Погоня за радугой

POV Тао. 1950 год, провинция Кёнгидо, Южная Корея.       Моя история берет начало именно с этого момента. Произошедшие тогда события в корне изменили мою жизнь и сделали меня тем, кто теперь я есть.       Я спокойно жил в маленькой тихой деревне со своими родителями, помогал им по хозяйству и не знал печали. Мои предки мигрировали из Китая в Корею еще много поколений назад, как и основная масса населения деревушки. Работа по хозяйству и жизнь в богом забытом месте не угнетали меня, потому что все свободное время я посвящал самосовершенствованию и медитации. Единение с природой способствовало лучшей концентрации. Я не строил грандиозных планов на жизнь и не стремился покинуть родные места, променяв их на шум динамично развивающейся столицы, как поступало большинство моих сверстников. В блаженном спокойствии и безмятежности и прошла бы моя жизнь, но судьба диктует свои правила, которым мы не в силах противиться.       Началась война между севером и югом, и мне пришлось идти на фронт. Морально я подготовился к скорой смерти, так как не хотел и не мог убивать, боясь всякого насилия. Как ни странно, я держался. Поначалу каждый день был пыткой, но со временем привыкаешь ко всему.       Наша дивизия двинулась на запад. Время клонилось к вечеру, и было решено остановиться на ночлег в каком-то крохотном городке. В редкие моменты затишья я абстрагировался от происходящего вокруг и погружался в свой собственный мир. Я искренне верил, что скоро все закончится, можно будет жить спокойно и заниматься чем хочется. Только это и спасало от сумасшествия в условиях войны. Приводя мысли в порядок, я брел за пределы населенного пункта, ища уединения. Нужно уметь видеть положительное, в какой бы ситуации не находился. Стоя ночью посреди поля, я смотрел на небо, прислушивался к шелесту травы, сверчкам, наслаждался дуновением свежего ветра с запахом предстоящего дождя. В тот момент я задумался, насколько мы ничтожны в этом мире. Война, казавшаяся нам апокалипсисом, на самом деле - бессмысленное действо, уносящее тысячи жизней и противоречащее всем религиозным заповедям. Но при всем этом осознании мне некуда было деться. Я представил, как моя душа взмывает ввысь, свободная и невесомая, и парит в воздухе, с высоты глядя на происходящее на земле. Это всегда помогало мне переживать трудности. Представив смерть физической оболочки, обычно начинаешь размышлять в совершенно иных масштабах.       Открыв глаза, я двинулся вперед. На небе сгущались тучи, кое-где на горизонте вспыхивали молнии, пока еще без грома. Шел я долго и остановился, только когда вплотную уперся в каменную стену, появившуюся на пути, будто из ниоткуда. Она ограждала величественно возвышающийся в темноте особняк. Казалось бы, в пустом темном доме искать нечего, и стоило бы вернуться обратно, но какие-то неведомые силы заставили меня пробраться во двор (калитка была заперта, и пришлось перелезть через забор). Света в окнах не было, и дом выглядел жутковато, но меня это не остановило. Я находился в странном состоянии, близком к трансу и не отдавал себе отчет в своих действиях. Что-то подталкивало меня зайти внутрь, и я сделал это. Дверь на веранду была открыта. В лунном свете я разглядел сухие растения в горшках и их ветки, разбросанные по полу. Послышался какой-то скрип из темноты, я напрягся и только тогда задумался, как и зачем вообще здесь оказался. Долго думать не пришлось. Внезапно раздался оглушительный выстрел, я почувствовал боль в виске, прежде чем отключиться.       