Общественные условности

      Небольшая темная комната, потолки которой осыпаются штукатуркой. Пыльные занавески в цветочек задернуты, через них практически не проникает солнечный свет. Помещение абсолютно пустое, все, что тут есть — информация. Бесконечные газетные вырезки облепили все стены. Возможно, они заменяли обои, но это была не единственная их функция. На каждом листе обязательно стояла какая-нибудь пометка, чаще всего красным или зеленым маркером. Несколько клеющихся стикеров отпали и сейчас пылились на грязном полу, мешаясь с остатками паркета и кусками побелки. Посреди всего, в сигаретном дыму, сидел он. Прямо на полу, несмотря на явно дорогой костюм, который сейчас был практически полностью серым из-за пыли. На вид мужчине было не больше двадцати пяти: болезненно-светлая кожа казалась практически мраморной при подобном освещении, её оттенок сильно контрастировал с темными волосами, завивающимися в мелкие кудри. В этой обстановке он выглядел так, будто два параллельных мира все же смогли пересечься, нарушая все законы. Заброшенный старый дом, до которого никому не было дела, и мужчина в костюме от Marks&Spencer, выглядящий так, будто сбежал со светского приёма. Он осмотрел газетные вырезки, после вскакивая на ноги и подходя к одной из стен. Некоторые газеты отставали от нее, открывая под собой точно такие же старые слои. Мужчина внимательно вчитался в абзац и хмыкнул, доставая из внутреннего кармана маркер. Зажав колпачок зубами, он открыл его и сделал нужную пометку, довольно хмыкая. Сигарета в левой руке была им забыта и уже почти дотлела, длинный слой пепла упал на пол. Будто вспомнив про неё, юноша поднес сигарету к губам и жадно затянулся в последний раз, не отрывая взгляда от настенной надписи. Сзади раздались шаги. Скрипящая половица на лестнице выдала приход незваного гостя. «Хозяин» места чуть повернул голову к плечу, уже зная, кто в скором времени появится в комнате.       — Опять твои брутальные укрытия, Шерлок. Ты в своем стиле, — насмешливо протянул мужской голос, и за спиной у него возник еще один человек: невысокий, короткостриженный юноша. Холмс едва заметно дёрнул плечом, срывая со стены одну заметку и доставая из кармана зажигалку, чтоб через пару секунд поджечь край листа и наблюдать за тем, как он сгорает. Незваный гость тоже делал вид, что крайне заинтересован процессом тления типографской бумаги.       — Давай начистоту, — несколько хрипло произнес Шерлок, оборачиваясь к пришедшему и внимательно всматриваясь в черты лица, которые в иной ситуации охарактеризовал бы как довольно-таки привлекательные. — Ты не срываешься обычно с места, чтоб найти меня, если тебе от меня ничего не надо, Джим. Я подозреваю, зачем ты сюда пришел, так же подозреваю, кто дал тебе наводки на это место. Так что, пожалуйста, говори прямо. Второй парень болезненно наморщил нос, проходя мимо ближайшей от него стены и внимательно изучая прикрепленные к ней материалы, пытаясь показать, что разговор его совершенно не интересует и что он вообще понять не может, зачем сейчас находится в этом месте.       — Как ты и сказал, ты все сам прекрасно знаешь, — натянуто улыбнулся Джим, склонив голову к плечу и наконец посмотрев Холмсу в глаза. — У нас с тобой такие странные… отношения, так ведь?       — Это не отношения, — холодно произнес Шерлок, внимательно рассматривая горку газетного пепла и что-то отмечая на бумажном стикере.       — Называй вещи своими именами. Мы враги. У тебя на меня зуб, а также полуавтоматический пистолет во внутреннем кармане пиджака. К своим пассиям не ходят в полной боевой готовности, Мориарти.       — Это не для тебя! — рассмеялся мужчина, а черты его лица исказились до малоприятных и несколько пугающих. — Ты не такой, Шерлок. Нет, ты, конечно, тоже идиот, но они, — на этом моменте он взмахнул руками, будто показывая масштаб проблемы. — Они еще более тупые. Представляешь, меня окружают такие обыденные личности! Приходится махать у них перед носом пушкой, чтоб они согласились на мои условия. Но тебе ведь это не надо, дорогой?       Холмс лишь фыркнул и подошел к окну, одернул пыльную занавеску и выглянул на улицу через грязные стекла окон. Некоторое мгновение он изучал крыши близлежащих зданий, но потом отвернулся, прикрыв глаза.       — О, умно, — вкрадчивым голосом произнес Мориарти, медленно подходя к своей «жертве» и хищно улыбаясь. — Разумеется, снайперы… Я и не подумал о такой возможности. Ты ведь часто открываешь это окно, не так ли?       — Облупившаяся краска под щеколдами прекрасно это выдает, — вместо утверждения хмыкнул Шерлок. — Во время разговора ты мог умышленно подводить меня ближе к окну. Когда я раскрыл занавески, снайпер бы сделал свой выстрел. Джим одобрительно присвистнул, раскачиваясь на пятках и этим самым безумно раздражая своего собеседника.       — Верно, Шерл. Ты прекрасно знаешь, к чему я веду, — лицо Мориарти вдруг посерьезнело, и лишь кто-то, кто очень хорошо его знает, может сказать, что это не просто спектакль. — У тебя есть неделя. Слышишь? Неделя, чтобы вернуть мне записи. По истечении этого срока я точно подведу тебя под прицел. Шерлок отвел взгляд, показывая, что намерен завершить разговор и уловил его основную мысль. Мориарти понял этот жест и, резко развернувшись, удалился из комнаты, насвистывая мелодию. Шерлок её узнал. От этого стало ещё хуже.       — Что же, — Холмс невозмутимо приподнял брови, обращаясь к самому себе. — За работу?

***

      — Ватсон, разбери наконец свои отчеты! — инспектор вышел из своего кабинета раздраженным и явно готовым раздавать нагоняи недобросовестным сержантам. — У тебя в воздухе завис труп двухнедельной давности. Ты когда-нибудь внесешь его в архивы? Джон тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу. Он и так недосыпал уже несколько дней, но назначение сержантом в Скотланд-Ярде было для него, парня из обычной семьи с весьма посредственным образованием, настоящим чудом. Потерять эту работу он никак не мог. Но вместе с ответственностью на него свалилась уйма писанины, которой он, обучаясь в полицейской академии в Девоншире, совсем не ожидал. С отчетами он пока что справиться не мог, они стройной стопкой лежали на краю его стола, как раз рядом с табличкой, на которой было отмечено его имя. Удивительно, что старший инспектор сказал именно о том трупе, ведь в этой стопке были более давние дела. Нераскрытые, разумеется.       — Не обращай внимания, — Джона хлопнул по плечу подошедший Грегори и поставил ему на стол стаканчик с кофе, совершенно отвратительным, купленным в автомате на первом этаже здания. Но лишь он мог его пробудить.       — Пару дней назад он узнал, что ему изменяет жена. Теперь в процессе развода. Неудивительно, что он на нас вызверяется. Лестрейду пророчили великую карьеру. Что, впрочем, уже было заметно. Вчерашний выпускник, а уже в CID. Джон до этого шел целых пять лет расследования дел о похищенных козах в глухой деревне. Грегори Лестрейд был прирожденным полицейским, образцом той самой нравственности порядка: честный, отважный, никогда не оставит в беде своего коллегу. Кроме того, он был чертовски обаятельным, с ним было очень просто общаться. Забавный юноша с неплохими перспективами карьерного роста.       — Спасибо, — Джон широко улыбнулся коллеге и принял свой стаканчик, обращая страдальческий взгляд к пустым бланкам. — Клянусь своей печенью, когда я это закончу, я напьюсь. Лестрейд тихо рассмеялся, отворачиваясь к своему столу и притягивая похожую стопку документов, как у Ватсона, к себе. В этом и заключалась самая страшная часть работы сержантов. Все остальное ещё можно было как-то вынести, но только не бумажную волокиту. В Скотланд-Ярде всегда было шумно, особенно в CID — разумеется, как может быть тихо в месте, куда направляют все самые сложные и кровавые убийства? И именно тут было очень много молодых сержантов. В основном отправляли их сюда через несколько лет после начала службы. Некоторым удавалось начать свою карьеру с полиции Лондона, а некоторым, как Джону, не повезло сначала копаться в скучных заявлениях, написанных старушкой-шизофреничкой, которой показалось, что сосед силой мысли ворует её урожай. Но Ватсон был вполне вознагражден за такой нелегкий труд: пыльным Лондоном, страшными преступлениями и опасными убийцами. Жизнь просто восхитительна. Перебирая документы трех нераскрытых дел, в которых скопилось наибольшее количество материалов, Джон на пару секунд замер.       «Связь, — мелькнула мысль в его голове, когда взгляд лихорадочно метался от одной фотографии с места преступления к другой. — Вот она, чертова связь!». Сержант вскочил со своего места и вытащил большую белую доску, которую обычно использовали на совещаниях для того, чтоб разработать план следствия. Пару коллег, в том числе и Грегори, настороженно на него посмотрели, но не проронили ни слова. Тем временем Джон трясущимися от нетерпения руками прикреплял фотографии к доске желтыми магнитами и сверял одну с другой.       — Ватсон, Лестрейд, Джереми, — старший инспектор залетел в общий зал еще более разъяренный, чем раньше. — Быстро вниз. Мы выезжаем. У нас еще один труп. Джон красноречиво посмотрел на Грега, но тот явно ничего не понял, лишь растерянно пожимая плечами и доставая из небольшого личного сейфа кобуру и пистолет. И вот, через пару минут они уже едут в служебном автомобиле прочь от штаба, следуя инструкциям инспектора.       — Я знаю, что мы там увидим, — глухо произнес Ватсон, прислоняясь лбом к окну. Грегори за рулем удивленно вскинул бровь и быстро глянул на своего коллегу.       — Что это значит, Джон? — поинтересовался он, выруливая на трассу. Они медленно покидали Лондон. Джон уже знал, куда они едут. Точнее, даже если бы не знал адреса, координаты в этом плане были абсолютно бесполезной информацией.       — Я узнал его почерк, — Ватсон пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более равнодушно, но кончики пальцев подрагивали от смеси волнения и страха. — Это был он. Как и ожидалось, Лестрейд ничего не понял. Глаза его удивленно округлились, отчего он стал выглядеть ещё младше и ещё более симпатично. Неудивительно, что Грег об этом не знал. Джон лишь недавно нашел в архиве нечто подобное. У тех дел, которые были не разобраны на его столе, и у дел, найденных им в архиве, был один и тот же почерк. Их совершил один и тот же человек. Опасный, очень опасный преступник. Нет шансов, что он даст выйти на себя в этот раз. Он гениален — никогда не оставляет ни единой зацепки, лишь мелкие детали одинаковы в каждом его убийстве. Неизвестно, на кого он работает: жертвы ничем между собой не связаны, это люди разного пола, возраста и социального статуса. На маньяка он тем более не похож, Джон много чего знал о психологических портретах серийных маньяков. Этот человек был чем-то особенным. Никто не знал, как он выглядит, он тщательно скрывался от всего. Системы подтасовывали его отпечатки пальцев, всегда меняли ему имена и биографии, а как лица обычно бралась внешность умерших, чьи данные навсегда отправятся в архив. Выскажи Ватсон это предположение начальству или кому-то из коллег, его бы засмеяли. Ведь нет никаких доказательств. Подумаешь, совпадают некоторые детали, мало ли, сколько в мире правшей ростом приблизительно в шесть футов. И у них вполне могли совпадать некоторые привычки. Но Джон решил во что бы то ни стало найти того подонка, который оборвал столько жизней, руководствуясь лишь холодным расчетом.       