Новое дело
20 октября 2017 г., 18:09
За три дня Джону и Грегу втайне от начальства удалось выследить нужного им убийцу. Очень странно, что тот, кого Ватсон считал гениальным, в последнее время оставлял слишком много зацепок, помогающих отследить его перемещение: оплачивал кредиткой на собственное имя покупки в магазинах, оформил годовую подписку на журнал, посвященный химической тематике и, что было самым странным, купил билет в лотерее. Складывалось впечатление, будто именем «Шерлок Холмс» пользуются множество разных личностей. Осталось только придумать, как провести задержание: им нужен ордер на арест, но для этого в известность надо поставить начальство.
В тот-то момент им бы и перепало.
Официально дело С-29-178 закрыто и вчера отправилось в архив, следственные действия по нему могли вестись строго под ведомством инспектора. Но они не отступали. Вечером Ватсон на совещании должен был рассказать всей группе о тех уликах, которые им с Лестрейдом удалось обнаружить. Наверняка их просто засмеют, но сержанты надеялись, что в их команде еще есть люди, умеющие здраво мыслить и видеть хотя бы немного дальше своего носа.
— Мы все прекрасно проработали, — развел руками Джон, сидя на подоконнике первого этажа возле того самого автомата с кофе. Жидкость в стаканчике угрожающе плеснулась и чуть было не вылилась за борт. Грегори задумчиво кивнул и, вспомнив, зачем вообще сюда пришел, выбрал на табло двойной эспрессо. Именно то, что надо для их с Джоном посиделок.
До общего совещания оставались считанные часы. Каждую свободную минуту двое коллег прогоняли сценарий их доклада и пытались задавать друг другу те вопросы, которые, скорее всего, прозвучат. Им надо было потренировать свои ответы на самые каверзные из них.
Но до совещания дело так и не дошло.
За двадцать минут до этого события к ним подошел инспектор. Снова злой.
— Выезжаете, — просипел он севшим от сигаретного дыма голосом и, прокашлявшись, продолжил:
— Снова, снова убийство! Что ж им не сидится-то!
Сержанты переглянулись и с огромным энтузиазмом понеслись вниз, где их уже ждали служебные машины. Инспектор, не ожидающий от них такой прыти, проморгался и, тихо выругавшись под нос, пошел в кабинет за необходимыми бумагами. Он не был таким уж тупым, каким его часто считали сослуживцы, то и дело шепчущиеся за углом. Он умел различать простые убийства и хорошо спланированные зверства одного человека. Он подозревал, к чему все идет. И лишь нежелание участвовать во всевозможных пресс-конференциях и вообще в любом виде отвечать перед общественностью заставляло его отодвинуть все в дальний ящик и заткнуть Ватсона, который то и дело намекал, что за этим стоит довольно-таки серьезное дело. Убийства происходили не так уж часто и не носили выраженный серийный характер, всем лучше думать, что ничем они вовсе не связаны. К тому же, вся эта беготня с киллерами была старому инспектору совершенно ни к чему: он понимал, что за такими личностями чаще всего стоят высокие шишки, которые их покрывают, а полиции, разумеется, за все надо отдуваться. И все было хорошо, если бы не Ватсон и Лестрейд, вылезшие со своей деятельностью и думающие, что никто этого не замечает. Что же, пусть развлекаются. А ему и правда пора подумать о том, чтобы наконец уйти в отставку.
Джон и Грегори прибыли на место нового убийства так быстро, как только могли. Они опередили даже экспертов и не стали ждать, пренебрегая следственными инструкциями. Не сейчас, им нужен свежий взгляд на вещи, пока все не затоптало стадо этих слонов.
Снова дом, очень ветхий, практически разваливающийся.
— Черт возьми, кто вообще обнаружил труп? — прошептал Лестрейд, наступая на половицу, которая тут же угрожающе треснула под его ногой. Сержант быстро поднялся на следующую ступеньку, пока его нога не провалилась, но сделал только хуже. — Где тот человек, который позвонил в полицию? Что за чертовщина? Тут никого нет.