Сколько времени прошло, неизвестно. Но то, что я очнулся живым, удивило и в какой-то степени разочаровало меня. Я лежал, нелепо раскинув конечности, из раны в голове растеклась лужа крови, которая разрасталась слишком стремительно, и начала вскоре пропитывать рукав. Боль ощущалась слабо. Вокруг было все так же темно. Услышав шаги, я закрыл глаза и замер. Кто-то присел рядом и перевязал мое запястье (в тот момент я понял, что кровь шла и из руки). - Не притворяйся, я знаю, что ты очнулся. Я тебе помогу, - раздался хрипловатый голос. Я открыл глаза и расплывающимся взором уловил на фоне окна силуэт молодого человека, - В тебя выстрелил не я — мой отец. Он думает, что ты мертв и сейчас ушел выкопать для тебя могилу, - он говорил спокойно, а меня от его слов охватил дикий ужас, - Приподнимись, все нормально, рана уже не смертельна, - он помог мне встать на локти, - выпей это, - и протянул открытую блестящую фляжку. Я сделал слишком большой глоток и чуть не подавился. Жидкость, к тому же, оказалась отвратительна на вкус. Парень зачем-то положил фляжку мне в карман. - Бедный мальчик... - раздался из темноты тихий женский голос. Я не ожидал, что там будет кто-то еще. - Перевяжи ему голову, - твердо наказал незнакомец. В свете луны показалась полная пожилая женщина, она спешно принялась заматывать мою рану каким-то лоскутом, - Вставай, - он поднял меня на ноги и прислонил к стене. Веранду на мгновение озарила вспышка молнии, но этого времени хватило, чтобы запомнить лицо своего спасителя, юное и идеально красивое; взволнованный взгляд его черных глаз, - Сейчас ты должен быстро уйти подальше отсюда, скрыться, потому что, если отец узнает, что я тебе помог, он убьет нас обоих. Когда ты уйдешь, я скажу ему, что ты просто незаметно сбежал, тебя я не видел. Ясно? - Да, - выдавил я, женщина закончила с моей головой и скрылась в доме. - Твоя задача — ни в коем случае не попасться до утра, если хочешь жить. Отец пойдет тебя искать в поле, - говоря это, он протирал мое лицо и шею влажным полотенцем, - На рассвете мы уезжаем, поэтому потом можешь быть спокоен. Я укажу тебе, в какую сторону двигаться, чтобы выйти к старому складу. Он заброшен и никому не нужен. А еще, там очень много крыс. Это тебе только на руку, потом поймешь, почему. - Но я должен вернуться к своим. - Забудь о них. Ты для них мертв, - не дав мне что-то возразить, незнакомец добавил, - Для них и для тебя так лучше. Никто и не заметит — одним больше, одним меньше. Поверь мне, пожалуйста. Я не знал, как поступить. Мне не хотелось скрываться, в то время, когда нужно защищать свою страну. - Если не послушаешь меня, опасность грозит тебе и всем, кто тебя окружает. Я спас твою жизнь, рискуя, и хочу, чтобы ты ею дорожил, - Он выглядел убедительно, особенно его черные глаза, смотрящие пристально, будто пронзая насквозь. Этот взгляд навсегда запечалился в моей памяти, - Не ищи меня до окончания войны. Возьми, - мой благодетель снял с пальца перстень и вложил в мою руку, - спрячь подальше, потому что, если отец найдет тебя... - Понятно. - Тогда идем. Он вывел меня за пределы двора и показал, какому пути мне следовать. - Я верю в тебя. А теперь беги, что есть сил. Силы у меня действительно были, и чувствовал я себя очень даже хорошо для человека с простреленной головой. - Спасибо. - Не благодари, - как-то горько произнес парень. Я хотел что-либо еще сказать, но времени думать не было, поэтому, лишь кивнув, я бросился прочь. Бежал так, как никогда раньше — быстро и не уставая. Даже дыхание почти не сбилось. Помещение склада действительно нашлось в указанной стороне.       