сорванном наспех пиджаке, нервно теребящий галстук, пытаясь ослабить узел, с топорщащимся на загривке мехом. Картина маслом — пойманный с поличным мошенник, чувствующий зависшую над ним карающую лапу закона. Видел таких клоунов пару раз, вот и ассоциации такие, хех… В общем, полнейший мдец, как говорится, сюрприз, так сюрприз!        — Так, пап, погоди, — промямлил я. — Так это и есть тот самый Кайл?        — Это я и есть, — вместо отца ответил пятнистый. — Собственной персоной.        — То-то мне фамилия твоя знакомой показалась…        — Ещё бы ты её не вспомнил, — хмыкнул отец. — Не зря же я тебе про него рассказывал. Верно?        — Мерри, ты как здесь вообще оказался? — рысь вновь уставился на отца. — Как ты…        — Спасибо, что не Брендизайк, — потряс ушами мой чернобурка. — Детство вспомнил?        — Я не помешаю?        — Нет-нет, вовсе не помешаешь, — синхронно мотнули головами оба зверя. — Мы вовсе не возражаем, если ты всё узнаешь.        Вежливо, настолько, насколько это было можно, я отказался, найдя, к тому же важную причину для отказа. Высохшее, словно нижнее бельё в пустыне, горло. Нет, не спорю, мне очень хотелось послушать их разговор, но… Да ладно, пусть наговорятся, если столько не виделись, а подробности можно и позже будет узнать. Если отец расскажет. В принципе, не сделай он этого, я бы не обиделся, как никак не глупый, понимаю. Окинув взглядом вовсю увлёкшихся друг другом зверей, я улыбнулся краем рта и решил «перекочевать» поближе к бару, находившемуся во второй части здания. Заняв место и заказав стакан неразбавленного виски, я упёрся локтями в стойку, изредка подёргивая хвостом.        — Что, девушка бросила? — глухо стукнул рядом со мной стакан. — Ой, нехорошо…        — Чего? — воззрился я на барсука. — А, да нет, не девушка, тут другое дело.        — Неужели парень? — выпучил глаза полосатый. — Хотя мне ли осуждать, эх…        Криво ухмыльнувшись, я одним махом осушил «ёмкость» и сердито стукнул ей о стойку. Барсук с невозмутимым видом снова налил мне и новая порция спиртного потекла ко мне в желудок, обжигая всё на своём пути.        — Да Вы, смотрю юморист, — хмыкнул я, снова показывая на стакан. — Почему сразу парень?        — Нет, нет, Вы не подумайте, — замахал мой собеседник лапами. — Я не какой-то там гомофоб, просто…        — Современное общество? Ну, да.        — Может, я чем-то смогу помочь? Хотите поговорить?        Говорить… Это, простите, когда выпивка, к которой я почти никогда не притрагивался, начала делать своё дело? Да и кто он вообще такой, что лезет с подобными предложениями? Хотя…        — И не девушка, и не парень, — начавшим заплетаться языком, ответил я. — Тут… Ай, блин. Давай ещё. Повторить, мсье, повторить!        — А Вам не хватит? День светлый, а Вы явно не в том состоянии…        — Вот третий выпью, — фыркнул я. — И всё.        — В общем так! У моего отца в детстве друг был. Очень близкий. Он ему как никто другой помог, а со всей этой горлодранской хренью они друг друга на очень долгий срок потеряли. Теперь встретились. Сидят, вспоминают.        — О, как… Но пить зачем? Неужто за отца не рады?        — Напротив, рад. Даже очень, — пожал я плечами. — Почему выпить решил? Да кто его знает — вот захотелось тут и всё, хоть в лепёшку разбейся. Вы не могли бы какое-то время меня не трогать?        — Конечно, я всё понимаю.        — Ну, тогда ещё налейте. Сока!        Потягивая заказанное, я понемногу начинал жалеть, что выпил. Из-за спиртного меня мало-помалу, но всё же начало подташнивать и если бы не кисловатый сок, то последствия были бы весьма плачевны. Спустя какое-то время тошнота почти полностью прошла и я хоть немного, но стал воспринимать окружающее так, как надо. Захотелось вернуться обратно к отцу, но, подумав, что буду там пока не к месту, я отказался от этой идеи.        — Джошуа, я правильно запомнила? — раздалось рядом со мной. — Вы не знаете, куда это мой муж так… заспешил?        Вот тебе на! Повернувшись, я увидел стоявшую волчицу, ту самую, что сопровождала оттоптавшего мне хвост рыся. Как там её зовут? Долбаное виски… А, точно — Элизабет.        — Да он к моему отцу заторопился, — небрежно махнул я лапой, приглашая её присесть рядом. — Что будете?        — Кофе. Хотя нет, лучше какой-нибудь сок.        — Томатный Вас устроит? Кисленький, приятный.        — Пусть будет такой.        Устроившись рядом, Элизабет принялась нервно подёргивать висевшую у неё на плече сумочку. Дождавшись, когда барсук принесёт сок, она, зачем-то понюхав содержимое стакана, стала понемногу потягивать красноватую жидкость.        — Сколько? — достала она бумажник. — Карты принимаете?        — Я бы попросил, — в шутку погрозил я ей. — Пусть Вы всего лишь моя недавняя знакомая, но платить Вам я не могу позволить.        — Но…        — Никаких «но» и «ни», мэм, — поморщился я, повернувшись к бармену. — Вот карта.        Нет, я бы мог предложить ей нечто покрепче, чем простой сок, но в данной ситуации это было бы плохой идеей. Так что как только бармен отвернулся, занявшись другим клиентом, волчица уткнулась в стакан и молча продолжила потягивать содержимое со странным, отсутствующим выражением морды. А я… Я тоже сидел молча, «переваривая» недавно произошедшее. Пару раз моя «соседка» порывалась было что-то сказать, но тут же замолкала, вновь уткнувшись в стакан. Так и шло время: я то и дело бросал быстрый взгляд в ту сторону, где вне моего поля зрения сидели отец и его друг; Элизабет же молча пила сок, словно боясь заговорить со мной. Сколько конкретно прошло времени, я не знаю , да и не вышло бы посчитать, хоть и захоти я это сделать, но вдруг у меня за спиной раздались знакомые голоса, волчица вздрогнула и соскочила со своего места, а я, обернувшись, увидел отца, стоявшего с ТАКИМ довольным видом, что я даже немного испугался.        — Мы, это, — промямлил рысь. — Как бы…В общем поговорили, но…        — Недостаточно! — прервал его мой чернобурка. — Это просто непозволительно оставлять всё так, как оно на данный момент есть. Не-не-не, не позволю. И точка!        — Сынок, — сделав шаг вперёд, шмыгнул отец носом, но тут же принял нарочито серьёзный вид. — Я вот что подумал. А не пригласить ли нам Кайла с его супругой к нам, в Холмики? Ты со своей половинкой, мой кошачий друг со своей.        — Эм-м…        Мы посмотрели на Элизабет, до этого момента стоявшую совершенно молча. Она выглядела крайне смущённой, причём настолько, что даже хвост её, нервно подёргивавшийся до сей поры, стыдливо спрятался между ног.        — Ох, — она на секунду отвела взгляд в сторону. — Мы вас не затрудним? Простите, но как-то это неожиданно. И сразу. Вот.        — О, нет-нет, не волнуйтесь так, — поспешил успокоить её отец. Никаких неудобств вы нам не доставите. Дом большой, места всем хватит.        — Да я не совсем это хотела сказать, просто…        — Вот и чудно, дорогая, — подойдя к жене, кошак погладил её по плечу. — Если Мэк что-то говорит, то он точно знает, что. Верно?        — Как будто ты этого не знаешь… Значит, в субботу? Что у нас сегодня? Пятница?        — Среда. Тьфу, то есть четверг. Да, точно, четверг.        — Совсем мы постарели, Кайл, совсем, — вздохнул отец. — Я дни перепутал, а ты вспомнить не смог сразу.        — Ой, брось ты, — отмахнулся кошачий, обняв при этом супругу. — Суббота, так?        — Да, да — суббота. Так, как и договорились.        Некоторое время мы все стояли, неловко переглядываясь, причём больше всех почему-то смущённой, или если точнее, взволнованной выглядела волчица. Спустя пару минут она решила взять дело в свои лапы и постаралась хоть как-то разрядить обстановку.        — Кайл? — коснулась она плеча кошачьего. — Если в субботу, то, сам понимаешь, нам приготовиться надо. Не каждый день ведь ты друга прошлого встречаешь, да и… Как Вас? Простите, не расслышала.        — Эм-м, Мэк, то есть Мередит.        — Ну вот и отлично, Мередит, — быстро кивнув отцу, она снова повернулась к мужу. — Всё так неожиданно вышло… А давай вы там, в Холмиках подольше и поплотнее пообщаетесь, посмотри на него — ведь морды на нём нет, а мы его задерживаем.        — Да всё хорошо, не стоит, не стоит.        — Поверьте, стоит, — продолжала настаивать на своём Элизабет. — К тому же нам всем надо прийти в себя, а к приезду в Холмики мы все придём в норму, к тому же…        — Да, дорогая, мы прекрасно всё поняли, — рысь с виноватым видом перебил её. — И правда, ведь столько всего вывалилось, что и представить несколько… сложновато.        — В общем, договорились? Так? — повернулся он к моему чернобурке. — В субботу и приедем.        — На неделю. И это, — немного поседевший хвост задёргался. — минимум. А вообще, я вас две недели не отпущу.        — Тогда давай уже три.        — А нам и четыре не в тягость. Верно, сынок?        — Э-э, — промямлил я. — Не возражаю.        А зачем? Какой вообще смысл? Наш посёлок всегда и ко всем был гостеприимен да и местные относились к приезжим доброжелательно. К тому же для двух старых друзей, едва-едва нашедших друг друга не то, что четырёх недель, а и двух месяцев не хватило бы, чтобы вдоволь пообщаться. И зачем мне было протестовать?        — Вот и хорошо! Тогда мы, пожалуй, пойдём, а то сам понимаешь… М-да!        Отец молча кивнул и рысь с недоумевающей волчицей ушли, а мы так и остались стоять, глядя им вслед. Впрочем, наше безмолвствование долго не продлилось, вскоре в кармане забренчал телефон и я, глянув на экран, понял, что звонит Мэри.        — Она? — спросил отец. — Да не стой столбом, ответь,а я пока свежим воздухом подышу. Что-то… душновато здесь. Да, душновато.        От пересказанного мной вкратце моя избранница, мягко говоря, опешила, я это понял по многозначительным "ого" и "ну, надо же", повторенным ей раз двадцать. Разговор наш продлился минут пять, после чего она заявила, что немедленно выезжает ко мне на квартиру, чтобы помочь собраться. На мой шутливый вопрос, почему она не на занятиях, Мэри ответила, что несколько дней она будет совершенно свободна и поэтому поможет мне по мере сил. Вздохнув и одобрительно фыркнув в трубку, я сунул телефон обратно и вышел на улицу. Отца нигде не было видно и я уж было начал немного паниковать, как вдруг нос мой почуял нечто совсем уж необычное. Запах табака, доносившийся из-за угла ресторана. Заглянув в закуток, я обомлел: мой отец стоял ко мне спиной и, покашливая, курил. Чихнув, он смял окурок о стену, сунул его в мусорный бак, куда отправилась и пачка сигарет.        — Э-э… Не ожидал.        — Да вот нашёл её, — виновато ухмыльнулся чернобурка. — Решил хоть на старости лет попробовать, да, видно, не моё это. Поговорил?        — Ага.        — Ну и как?        — Да сказала, что сейчас приедет и поможет со сборами. Поедет с нами, несколько дней у неё есть, так что…        — Тогда чего мы здесь ждём? — перебили меня. — Вперёд и с песней, так сказать.        — Угу, и с запахом табака.        — Не страшно, — отец быстро сунул в пасть пару каких-то горошин. — Не учует. Ну, идём?