Робинзонада в стиле ню

Остров был явно периодически обитаем. Пройдя вглубь около километра, они набрели на внутреннее озеро с чистейшей водой. Недалеко от берега нашелся и шалаш. Солнце еще грело немного, но высушить одежду уже явно было не способно. Да и ветерок был достаточно прохладным. - Аня, мы с тобой знакомы один год, два месяца два дня и…,- выполнив несложные вычисления в уме, добавил, - и 5часов. Мы достаточно много времени проводили вместе, разговаривали о чем угодно, но только не о самом главном. «Многообещающее начало» ,-подумала девушка, а вслух произнесла: - Вот это точность! - Не перебивай, пожалуйста. Я тебя сразу предупреждал, что быть со мной опасно. И ты в этом убедилась уже. Я не хотел подвергать тебя малейшему риску. Но даже это не спасло тебя. В мокрой одежде мы не можем находиться, нужно снять ее и развести костер. И мне будет очень тяжело удержаться, - последние слова уже были сказаны приглушенным от волнения голосом.- Чтобы..,- слова, которые могли бы передать все то, что творилось в его душе, вылетели из головы. Судорожно сглотнув подступивший к горлу ком, он попытался оформить мысль. Во взгляде Анны читались и любопытство, и вопрос, и самое неприкрытое лукавство. Но Яков сделал вид, что он суровый мужчина, которому подобает говорить: «Я все сказал». И оставил фразу открытой. Быстренько набрав хвороста, он развел огонь и снял с себя мокрую одежду, оставив трусы, как пояс целомудрия. Когда-то он услышал фразу: «С чужой женщиной легко и свободно, а с любимой трудно». Действительно, ему сейчас было очень трудно. Как юноша, боящийся первой близости, он надеялся, что Анна оставит на себе часть белья и это отсрочит момент принятия решения, своего рода точки невозврата. Но Анна, понимая, что сейчас последует очередная серия мыльной оперы «Почему мы не можем быть вместе» сняла с себя все, с легким вызовом глядя на этого невозможного мужчину, который так боится быть счастливым. И шагнула к нему. - Яков Платоныч! Я замерзла. Согрейте меня! Отступать было некуда. Сам себе не веря, Яков понял, что его, казавшиеся несбыточными мечты о взаимной любви станут реальностью. Боясь спугнуть эту трепетную реальность, он прижал девушку к своей груди. Нежно и осторожно гладил ее спину, целовал волосы, затем приник к ее губам. Сначала легонько, трепетно, затем полностью захватив их в свою власть. Его язык исследовал новые территории, пробуждая в девушке острую необходимость поддержать этот диалог. Она страстно ответила на поцелуй. И то, что называют химией чувств, всколыхнуло все в этот момент. Каждый чувствовал, что голова кружилась, и в ней словно миллионы маленьких звездочек устраивали яркий хоровод, а по их телам синхронно проносились волны желания. Одна согрела жаром грудь, заставив сердце биться в учащенном ритме. Вторая захлестнула область солнечного сплетения, создав ощущение свободного падения с невероятной высоты. Третья затопила все тело и проникла в глубину мужского и женского начала, вызвав томительный спазм, который словно выключил окружающую действительность и оставил только жгучее желание принадлежать друг другу. Не имея больше выдержки противостоять этой первозданной силе, Яков подхватил на руки Анну и, как драгоценную добычу, занес в шалаш. Осторожно положив ее на свежесорванную траву, он, делая последние попытки контролировать ситуацию, внимательно посмотрел в любимые глаза и спросил: - Ты не боишься? – и в ожидании ответа провел дорожку обжигающих поцелуев от маленького ушка до ключицы. Вместо слов Анна обняла руками шею Якова и прильнула губами к его губам. Она словно пробовала их на вкус. Знакомилась. Приникая и отстраняясь. В этом поцелуе заключена была вся ее нерастраченная женская нежность, вся любовь, так долго скрываемая ото всех и бережно хранимая в тайниках души. Затем она обвила руками его талию, погладила спину и, спустившись ниже, легонько коснулась бедер, как бы притягивая к себе. Этот недвусмысленный намек на готовность к близости вызвал у Якова такой мучительно – сладкий спазм, словно вся кровь прилила в область паха. Более сильного желания обладать женщиной Якову еще не приходилось испытывать. Раньше он не придавал значения фразе «одно целое», а сейчас до боли, до дрожи хотелось слиться с любимой женщиной, познавать ее с каждым движением своих бедер все глубже и глубже. Не в силах больше сдерживаться, он вошел в нее, краем сознания отметив, что Анна вскрикнула, как от боли, и немного сжалась. «Неужели ей до сих пор больно?» Мысль о том, что ей пришлось пережить, обожгла сердце. Может быть это, а может напряжение, вызванное длительным ожиданием желанного момента, было настолько велико, что опытный, безупречно владевший техникой секса Яков неожиданно для самого себя финишировал. В недоумении он не сразу сообразил, как это могло произойти. - Аня, прости, но я так долго хотел тебя, что организм побоялся, что ты исчезнешь, и решил не растягивать удовольствие, - совершенно сконфуженно произнес Яков, уткнувшись лицом в шею девушки. Такого позора с ним не случалось и в юности, поэтому от расстройства он сначала даже забыл, о чем нужно было побеспокоиться в первую очередь. Потом опомнился и, нежно целуя пульсирующую жилку на шее любимой, спросил: - Мы с тобой так давно знакомы, но как друзья. А как мужчина и женщина – вот только сейчас. И я, несмотря на непростительное фиаско, безумно счастлив. Теперь нас уже ничто не разлучит. Но хотелось бы знать, с какой скоростью будут развиваться наши отношения. Каковы сегодня шансы увеличить число моих близких людей? Анна еще чувствовала своего любимого мужчину в себе, чувствовала его губы на своей коже и не хотела ни о чем думать. Поэтому она сначала не поняла, о чем он говорит, и с недоумением уставилась на Якова. Сколько же им предстоит познавать друг друга! Сколько находить оборотов, словечек для названия всего того, что с ними происходит. И сейчас с восторгом поняла, что Яков уже начал создавать их собственный словарь. «Увеличить число моих близких людей!» Ну, здорово же! - Не в этот раз. У меня от стресса организм все перепутал, поэтому скоро должны быть… , - в сгущающихся сумерках не видно было, как Анна густо покраснела, - девичьи проблемы. Штольман умилился: «Вот ведь, сущий ребенок, смущается от таких простых вещей!», а вслух сказал: - Пойду, смою свой позор в холодной воде. - Ну, никакой не позор, просто я не ожидала, что это будет так быстро. Раз твой организм решил поторопиться, значит так нужно.