Не знаю, как после этого сложилась судьба у тех людей, но я был уверен (скорее внушил себе надежду), что юноша, спасший меня, жив. На рассвете я вышел из укрытия, вглядываясь вдаль, туда, где стоял злополучный дом. Его не было видно. Вокруг стояла тишина, солнце едва выглянуло из-за горизонта, природа просыпалась. У меня была мысль вернуться в отряд, раз мне уже ничто не угрожало, но слова, услышанные накануне не дали этого сделать. Я не знал тогда, что за опасность грозила мне и окружающим меня людям, но решил не рисковать и следовать совету, несмотря на совесть, скребущую меня изнутри. В конце концов, на войне толку от такого как я было мало, а мое отсутствие заметят не скоро, если вообще заметят. За время, проведенное на фронте, я понял, что лучше не заводить знакомств и не привязываться к людям, потому что видел, как умирают солдаты, и сколько страданий это приносит их товарищам. Сам всегда держался стороной. Но все равно мне до сих пор стыдно за свой побег, хоть я стараюсь сейчас не копаться в прошлом. С другой стороны, не случись со мной тогда этого происшествия, я бы бессмысленно потерял свою жизнь. *** Ноябрь 2016 года, Сеул, Южная Корея.       Солнце уже скрылось за высокими зданиями, оставив после себя только красные тусклые лучи, тепло которых иссякло за день. Я смотрел то в окно, то на экран ноутбука, сидя за столиком в одном из любимых кафе. Здесь бывает мало посетителей, интерьер уютный, персонал уже выучил мои предпочтения. Ничего кроме кофе я обычно не беру. Особый кофе который предназначен специально для таких как я. Людей с диагнозом SIVT, что расшифровывается как «синдром неполного обращения в вампиров». Таких как я много, каждый четвертый на планете. Количество инфицированных росло с незапамятных времен, и когда скрываться было уже невозможно, о них узнали. В тот переломный момент началась настоящая охота на зараженных. Несчастных пытались истребить несколько веков. Потом наступило затишье, когда обычные люди поверили в свою победу. Инфицированных осталось мало, раскиданных по миру, и они сами не знали, сколько выживших, поэтому никто не решался выйти из тени. Но времена меняются, наука и технологии прогрессируют с невероятной скоростью. И настало наше время.       С развитием интернета стало возможно найти себе подобных и объединиться. В каждой стране инфицированные собрались вместе, чтобы дать о себе знать. Волна революций прошлась по всему земному шару. Люди, не ожидавшие подобного, были напуганы. Но мы хотели лишь, чтобы нам дали право на жизнь и добились этого, хоть и не сразу. Наука доказала абсолютную вменяемость и отсутствие опасности от зараженных SIVT. Мы были признаны полноценными членами общества.       Я застал лишь финальный этап всего этого сложного пути, так как мое обращение случилось не так давно по нашим меркам. *** 1950 год, провинция Кёнгидо, Южная Корея.       Прошло три дня с момента моего побега. Три дня непереносимого ада. В тот момент казалось, что смерть в очередной раз подобралась близко. Мои силы иссякли, голод и изнуряющая боль довели до агонии. Плоть пронзала доселе неведомая мне горящая и в то же время ноющая боль, внутренние органы будто выворачивались наизнанку, легкие сдавливало так, что дышать получалось через раз. Кожа чесалась так, что проще было бы ее содрать, чем терпеть. Десны кровоточили, и в один момент я лишился всех зубов. Конечности сводило, перед глазами то и дело темнело, но я оставался в сознании, хоть разум и был замутнен. Раздирая кожу, я лишился ногтей. Когда в приступе особо резкой боли схватился за голову, добрая часть волос осталась в руках. Стоило боли немного отступить, я смог снова соображать. Видя свои зубы в кровавых пятнах на полу и спутанные волосы между безобразными пальцами, боялся увидеть себя. Мне не хотелось жить, и я не понимал, за что и зачем переживаю все это безумие.       Сил не было даже шевельнуться. Я лежал посреди пустого склада, в пыли и кромешной тьме, когда наступила третья ночь моего нахождения там. Неподалеку раздался шорох. Я понял, что это крысы, когда они приблизилась к лицу. В тот момент я подумал, что, может быть, они покончат со всем этим, если сожрут меня заживо. Сопротивляться я все равно не мог. Я закрыл глаза в ожидании еще одной порции боли, на этот раз последней. Но ничего не произошло, крысы кружили рядом, после чего просто разбежались по своим углам. От отчаяния я готов быль взвыть, но способен был лишь на хриплый вздох.       