Глава 13
10 мая 2019 г., 16:27
По сравнению с другими мирами, в которых мне удалось побывать за свою недолгую жизнь, это место кажется таким умиротворенным; мы идем по вымощенной белым мрамором дорожке, по бокам которой растут идеально подстриженные темно-зеленые кусты, едва достигающие моей груди. Посмотрев направо, я заметил людей, что работают в саду, аккуратно, с заботой ухаживая за каждым растением. Там, за зеленой изгородью, в клумбах росли розы, георгины, тюльпаны, лилии, окружая большой фонтан, что струей воды подымал в воздух тысячи мелких капелек. По левую же сторону от дорожки можно было заметить гордо вышагивающих павлинов, каких-то невиданных мною ранее больших красных кошек и пегасов с бело-золотыми крыльями.
А впереди, где-то в пятистах метрах, возвышался величественный замок, его стены были окрашены в нежно-розовые тона, а кое-где можно было заметить причудливую мозаику, чей рисунок складывался в некое подобие герба Фреев — гордый фиолетовый дракон с расправленными крыльями и золотой короной, что был изображен на Германском щите, и держащий в своих лапах закрытую книгу и горящий факел.
Красоту этого мира не передать словами, но все здесь какое-то идеальное, какое-то слишком нереальное, что наводило на душу ощущение приторного послевкусия, здесь все: каждый лепесточек или же листик, каждый камушек и даже легкое дуновение ветерка напоминали о том, что ты не дома. Тут все какое-то нереальное, слишком несуществующие, или быть может это я соскучился по матушке? Но если уж Элли сказала, что мое обучение продлиться две недели, то я постараюсь, чтобы они пролетели как можно быстрее, я сделаю все, что в моих силах, дабы сократить мое пребывание здесь. Клянусь словами Фрея. Матушка, жди меня, я скоро вернусь.
— Натан, ну как тебе у нас? Нравится? — нежно спросила статная блондинка, как-то незаметно вырвав меня из мыслей.
— А? — невольно спохватился я. — Да, все прекрасно. Спасибо за ваше гостеприимство.
— Ты какой-то задумчивый, — не отставала Элли. — Что-то не так?
— Нет, что вы, моя леди, все в порядке, — слегка поникшее произнес я. — Наверно, просто соскучился по родным.
— Не переживай ты так, скоро вернешься домой, — уже спокойно добавила девушка.
— Только позвольте узнать, как скоро начнется мое обучение? — спросил я.
— Завтра, — быстро ответила блондинка. — А сегодня тебе надо отдохнуть, ведь вечером мы проведем ритуал.
— Как вам будет угодно, — расстроившись произнес я.
— Давай забудем про этот официоз, — предложила обитательница этого мира. — Зови меня Элли, мы все-таки твои дальние, но все же родственники.
— Хорошо, — только и смог я ответить.
Дальше мы шли в тишине, нарушаемой лишь пением птиц, каждый из здесь присутствующих был погружен в свои мысли. Удивительно то, что даже тот старый хрыч, достававший меня с самого начала нашего знакомства, за весь наш путь не проронил ни слова. Быть может Элли права, и мне здесь серьезно понравится.
