Дети Юникрона

             Холод сковывал тело, не давая пошевелиться, а вокруг суетились мелкие белковые, заставляя клокотать ярость — он ничего не мог сделать. Жёсткая посадка на эту, забытую Праймусом планету, неудачное приземление и общее истощение, длившееся вот уже много ворн, не дали завершить миссию.              А ведь вожделенная цель была так близка! Здесь, за хлипкой ангарной переборкой, только протяни руку — дотронешься. Он ощущал поля Великой Искры, так ярко, так сильно, что казалось, купался в её нежном излучении...              Жалкие людишки!              Менялись солнечные циклы — он чувствовал их даже здесь, через слои камня и железа, шли человеческие годы... Мегатрон не отчаивался. Знал — верные десептиконы найдут.              Восприятие, существенно урезанное глубоким стазисом, фиксировало всё вокруг — он ничего не забудет. И когда выберется, люди заплатят...              За всё заплатят.              Даже в таком состояни, мелкие белковые казались тёмными, невнятными тенями у его ног. Безликие, слабые, глупые... Одинаковые.              Пожалуй, среди всех этих… насекомых выделялся лишь тот, кто нашёл его во льдах. Он сиял неярким светом, источая удивление и лёгкий страх.              Тогда, пробыв уже много лет в ледяных оковах, застряв на грани сна и яви, он сначала не понял, не поверил… показалось — это новорождённый спарклинг рядом — уж больно мелкий и слабый. Но что забыло кибертронское дитя в тех жутких снегах?              Потому и позволил активизировать свою систему навигации постороннему — кем бы ни был мелкий трансформер, за ним должны прийти — спарклинги неприкосновенны и оберегаются обеими сторонами, вне зависимости от принадлежности.              Не передать охватившего его изумления, когда он понял, что это был человек... Человек с искрой? Невозможно!              Мегатрон больше никогда не встречал таких людей, пока был в стазисе, списывая всё на сбой в оледеневшем процессоре.              И всё же иногда жалел, что человека уже не встретит — о сроках человеческой жизни, Лорд был осведомлён; хотелось увидеть его своими глазами и разобраться.              А потом, на базе, где его держали люди, появился Он.              Выделяющийся и отличающийся от серых теней. Яркий, сильный, сияющий... заключённый в человеческую оболочку. Он был намного ярче Арчибальда Уитвики. Новый глава секретного сектора, служащего тюрьмой для великого Лорда Десептиконов.              Он фонил любопытством, азартом, немного весельем и... лёгким разочарование, когда смотрел на него.              Почему? Хотелось спросить. Это безмерно раздражало.              Этот яркий человек воспринимался кем-то более сильным, более знающим и в то же время вызывал подспудную опаску — что взбредёт ему в голову? И чем это закончится?              Мегатрон чувствовал Его присутствие постоянно.              А потом, какое-то время спустя, на базе появилось ещё четверо "ярких"... и один автобот.              

