On the border of light

      Бывают такие моменты в жизни, когда ты вообще ничего не хочешь, даже просто дышать или жить. Вот кажется, что совсем недавно все было просто прекрасно. Ну, или почти. Скорее всего Пак просто старался себя успокоить, убедить в том, что он обязательно справится.       Знаете, случается так, что ты уже знаешь заранее, что впереди тебя ждет жопа провал. И ты, вроде как, стараешься не опускать руки, но на деле мысленно пьешь водку, смерившись с проигрышем.       Пожалуй, именно такая характеристика дает четкое описание тому состоянию, в котором прибывает сейчас Чимин.       Он сидел с низко опущенной головой в кабинете завуча и рассматривал свое кривое отражение на отполированном до блеска паркете. Директор появлялся на глаза учеников очень и очень редко, и Чимин даже, скорее всего, с ходу не припомнит как тот выглядит. Но жить от этого легче не становилось. «Серьезные» разговоры, как правило, проводила завуч школы — высокая статная женщина-демон. На вид ей можно было дать не больше двадцати пяти, но парень прекрасно понимал, что ее настоящий возраст уже давно перевалил за пару сотен.       «Девичьими» черты ее лица никак нельзя было назвать. Черные глубокопосаженные глаза, острый вздернутый нос, неестественно четкие скулы и узкие, чуть поджатые губы, накрашенные ярко-красной матовой помадой, — все выдавало в ней властолюбивую, старомодную, потрепанную жизнью женщину. Это же четко прослеживалось в ее стиле одежды — всегда чопорно отглаженный костюм из плотного грубого сукна и, как ни странно, легкая струящаяся блуза. Учитывая, что ученики могли одеваться в модную одежду людей XXI века, образ учитель выглядела хоть и впечатляюще, но комично. — Итак, ученики, — без предисловий и приветствий начала завуч, как только вошла в кабинет. — Сейчас я кратко изложу вам суть изменений, которые в этом затронули правила сдачи экзамена для второгодников.       Завуч бегло оглянула учеников, сидящих в кабинете, и стала раскладывать на своем столе папки и какие-то листы бумаги. Умелые пальцы, которые давно привыкли к работе с документами, ловко перекладывали листы из стопки в стопку. Такой все и знали завуча — строгой и статной, но при этом суматошной, вечно что-то ищущей в груде, как кажется, совершенно бесполезных и никому кроме нее не нужных папок, файлов и разных документов. — Так вот, — неуместно громко провозглашает женщина, взяв в руки нужные листы с какими-то пометками. — С этого года для учеников второгодников, в воспитательных и, в некотором роде, мотивирующих целях, было решено усложнить сдачу экзаменов. С каждым годом процент не сдавших экзамен учеников становится все выше, и пора дать понять, что экзамен очень серьезная вещь и в случае его провала учеников ждет серьезное наказание.       Чимин тяжело сглатывает, пряча в карманы вспотевшие от волнения и легкого мандража ладони. Парень с трудом сглатывает, а во рту, по правилам всех канонов, пересохло и слегка першит. Он не привык к наказаниям и всегда очень болезненно переносит все замечания, которые касаются его учебы.Пак вовсе не пай-мальчик, но к учебе никогда не относился легкомысленно.       Пак вовсе не злопамятный и уж тем более не мстительный, но свою злость к Мину он никак не может перебороть, а скрыть это чувство у него выходит просто из ряда вон плохо. Чем дольше говорит завуч, чем быстрее стучит раздосадованное сердце в груди Пака, тем больше взглядов он бросает на Чонкука, сидящего на другом краю кабинета. Демон, кажется, совсем не испытывает ни волнения, ни страха перед предстоящим сложным экзаменом. И от этого душа Чимина так и рвется разорвать этого парня на куски. Ангелу до боли обидно и неприятно, ведь то, что он сейчас сидит в этом чертовом душном кабинете, готовый принять от судьбы хороших таких люлей, вина этого напыщенного и, как оказалось в прошлом году, тупоголового демона! — Теперь во время экзамена ангелы-второгодники и демоны-второгодники лишаются всех своих сил и будут полностью идентичны людям, — голос завуча быстро выводит Чимина и задумчивого состояния, заставив того встрепенуться от брезгливых ноток. — Вам нужно самим себя лечить, питаться вы будите раз в день, задание, данное непосредственно на экзамене, также будет для вас осложнено, а как именно вы узнаете перед началом… — женщина быстро побегает глазами по листу и снова поднимает взгляд на учеников. — Вам запрещено брать на экзамен вспомогательные вещи, рюкзаков при выполнении экзамена с вами тоже не будет. С собой берите только одежду…       Дальше Чимин слушает вполуха, полностью уходя в себя и свои размышления о предстоящем экзамене. После завуч еще долго читает свои нудные нотации, направленные на то, чтобы вправить мозги детишкам, но ни Пак, ни кто-либо другой даже не пытаются вникнуть в суть происходящего в кабинете. Видимо, и правда завуч зря кропит над своими бумажками…