Джон уже понял, к чему все идет. Пустой дом, а они с каждым шагом приближают себя к… чему? К смерти? Зачем убирать двух сержантов, вышедших на твой след, если их мнение даже не играет особой роли? Они ничто, нужны для того, чтоб выполнять ту работу, которую лень делать инспекторам. Пешки в большой полицейской игре. А за дверью стоял тот, кто вполне мог лишить их жизни метким выстрелом. Ватсон не знал точно, сколько крови на его рукавах. Но благодаря своим наблюдениям он знал, в каком магазине он покупает овсянку и даже какие блюда предпочитает заказывать в ресторанах. Сердце, казалось, билось в самих кончиках пальцев и пропускало удар за ударом, а дыхание давно сбилось и совершенно не выполняло свою функцию. Джон впервые в жизни был так напуган и в то же время восхищен. Он хотел все поскорее закончить. Лестница. Один метр расстояния. Дверь. Напряженное сопение Лестрейда, следующего за ним по пятам. Снова стук сердца. Ватсон протянул руку и открыл дверь. На его лице застыла смесь превосходства и удивления.
— Наконец-то, — спокойный, практически бархатный голос.
Задымленная комната, стены оклеены газетными вырезками. Примерно так теперь выглядела одна из стен в комнате Ватсона, а с неё взирал тот же, кто сейчас стоял перед ним лично. Если бы не ситуация, Джон был бы поражен. Манеры и изящность — два слова, которыми можно охарактеризовать человека, стоящего посреди этого информационного царства. Пока Ватсон видел только спину, но уже мог представить, каков он. Сержант удивленно открыл рот, потом снова закрыл, не в силах произнести ни слова. Грегори вцепился пальцами в локоть своего коллеги, а правую руку засунул за край куртки, прикасаясь к пистолету.
— Не следует стрелять, сержант Лестрейд, — снова произнес незнакомец и повернулся. Если бы они играли в Мафию, Ватсон бы сказал, что этот человек ну никак не может быть боссом. У него не было того звериного взгляда, которым обычно отличались убийцы и киллеры. Его глаза буквально пронзали насквозь, заставляли съежиться и признать свою вину. Мелькнула мысль о том, что с такими глазами очень легко вести допросы. — Я решил добровольно сдаться полиции. Можете считать, что это именно так, а вы проводите арест.
Очень быстро Шерлок Холмс, а это, без всяких на то сомнений, был именно он, сократил расстояние между собой и двумя ошарашенными сержантами, протягивая к тому, что пониже, руки запястьями вверх. Весьма понятный жест для полиции, но Джон медлил. Не мог понять, что происходит, хотя осознание пришло еще на входе.
— Стало быть, произошел сбой системы, — абсолютно бесстрастно констатировал убийца, хотя эта фраза наверняка подразумевалась как шутка. — Я предлагаю вам арестовать опасного киллера, совершенно добровольно, без перестрелок и беганины, которая обычно этому предшествует. А вы морозитесь, просто стоите и моргаете, глядя на меня так, будто к вам на пинту пива сам Христос спустился.
Джон, наконец, отмер. Но первое, что он сделал, было абсолютно непрофессионально с его стороны. Он отвел правую руку назад, сильно, и, замахнувшись, ударил мерзавцу прямо в челюсть. Тот отступил назад, даже не охнув, лишь ощупав кончиками пальцев рассеченную губу. Лестрейд тоже пришел в себя и теперь готов был в случае чего сдержать Ватсона, явно собирающегося продолжить свой акт насилия. Грег достал наручники, на что Холмс чуть поднял бровь и снова протянул свои руки. Вокруг тонких, да, именно тонких, как заметил Джон, запястий сомкнулся холодный металл.
— Имею право хранить молчание, — хмыкнул киллер, явно намереваясь побыстрее покончить с официальной частью.
«Черт, — прозвучало в голове Джона. — Черт, черт, черт. Что он делает? Зачем он, мать твою, сдается? Это ловушка? Подставное лицо? Какого хуя?»
Но вслух он не сказал ничего, лишь мрачным взглядом провожал преступника, которого вел вперед Лестрейд, держа за правый локоть и пресекая несуществующие попытки сбежать.
На улице наконец начали стягиваться машины экспертов и других полицейских. Весь Лондон был поставлен на уши.