***

             Пожалуй, все началось с книги "Великие тайны прошлого", подаренной на седьмой день рождения дядей. С тех пор Сеймур заболел тайнами. Читая, он словно наяву видел нити, связывающие людей, мотивы их поступков и преступлений.              А еще он верил, что где-то там, далеко-далеко, живут другие, не менее разумные, чем люди, существа. В школе его высмеивали за невероятные теории, поэтому Сеймур научился держать язык за зубами. Стал лучшим на факультете права, лучшим вольным слушателем на факультете международных отношений и дипломатии - не то, чтобы это помогало в повседневной жизни, с его-то характером. Он стал лучшим на курсах подготовки ЦРУ, рвался, искал доказательства своих подозрений, искал больше информации о загадочных знаках, вызывающих странное чувство дежавю. Во время отпуска родителей... в Египте... он впервые столкнулся с ними... И потерял покой...              Сектор семь стал кладезем информации, настоящей сокровищницей, равно, как ИНП-1, хотя гигантский мех как раз таки вызывал почему-то чувство брезгливой жалости.              Надо же так глупо попасться.              Попав в Сектор семь, он окончательно перестал быть Сеймуром и стал Симмонсом.              Сэм Уитвики - нить. Его одноклассница Микаэла Бейнс - нить. Они выделяются из толпы своими масками. Маленькая преступница и гениальный программист, притворяющийся задротом. Паранойя Симмонса кричала, что будь Сэмюэль Уитвики больше заинтересован в мирских благах, сеть была бы давным-давно взорвана.              Но в то же время Симмонс знал, что душу мальчишки никогда не затронут материальные ценности.              Пфф, какая глупость! Этот идиот слишком бескорыстен. Самый бескорыстный из их семьи.              Может быть, сказывалась близость к ИНП-1, но Симмонс чувствовал, что грядет... Очень скоро будущее расставит фигуры по своим местам, откроет давно беспокоящие тайны и соединит тех, кто должен быть рядом.              Надо только подождать.              Прошло немного времени - и он дождался. Над детишками хотелось неудержимо пошутить, что он и сделал, то что шутки его никто не понял, было обидным, но даже ответная выходка от Бейнс не сильно разозлила. Только в глубине души мелькнуло:              "А раньше она так не делала..." Раньше. А ведь он, никогда не был с ней знаком...              Встрявших в процесс разборок пришельцев, захотелось жестоко... подстебать.              Ну, что за дурдом? И это себя вы называете воинами?              Потом ещё этот жёлтый...              Да ничего бы ему не было! Стоит же вон этот ИНП-1 замороженный, и ничего - живой...              Имя, названное наперекор мальчишкой Уитвики, царапнуло что-то глубинное в памяти. Девочку тоже задело... Впрочем, да, у неё, наверное, есть для этого все основания - были отчего-то такие подозрения. Вот только не от него. От другого. Первого.              Не Мегатрон, нет... Мегатронус.              Имя всплывает так резко, что он чуть не спотыкается и пропускает момент, когда у Леннокса кончается терпение. Он всегда был таким, в сложных ситуациях...              Ну, что ты, так на меня смотришь, Леннокс? Ну, хорошо-хорошо, убери только пистолет, я знаю, что у тебя был тяжёлый день - он тоже не изменился. Как и его дружок...              

      

***

             Окей, Гугл, как не казаться чокнутой ботаничкой?              Примерно так звучало кредо жизни Микаэлы Бейнс от семи лет и до семнадцати. Отец учил дочь не выделяться. Люди не любят тех, кто отличается от них хоть в чем-то. В маленьких городках, таким приходится особенно нелегко. Дома, за закрытыми дверями можешь задавать любые вопросы, но на улице будь добра соответствовать представлениями окружающих.              Маленькая Микаэла не понимала, как это - не выделяться, если она уже отличается? Люди вокруг казались скучными, обыденно серыми. Они не понимали ее вопросов, не собирались отвечать. Воспитательниц, а после и учительниц жутко раздражало, когда кто-то уходил от темы.              Его она заметила сразу. Сэм Уитвики, мальчик, перешедший в их школу в середине года, тоже был не таким. Чужим. Своим. Отличающимся от всех и близким Микаэле. Он старался держаться подальше от конфликтов, спуская на тормозах любые оскорбления, но при этом с радостью протягивал руку помощи, когда это было необходимо.              Микаэла мечтала с ним подружиться, но не могла - это выбилось бы из образа. Только иногда позволяла себе короткие разговоры с ним - так, чтобы мальчик ничего не понял.              Становилось легче.              Уже позже, повзрослев, она увидела, как прав был папа. Когда тот загремел в тюрьму, Микаэла поняла, что отец пытался сохранить ей нормальную жизнь. С пышногрудой красавицы, чьи немногочисленные извилина заняты журналами моды, да несложным ремонтом, нечего спрашивать. Но если бы полицейские узнали, что отмычки отца, электронные устройства, блокирующие сигнализацию на время, были придуманы ею...              Маму жалко. Поэтому Микаэла забыла любые научные термины и вспоминала о них, только пересекая порог переделанного под лабораторию-мастерскую подвала.              Она задыхалась в душном, пыльном одеяле серой обыденности. Поэтому сразу ухватилась за предложение подвезти от внезапно осмелевшего Сэма Уитвики.              И не пожалела. Ни разу.              Автоботы... Будь они детьми с ее улицы, Бейнс уже давно бы оттаскала их за уши. Конечно, она любила постигать все новое, увлекательные эксперименты казались ей приключениями в ином мире... Но нельзя же забывать о подстраховке, банальной технике безопасности!              И логика. У кажущегося недалеким Симмонса больше логичности в поступках.                     