Когда утром я открыл глаза, солнце освещало мое временное пристанище через небольшие окна под высоким потолком. Отметил, что боль наконец отпустила мое изможденное тело. Попытался принять сидячее положение. Слабость присутствовала, но общее состояние было в разы лучше. Я выплюнул два оставшихся зуба, что задержались под языком. Воспоминания о последних трех сутках вогнали меня в отчаяние.       Жажда напомнила о себе, и я вспомнил, что в кармане должна быть фляжка с неприятной жидкостью. Это было единственное, что можно было выпить, поэтому я даже не задумался о том, что это мог оказаться яд, сделавший со мной все это. Я так хотел напиться, что спешно открутив крышку, неловким движением ударил себя по зубам горлышком. Провел языком по ним, чтоб проверить, нет ли сколов. И в тот момент осознание ошарашило. Взгляд переместился на разбросанные на полу рядом выпавшие зубы. Я поднес к лицу фляжку, чтоб в ее гладкой стальной поверхности рассмотреть отражение. Полноценные верхний и нижний ряды зубов стояли на месте. Я глянул на руки. Ногти, крепкие и длинные, а кожа чистая, несмотря на то, что я изо всех сил ее сдирал. Поставил фляжку на пол, запустил руки в волосы. В каждой осталось по огромному клоку. Я стряхнул с головы остальное, но вместо проплешины нащупал гладкую густую шевелюру, чуть короче того, что было. Озадаченный, я просидел несколько минут в ступоре. Мозг не мог найти какое-то логическое объяснение данной ситуации.       Жажда никуда не исчезла, и я начал думать, стоит ли пить непонятно что из фляги. Решил проверить, что это, потянулся за ней, но случайно опрокинул на пол. Жидкость в ней была темно-коричневой, почти черной. Доверия точно не внушала. Я поднял остатки и поднес к носу. Запах был сладковатый, вызывающий отвращение. Вливать это в себя совсем не хотелось. Я решил выбраться и пройтись по окрестностям в поисках воды.       Солнце было уже высоко. От яркого света с непривычки потемнело в глазах в первые секунды. Самочувствие заметно улучшилось, что было странно. По пути я мысленно восстанавливал последние события. Выстрел, парень, давший мне сбежать, три дня мучений. Таки оставалось непонятно, что происходило с моим организмом. Почему выпали все зубы, волосы, кожа и ногти и восстановились за одну ночь. Так не бывает. От пулевого ранения на голове остался только свежий рубец. Так тоже не бывает. Слишком все казалось алогичным.       Спустя около получаса пути я спустился к реке. Повезло же. Я скинул одежду и зашел в реку, вода не казалась холодной. Я утолил наконец жажду, отмыл с себя все следы запекшейся крови. Во время купания я заметил на правой руке, чуть выше кисти, большой рубец. Выглядел он как след от укуса, и это вызывало недоумение. Вспомнилось, что рукав насквозь пропитался кровью, а рука была перевязана. Но сам момент укуса я, видимо, пропустил, пока был без сознания. Кто и зачем меня кусал оставалось загадкой. *** Ноябрь 2016 года, Сеул, Южная Корея.       Официант положил папку с чеком на край стола и удалился. Поблагодарив его, я оставил там чаевые. На моей правой руке выше кисти расположилась замысловатая татуировка. За витыми линиями орнамента не сразу можно различить буквы, складывающиеся в имя Ву Ифань и 1950 год. Это имя выгравировано на внутренней стороне перстня, что оставил мне мой спаситель. Перстень я ношу с тех еще пор, а вот тату появилась недавно. Не знаю, как можно описать свое состояние весь этот промежуток времени. Все эти годы я живу в ожидании. В ожидании того дня, когда снова увижу Ифаня. Это чувство сродни одержимости. Жгучее желание вновь увидеть его, на этот раз разглядеть как следует. Поблагодарить за спасение и вернуть его вещь.       