Робинзонада в стиле ню

Уже вставая, Яков поцеловал ее в губы и, получив нежный ответ, отправился охладиться. Девушка была рада, что он перешел эту черту, которая как государственная граница, строго отделяла дружбу, духовную близость и отношения между мужчиной и женщиной. Она просто хотела быть с ним, называть его про себя: «Мой мужчина». Хотя Анна не имела собственного опыта общения с противоположным полом, но рассудительности и женской мудрости ей было не занимать. Обо всем она имела собственное мнение. И категорически не разделяла позицию тех девушек, которые, едва познакомившись с мужчиной, уже начинают выбирать фасон свадебного платья и имена будущим детям, даже не задумываясь, что бедняга хочет просто приятно провести время. Конечно, Яков не просто проводил с ней время, в этом она была уверена. И она понимала, что Штольман не такой как все. Что для него важно личное жизненное пространство. Не женившись в молодости, он стал одиноким волком. И захочет ли поменять этот статус? А торопить или намекать на узаконивание отношений – это значит потерять его, потому что все решения он принимает сам. Яков, словно дельфин, нырнул в темную толщу воды, отфыркиваясь, нарезал круги и получал от этого невероятное удовольствие. Фантастическим образом мокрый холод вернул ему пошатнувшуюся было уверенность в себе. Наверняка, с каждым из мужчин хотя бы раз в жизни приключался такой конфуз. И тут дальнейшая любовная карьера, безусловно, зависела от тактичности женщины. Спасибо Анне. Она восприняла это как по-настоящему любящая женщина – ни единой интонацией не показав своего недовольства. Вернее не так. Она была искренней, и недовольства никакого не было. Она была счастлива от самого факта – они теперь близки и у них будет несчетное количество страстных ночей. И в том, что они будут, он ни капельки не сомневался. Выйдя на берег, он встряхнулся и подумал, что так бы сделал Франт. И от этого ему стало весело. Просто по-мальчишески весело. Сегодняшний день принес неслабые переживания, такой маятник полярных эмоций - его пытались убить и они с Анной стали близки. Но то, что на него покушались, отступило куда-то далеко, казалось, что вовсе и не с ним случилось, потому что все мысли были об Ане. У Якова вновь загорелись глаза, и он максимально бесшумно, как научила его оперативная работа, направился к их хижине. Кровь будто бежала марафон по километрам артерий, капилляров, возвращалась к сердцу, и снова делала круг за кругом, даря состояние безудержного драйва. Он чувствовал себя героем любимых в детстве романов, вернее всеми сразу: и Робинзоном, и Большим Змеем, и Кожаным Чулком. Спрятавшись за дерево, он залюбовался своей скво. Она колдовала у костра, меняя положение их одежды на импровизированной сушилке. Зачарованно обводя жадным взглядом совершенные изгибы ее тела, он перебирал все поэтичные имена, которыми наделяли индейцы своих женщин. Больше всего ей подошло бы одно – Быстрая Лань. Трепетная, нежная и непредсказуемая. Тоненькая фигурка, окутанная сгущающейся темнотой, приковывала взгляд, заставляла неровно биться сердце. Несколько минут назад он держал ее, обнаженную, доверчиво ждущую, в своих объятиях. Впервые с того момента, как понял, что дружба ушла по-английски, даже не предупредив, просто уступив место страсти. Дыхание участилось, и Яков осознал, что не может сейчас думать ни о чем, кроме…И даже о этом он думать не мог, потому что мысли не хотели оформляться в предложения. Тело вновь ощутило непреодолимое желание каждой своей клеточкой чувствовать любимую девушку. Словно вторя его мыслям, неожиданно вспомнились слова Станиславского о том, что любить - это хотеть касаться. Как настоящий индеец, неслышно вырос он у нее за спиной. Их разделяли буквально миллиметры. Анна легонько вскрикнула от неожиданности и тут же оказалась в кольце его рук. Мокрый, холодный, покрывшийся гусиной кожей, Яков не смог сдержать приступ озорства и прижался всем телом к разгоряченной жаром костра девушке. Она не взвизгнула, не оттолкнула, а повернулась к нему лицом. Губами она согревала его шею, горячие руки нежно оглаживали спину. Анна дарила ему свое тепло. Почувствовав, что мурашки постепенно исчезают с любимого тела, она сказала: - Давай употребим в пищу то, что послали Духи леса, пока какие-нибудь надрессированные ирокезами ежики не утащили,- и она кивнула в сторону импровизированного стола, на котором красовались бутерброды. Яков суеверно подумал, что такого счастья не бывает. Она угадала, о чем он думает, невероятным образом настроилась на его волну. И …она читала Фенимора Купера! Наверно, не хватит и жизни, чтобы узнать до конца эту девушку! Они столько времени знакомы, о стольком переговорили, могли легко за другого закончить фразу, чуть ли не мысли прочитать, но, несмотря на это, неизменно всплывали белые пятна. И как же здорово, что она его постоянно удивляет! Нежно поцеловав ее в губы, он слегка отстранился и испытывающе посмотрел ей в глаза. Его до краев переполняла радость. Детские и подростковые фантазии словно выросли вместе с ним и теперь представляли собой симбиоз волшебного мира приключений и самой настоящей реальности. Он, живущий в рациональном, меркантильном 21 веке, с головой окунулся в романтику. - Как зовут эту жрицу, которой повинуются Духи? Могу ли и я ей служить? Анна на мгновение замерла. Невозможно! Взрослый, сдержанный, почти суровый Штольман поддержал