***

      

      Наблюдение. Любимое с самого детства занятие. Смотреть, анализировать, делать выводы. Мир от этого становился чуточку понятнее. Хотя всё равно оставался далёким. И люди, в большинстве своём тоже.              Микаэлу Сэм приметил сразу — девочка с высоким хвостиком светилась солнышком, любила читать, но почему-то пряталась за образом хорошенькой глупышки. Поначалу Сэм не понимал, зачем - ведь Микаэла так хотела с ним общаться! Это читалось на открытом лице. Но девочка не проявляла инициативы, а потому Уитвики смирился. Если ей важна маска, кто он такой, чтобы мешать? Когда придёт время, он обязательно протянет ей руку помощи, как делал это... всегда?              Это было странным, но ему казалось, что они давным давно знакомы. Маленькая сестренка-солнышко. Преимущественно старшая, но иногда такая... младшая.              Сэм не чувствовал подобного даже от родителей, хотя они тоже отличались от остальных людей. Мама могла быть визгливой, в моменты скандалов ее голос становился противным, и его слышали, пожалуй, все соседи по улице. В ближайших четырех домах так уж точно. А отец временами тратил половину дня на ворчание об очередной ошибке сына. Любой подросток стеснялся бы подобного поведения, Сэм исправно делал смущенный вид, тем не менее слыша в голосах родителей заботу и неподдельную тревогу.              Жёлтый камаро, увиденный в автосалоне... старый и подержанный, но...              "Эй, приятель, что ты тут забыл?"              Сэм улыбался автоботам, ибо сердце пело от радости... долгожданной встречи?              Было до слёз жалко уничтожать куб искры, но внутри что-то подсказывало, что она ещё восстановится. Когда-нибудь. Обязательно.              Кто-то могущественный, спящий, но наблюдающий, обязательно восстановит её.              

***

             Странное чувство - дежавю. Вроде оно есть и вроде его нет. С самого детства Уилл ловил себя на необычных реакциях, всё казалось таким... странным. То ли не его, то ли просто каким-то не таким.       .       В жизни чего-то постоянно не хватало — то одежда казалась слишком лёгкой, то руки сжимались, словно ища что-то...              Люди были... Просто были. А он не был. Мимо проходила толпа серых существ, с одинаковыми невыразительными лицами, и Уильям искал кого-то яркого, выделяющегося из этого безобразного однообразия.              Вот так странно.              Иногда они встречались, те, кто рефлекторно вызывал чувство принадлежности... родственности? Так Эппстор мгновенно стал своим, Леннокс подсознательно знал, о всех его закидонах, всех привычках и особенностях — старый друг, с которым он учился в школе. Жена и дочь тоже были "своими" хотя и чем-то отличались...              Порой, ему казалось, что он сходит с ума.              Но за столько лет уже привык.              И потому, встретив Сэма и Микаэлу— и даже придурка-параноика Симмонса с его теориями инопланетного заговора, которому местами очень хотелось оторвать, голову, а еще тормознуть и найти занятие — он легко принял, как "своих".              А вот гигантские трансформеры вызывали желание их... выпороть. Или схватиться за голову. Особенно Прайм.              Они не воспринимались чужими... даже десептиконы, черт бы их побрал!              Они воспринимались... Наверное, так смотрят родители, когда дети за их спиной разбили старинную дедушкину вазу. Большие дети - выросли, а ума не прибавили.              

***

      

      Эппс вспыльчивый, яркий, ему чуждо постоянство - хочется меняться. Эмоции как брызги - когда они уходят - падает настроение.              Нет друга преданнее, нет врага страшнее, потому что, обуреваемый чувствами, он сносит препятствия на своем пути. Это благо - быть в списке его привязанностей, быть тем, кто дорог              С будущим командиром они познакомились случайно, тогда ещё шестилетние мальчишки, их загнали старшие в тупик и они вместе, спина к спине отбивались от втрое превосходящего противника - это стало первой, неоспоримой, неразрывной связью канатом.              Их объединяло многое: первые выбитые зубы, первые синяки в драке, где они прикрывали спины друг другу, общее решение пойти в один и тот же колледж, а после - в армию. Затем отряд связал их и еще нескольких таких же молодых и полных веры единой нитью. Друг для друга они были константой в переменчивом мире войны.              А потом началась хрень с железками.              Живыми, смертоносными железками, которые ещё хрен прибьёшь. С одной стороны это вызывало искреннюю гордость. С другой - где ж достать на них ремня!? Сволочи переростки.              Иногда казалось, что у вчерашних школьников больше ума, чем у этой механической банды. В глазах Билли, Микаэлы и Сэма,Эппс ловил отголоски собственных мыслей. И это единение наполняло его странной гордостью. Как будто он снова живым, выбрался из передряги и вернулся домой.              