За весь путь они больше не проронили ни слова. Автомобиль наконец подъехал к месту преступления, затянутому бело​-синей лентой с предупреждениями, оцепленному точно такими же машинами. Туда-сюда сновали эксперты и другие полицейские.       — О, вот вы где, — темноволосый криминалист, не намного старше самих приятелей, подошел и вручил им заполненные бланки, где содержались результаты первичного осмотра. — Ознакомьтесь с делом, одевайтесь и проходите. Джон лишь кивнул, погруженный в свои мысли, и направился к одному из автомобилей, где всем сотрудникам выдавали защитную униформу. Он быстро просмотрел отчет экспертов. Так, ничего нового. Убийца ориентировочно шесть футов ростом, довольно крепкой физической подготовки, удар точный, прямо в сердце, жертва умерла мгновенно. Орудие преступления лежит рядом с телом, идеально отмытое, лишь спецоборудование смогло обнаружить частички крови, некогда бывшей на лезвии кинжала. Вот, в чем была разница: оружие было другим. Каждый раз это было что-то новое. Однако он никогда не убивал, например, ядом. Ему нужно было оставлять на чужом теле свой след, давать четкий знак. Кому? Неизвестно, но уж точно не полиции. По крайней мере, полиция этого знака пока разгадать не могла.       — Чертов ублюдок, — прошипел Джон, застегивая защитный костюм под самый подбородок. Грегори снова смерил его удивленным взглядом, но ничего не сказал. Младшие служащие были переданы экспертом в ведомство инспектора. Тот отвел их на место убийства и приказал приступать к собственному осмотру. Лестрейд практически точь в точь повторял результаты, уже полученные ранее, а Ватсон занялся изучением тех деталей, которые его интересовали: осторожно прикоснулся пальцами к кинжалу и повертел его в руках.       — Инспектор, — позвал он, увидев очень любопытную вещь. Такого не было еще никогда. Впервые, впервые этот тип оставил хоть какой-то намек на свое существование. — Я кое-что нашел. Это наверняка относится к делу. Эксперт, дежурящий рядом с телом, недовольно ворча себе под нос, отнял у Джона оружие и, опустив его в докмешок, протянул сержанту обратно. Тот благодарно кивнул и перевел взгляд на инспектора.       — Смотрите, — Ватсон провел пальцами по холодной серебряной рукояти, которая сейчас была защищена от его рук слоем полиэтилена. Краем глаза он заметил, как начальник близоруко прищурился. — Тут везде переплетаются две буквы. Как вензеля. SH. Инспектор уважительно кивнул, но после хмыкнул и посмотрел на Джона с долей презрения человека, закаленного службой в уголовном розыске:       — Это нам что-то дает, Ватсон? Дело — новый висяк.       — Нет, это не так, — сержант нервно сглотнул, чувствуя, как волнение накрывает его с головой. Сейчас главное — правильно выразить свою мысль. — Подобную вещь могли изготовить только на заказ. К тому же, он довольно новый. Либо за ним очень хорошо ухаживали… Но попробовать следует. Инспектор тихо рассмеялся, прикрыв глаза.       — В Лондоне тысячи ювелирных дизайнеров. Это дело безнадежно, смирись, — он махнул рукой и осмотрел материалы, предоставленные инспектором. — Отпечатки пальцев только жертвы. Никаких следов, никаких зацепок. Из улик — одно оружие. Тут нечего ловить. Джон был с ним в корне не согласен. Он знал, что это серия. Точнее, не серия, а дело рук одного и того же убийцы. Вероятнее всего — киллера. Ватсон был разочарован начальством, но поклялся себе в том, что обязательно докопается до правды и посадит за решетку того, кто виновен в этих убийствах.