Я читал о подобном. Это вполне естественное чувство к тому, кто обратил. Его яд навсегда остается в крови обращенного и привязанность длится независимо от времени и расстояния. Вера в то, что я найду его, не покидала меня ни на минуту. Мне всегда казалось, что Ифань где-то рядом, и вот-вот увижу его. У меня впереди еще пара столетий на поиски, но хотелось бы осуществить задуманное быстрее. Каждый день я проверяю электронную почту в надежде, что кто-то из откликнувшихся на объявление хотя бы раз лицезрел его.       Каждый раз при виде кого-то хоть отдаленного его напоминающего у меня перехватывает дыхание, сердце будто останавливается. В таком напряжении жить невыносимо. Однажды я даже поверил, что нашел его. В тот вечер мы с парой приятелей (таких же как и я) выбрались в ночной клуб. Они быстро нашли себе спутников на ночь, а я, будучи не таким раскованным, в одиночестве потягивал коктейли за баром. Через один стул от меня сел высокий стройный брюнет. Он заказал себе виски и, абсолютно не стесняясь, разглядывал меня. Я продолжал делать вид, что не замечаю его. Опустошив бокал, он пересел ближе и заговорил со мной. Его голос был так знаком. Тот голос, что я слышал во снах бесчисленное множество раз... Мы познакомились. Он рассказал историю своего обращения, и я счел возможным, что он есть Ифань. Хоть имя и отличалось. Он был очень похож на человека из моих воспоминаний: голос, фигура, глаза. Тогда я оказался настолько захвачен эмоциями, что не обращал внимания на другие нестыковки и на то, что меня он не помнит (как то — слишком насыщенная событиями жизнь, что невозможно запомнить всех).       Мы провели ту ночь вместе и спустя некоторое время встретились. Тут-то меня настигло неминуемое разочарование. - Красивый перстень, - обронил он, когда мы прогуливались по набережной. - Он тебе не кажется знакомым?.. - настороженно спросил я. - С чего бы?       Мой мир рухнул. В тот промежуток со дня знакомства и до этой встречи я был на седьмом небе от счастья. Настолько превосходно я не чувствовал себя еще ни разу в жизни. Я словно парил, не обращая внимания ни на что, кроме этого псевдо Ифаня. Мучительные десятилетия в ожидании нашего воссоединения тогда показались ничем в сравнении с обманчивой эйфорией от якобы сбывшейся мечты.       Тот парень звонил мне, но больше я с ним никогда не разговаривал. Не хотел его знать. Хоть виноват был только я сам, позволив себе так просто поверить в то, чего так горячо желал. У него не было злого умысла обмануть меня, он не пытался выдать себя за Ифаня. Но это было не важно, я просто не собирался дразнить себя присутствием в моей жизни кем-то похожим на него.       Тот случай послужил мне жестоким жизненным уроком. С тех пор я стал более критично рассматривать возможные варианты, но волнение подавить не представлялось возможным. В одном из сообществ в соответствующем разделе по поиску я дал объявление, в котором рассказал все, то немногое, что мне было известно об Ифане, но умышленно не упоминал о перстне, дабы избежать возможного обмана. Те, кто встречал кого-то подходящего под описание, присылали мне фотографии, но чаще всего они даже близко не напоминали мне его.       Слишком часто я корил себя в том, что не спросил, куда он уезжает. Возможно, он бы и не ответил, возможно, он еще не раз сменил место жительства. Но от этого легче не становилось. Самым страшным было допускать возможность его смерти. Не известно, сколько лет ему было на момент нашей встречи, и как вообще сложилась его судьба. Быть может, он даже не добрался до пункта назначения, а попал под обстрел по дороге. Такие мысли убивали меня, поэтому огромных усилий стоило прогонять их из головы. Вампиры не бессмертны. Мы абсолютно реальны и представляем из себя лишь немного мутировший вид людей. Мы живем в несколько раз дольше, не подвержены человеческим вирусам, возраст над нами не имеет власти. Когда приходит время, вампир за несколько дней угасает и погибает. Мы не имеем сверхсил, не считая ускоренной регенерации. Мы спим и можем употреблять особые еду и напитки, разработанные совсем недавно (а до этого все же основной рацион составляла кровь…). Да, мы более физически выносливы, но это не делает нас бессмертными. Поэтому я беспокоился. Что угодно могло случиться. *** 1950 год, провинция Кёнгидо, Южная Корея.       