***

             Рэтчет пересмотрел немало сериалов в рамках ознакомления с культурой Земли - Бамблби заставил - чтобы понять: Микаэла Бейнс походит на собирательный образ типичной американской девушки. Молода, красива, обаятельна, встречается с самым популярным парнем в школе, является обязательным объектом многочисленных сплетен и пересудов. Поэтому острый ум и тяга к изобретению и исследованию нового стали приятной неожиданностью. Микаэла отчаянно стеснялась своего ума, с циничной твердостью заявляла, что ей не выжить в маленьком провинциальном городке, если будет показывать характер и эрудированность. Не этого ждут от дочки уголовника.              Сэм стал первым, с кем можно... быть собой. Парень приходил в щенячий восторг от умных фраз, от познаний девушки в самых различных областях. И Рэтчет с неприятным царапающим искру чувством видел, как расцветала при беседах с другом девушка. Как светилась, сияла, полностью поглощенная своим рассказом.              В такие моменты она была не от мира сего, как говорят люди. Ее разум витал в незримых далях, и Рэтчету становилось любопытно, куда заведут девушку, что скрывать, интересные и необычные рассуждения.              Автобот на своем веку повидал немало ученых, плохих и хороших, фанатиков и вынужденных страдальцев, но никогда не видел существо, настолько увлеченное самим процессом исследования. Казалось, результат не волновал Микаэлу, успеху она просто радовалась, неудачи воспринимала со стоицизмом, делая вывод о доработке и изменении некоторых параметров.              Познакомившись с автоботам, она расцвела, сбросила оковы постылого провинциального Транквилити, отдавшись своей страсти - механизмам.              Все это напоминало Рэтчету о чем-то далеком, историях, рассказанных в Обучающем центре в период, когда он был еще спарклингом. Но времени порыться тщательно в файлах за тот период все никак не находилось. Да и Рэтчет опасался, что многочисленные травмы могли повлиять на те воспоминания.              Приходилось искать ответ самостоятельно, продираясь через дебри ассоциаций.              В период творения Микаэла была звездой. Была... Солнцем.              

***

             Порой, смотря на полковника Леннокса, Айронхайд искренне сомневался в исправности своего процессора. То, что у этого человека не все в порядке с базовыми программами самосохранения, стало понятно ещё в тот момент, когда он не побоялся выступить против десептиконов. Но если, то поведение, при некоторых допущениях, можно было списать на стресс и ситуацию, то в повседневной жизни странности таки просто бросались в оптику. Казалось, полковник не желает войны, но ему жизненно необходимо находиться на острие опасности, там, где его люди, служить щитом и мечом.              Он был похож на Прайма и в то же время разительно от него отличался чем-то неуловимым, но явным... Мысль вертелась, юркая, подвижная, такая очевидная, но ее никак не получалось ухватить.              А ещё оружейнику мерещились странности...              В темных глазах мелькали отблески серебристо-льдистого сияния, а военная форма в какой-то момент, на миг или два, превращалась в белоснежный доспех, гибкий и прочный, каких давно уже не ковали на Кибертроне.              Рукам человека больше подошел бы меч...              Полковник Леннокс незримо опекал своих товарищей: не давал унывать Сэму, поддерживая того в моменты, когда мальчишка готов был опустить руки и сдаться, Микаэле напоминал про завтрак-обед-ужин-прочее, о которых девушка благополучно забывала в своей мастерской, Симмонса удерживал от глупостей и совсем уж изуверских исследований и теорий заговора, подначивал Эппса и давал тому остыть, зная, что гнев товарища пройдет быстро, а вот винить себя за острые, поспешные слова тот будет долго. Уильям был повсюду, необходим и важен, связан с каждым. Хотя с Микэлой и Сэмом он познакомился недавно и раньше не пересекался, вел себя так, словно был знаком с подростками не одно столетие.              Люди отвечали ему тем же участием и заботой...              Как темный силуэт сквозь тонкую бумагу в театре теней, мелькало в жестах мужчины нечто, царапающее сознание, создающее шероховатости в общей картине, из-за чего не получалось принять ее до конца и перестать думать.              