***
Джон закрыл тяжелую дверь допросной. Перед ним сидел человек, который совершил неизвестное количество убийств. Человек, которого Ватсон практически ненавидел. Он лишил всего тех, кто наверняка имел право на жизнь. Сержанту было отвратительно находиться в одном помещении с кем-то подобным, но начатое следовало закончить. Перед ним на столе ровной стопкой лежали те дела, в которых подозревался Шерлок Холмс. Набегало на приличный срок заключения. — Что же, — сквозь зубы процедил Ватсон. Сидящий напротив него человек даже с синяком на лице и в наручниках умудрялся держаться так, будто пришел на прием к самой Королеве. — Мистер Холмс, сами расскажете мне обо всем? — Боюсь, тут, — он шевельнул рукой, отчего крепления наручников загремели цепями, и указал пальцем на папки перед сержантом. — Далеко не все. Это только те дела, в которых мне необходимо было оставлять след. Так как я имею право хранить молчание, вы ведь так любите эту фразу, я не буду уточнять, сколько всего поручений выполнил. Джон тихо сглотнул. Холмс выглядел чрезвычайно спокойным, будто это он ведет допрос. Подобная манера уже начинала его раздражать. Как вообще можно быть таким умиротворенным? Это казалось чем-то сверхъестественным. — Тогда, — Ватсон кашлянул, чтоб прочистить горло. — Расскажите мне, какова была ваша мотивация? Зачем вы сдались полиции? На самом деле, его давно насторожило то, что кто-то настолько умный мог совершить подобные ошибки и оставить так много улик. Наверняка не все было чисто. Но заключенный не дал никакого ответа. Точнее, сказал нечто другое: — Вернер МакЛеннон, хозяин ларька с фаст-фудом в Сохо. Три дня назад был застрелен в собственном доме, — Шерлок отклонился на спинку стола, практически с садистским удовольствием наблюдая, как меняется в лице не готовый к чему-то подобному сержант. — Убийца — жена, не верьте в то, что она говорит. Ей надо было убрать мужа, потому что её любовник влез в долги и присел ей на уши. Кстати, именно любовник обеспечил ей алиби. Ватсон нахмурился. Что творит этот черт? Дело МакЛеннона было не закрыто, но в архив еще не отправилось: группа прорабатывала возможные версии убийства. Но чтоб сейчас какой-то киллер сидел и рассказывал сержанту полиции о том, что произошло… — Как?.. — Газеты. Журналисты часто засоряют свои статьи ненужными сантиментами, — убийца поморщился, будто то, о чем он говорил, было ему в крайней степени омерзительно. — Но иногда можно вычленить полезную информацию. Поражаюсь, насколько глупые люди в Скотланд-Ярде: у них есть новейшее оборудование и якобы лучшие кадры, а они не могут распутать дело, которое я раскрыл за три минуты, сидя дома на диване. Ватсон старался не выглядеть шокированным, но выходило чертовски плохо. Он уже с трудом понимал, что происходит. Неужели сейчас преступник щелкает сложные дела, словно семечки, развлекаясь? — Мы отвлеклись, — строго произнес Джон, решив, что ему пудрят мозги. — Спрашиваю еще раз. Зачем вы сдались полиции? Раньше вам удавалось преспокойно скрываться от правосудия, да и не выглядите вы особо напряженно. — Ах, точно, еще дело Брикстона, — понимающе кивнул Шерлок, проигнорировав все слова сержанта и размышляя над чем-то своим. — Да, тут пришлось поломать голову даже мне. Насколько я знаю, сержант, вы его так и не раскрыли? — Джон хотел сказать, что дело не поступало в ведомство их группы, сам не замечая того, как отходит от темы допроса и забывается в словах этого странного человека. — Впрочем, неудивительно. Брикстона никто не убивал. Он застрелился самостоятельно. — Чего? — вырвалось у Джона, ведь то, что он услышал, его мягко говоря шокировало. — Но в комнате не было оружия. С прострелеленной, мать его, головой! — Он застрелился сам, — твердо повторил Холмс. — Потом положил пистолет в сейф, пошел в другую комнату и умер. Такие случаи встречались и раньше: при смертельных ранениях люди могут совершать целенаправленные действия, если смерть не наступила моментально. Уверен, Брикстон не был профессиональным стрелком, к тому же, у него явно был тремор на почве алкоголизма, он даже в упор не смог выстрелить себе точно в висок. Но ведь никто не станет проверять следы пороха на руках застреленного, жертвы… Понимаю. Джон удивленно моргнул и придвинул пластмассовый стакан с водой к себе, взял его и сделал