Дети Юникрона

      Сэм вступает в гробницу Праймов...              Он смотрит на их тела, покорёженные и изъеденные ржавчиной, застывшие в вечной агонии лица. Он смотрит. И с трудом давит крик ужаса, паники...              Это страшно.              Изнутри гробница выглядит храмом, но весьма грубоватым, как будто его вырубали в сильной спешке. Стены попросту стесаны огромными мечами, не знай Уитвики, чьих рук это творение, поверил бы в сказочных великанов. Сквозь редкие трещины скользят солнечные лучи, освещая присыпанный песком пол. Матрица лежит на невысоком круглом постаменте, точнее плите с вырезанными по кругу кибертронскими символами, а над нею...              В древности подобное называли курганом. Только это живой курган, его не насыпали, его составили из покореженных тел с искаженными, искривленными лицами-масками. Даже при всей невыразительности мимики трансформеров, видно, что этим больно, страшно. И спокойно. То самое спокойствие, которое набегает на человека, когда он сделал все возможное. Сделал все правильно. Какую бы цену ни заплатил.              Сэму нехорошо, Сэма мутит, а набат в голове становится все громче с каждым шагом внутрь кургана.              "Это было правильно". Шепчет память.              "Это было весьма глупо". Говорит кто-то, чей голос отдаётся гулом в костях.              "Ничего нельзя было сделать". Кричит сердце.              "Вы просто не захотели. Глупые дети". Отвечает кто-то, и душу обнимают горячие руки.              "Мы не могли!" Заходится протестом разум.              "Неужели?"              Сэм слушает этот противоречивый разговор, и его будто нет, он наблюдает со стороны или участвует? Кто прав?              Горячие руки кого-то большого и сильного. Страшного, но не стремящегося напугать. Чудовищно сильного, но не использующего силу, чтобы причинить боль. Не желающего её причинять.              Ему кажется, что он узнает ответ, если ступит в круг.              Матрица зовет, манит, ее грани обещают вернуть жизнь Оптимусу, и Сэм старается почти не дышать, беря ее в руки. Тем неожиданнее и больнее, когда она рассыпается мелкой звездной пылью. И тут же в голове вспыхивает сверхновая.              Перед глазами закручивается многоцветный вихрь, в ушах звенят чужие крики, ругань, приказы, перепалки, кто-то поёт... Микаэла? Нет, но...              Сэм с силой зажмуривается, ударяет себя кулаком в висок. Не сейчас!              У него есть важное дело, ещё ничего не кончилось. Не сейчас!              В затылке отдаётся глухой, бархатный смешок.              "Хорошо".              Воспоминания продолжают течь, как середина реки, когда не видишь начала и конца. Они просто есть, но теперь, если сосредоточиться, можно отвлечься на почти плач Микаэлы, раздраженный и недоверчивый тенор Симмонса. Агент не верит, что вот так все закончится - бесславно, коротко и непонятно. Все их усилия... И правильно не верит. Матрица - не то, что можно уничтожить. Надо собрать ее, поместить в единое хранилище... Что ж, если Сэм прав в своих подозрениях, когда все закончится, Симмонс определенно оценит шутку: символ лидерства и ключ к благополучию другой расы в грязном носке.              В воздухе шумят двигателями самолёты.              Леннокс!              Вовремя.              Дальнейшее сливается в непрекращающийся бег-бег-бег. Песок бросается под ноги, кусает мелкими зубами-песчинками, огрызаются над головой выстрелы, а солнце слепит. Но нужно продолжать бежать, туда, где Оптимус.              Мама, папа... Когда всё закончится, он выскажет военным, отвечающим за безопасность ценных свидетелей, всё, что думает. А думает он много!              Симмонс пошёл геройствовать, прихватив Лео. Ну и супер! Друг сейчас откровенно истерит, с агентом его точно не убьют. Сеймур при всех своих идиотских шутках, о подчинённых заботится.              Рука Микаэлы горячая, липкая, но сейчас она - единственная константа, удерживающая на плаву. Бежать, пока есть силы, тащить за собой... Щеку опалило огнем, тело прошила боль, в голове стало как-то гулко и пусто. Реальность, помогавшая абстрагироваться от реки на заднем фоне, вдруг ушла куда-то, оставив после себя черноту. Которая затянула в себя, надавила на веки непреклонными пальцами, и Сэм послушно закрыл глаза. Теперь ему не спастись от горящей в сознании сверхновой.              Давно... Это всё было, очень давно.              Их было тринадцать. Двенадцать братьев и сестра.              Тринадцать лидеров для новорожденной расы. Исследователи, путеводные звезды, задающие направление остальным. Как же гордились они собой!              А отец гордился ими.              Это ощущалось во всём. Мир был огромным. Они могли пойти куда угодно.              Но была и угроза.              