***

             Он понял это сразу — жители Земли есть нечто намного большее, чем кажется на первый взгляд. Как и среди других народов, встреченных во время путешествий, среди них встречаются злые и добрые, сильные и слабые, но все люди очень яркие. Особенно некоторые.              Праймы созданы, чтобы защищать, но мало кто догадывается, что распространяется это далеко не на всех — Праймы созданы для защиты своего мира, своего народа. Гарантия существования, незыблемой столп, основа. Пока на свете есть хоть один Прайм, раса трансформеров продолжит развиваться.              Иногда Оптимус ненавидел директиву, запрещающую вмешиваться в дела других рас, наблюдая, как гибнут цивилизации, мимо которых проходят трансформеры. Ему становилось больно от невозможности помочь. Прилетев на Землю, он знал, что у них не получится не вовлечь в конфликт людей, какой бы твёрдой не была его решимость свести потери местного населения к минимуму. Люди будут замешаны, но автоботы не смогут их уберечь, так как миссия заключена в другом. Искра. И тем удивительнее...              И тем удивительнее было, когда его решение защищать людей не встретило внутреннего сопротивления. Они воспринимались... своими? Не все, далеко не все, но те, с кем они встретились только прибыв на планету...              Сэм Уитвики, с его маленьким лицом, на котором неверие мешалось с восхищением, шумные родители подростка. Стоящая рядом восторженная и испуганная Микаэла Бейнс.              Уильям Леннокс, буквально сросшийся с автоматом, пессимистично настроенный Роберт Эппс.              Даже нервный, параноидальный Сеймур Симмонс.              И многие другие, кого заметить удалось лишь мимолётно.              Оптимус был по-настоящему счастлив, когда не пришлось оставлять людей самих разбираться с десептиконами.              Противники, возможно, тоже что-то такое почувствовали, уж слишком легко далась победа над ними, когда обычно, они стирали в пыль более развитые цивилизации в боях меньшего масштаба.              Уже после, спустя некоторое время, Прайм заметил и свою реакцию на некоторых людей.              Сэма и Микаэлу хотелось оберегать больше и сильнее, чем многих из своих товарищей мехов. Внутри поселилась твердая уверенность, что дети могут постоять за себя, но, несмотря на это, не созданы для боевых действий. Их роль другая, война только испортит пламенные искры.              Сеймуру вручить наряд другой... И побиться головой об стенку при понимании, что тот наверняка использует эту возможность как-то иначе, вывернет так, что никому мало не покажется.              А перед Ленноксом и Эппсом... отчитаться? Как перед АльфаТрионом, когда тот был недоволен неправильным или поспешным выводом своего ученика. Вот это уже было вне всяких категорий.              Пожалуй, даже больше перед Уильямом, чем перед его товарищем. Эппс был тенью. Он действовал, а Билли... Билли руководил. Мужчина словно был рожден быть лидером, отдавать приказы и нести ответственность. При виде полковника, Оптимус... Это было чувство, которое он не мог объяснить и до конца осознать.              А от нахмуренных теней, что иногда появлялись на дне глаз этих людей, Прайм ловил себя на неожиданном чувстве обиды и досады на себя. Словно...              Впрочем, это чувство быстро уходило. Словно фантомы помех из-за плохой связи.              

***

      

      Гигантские фигуры погружаются в океан медленно, неторопливо, несмотря на свое разбитое состояние, величаво, как короли идут к трону.              Тёмные воды смыкаются над корпусами одного за другим погружающихся в воду трансформеров, с жадным, но беззвучным всплеском поглощая свою добычу, отправляя ее туда, где никто и никогда не сможет обнаружить, дотянуться до отпечатков былого могущества.Покорёженные, разобранные, расстрелянные… дезактивные... они все равно не утратили своего пугающего ореола.              Сеймур курит на палубе авианосца, смотрит, как уходит на дно дело всей его жизни. То, к чему он стремился, то, что так долго искал... Нет, ему не жаль, ибо как говорил великий - кто с мечом к нам придёт…              И всё же это грустно.              В груди царит гулкая тяжесть, а в голове - черная пустота, посреди которой рождаются бледные фантомы воспоминаний и ассоциаций. Серые, полупрозрачные как дым, но тяжеловесные, как шипастый шарик на цепи миниатюрного монгерштейна. Маятник, качающийся туда-сюда и бьющий в грудь. Мысли того самого оттенка, что и броня ИНП-1.              Симмонс морщится и щелчком пальцев отправляет сигарету за борт, навстречу холодному соленому ветру.              Какая глупость лезет в голову…              А в душе что-то шепчет, что это ещё не конец.