Dodger DxD

— Дерьмо, — буркнул Ловкач, не сдержав всю ненависть, которая скопилась в нём. Он здесь первый день и уже успел встретиться с Гремори. Мир тесен. — Чего? — не поняла Риас, услышав тихое бурчание Доджа. Кашлянув пару раз, Модник немного изменил свой тембр голоса. Не хотелось бы, чтобы его в первый же день раскрыли. Вообще не хотелось, чтобы его раскрыли. Хоть в первый, хоть в последний день. — Ты кто? — спросил парень, осторожно убирая руку Кибы с плеча. — Риас Гремори. Но, думаю, это сейчас не слишком-то и важно. Как твоё имя? — Не помню, — соврал Ловкач. Гремори задумалась на пару секунд. — А что ты помнишь? — Людей с пистолетами. И кур… какую-то девушку с крыльями. Больше — ничего. — Думаю, нам нужно познакомиться поближе, пожалуйста, встань с пола, — сказала она после непродолжительных раздумий. Ловкачу нужно продумывать каждое слово, ибо если он где-то ошибётся — это череда больших проблем. — Риас Гремори, — подала она руку для рукопожатия. «Ну уж нет. Только не это». — Извини, Риас, но мне не совсем понятно, что здесь происходит, — немного «испуганно» сообщил Ловкач, отходя на один шаг и встречая спиной чью-то руку. — Да не шугайся, пацан, мы тебе не сделаем больно, — чьей-то рукой оказалась рука Иссея. Повернув голову на пол-оборота, Ловкач понял, что здесь собралась вся компашка. — Я не стану врать. Ты попал в плен к падшим ангелам. То, что ты потерял память — их проделка. Они что-то делали с тобой? — Я очнулся на полу. Какой-то старик сказал своим людям, чтобы они меня куда-то отвели. Я пробежал к колонне, за которой и укрылся. Девушка с крыльями сказала, чтобы меня никто не ранил. Добежав до выхода, меня встретила летящая дверь. Теперь я здесь, — медленно говорил Додж, продумывая смысл каждого слова. — Ясно… присаживайся на диван. Акено, приготовь гостю чай, пожалуйста. А мы должны отойти, поговорить, — сказала Гремори. «Ну, пока меня ещё никто не хочет убить. Это радует», — думал парень, садясь на диванчик. Чайник был вскипячён довольно-таки быстро. Компашка отошла за дверь, Акено старалась побыстрее заварить чай и присоединиться к ним. «Какой же он противный», — подумал Додж, смотря на содержимое маленькой чашки. — Прошу, — подала чашечку Акено. — Ага, — поблагодарил Доджер, ожидая, когда же она уйдёт. Пара секунд. Скрип двери. Он остался здесь один. — А ну, цветочек, настал твой звёздный час, — пробурчал Ловкач, сливая весь чай в горшок с каким-то растением. Было бы не вежливо не пить чай, но было бы противно его пить. Пока они там о чём-то советовались, Ловкач поднялся с дивана и начал осматриваться. Нихрена не изменилось. Хотя нет, что-то поменялось… «Обои новые поклеили что ли?» Но он не успел додумать. Что-то странное начало происходить в центре комнаты. Ну, если яростные столпы пламени можно назвать странными. «Я и не такого повидал». Как оказалось, к Риас пришли гости. Точнее, гость. Очень знакомый Доджу гость. — Хе-хе-хе, — чутка посмеялся Додж, увидев величественного Сазекса, стоящего в полный рост. «Он меня на две головы выше». — А ты кем будешь, мальчик? — обратился он к Доджу, поняв, что Гремори стоит за дверью и с кем-то советуется. — Жертва эксперимента каких-то экзорцистов. — Да? Интересно. Ну и как? — Ничего не помню. Никого не знаю. — То есть, ты ничего полезного рассказать не можешь? — Не-а. Не могу. — И зачем тебя здесь держат? — Думаю, это спрашивать нужно не у меня. Сазекс открыл дверь и вышел на улицу. Чей-то испуганный вскрик. Ну да, не каждый день видишь короля ада у себя на задворках академии. «Не узнал», — констатировал факт Ловкач, садясь на диван. Буквально через пару минут совещание закончилось, Додж понял это по возгласу: «Не нужно его убивать!» Фыркнув, протагонист посмотрел на дверь. Медленно надвигающийся Сазекс явно не желал ему добра. — Брат! — кричала ему вслед Риас. — Сейчас не самое лучшее время для всяких расследований, Риас, — говорил он, — если хочешь узнать, чем занимаются падшие — иди и узнавай. Я не позволю, чтобы ты коллекционировала у себя