Будни бантан

С момента разговора проходит неделя. Как Тэхён об этом догадался? Ну. Юнги с Хосоком помирились всё-таки, Чимин вымолил извинений у того же Юнги, нижнее бельишко из чёрного перекочевало в красное, Джин перестал осуждающе коситься на старшего Чона. Вроде бы в общежитии бантан снова мир и благодать, но не для Тэхёна. Юнги с Чимином разобрались и у них снова всё хорошо, а Тэ всё никак не может взять себя в руки и поговорить с младшим. Здравый разум нашёптывает на ухо о том, что Минхёк прав и с Чонгуком нужно поговорить, что нельзя всё держать в себе, но есть и страх разрушить даже те доверительные отношения, которые есть у них сейчас. Оттого Тэхён и мечется, не знает что выбрать, не высыпается, часто косячит на съёмках и шоу, становится раздражительным и вспыльчивым. Пару дней назад Тэхён успел поссориться с Джином из-за чашки чая, которая показалась ему слишком горячей, что он и поспешил в весьма грубой форме предъявить старшему. Джин его искренность не оценил. Это мягко говоря. На деле же: «Да пошёл ты нахуй, блять, заебали! Сам себе заваривай тогда! Я вам не прислуга, неблагодарные!». К счастью, Джин остыл быстро (но чай всё равно быстрее) и ссора не переросла ни во что серьёзное. Но Тэхён всё равно дал себе слово ни за что не срывать своё плохое настроение на других. Перед Джином действительно стыдно. Хён со времён дебюта так о них заботится, что грех жаловаться уже на что-то. В таком случае Юнги просто заклятый грешник, ибо. — Да ёб твою мать, хён! Когда ты научишься закрывать клетку у своей лупоглазой крысы?! Эта тварь копошится на моей подушке! — Какой ещё крысы?! Ну-ка повтори, неблагодарный сахарный засранец! — вопит Джин в ответ и несётся в комнату, чтобы разобраться с грешником за своих любимых пушистиков. В этот момент на кухне вздыхает один одинокий Намджун, провожая взглядом широкие плечи старшего. — Ты чего, хён? — удивлённо спрашивает Чимин, плюхаясь на стул рядом и открывая йогурт. — Ничего, — качает головой лидер и делает невозмутимую физиономию. — Да ладно, не темни. Я же видел как ты смотрел на Джин-хёна, — усмехается Чимин, начиная трескать йогурт. — Вот же, — недовольно шикает Намджун и мрачно смотрит на младшего. — А ты в курсе, что это йогурт нашего Чонгук-и? И да, он говорил, что грохнет того, кто возьмёт его. — Пф, подумаешь, — фыркает Пак, продолжая нахально трескать чужое лакомство. — Попрошу Юнги сказать, мол это он съел. Делов то. А ты с темы не соскакивай. Что там у вас с хёном? — С какой стати я должен тебе всё рассказать? — возмущается Намджун, посмотрев на это маленькое рыжее недоразумение, которое так нагло поглощало вкусняшку Чонгука и сверкало своими любопытными глазёнками. — Ну, а я могу тогда чисто случайно спалить всем твою коллекцию порнушки, — пожимает плечами Пак, будто дело житейское и он этим промышляет каждый божий день. Ничего нового. — Айщ, вырастил предателя, — Джун театрально хватается за сердце и закатывает глаза. — В кого ты такой вредный, Пак Чимин? — В Юнги-хёна, — гордо отвечает рыжий и довольно жмурится. — Ну так что, мне можно надеяться на увлекательную историю о ваших отношениях с Джином или же нет? Лидер размышляет несколько секунд, искоса поглядывая на Чимина, который продолжил пока трескать йогурт и терпеливо ожидать решения Намджуна. Не особо хочется кому-то рассказывать, конечно, о своей односторонней любви к согруппнику, но с другой сторону уже так заебало всё держать в себе и молчать, что эта дикая потребность выговориться уже прёт изо всех щелей. Не то чтобы Намджун всегда так нуждался в том, чтобы говорить с кем-то часами напролёт о всякой ерунде, но в данный момент очень даже хотелось. Да и Чимин всегда был неплохим слушателем. Хотя поговорить сам он всё-таки любил больше. Намджун не знает. Он всё-таки лидер, а выглядеть сейчас будет максимально глупо, если расскажет младшему о своей любви к старшему мемберу, который в придачу ещё и натурал по всем фронтам. Жопой Джун просто чует, что где-то проебался, но размышлять о том, где именно, ему не хочется. Желание выговорить сейчас слишком велико, чтобы думать ещё о чём-то другом. Дело даже уже не в том, что Чимин пригрозил тем, что сольёт всем его коллекцию порнушки. Дело уже в том, что Намджун тоже человек, которому нужно иногда, чтобы его кто-то просто выслушал. Именно это сейчас и нужно Джуну, поэтому вздохнув, он принимает правила игры, которую