Найденка

По грунтовой дороге через лес, под ярким, припекающим солнышком катил немальнький обоз — восемь подвод и около сорока верхих. Мычала трусящая за последней телегой пятнистая корова, с другого борта, зовя мать, откликалась ее дочь, рыжая телочка, семенили мекающие козы. Коз подгоняли, беззлобно покусывая за ляжки, здоровенный, похожий на волка серый пес и светлая собачка помельче. В возке, возглавлявшем переселение, повизгивали и смеялись играющие с козлятами дети: расслабились и более не боялись плывущих мимо незнакомых чащ. Знали — находятся под надежной защитой хорошо вооруженного отряда воинов. Остро пахло отваром семян дроба — Суон продолжал течь, и пришлось наварить его побольше, для всех альф в караване, пили щедро, кружками, пресекая возможный срыв в гон на корню. Впереди обоза стремя в стремя ехали двое: богатырского сложения брюнет бета лет тридцати и юноша, тоже бета. Перехваченные ярко-голубой лентой в высокий хвост светлые, почти белые волосы ученика шамана трепал ветерок. Разговаривали о разном. Рыся расспрашивал, ерзая в седле, Бычара с охотой отвечал, ему было не жалко. На данный момент мужчина разъяснял любознательному чужаку об устройстве семей его родного края. — Ну ты загнул, мэлкый, — басил он, недоуменно хмуря кустистые, черные брови. — Да хто жэ ым запрэщэвать можэт? Колэ любат? Хочут — пустя жэнятсы, и с дэтамы прощэе будэт в тэчку… И ты со своымы красамы, — «дуб» ткнул мощным пальцем в сторону трусящих неподалеку, парочкой, Бэла и Мила, — жэнытэсь. Обкрутым быстря! На случайно брошенное о Мошке Рысем слово «раб» Бычара вообще вызверился, заявил: — У нас всэ свободныы. Не продаым и нэ покупаым. Грэх то огромнэй — свобод людын лэшать. Катуну рабом мныш? Мэну? Сэбю? Во! — палец мужчины указал в небо. — Как облакэ. Как птыцэ вольныы родымся и умэраэм. И вы тэпэр вольныэ. Запомнэ. Рыся смущенно улыбался, розовел скулами и кивал, соглашаясь. Шаманчику безмерно нравились новые друзья и уклад их жизни, обещанная же «дубом» скорая свадьба на троих вообще привела в благоговейный трепет. Очень естественно и легко у народа Бычары: любишь — поженим и с альфой, и с омегой, всех делов — вокруг костра с бубном поплясать и принести огню тройную клятву верности, скрепленную смешанными в шаманской широкой ладони несколькими капельками крови. — А почему огню? — не понял беточка. У них клялись на воду. Бычара фыркнул и пожал широченными плечищами. — Глупыш ты, мэлкий, — вздохнул. — Что согрээт дома и в походэ? Что свэтит пути? Огонь. Общый для вездэ, едын. А ещэ шаманом мнышся, простоэ не выдыш… Хотя… — он поскреб подбородок. — Вода тож вэздэ. Лады, я умолк. — и действительно замолчал, задумавшись и признавая правоту Рыся. Не ощущавший себя победителем Рыся загрустил без собеседника. Парнишке стало неуютно в наступившей тишине — вдруг «дуб» обиделся, да и вопросы отнюдь не закончились. Поэтому, выждав около трех лучин, он спросил довольно робко, предчувствуя отпор: — Бычара… А скажи, у вас бывает, что оми от бет брюхатеют? «Дуб» вздрогнул, выныривая из мыслей, и разулыбался. — А то! — он смачно сплюнул на обочину. — Я ды братэльник мой — сыны беты. ПапА наш посля ужо, мы былЫ, алфУ нашэл трэтым в род. — Послуш, — мужчина неожиданно встрепенулся, будто вспомнил о чем-то важном. — У вас дары красам дарунам носат, еслэ любы? Ну, шобы… — и «дуб» изобразил руками в воздухе нечто, напоминающее «ухвати за задницу и помни». — Жэнытса братэльник хочэт, — огорошил, — ево Плуш зовут, вроды… «Не успели перезнакомиться, а уже сваты подкатывают, — пораженно раскрыл рот Рыся. — Шустрые и честные. Могли бы и силой забрать без подарков»… — Дарят, — разрешил юноша, невольно просияв. — Еще как дарят. Кому именно, он предусмотрительно скрыл. Родители Плюща остались в деревне, оплевав предавшего, по их мнению, родню сына перед отъездом. «Когда продавали едва потекшего омежку кузнецу, не плевались и захапали выкуп вмиг. Жадные уроды». Спокойствие спустилось свыше и легло на душу Рыси мягким, теплым меховым одеялом. Непокрытый затылок целовало солнце, убеждая — едут домой. И не суть важно, как выглядит этот ранее не виданный, не ясно пока, где именно ждущий дом, сложен он из толстых, потемневших от непогод бревен или из камней. Там будет хорошо. Ему, Бэлу и Милу, и вдовцам Таура, и его детям, и Мошке, и Миру. «Кстати, а где Мир? — беточка заоглядывался, выцепил учителя взглядом и хмыкнул — Мир ехал не один, оказывается, трепал языком с каким-то симпатичным молодым альфой, оба лучезарно улыбались, ладонь беты ненавязчиво оглаживала колено парня. Ловящий муху стриж чиркнул перед лицом крылом, заставив ученика шамана отшатнуться в испуге, и Рыся нервно рассмеялся. Кончена старая жизнь. Новая неизвестна, но обещает быть замечательной. Главное — верить, и воздастся.

***

Конец.