шпионов. — Шпион? Да посмотри на него! Парню и семнадцати лет нет! — Даже если и так. Он бесполезен. Ничего не знает, магии в нём нет, Святого Механизма — тоже. Он просто сосуд. Неудачный образец, которому просто повезло не сдохнуть. — Можно попробовать открыть память, — предложила Акено. — Прекращайте. Это всё детский сад. Или я его убиваю, или вы стираете ему память и отправляете умирать на улицу. Проще некуда. — Вариант Сазекса мне нравится меньше, — прошептал Додж скорее сам для себя. Настала тишина. Сазекс хотел что-то сказать, но внезапно заткнулся. Через пару секунд он задал интересующий его вопрос: — А я разве представлялся? «Блять». Повисла неловкая тишина. Ещё одна. — Эээ… — пытался что-то промямлить Ловкач, но вместо внятного предложения получилась какая-то хрень. Сазекс без всяких разъяснений поднял Доджа над землёй телекинезом. «Может, перемотать немного назад?» — подумал он. — Твоё последнее слово, крыса? — спросил Сазекс. — Не торопись, — сказал Додж. Кажется, красные обои приобрели бесцветный оттенок. Модник выключил время, поскольку понимал, что выхода из ситуации не было. Его в любом случае убьют. Нет, он не убежит. Ему надоело бегать. Приземлившись на ноги, Ловкач подошёл к Сазексу и тронул его кончиком своего мизинца. — Извини, но у меня… — недоговорил Король ада, замечая, что всё вокруг стало чёрно-белым, а «жертва эксперимента» стояла прямо перед ним. — Дел много? — договорил заместо него Ловкач. — Не бойся, времени полно. Я бы даже сказал, что слишком много. Король Ада узнал этот полуленивый голос. Он его никогда не забудет. — Значит, ты вернулся… — сказал он, делая пару шагов назад. — Вернулся. — Хочешь убить меня? — Нет. Не хочу. Хочу лишь договориться. — Договор? — Да, обычный договор. Прост, как пробка. Я не трогаю демонов, демоны не трогают меня. — Хочешь неприкосновенности? Какие у тебя гарантии? Ловкач аж опешил. Встряхнувшись, он начал свой поучительный монолог: — Я могу тебя разъебать одним ударом. Прекращай ставить мне какие-либо условия. Нет гарантий, ничего у меня нет. Ты просто отваливаешь от меня, как и вся твоя дерьмовая горстка демонов. Мне не повезло, что путь привёл меня в этот оккультный клуб, но раз уж мы встретились, то это неплохой случай сказать тебе, что ты разговариваешь не с тем, кто тебе по зубам. Вообще, ты должен был понять это ещё во время нашей прошлой встречи. Но вы, демоны, сука, самые непонимающие. Это в тебя твоя сестрёнка такая настырная? — Может быть. Но и ты должен понимать, что назревает война… — А мне похуй на ваши войны, камрад. Воюйте, сколько влезет. Обвоюйтесь, блять. Кто тебе мешает? Я? Или кто-то ещё? Может, пальцем на него покажешь? — Я не позволю, чтобы мой народ проиграл. И я делал всё, чтобы его защитить на тот момент. Ты сам виноват. Зачем ты присоединился к семейству Гремори, зачем избил Феникса, зачем убил Бога, почему попытался убить меня? — Я пришёл к Гремори потому, что захотел. Что была возможность. Я сломал руку Фениксу, потому что он попытался убить почти невинных людей, я убил Бога, потому что мне надоели его выходки. И я почти убил тебя. Заслуживал ли ты этого? Сполна. Сазекс, твоему народу будет проще, если ты сдохнешь? — Нет, — коротко ответил демон. — Тогда прекращай меня нервировать. Знаешь, я здесь вроде туриста после извержения вулкана. Не хочу шагать по лаве. Хочу осмотреться, выпить в местном кабаке, освоиться чутка. А потом свалить. Навсегда. И никто не помешает. — Нельзя сохранять нейтралитет, Доджер, — шипел он. — Ты так ничему и не научился, Сазекс. Может, так на тебя влияет королевская жизнь? Может, ты не понимаешь, что никакое бессмертие тебе не поможет? Тебе, блять, ничего не поможет. Я тебе ставлю условие. Один раз. Сейчас всё вернется на свои места, но убивать меня ты, естественно, не станешь. Отпустишь на все четыре стороны. Мне всё равно, как ты будешь это объяснять Риас, если ты вообще ей отчитываешься. Хотя конечно ты будешь должен ей это объяснить, она та ещё стерва. И не смотри на меня такими красными глазами, я их