два больших судорожных глотка. От внимания сидящего напротив человека это не укрылось, и Холмс хищно улыбнулся. — Заканчиваем, — опомнился Ватсон и сжал опустевший стакан пальцами. Шерлок издевательски присвистнул, всем видом показывая, как же ему страшно. Джону снова захотелось вмазать ему в челюсть. — Я спрашиваю снова. Почему вы сдались? — Все очень просто. Настолько, что вы и сами можете ответить на этот вопрос, сержант Ватсон, — убийца хмыкнул, явно испытывая дискомфорт от того, что не мог особо пошевелить руками. — Ну же, вам следует попробовать включить мозг. Но сперва расскажите, как вы выследили меня? Ватсон придвинул папки к себе и нашел нужную, доставая из нее две фотографии и раскладывая перед заключенным. Тот болезненно поморщился: — Надо же, — разочарованно вздохнул Холмс, склоняясь над фотографиями, которые запечатлели его любимый кинжал. — Вы такой же глупец, как и все остальные. — С чего бы? — прошипел Джон, сжимая руки в кулаки. Он прекрасно понимал, что с этим что-то надо сделать, а то они уже менялись местами. Глядишь, и в изолятор вернется он, а не этот чертов Холмс. — С того, — произнес убийца, поднимая взгляд и смотря Ватсону прямо в глаза. Он изучал, исследовал того, кто сидел перед ним. Проверял, насколько он подходит для выбранной цели. — Что там я оставил окурок. Не докурил, специально выбросил рядом с телом. Любой, у кого есть хоть какие-то задатки наблюдательности, заметил бы. Мой ДНК уже фигурировал в одном деле, я был неосторожен. Вы нашли бы меня за пару часов, сделав генетический анализ. Но вы схватились за другую, более длинную и менее практичную цепь. Не очень хорошее качество для сержанта. Особенно если от вас зависела бы жизнь следующей жертвы. Ватсон под столом сжал руки в кулаки. О чем вообще этот черт говорит? И тут ему показалось, что все стало проясняться. Зачем киллеру, который получает уйму денег за выполненную работу, вдруг сдаваться полиции? Может, ему что-то угрожает? Что-то, связанное с крупной суммой, которую он не может вернуть? — Тюрьма… гарантия вашей безопасности? — хрипло произнес сержант, ощущая боль в горле и жалея, что допил всю воду залпом. Однако он был щедро награжден заинтересованным взглядом заключенного. Тот будто жаждал продолжения его слов. — Вы перешли дорогу кому-то очень влиятельному, и теперь единственный способ скрыться от его мести — сесть в тюрьму? — Прекрасно, — довольно протянул Холмс, не переставая оценивающе рассматривать Джона и составлять список всех слабых мест. — Но не совсем точно. Мне нужно, чтоб этот человек думал, что я сижу в тюрьме. — То есть? — То есть, мне нужно, чтобы в изоляторе он, а точнее его человек, убил кого-то и был уверен в том, что это я. То время, которое удастся выиграть за счет этого хода, я потрачу на разработку плана дальнейших действий. Когда понял, о чём идёт речь, Джон чуть ли не задохнулся от возмущения. Как можно планировать что-то настолько аморальное? Да, люди, которые подверглись заключению, были не самыми полезными членами общества, но умирать за то, чтобы выжил какой-то киллер, у которого за спиной сотни душ… Нет, это отвратительно, так быть не могло. Ватсон почувствовал, как больно ногти впиваются в кожу ладоней. Эта тупая боль будто отрезвляла его, пусть и совсем немного. — Я вижу сомнения, сержант Ватсон, — ледяной, пробирающий до костей голос. Сомнения? Сомнения, мать его? Да уж, когда он набьет этому отморозку морду, то уж точно не будет испытывать никаких сомнений. — И вы хотите, — Джону казалось, что его щеки пылают. Наверняка было видно, насколько он зол. — Хотите, чтоб я участвовал в этой афере? Чтоб я помогал убийце уйти из тюрьмы ценой еще одной жизни? — Надо уметь выживать в этом мире. Ватсон скривился. Каждое слово этого отморозка звучало просто отвратительно. Раньше он не ощущал в себе жажды к физическому насилию, но сейчас это было единственным, чего ему хотелось. — Еще взятку мне предложи, и мы спокойно увеличим тебе срок заключения. Выйдешь в семьдесят пять. Хочешь? Шерлок рассмеялся, однако взгляд его до сих пор оставался серьезным и, может, сержанту только показалось, но он отчетливо различил страх. Страх, что его предложение отвергнут и с пулей во лбу потом найдут именно его, а не какого-то похожего парня. — Взятки, — преступник театрально