***

      Как только завуч закончила свою нравоучительную тираду, наигранно-пристыженные ученики ринулись на свободу, пихая друг друга и толпясь в дверях кабинета, давая понять женщине, что нет ни малейшего шанса на их исправление и внезапное озарение.       Ангел выходит из кабинета одним из последних, благоразумно решив подождать, когда толпа моллюсков выползет из этой консервы, тем самым уберегая себя от толкания и пары ушибов. Но спокойно покинуть кабинет все-таки не получается, потому что за дверью Чимина, к его огромному удивлению, уже ждет Чонгук. — Поговорим? — тихо спрашивает Чон. Всего одно слово вызывает целую бурю эмоций на лице Пака. Он определённо не ожидал, что ему придётся разговаривать с этим демоном. Чимин, вроде как, ненавидит его, а Чонгук, вроде как, тоже не рад общению. Чимин, вроде как, обижается, а Чонгук, вроде как, не собирается просить прощения. Чимин, вроде как, не хочет снова работать в паре с этим парнем, а Чонгук, вроде как, тоже хочет другого партнёра на экзамене. Чимин, вроде как, злится на демона, а Чонгуку, вроде как, плевать. Но главное, что это все «вроде как». Чимин не хочет показывать свою растерянность, поэтому просто кивает и молча идёт за Гуком, когда тот поворачивается и идёт куда-то. Чимин молчит, не знает, что сказать. Да и зачем что-то говорить? Ведь это не Пак позвал парня на разговор.       Чонгук подводит ангела к окну в коридоре, подальше от чужих глаз. Демон поворачивается к Паку нарочно медленно и, кажется старается оттянуть начало разговора. Чимин не вмешивается, не торопит, просто молча стоит чуть в сторонке и покорно ждёт, когда парень сам начнёт говорить. — Я не собирался с тобой разговаривать, — как-то странно начинает Чон и, видя недовольный взгляд Пака, осекается. — Я имею ввиду, что не думал, что нам придётся говорить на эту тему… — пытается исправить положение парень. — Я знаю, что виноват в том, что мы провалили экзамен, — тихо говорит он и поворачивает голову, устремляя взгляд в окно.       Чимин молчит, переваривая слова Гука. А тот и не спешит продолжать разговор, чательно подбирая слова. — Но я не специально, честно, — признается парень, стараясь не смотреть на Чимина, бегая взглядом по стенам. — Я не хотел, чтобы так получилось. Прости… — коротко извиняется Чон, наконец-то останавливая свой взгляд на ангеле. — Не злись. — Я не злюсь… — почему-то также тихо отвечает Чим. — теперь… — В этот раз у нас все получится… Я обещаю тебе… — внезапно заверяет демон, пристально глядя в глаза ангела, с волнением ожидая ответа. — Я верю тебе, Чон Чонгук.