Вдоволь накупавшись в реке, я, чистый и буквально обновленный чувствовал себя как никогда живым, будто заново родился. Подставляя голую кожу под ласковые лучи солнца, я ощущал эйфорию, будто находясь в наркотическом опьянении. Вдыхал запах воды и травы, ясно слышал шелест, каждого насекомого в воздухе. Мир заиграл новыми красками. Чувства обострились, ум прояснился. Но тогда я еще не догадывался, что произошло с моим организмом. Каждая клетка тела переродилась в несколько ином виде, чем и обусловлена трансформация.       Когда я добрался до деревни, где останавливался наш отряд, увидел лишь сожженные руины. Чтобы не умереть с голоду, мне нужно было найти хоть что-то, и я не видел другого выхода, кроме как вернуться к дому, в котором меня чуть не убили. Была вероятность, что он совершенно пуст, но и так же — что там можно что-то отыскать. Рассчитав направление, я отправился туда, испытывая смешанные чувства страха и любопытства. Этот дом, так же, как и деревня, оказался сожжен до тла…       Спустя еще четыре дня от того состояния подъема и прилива сил не осталось и следа. По близости не было ничего. Далеко уйти я не мог — был слишком слаб. Первобытными методами разведя костер, я сидел на злополучном складе, не имея возможности его покинуть.       Морально готовился отправиться в путь, возможно последний. В углу послышалось копошение. Крысы. «Много крыс будет тебе на руку», - сказал мне тот парень. До меня дошел смысл этих слов. Хоть крыс на складе водилось достаточно, чтоб поймать хоть одну, пришлось повозиться. От каждого резкого движения меня бросало в холодный пот, и темнело перед глазами. К моему огромному счастью, складной нож не потерялся.       Трясущимися руками я свернул шею несчастному животному. Отрезая ему голову, со слезами на глазах просил прощения за свой отвратительный поступок. Никогда бы не убил животное, не попади в такую безвыходную ситуацию. Меня тошнило от вида изувеченной тушки и от осознания того, что я наделал. Вытирая пот и слезы рукавом, я ощутил запах крови, и весь мой организм отреагировал на него внезапным порывом. Не задумываясь, я выжал в себя всю кровь из обезглавленного тельца. Чуть позже недоумевал, зачем сделал это и был сам себе противен. Спустя пару минут, я почувствовал себя гораздо лучше.       Опытным путем выяснилось, что мясо, даже зажаренное на костре, не усваивается моим организмом, в отличие от сырой крови. Этот факт подвел меня к завершению логической цепочки и осознанию того, что принимать я отказывался до последнего. Я выжил после выстрела в голову, после того, как меня укусил некто и напоил неизвестной субстанцией. С моим телом произошли абсолютные изменения. Я не мог есть и нуждался в крови. Вывод, абсурдный, напрашивался сам собой. О вампирах я знал из литературы, но всегда считал их вымыслом. Столько вопросов оставалось без ответа. Мне необходимо было поговорить с кем-то, найти того, кто знает ответы.       Через несколько недель, перебиваясь подножным кормом из мелких зверьков и перепрыгивая с одного товарного поезда на другой, я смог добраться до родной деревни. Но судьба не стремилась меня жалеть. Нашу деревню, как и многие другие, уничтожили. На железнодорожной станции я узнал, что людей эвакуировали до бомбардировки. Этот факт вселил в меня надежду, что родители живы. Но найти их за все время я так и не смог.