поморщился. — Как скучно! Нет, взамен я предложу кое-что более интересное. Такое, чего вам, сержант, не хватало всю жизнь. Джон хотел возразить, что у него всего хватает, но тут же остановил себя: у него нет денег, нет девушки, нет свободного времени… Хоть работа есть, и на том спасибо. — Например? — Свои мозги, — киллер вопросительно поднял бровь и с чувством собственного превосходства оскалился. Ватсон раздраженно зашипел и нажал кнопку вызова конвоира. Высокий полицейский вошел в допросную и дождался, пока Шерлок поднимется. Тот покорно встал и бросил на сержанта последний взгляд. Было удивительно, как можно так быстро перемениться в лице и откуда в этом человеке могло найтись столько отчаяния. — Мозги, Ватсон, помните. И дверь закрылась. *** Джон обрадовался, когда вечером ему наконец подвернулась возможность побыть дома, ведь последнее время он жил на работе. По пути ему вспомнилось обещание, которое он давал Лестрейду: напиться, как только дело с этим типом закончится. Напиваться он, правда, не стал. Просто прихватил в ближайшем магазине несколько банок пива и отправился домой. Квартира встретила его привычным мраком и холодом. Иногда Ватсон думал о том, каково это, будто в детстве, возвращаться в место, где тебя ждут. Но он быстро подавлял эти мысли: к семейной жизни он был ещё не готов, было в его свободе что-то особо приятное. Сержант снял ботинки и, не включая свет, на ощупь прошел в комнату. Недвижимость в Лондоне явно бьет по карману простого полицейского, приходится довольствоваться самым дешевым жильем. Несмотря на то, что это была всего лишь крохотная однокомнатная квартира в Илинге, он не нуждался в чем-то большем. Простое, спокойное место, приятная атмосфера в пабах, куда люди ходят чуть ли не в домашних тапочках, даже если надо перейти дорогу. Отличное место для работающих в Сити и устающих от его вечного шума. Тем более прекрасное для полицейского. В единственной комнате Джон снял куртку и отбросил её на кресло, заваливаясь на диван и включая телевизор. Куча развлекательных программ, но смотреть особо нечего: либо неинтересно, либо старо, как мир. Ватсон наткнулся на какую-то глупую комедию и решил оставить именно её. Вроде, так все обычные люди привыкли снимать напряжение. Вечер у него прошел прекрасно. Наверно, даже лучше, чем когда-либо с момента перевода в Скотланд-Ярд. Он мог позвать к себе Грегори, который тоже был освобожден от работы и отправлен домой, но в той деревне, где ему пришлось служить, он привык к обособленной жизни. Поэтому в подобное время суток был один. И именно в этот день Джон обрадовался, что у него нет девушки. Сейчас у них наверняка было бы какое-нибудь романтическое свидание, которое испортил вызов начальства. Сержант с отчаянным вздохом лениво притянул телефон к себе и поднял трубку. — Ватсон? — на фоне голоса были слышны звуки сирен. Просто потрясающе, лучше не бывает. — Поступил приказ поднять всю группу на ноги. У нас новое дело. Адрес пришлю сообщением, быстро приезжай. Он прижимал трубку к уху до тех пор, пока не зазвучали короткие гудки. — Ватсон, у нас новое дело, приезжай сюда, а то без тебя Скотланд-Ярд помрет на месте, — с откровенной неприязнью передразнил инспектора Джон. Нельзя было сказать, что ему не нравилась его работа. В конце концов, он сам выбрал себе подобную жизнь, да и был этим весьма доволен. Однако коллектив, за исключением Лестрейда, был малоприятным. Даже в Девоншире его окружали более достойные люди. Но начальство, как и родителей, не выбирают. Однако все мысли о недобросовестном руководителе отошли на второй план, как только Джон увидел адрес. Да уж, такое в его практике встречалось впервые. Он видел убитых в душевых спортзалов, в холодильных камерах супермаркетов, но не в монастырях. Успев обрадоваться насчет того, что не переодевался, Ватсон задержался перед дверью, чтобы проверить, не сильно ли от него несет алкоголем. Убедившись, что запаха практически нет, он взял все необходимое и покинул квартиру, оставляя мысли об уюте дома. — Что ж, — проворчал он себе под нос, выйдя на улицу и ощутив, как холодный ветер пробирает до костей. Все это помогло взбодриться и практически забыть о том расслабленном состоянии, в котором он находился несколько минут назад. — Еще одному идиоту стало скучно жить без чужой крови.