Юникрон, брат отца, жаждущий безмерной власти. Титан, исполин, мечтающий поглотить Вселенную. Один раз отец уже победил его, но... Они готовились сражаться, к возможному бою, чтобы защитить свою планету, свой родной дом. И пропустили угрозу под самым своим носом. Настолько привыкшие к тому, что на Кибертроне царит Золотая эпоха, они не замечали изменений в себе.              В конце концов, их погубила именно гордость. Каждый считал себя лучшим в чем-то. Но кому-то хватало ума не относиться к этому серьезно, кто-то не придавал значения, считая собственную гениальность устоявшимся фактом. А кто-то мечтал доказать ее остальным и завоевать понравившийся трофей. Себя Вектор винил чуть ли не более остальных. Он отдалился, создал собственное измерение - пространственный карман - и закрылся в нем, чтобы не видеть, не думать. Поэтому пропустил точку отсчета, порог, за который было уже не вернуться.              Убийство одного из Праймов.              Солус была их светом. Она умела подбирать слова, её улыбка подбадривала, когда что-то не получалось. Они все любили её. Но по-разному.              Лишь двоим она отдала свою искру.              Мегатронус. Воин, равным которому в этом деле мог быть только Прима. И Нексус. Шутник и балагур, с неистребимой жаждой исследователя.              Они подходили друг другу.              Но одному из них, этого было мало.              Однако дело было не только в личности убитого Прайма, но и в самом факте. Кто бы из них ни погиб тогда, это было бы ужасно. Они успели смириться с мыслью, что либо их убьет Юникрон, либо они угаснут сами. И то, что поднять руку осмелился брат... Тот, кому они доверяли прикрывать спину в бою, тот, кого они уважали... Когда искра Мегатронуса успела окраситься тьмой?              Боль от предательства обжигала, как кислота. Они впервые за долгие ворны вновь собрались вместе, чтобы обсудить положение. Их стало меньше: Солус ушла, а Мегатронус сбежал. Это ослабляло воинство Праймусов как никогда. Смогут ли они выдержать атаку Юникрона?              Сомнения, терзавшие искру, кружились в голове денно и нощно, не помогал даже оффлайн, как будто кто-то впечатал их в подкорку. Смогут ли они спасти планету? Справятся ли?              И пусть, Юникрона давно нигде не было видно...              Это ничего не меняло. Они обязаны исполнить предначертанное. Так, они тогда решили.              А потом до них дошёл слух о том, что Мегатронус - падший брат, отныне носящий совсем другое имя, собирается использовать населённую планету для добычи энергона.              Просто так. Ресурсов на Кибертроне пока хватало.              Обречь молодую расу на гибель? Нарушить заповедь отца? Его надо было остановить.              И они отправились в путь, ещё не зная, что будут делать.              На родной планете остался только Альфа Трион. Он присмотрит за молодыми - научит их всему, что сможет.              Больше никому нельзя было доверить пестование следующих поколений. Мудрый Альфа подходил как нельзя лучше. А они поспешили. Так глупо и самонадеянно.              Думали смогут...              Смогут, что? Убить брата?              Нет, это было выше их сил.              Когда он лежал перед ними, ослабший, израненный, они поняли, что не смогут повторить его преступление - убить брата, члена семьи. И минутного колебания хватило Фолену, чтобы сбежать. Амальгамус ругался, он прекрасно понимал, что однажды брат вернется, и с не самыми добрыми намерениями. Матрица лидерства - ключ к его потребностям. Если избавиться от нее...              Но ни у кого рука не поднимется уничтожить творение отца. Остается только спрятать, на столько, насколько хватит сил, и так далеко, как это возможно.              И стать её хранителями. Навеки вечные.              Укрыть излучение, можно было только одним единственным способом. И они выполнили свой долг.              И погибли.              Чем кое-кого изрядно... разочаровали.              "Ну, и что вы сделали?" Столько оторопи и недоумения они не слышали никогда. И уж точно, не рассчитывали услышать от... Юникрона.              Неудачно они как-то, выбрали место захоронения.              Разочарование высшего пронизывало все их существо... то, что от него осталось. Жалкие огрызки искр, слишком много положили они на защиту матрицы. Поле Юникрона, вся та бесконечная энергия хаоса и перерождения тревожила свежие раны, колыхала их края, причиняя немыслимые страдания... и вместе с тем, очищая, словно избавляя от налета тьмы, ненависти и боли, одолевших их за последние годы.              "Пороть вас братец явно забывал, мелочь". Как-то задумчиво, тогда, протянул Бог Хаоса. "Чем, определённо, испортил"              Они были не в силах ни ответить, ни противиться его воле. Не в их состоянии сопротивляться тому, с кем даже Отец, не смог до конца справиться.              "Или просто не захотел". Пробурчал их худший кошмар, в ответ на отголоски мыслей. "Ну, и что мне с вами делать, больная мелкотня? Ни мозгов, ни знаний... Дурные детишки..."              Тогда они испугались, на это их, ещё хватало. На дикий, животный страх.              Но Юникрон... в его словах, в его действиях... не было ничего такого... ничего такого, к чему они мысленно себя готовили.              Да, было больно и страшно, находиться рядом с силой, полностью противоположной их отцу...              Да, он держал их души, не давая сбежать в Колодец Всех Искр, но... он ничего не делал. Просто усыпил и заставил их наблюдать, смотреть за развитием новой, незнакомой им расы...              Они спали, укутанные его силой, тяжёлой и тёмной, но уже не такой страшной, как раньше. Горячей и пылающей...              "Смотрите,"говорил он. "Смотрите. В мире ничто не делится на белое и чёрное. Каждый поступок несёт в себе многое".              Перед ними мелькали города и люди, они гибли, разрушались, на руинах вырастали новые, еще более красивые. Многогранность поступков людей завораживала, они были разными: умными и глупыми, красивыми и уродливыми, добрыми и злыми. Их вело разное. Но не было только плохих или только хороших. У всего есть свои первопричины.              Одиночки не выживают.              Гордыня - грех.              Забывшись, они возгордились своим первенством, превосходством над остальными автоботами, не замечая, что среди тех тоже рождаются талантливые искры.              Как на Земле, лучший в мире художник мог вырасти в трущобах, а лидер - прийти издалека, будучи простым бродягой, повести за собой.              Юникрон учил их этому и еще многому. Но главное: умению жить. По-настоящему, не растрачиваясь на пустяки. Видеть больше, смотреть шире, желать больше.              Хотеть быть достойными.              А потом начали приходить другие искры. Те, кого они оставили на Кибертроне, и те, кто родился после. Там бушевала война, Искры загорались и гасли так быстро, так часто, что хотелось кричать.              Коррупция и алчность, задавливающие справедливость и честь; молодые идеалисты, превращающиеся в фанатиков; обиженные и обделённые, осуждённые и засуженные...              Страх, ржавчина и льющийся через край энергон, разъедающие Золотой Век.              Юникрон был изрядно озадачен, таким притоком Искр. Но легко нашёл им применение.              Они рождались в этом мире заново — не всегда как люди, он видел их души и подбирал жизнь в соответствии с поступками. Заигравшийся сенатор, мог в равной степени оказаться и мухой и собакой.              Отец бы этого не одобрил.              Но, пожалуй, так было правильно. Справедливо. То, чему они не могли научиться там, они учились здесь. Искры воплощались так легко, словно всегда стремились стать людьми.              К этой планете вообще много всего притягивало. Не только Искры павших трансформеров.              Один Оллспарк чего стоит!              Поток воспоминаний, чувств был огромен, с непривычки разум захлебывался, тонул, как в бурных водах реки с многочисленными порогами. Сэма швыряло на берега сомнений, било о камни противоречий. Все, чем он был раньше, все, чего желал и хотел достигнуть раскрывалось перед ним, как на ладони. Ошибки и правильные решения, знания и умения, понимание мира, недоступное людям. Понимание мира, доступное только людям - то, чему так старательно учил Юникрон.              Когда Сэм выплыл, он был уже другим. И в то же время остался самим собой.              - Надеюсь, я ещё не помер? - Выдохнул он, поднимаясь на ноги среди неизвестных скал.              - Ещё нет. Но ты очень старался. - Раздался смешок над головой.              Ещё не воплотившиеся Праймы, вышли встретить его.              Он узнавал каждого - и восхищался величием. Он хотел похлопать каждого по плечу, обнять, но мог только глупо улыбаться. Впрочем, они понимали его.              - Мы наблюдали за тобой, Вектор. - Улыбается Алхемист.              - Теперь, меня зовут иначе.              - Но это не меняет сути.              Сэм прикрыл глаза.              - Ты прав.              Алхемист довольно кивнул, если бы был человеком, можно сказать, что улыбнулся.              - Нужно ли говорить о сути Матрицы лидерства?              Сэм качнул головой. Кому как ни ему знать об одном из величайших артефактов.              - Я так рад, вас видеть, - вместо этого произнес он.              - Мы тоже. - Вперёд выступил Логос. - Но время твое, ограничено тут.              - Понимаю. - Сэм опускает голову.              