могу выколоть. И да, я здесь — инкогнито. В какой-то момент Сазекс понял, что держит своим телекинезом паренька. Команда Гремори смотрит на него своими оживлёнными глазами, ожидая его решения. — Чёрт с тобой. Но не думай, что мы последний раз видимся, — сказал он. — Если захочешь поговорить, то я выделю для тебя пару минут в моём воображаемом ежедневнике, — усмехнулся Додж, отряхаясь и направляясь к выходу. Киба дёрнулся. — Дайте ему уйти, — сказал Сазекс своим страшным голосом. — Деньги не верну, — шепнул Додж, выходя из клуба. Сазекс прошёлся по карманам. В них недоставало мобильника и 20000 иен. «Сукин сын». Додж выбросил сим-карту в мусорку, когда понял, что ему начинают названивать всякие советники. Телефон был не самый модный, но и этого хватало, чтобы занять себя на несколько часов. У Ловкача были смешанные чувства. Не столько Гремори его разозлила, сколько сам Сазекс. Ведь он с самого начала понимал, что рядом с ней всегда будет её брат. Король Ада не был глупым, но был, возможно, слишком патриотичным. В любом случае, он ему теперь досаждать не будет. Наверно. — Наконец-то, — вздохнул Додж, опуская голову. В паре шагов от него находился заветный автомат с Мейзером, — как же долго я этого ждал. Берёт деньги из кармана. Тысячи. Тысячи. Десятка тысяч. Нашёл сотню иен. Засовывает купюру в купюроприёмник. Нажимает на кнопку. Слышит заветный звон, нагибается, берёт банку. Медленно тянет за железку. Раздаётся характерный для газированных напитков «пшик». Первый глоток. Самый вкусный. Самый приятный. Самый освежающий. Самый важный. Ловкач садится на лавочку. Он спрашивает сам себя: «Мне стало лучше?» Впрочем, думать над этим вопросом он не хотел. Чувство лёгкой тревоги не покинуло его, мышцы даже не думали расслабляться, язык хоть и почувствовал долгожданный вкус газировки, но никакой лёгкой эйфории, как было раньше, не последовало. А он не верит. Думает, что что-то не так. Злится. Сжимает недопитую банку в кулаке. Быстро покупает новую. Открывает. [Пшик]. Отпивает. Чувствует… ничего не чувствует. Медленно садится на лавочку, допивает всю газировку залпом и выкидывает мусор на проезжую часть. Злость не проходит. Каменное лицо не натягивается. Мышцы напряжены, дыхание учащено. Долбанув скамью кулаком, будто она виновата, Ловкач поднялся и с силой провёл ладонями по лицу. Нет, он не пытался проснуться. Он пытался «прочувствовать». «Не понимаю», — судорожно думал он, снимая бейсболку. Этот мир медленно терял смысл в его глазах. Если Мейзер не удовлетворяет его так, как раньше, то смысла жить здесь — нет. Может, когда он больше всего был похож на человека, тогда он ещё и нуждался в друзьях, но без Мейзера, без Мейзера его ничто здесь не сможет удержать. Ничего. Но он не мог просто так уйти. Это ведь глупо. Кай хотел написать третий том и было бы глупо, если бы длиной он был меньше первых двух. Нет, должно быть весело. Очень весело. Он должен закончить всё так, чтобы все аплодировали стоя. Додж понимал это. Он не мог пойти к Гремори. Не мог пойти к Мисаке. Ловкач не был готов. Не смог бы сказать «извини» или «прости». Нет. Не мог. Идя в случайном направлении, Ловкач уныло шагал, ожидая наткнуться на что-то, что подогреет его интерес к жизни. Да, он ещё встретится с демонами. Да, набьёт кому-нибудь морду. Всегда ему везло на приключения. Куда бы он не шёл, всегда находилось что-то. Мир полон событий… Но вот прошло уже полчаса с тех пор, как он бредёт. Ночью. И ничего. Прохожие, машины. Но ничего интересного. Никто не пытается его убить, никто не пытается завести разговор. «Так вот какая она, жизнь вне основного сюжета». Скучная рутина, походы туда-сюда. Из цветастого персонажа он медленно превращается в тот сброд, который ходит по улице. В какой-то момент Додж так сильно слился с толпой, что стал с ней одним целым. С одинаковыми лицами, одинаковой походкой люди шли по клубам, по ночным магазинам. А он шёл с ними в надежде на положительный исход. Дурацкая мысль пришла к нему на ум. Просто напиться. Вдребезги. Плевав на все