ее игру! И в его глазах сверкал такой азарт, что не было сомнений – они чувствовали одно и то же. - Если хочешь мне служить, смелый воин, то отгадай мое имя. Это будет твоим испытанием. - Больше всего тебе подойдет Быстрая Лань. И, немного выйдя из образа, жарко захватил губами мочку ее уха и прошептал: - Потому что ты все время от меня ускользаешь. Анна, решив, что это имя ей нравится, и раз она сама еще другого не придумала, сказала: -Ты угадал! - Значит, мне положена награда, - мурлыкающим голосом резюмировал храбрый воин. - Скажи прежде, как тебя называют твои соплеменники. - Большой Змей. Так что с наградой? – Яков потерся носом о шею девушки и, не утерпев, легонько прикусил кожу. И будто извиняясь за хулиганство, тут же поласкал губами. Анна снова почувствовала томительную пустоту под ложечкой. - Быстрая Лань помнит о награде, но прежде надень набедренную повязку, которую по моей просьбе высушили Духи Огня, - мягко убрав его руки, Анна подала альтернативное изделие, созданное турецкими текстильщиками. Тишина, ночь, огонь, дикая природа – этого в избытке хватило, чтобы они почувствовали себя единственными людьми на Земле. Счастливыми без изъяна, без малейшего «но». Немногие пары имеют в дневнике своей истории такие впечатляющие моменты. Моменты истины. Безмолвный диалог глаз, рук, губ, тел – и ничего больше. Ни каменных стен, ни разборок соседей, ни шума машин, ни «пора спать – завтра на работу». Минуты, позволяющие с болезненной остротой счастья почувствовать, что главный человек в его жизни рядом, что это не сон и они обо всем договорились. С наслаждением пожевав бутерброды, они переглянулись. Заснуть здесь не удалось бы. Во-первых, эмоции переполняли их, во-вторых, было довольно прохладно, а в –третьих, нужно было соображать, как выбираться с этого райского острова. Подумав, что означенный круг вопросов нужно решать в порядке очередности, Яков обнял Анну и вопросительно посмотрел ей в глаза. Мелькнет ли в них игривая просьба: «Согрейте меня!» И чтобы она появилась, нескромно начал гладить изгибы любимого тела, страстно лаская самые чувствительные места. Анна выгнулась, будто ее пронзила сладкая судорога. Тепло рук Якова, его уже неконтролируемое желание, индикатору которого было явно тесно в пределах набедренной повязки, пробудили в девушке невиданное доселе чувство – осознание себя безоговорочно любимой и желанной. И в благодарность за это чудесное ощущение она решила и Якову подарить такое же волшебство. Как настоящая жрица, ведомая первозданным знанием и женской интуицией, она уверенно поцеловала его шею, прошлась губами по груди. Руки ее нежно и страстно огладили талию, пальчиками прошлись по позвоночнику и вернулись к животу, интригующе остановившись перед единственной преградой. У Якова перехватило дыхание, в томительном предвкушении он напрягся. Но видя, что смелость готова покинуть его Быструю Лань, он помог ей, решительно сдернув с нее и с себя то, что никаким образом не могло согреть, но однозначно мешало согреться. Безумно ему хотелось тут же опрокинуть ее на траву и завладеть, стремясь познать как можно глубже. Но на земле наверняка есть и шишки, и хвоя, и веточки, которые могут поранить нежную кожу. Поэтому он лег на спину и бережно усадил Анну сверху. От тесного соприкосновения мужского и женского начала она почувствовала острое, неизведанное ранее желание слиться с любимым.Яков приподнял ее бедра и заставил скользнуть по себе. Анна задохнулась от наслаждения, горячей волной захлестнувшей ее. Еще раз сильные, знающие любимые руки приподняли ее вверх, и девушка опустилась, уже чувствуя горячее присутствие своего мужчины в себе. Яков подбадривающе держал за талию, помогая раскрыться ее женственности и придавая уверенности в том, что она все делает правильно. И Анна, следуя его мягким подсказкам, превратилась в амазонку. Смелую, раскованную, уверенную в своей красоте и стремящуюся доставить радость своему избраннику. Покров темноты, отсветы костра, дурманящий запах сосен и еще не отступившая опасность придавали их близости небывалую остроту. Казалось, весь мир перестал существовать и нет больше ничего, кроме любимого лица и страстного, познающего движения тел… Потом они долго лежали, обменивались легкими поцелуями и нежными поглаживаниями, будто боясь выпустить из объятий друг друга. -Большой Змей, не пора ли починить нашу пирогу? – первой, с сожалением, прервала блаженство момента Анна. Хотя на самом деле ее больше волновало то, что ее мужественный воин лежит на холодной траве, возможно еще и на колючках. -Пора! А что там Духи Огня говорят о нашей одежде?-Яков с восторгом продолжал их начатую игру. -Духи благосклонны к нам, но костюм тебе, я думаю, придется покупать новый! Ни одна химчистка и ни одна модистка не вернут ему приличный вид. Нам домой нужно добраться желательно еще до рассвета, чтоб случайные прохожие не приняли за бомжей. Их пирога почти просохла, и при свете тлеющей головешки им удалось найти предательские дыры. Кое-как законопатив их растопленной сосновой смолой, придавив сверху мхом, они оставили свое суденышко на волю Духов Озера. Вернувшись к костру, они еще немного посидели. То, что случилось этой ночью, не повторится никогда, и они, не сговариваясь и не обсуждая, хотели каждой клеточкой запомнить все, что произошло. Все слова, все поцелуи, все движения рук. Запомнить эти невозможно прекрасные минуты близости.