***

      Ватсон сказал начальству, что останется в офисе допоздна для того, чтобы дописать отчеты. Но на самом деле цель у него была другая: начать собственное расследование тех самых дел. Надо было найти того, кто мог бы изготовить подобный кинжал и выпытать его насчет заказчика. На оружии не было никаких отпечатков. Точнее, были, но затертые. Различить можно было только две нижние папиллярные линии, для поисков сходства этого слишком мало. Лестрейд, которого Джон всегда считал отличным товарищем, предложил ему свою помощь, не спрашивая ни о чем и не раздумывая. Возможно, сейчас они и нарушали десяток служебных инструкций, действовали без согласования со старшим инспектором, чье мнение было окончательным: закрыть дело по причине отсутствия улик. Но у Грега и Джона была одна общая черта. Оба пошли в полицию для того, чтобы наказывать плохих парней. Оба хотели приносить пользу обществу, значит, именно это и надо делать сейчас.       — Если ты был прав и это действительно жертвы одного и того же человека, то, Джон, я тебя расцелую! — пошутил Грегори, развешивая на той же доске, которую Ватсон вытащил днем, большую карту Лондона и его окрестностей. Другой сержант тем временем уничтожал третью за час чашку с кофе и просматривал объявления ювелирных мастерских.       — Знаешь, — тихо и неуверенно добавил Лестрейд, отмечая на карте места прошлых убийств и клея к ним маленькие бумажки с замечаниями, — я слышал, что ювелиры знают, как отличить две работы. То есть, не только умеют различать подделки, но знают и видят работу других мастеров. У них, как у любых творческих личностей, есть свой особый стиль. Даже две одинаковые вещи будут выполнены по-разному. Джон замер, поднимая голову на своего коллегу и рассматривая, как тот по-прежнему составляет карту преступлений.       — Хочешь сказать, я могу принести этот кинжал любому ювелиру и он скажет мне, кто его сделал? — казалось, Ватсон уже поймал убийцу за хвост. Грегори отстраненно кивнул, расписывая маркером под картой, в чем состоит связь и чем преступления отличаются. Похоже, в скором времени инспектор возьмет слова насчет нераскрываемости этого дела назад. Надо только немного времени. Совсем немного, может, пару дней.       — В любом случае, надо заполнить хоть какие-то отчеты, а то нам точно сделают выговор. Джон положил перед собой стопки с документацией обоих сержантов и погрузился в нудную и однообразную работу, стараясь не наделать ошибок из-за того, что в мыслях у него были только две буквы, высеченные на серебре.

***

      — Получилось! — Джон воодушевленно кричал в трубку, а Лестрейд пытался убедить его говорить потише. Но Ватсон не мог: он уже несся к тому ювелиру, на кого дали наводки в первой же мастерской. Грегори тоже считал это победой, но все же пытался подготовить своего приятеля к тому, что, возможно, творец откажется выдавать информацию о своем заказчике.       — Послушай, у тебя все еще могут возникнуть некоторые проблемы, — голос сержанта искажался отвратительным качеством связи, из-за помех едва можно было различить слова. Джон сообщил Грегу о том, что отключается, и зашел в дверь, ведущую к спуску в метро. Несколько станций, буквально десять минут, и сложное дело будет почти раскрыто. Сначала его, разумеется, отчитают за нарушение служебных инструкций, но потом все же похвалят, а заодно и Грегори, который помогал раскрыть дело и благодаря которому следствие продвигалось так быстро: в противном случае Ватсон бы полгода потратил на то, чтоб обойти всех изготовителей ювелирки в Сити. Даже вечная толкучка лондонского метро и то, что ему чуть было не отдавила ногу тучная непривлекательная женщина не омрачнило настроение молодого сержанта. Джон, то и дело весело притоптывая, стоически выдержал муки транспортной давки и ликующе вышел на свежий воздух. Небо затягивало тяжелыми тучами, и дождь должен был начаться через пару минут. Когда начало накрапывать, он наконец-то отыскал нужную лавку. Она располагалась в полуподвальном помещении старого дома, обставлена была богато, в темно-бордовом и золотом, в воздухе буквально пахло роскошью. Ватсон боялся к чему-либо прикасаться, все вокруг выглядело хрупким и безумно дорогим. Через полминуты из глубины узкого коридора в приемной появился низкий пожилой человек, чьи седые волосы выглядели, как парик. Но в целом старый ювелир создавал очень приятное впечатление.       — Вы что-то хотели, юноша? — проскрипел он и уселся за высокий стул на приемной, поднимая линзу специальных очков и, щурясь, разглядывая сержанта. Джону тут же стало неловко под чужим изучающим взглядом и он даже не стал возражать насчет подобного обращения.       — Да, простите, — через пару секунд напряженного молчания произнес Ватсон, проклиная себя за то, что снова выглядит как идиот. Из внутреннего кармана он извлек обмотанный хлопчатобумажной тканью кинжал и, осторожно держа его через тряпку, стараясь не оставлять собственных отпечатков, протянул старику. Тот мигом испортил все его старания, схватившись аккурат за рукоять. Джон обречённо вздохнул, представляя, какой нагоняй за этим последует: взял улику из архива без ведома инспектора, так еще протащил её через пол-Лондона и дал какому-то старикашке её тщательно облапать, окончательно пряча намеки на отпечатки убийцы.       — Мне нужно узнать, для кого была изготовлена эта вещь. Старик прищурился и посмотрел на Ватсона придирчиво, будто пытаясь вычислить его мотивы. Потом посмотрел на кинжал, повертел его в руках нежно, как свое любимое дитя. После снова посмотрел на Джона.       — Я не собираюсь с тобой об этом говорить, юноша. Секреты моих клиентов остаются секретами моих клиентов, я не собираюсь их никому раскрывать. Ватсон отчаянно простонал. Он понимал, что этого человека деньгами не подкупить. Можно либо убедить, либо запугать.       — Понимаете, — начал Ватсон, строя из себя несчастную жертву несправедливого рассчета. Актерского таланта у него не было совсем, но некоторые велись. — Мой брат — наркоман. Он вечно таскает домой украденные вещи, чтоб потом продать их на черном рынке. Обычно это телефоны и серьги. Но такое… Такое он принес впервые. Я увидел, что на нём гравировка, я так понимаю, первые буквы имени и фамилии. Значит, это очень важная и ценная вещь. Я чувствую, что найти её владельца — мой долг. Я хочу извиниться перед человеком, который стал очередной жертвой зависимости Девида. Старик пожал плечами и еще раз бросил недоверчивый взгляд на Джона. Сержант мог поклясться, что тот точно его раскусил. Но все же случилось чудо: ювелир достал из-под стола огромную толстую книгу, которой было не меньше тридцати лет, и стал шуршать листами.       — Я прекрасно помню эту работу, — бурчал он себе под нос, пока искал нужную запись. — Такой симпатичный юноша приходил. Не в общепринятом смысле, нет. Было в нем что-то чарующее, но это точно была не внешность. Я еще был удивлен, откуда у него столько денег… Вот, нашел. Мастер развернул журнал к Джону и указал на нужную строку. Сердце Ватсона пропустило пару ударов, когда он увидел имя: Шерлок Холмс. Все сходится, все становится в один паззл! Это наверняка нужный человек. Сержант быстро переписал имя и указанный домашний адрес. Вряд ли он был правдивым, а вот в достоверности имени он не сомневался: кто бы на такой дорогой вещи гравировал чужие инициалы?       — Спасибо, — Джон широко улыбнулся старику, принимая кинжал обратно и мигом вылетая из лавки. Ювелир лишь покачал головой, захлопнул журнал и достал из-под регистрационной стойки телефонную трубку. Быстро набрал номер. Подняли практически моментально.       — На тебя вышли, — просипел старик, потирая нос пальцем. На том конце провода молчали. И лишь через пару секунд шипения и помех прозвучал довольный голос:       — Прекрасно.