правила и ограничения. Уйти на дно бутылки, толстое, широкое дно. Он не пошёл в бар, пошёл в клуб. Ему повезло, фейсконтроль прошёл без проблем. Пиратская повязка показалась всем очень модным атрибутом его внешности. То, что играло в клубе, Додж не мог назвать нормальной музыкой. В музыке должен быть смысл, а то, что там играло — какой-то бессвязный бред. Бармен выглядел на вид очень неплохим человеком, который знал свою профессию. Заказав для начала случайный дерьмовый молочный коктейль для разминки, Ловкач начал осматриваться. Танцпол, где трясутся под музыку. Бар, где молодёжь пьёт алкоголь, а закоренелые старички хлещут безалкогольное пойло, рассматривая молодые тела. — Ваш заказ. Молочный коктейль был по определению дерьмовым, но Додж, дабы просушить горло от безвкусного Мейзера, выпил его маленькими глотками. Тряхнув головой, он попытался заказать алкоголь. — Тебе 18 есть, малыш? Додж глупо на него посмотрел. — Я сейчас этот пустой стакан разобью тебе об голову. Наливай. Угрозы не оказали должного результата, но бармен усомнился: — Чего именно? Ловкач понимал, что дешёвый алкоголь ему здесь не нальют. Пробежавшись по меню, он заказал что-то за 2000 иен. Присвистнув, бармен опустился под стойку. Кажется, он доволен выбором клиента. Желание напиться до смерти росло с каждым финтом бармена. Но как бы круто он не крутил эти бутылки в воздухе, от этого Доджу легче не становилось. Смешав самое разное алкогольное дерьмо в одну квинтэссенцию, бармен поставил на стойку напиток. Выглядит неплохо, на запах — так же. Взяв стаканчик в руку, Ловкач «лакнул» немного. «Неплохо». Редко Додж так думал о напитках. Эта алкогольная лабуда, конечно, не заменит настоящего Мейзера, но для того, чтобы напиться в хлам и проснуться в какой-нибудь заднице — отлично подойдёт. Сделав ещё пару глотков, Ловкач поставил напиток на стол. Чья-то лёгкая рука постучалась в двери его мозга. «Кто это?» — спросил мозг. «Отдел по борьбе с трезвостью. Вы нарушаете законы…» — ответили мозгу. Внезапно Додж понял, что реально слышит какие-то голоса у себя в голове. «Я ничего не нарушал! У вас нет ордера!» — отнекивался мозг. «Ребята, ломаем дверь!» — Там ничего наркотического нет? — спросил Ловкач немного пьяным голосом. — Нет. Только высокоградусный спирт и всякие примеси для вкуса. «А, чёрт! Отпустите! Отпустите меня!» «Альфа-1, это Браво-1, преступника повязали, возвращаемся на базу». Голоса в голове прекратились. На несколько секунд. Потом была полицейская сирена, чьи-то крики о чьих-то правах и звук закрывающейся решётки.

И тут Доджа торкнуло

Торкнуло сильно. Очень сильно. Будто бы его сильно ударили, но без боли. Будто бы выбили мозги. Кинув в бармена 2000 иен за напиток (или немного больше, Ловкач понял, что разучился считать), Доджа потянуло на танцпол. Нет, танцевать не хотелось. Но вот эти яркие огоньки привлекали своей… яркостью. По крайне мере, именно так и думал протагонист. Голова хоть и лишилась мозга, но не стала легче. Даже наоборот. Каждую минуту становилось тяжелее. Тяжелее и тяжелее. Ловкач понимал, что нужно побольше двигаться. «Движение — это жизнь…» — думал он, когда совершал поступательные движения бёдрами под такт музыки. Хотелось выпить ещё. Хотелось погромче музыку. Хотелось убрать нахрен людей с танцпола, чтобы не мешали Доджу развлекаться. Модник хотел подсчитать свои деньги, чтобы заказать ещё что-нибудь, но он всё ещё не мог различать цифры. Встряхнувшись, он чётко пересчитал все купюры. «340000 иен. Так-с. Стоп-с. А разве у меня столько было?» — подумал он, пытаясь рассмотреть цифры на валюте. Ну, первая цифра вроде была единицей. Дальше шли нули. Нули. Много нулей. Додж не понимал, почему нулей так много. Нулей оказалось так много, что они стали выходить «за» купюру. Ловкач видел нулики в воздухе. Они даже были у него на руке! Чёртовы нули бегали у него по руке! Именно на этом моменте оканчивается период, когда ещё можешь что-то вспомнить. Грубо говоря, период «адекватности». И для Доджа он только что успешно закончился.