Позади всех фыркает Льедж Максимо. Великий Интриган, Владыка Центра и просто Вечное зло... Ну, они никогда не ладили с Трионом, удивительно, что тот ещё чего не добавил от себя в описании брата. А, может, что и добавил, когда остался один на Кибертроне.              - Иди уже! - Подгоняет Льедж. - Тебе ещё воспитывать нашего беспокойного потомка.              - И противничка его, - поддакивает Алхемист.              - Хотя... думаю, тут вполне справится Нексус, - спустя несколько секунд задумчиво добавляет Прайм.              Сэму остается только хлопать глазами и надеяться, что это был не не слишком тонкий намек на... на то, о чем он подумал.              Тандема этих двоих Земля просто не перенесет.              - У вас есть Солус, - мягко вставляет Логос. - Она всегда умела направить энергию Нексуса в нужное русло. Да и ты... тоже мог воздействовать.              - Надеюсь на это...              Вспышка света перед глазами и лёгкие наполняются горячим, пустынным воздухом, с запахом гари и пороха. Над ним склоняются знакомые лица, обеспокоенно смотрящие на него. Микаэла всхлипывает, полные губы искривлены, а на щеках, в грязи, прочерчены тонкие чистые дорожки. Леннокса трясет, полковник устало садится на пятки, руки дрожат немилосердно. Рядом рация орет голосом Симмонса.              Сэм улыбается.              Он вернулся.              Матрица ложится в руку, словно всегда этого ждала. Пора вернуть одного недогероя в этот бренный мир и напомнить, про его обязанности. Его воспитанием, они все займутся чуть позже.              Тело ещё плохо слушается после встряски, Сэм несколько раз оступается, забираясь на грудную броню Оптимуса.              - Пора просыпаться, Прайм...              Матрица ложится внутрь легко, живительная энергия струится по каналам-протокам, как река, заживляет, чинит, снова делает целым. В глубочайшем шоке Оптимус открывает глаза, вырванный столь резко из небытия.              - Юноша, ты вернулся за мной...              И сложно сказать, что это утверждение или вопрос. Столько недоверия.              Сэм едва не сваливается с приподнимающегося Прайма, фыркает - знал бы Оптимус, кого он называет юношей...              Но в то же время от облегчения хочется смеяться. У них получилось! В возможностях Матрицы Сэм не сомневался, но были еще неточности и вопросы, связанные с самим Оптимусом. Они-то и могли привести к катастрофе. Впрочем, обошлось, не стоит больше думать об этом.              Микаэла вытаскивает из-под ног с трудом передвигающегося Прайма, поддерживает за руку и ненавязчиво щупает пульс. Они уже теряли члена семьи, повторения никто не желает.              Идиллию нарушает свалившийся, буквально с небес, Фолен. Сбивает с ног, ещё не восстановившегося, лидера автоботов, от всей искры наступая тому на грудь, отбирает Матрицу!              Скотина!              Оптимус еще не адаптировался до конца к энергии артефакта, силы поступило слишком мало для полного восстановления. Если не завершить... Все будет потеряно. Теперь уже навсегда.              Впервые Сэм жалеет об отсутствии своего меча.              Судя по ругани Леннокса ему тоже, крайне не хватает его Звёздного Клинка, Эппс с раздражением вспоминает свои любимые пушки... кажется, прошлое нагрянуло в гости не только к Сэму...              Но в этом виде, всё это не имеет никакого значения.              Ногти Микаэлы впиваются в кожу до крови, девушка кусает губу и шепчет проклятия Мегатронусу. Вот уж у кого больше всего причин его ненавидеть.              А тот, бросает на них безразличный взгляд и штопором уходит на вершину пирамиды, кто бы сомневался, что он их узнает…              Это казалось естественным. Но похоже только для них.              Глаза Падшего давно заволокло пеленой ненависти и жаждой мщения.              Сэм понимал, насколько хрупки и слабы люди против трансформеров, но в то же время... их семья гораздо сильнее Фолена... умершие и переродившиеся.              Их заслоняет тень старого десептикона. Кажется, Симмонс ставил на то, что они его еще увидят? Что ж, придется отдать ему выигрыш.              - Возьми всё, что тебе нужно... И исполни, своё предназначение...              Искра, с противным звоном, выдирается из корпуса старого меха. Это ужасный звук. Сэм смотрит и не смеет отвернуться, Джетфаер заслуживает последней почести. Он тоже был предан Фоленом, он верил ему, и сейчас захотел сделать что-то наперекор ему... в последний раз.              Старик давно умирал, это было видно ещё в первый момент трансформации в музее.              - Пусть его новая жизнь, будет лучше. - Шепчет он на прощание. И знает, что его услышали.              "Будет..." Обещает ему ветер.              Сэм не плачет, он знает, что однажды Джетфаер ступит на землю, обретя вторую жизнь.              Он заслужил это тем, что подарил Оптимусу крылья.