начал любознательный рыжий бесёнок. — Ладно, я тебе всё расскажу, но предупреждаю сразу: ничего смешного в этом нет. — Оу, теперь мне ещё интереснее узнать, что же у вас там происходит, — Пак отрывается от вкусняшки и с интересом смотрит на лидера. — Я весь во внимании. Намджун нервно елозит задом по стулу и просто топит чайный пакетик на дне чашки. Легко сказать, но сложно сделать. Сейчас ведь придётся высказать всё то, что копилось уже так долго. И да, не факт, что Чимин дослушает хотя бы до середины этой «увлекательнейшей» истории. — В общем, я не знаю как тебе объяснить то, что происходит между мной и Джин-хёном, но. Я не могу это назвать френдзоной. Хотя, пожалуй, всё-таки могу. Мне очень нравится он, но Джин даже не рассматривает меня в качестве парня. Потому что: «Ой, Намджун, прекрати меня так обнимать. Мы всё-таки нормальные пацаны, правда?», «Ты чего так завис? Уже небось мысленно разложил меня на этом столе? Ой, да успокойся. Я шучу. Ты то нормальный чувак», «Намджун, поправь аппаратуру у меня там на спине. Я не достану. Только слюни на меня не пускать» и бла-бла-бла. Да он вообще может так издеваться целую вечность! Помню, как сморозил глупость про то, что у него красивые губы[1], так он неделю обижался будто я его бабой назвал. Неженка, — Намджун раздражённо хлопает рукой по столу и тут же шипит, ибо горячий чай капнул ему на руку. Рукожоп и в Африке рукожоп. — Мда, весело вам, — задумчиво выдаёт Чимин, который ожидал, конечно, любых историй, возможно даже не совсем приличных, но не такого точно. — Ну, ты тогда неплохо ещё держишься, хён. — Конечно, — лидер мрачно усмехается, вытирая руку салфеткой. — Не стану же я истерить из-за того, что он меня не любит. Хотя я как-то уже хотел это сделать. Здравый смысл всё-таки восторжествовал тогда. Чимин чуть усмехается и понимающе кивает. Нечто подобное уже одолевало его раньше. Желание кричать от безысходности на весь мир накатывало на него огромной волной и никуда не хотело пропадать. Оно лишало возможность здраво мыслить и, казалось, даже свободно дышать. Тогда Чимин решил для себя, что так продолжаться просто не может. Тогда он сжал свои маленькие ладошки в кулачки и пошёл признаваться Юнги в своих чувствах. Судьба над ним не посмеялась. Юнги его принял, не отверг. — Не заморачивайся ты этим. Это лишь мои проблемы. И да, спасибо, что выслушал меня, — кивает Намджун, дружелюбно хлопает Чимина по плечу и, прихватив чашку, идёт к себе в комнату. — Да не за что, — как-то немного растерянно отзывается Пак, который успел-таки уже с головой окунуться в воспоминания, что ещё довольно свежи и не успели исчезнуть из его головы. Конечно Чимин прекрасно помнит свои собственные времена тревог и опасений. Да и вряд ли он их забудет вообще когда-либо. Это было настолько болезненно и сложно, что Пак лишь с ужасом может себе представить, как бы он жил дальше в таких условиях, если бы ничего не сказал Юнги и продолжил вынашивать свои мысли в себе. Пожалуй, Чимин бы свихнулся. К тому же привёл бы и отказ хёна, которого, к счастью, не последовало. Пак никогда не верил в удачу, везение и судьбу, но после того, как Шуга принял его чувства, резко стал верить в каждое из вышеперечисленного. Чимин до сих пор считает, что ничего хуже, чем жить в неизвестности, в его жизни ещё не было. А потому рыжий искренне сочувствует Намджуну и Тэхёну, которые вслед за ним со всем этим и столкнулись, которые невольно ступили на этот шаткий путь и тропы назад у них нет. Чимин своё уже преодолел и оглядываться назад ему не хочется. Страшно.

* * *

— Ладно, Ким Тэхён, соберись. Ты же не тряпка. Давай. Возьми себя в руки и поговори с этим мелким, — нашёптывает себе Ким, бродя по комнате и сжимая в пальцах телефон. — Хуже от этого не будет. Жить в страхе невозможно. Просто сделай это, чёрт возьми! — Что здесь происходит? — в дверь удивлённо заглядывает Шуга, которого явно насторожило немного неадекватное бормотание Тэхёна. — А, нет, Шуга-хён, всё в порядке. Я просто стараюсь собраться с мыслями. У меня есть очень важный разговор к мелкому, — немного натянуто улыбается Тэ, ибо нервишки дают о себе знать. Юнги понимающе кивает и выходит, бросив через плечо негромкое: «Если это действительно важно, тогда чего же ты медлишь, глупый?» И Тэхён не знает почему, но именно после этих слов его пальцы самовольно тянутся к значку и набирают вызов контакта «Чонгук-и».