***
Комната последнего наследника Фреев находилась на третьем этаже в одной из западных башен замка, как раз тех самых, что ближе всех находились к аллее, ведущей к шикарному саду с фонтаном. Покои Натана были выполнены в сине-бежево-белых тонах, а не как это изначально ожидалось — в розовых. Тут не было ничего лишнего: небольшая, но мягкая кровать располагалась у стены, что скрывалась за большой картиной, на которой рисовалось бескрайнее море, рядом с кроватью расположился письменный стол, смыкающийся с большим книжным шкафом, пара мягких пуфов, комод с одеждой, ну и, пожалуй, все. Нет! В комнате еще, конечно, были различные украшения по типу цветов, каких-то статуэток, огромного зеркала, почти во всю стену, и вороха подушек, но это не так важно. Наш герой недолгое время провел в комнате, так как там было через чур одиноко и скучно, куда веселее и интереснее для юного принца было исследовать замок, со всеми его комнатами и залами, еще раз погулять по саду, сходить к фонтану, поиграть с животными, ведь до вечера времени еще уйма, а занять себя чем-то надо было. Примечательно то, что со второго взгляда этот мир не кажется таким уж приторно-сладким, даже огромные красные кошки, уже не видятся такими дикими, а подойдя к ним и вовсе убеждаешься в их безобидности, ведь они как котята ластятся к тебе, манят поиграть и повеселиться. Тоже самое и с цветами, если раньше они казались такими нереальными и несуществующими, то сейчас, стоит подойти к ним, понюхать, как понимаешь, что это все те же георгины и тюльпаны, даже от лилий хочется чихать. Да и люди здесь все такие приветливые. К кому не подойдешь, он с удовольствием расскажет тебе свои историю, поведает о работе, не станет огрызаться и прогонять прочь. А погуляв по саду с часок-другой уже и вовсе забываешь о том, что находишь в другом мире. Как же здесь хорошо и уютно. Так спокойно, будто всю жизнь ты находишься тут, не зная ни бед, ни несчастий. — Натан, — позвала гостя Элли. — Я смотрю ты подружился с Крити. — Она замечательная, тетя Эл, — ответил ей черноволосый юноша. — С этим не поспоришь, — присев на корточки рядом с принцем произнесла девушка. — Знаешь ведь она еще котенок, да, не удивляйся ее росту, она будет ростом с половину тебя. Если хочешь, ты можешь ее забрать, она, кроме тебя, к себе мало кого подпускает. — Правда? — спросил бывший слизеринец, и дождавшись легкого кивка с объятиями бросился на дальнюю родственницу. — Только не задерживайся слишком сильно, ведь через час обед, — предупредила нашего героя Блондинка, — Поспеши, мы без тебя начинать не будем, но еда то стынет. — Хорошо тетя Элли, я буду в срок, — ответил ей гость. — Вот и отлично, — сказав это знойная блондинка пошла в сторону замка. Время шло, а Натан все еще гулял по саду. Иногда он останавливался поговорить с очередным садовником, тот ему рассказывал о жизни в стенах дворца или о своей работе, другой рассказал о семье и о людях что обитают в этом мире. Наслушавшись всех этих историй, Натану непременно захотелось выйти за пределы замка и погулять по городу, посетить местный базар, воочию увидеть представления фокусников и циркачей, поговорить с местными жителями. Вот только куда идти, наш герой не знал, ведь территория замка огромна, но подойдя к очередному служащему, Натан вспомнил про обед. — Ну и где этот негодник шляется? — проворчал дед. — Мы ждем его уже с пол часа, еда стынет. — Не бухти, Гораций, — сделала замечание ему Элли. — Он, наверное, просто заигрался в саду, подождем еще минут пять, после чего пошлем дворецкого за ним. — Еще и батлера за ним посылать, ишь молокосос нашелся, — продолжала шкворчать старая развалина. — Если он не припрется за те пять минут, что ты ему отвела, то вся его еда полетит в помойку. Только стоило Горацию обронить последнее слово, как большие белесые двери с выжженным рисунком на них отворились, и в комнату влетел, иными словами и не скажешь, темноволосый юноша. — Извините, я опоздал, — запыхавшись проговорил он. — Ничего страшного, Натан, — добродушно сказала Элли, и указав рукой на единственное свободное место подле себя, добавила. — Проходи, садись, мы тебя уже заждались. — Еда уже остыла, не мог что ли быстрее булками шевелить? — мерзким раздраженным голосом спросил старик как раз в тот момент, когда юный принц проходил мимо него. — Гораций, не стоит забывать о приличиях, — проговорил темноволосый мужчина, чьи темные волосы напоминали задорный ежик. — Наш гость должно быть задержался в саду, и в этом нет ничего удивительного. Вспомни себя, в первый раз прибывши сюда, ты в саду провел порядка четырех часов, и, на секундочку, напомню, так и не явился на обед; так что пятнадцать минут, это как капля в океане по сравнению с твоим временем. Так что прояви уважение к гостю. — Ишь какая шишка! — не унимался Гораций. — Да кто он такой, чтобы заставлять нас ждать? — Член королевской семьи, как и все здесь присутствующие, — все так же спокойно ответил темноволосый мужчина. А Натаниэль все это время тихо, не издавая ни звука сидел на своем месте, стараясь слиться с атмосферой и не отсвечивать, наблюдая за разгорающейся ссорой. — Тоже мне, великое достижение! — продолжал ворчать старик. — Прошу прощение за грубость, я не представился, — Колин Фрей, — последний представитель самой младшей ветви знатного королевского рода. — Очень приятно, мистер Фрей, — быстро проговорил Натан, вскочив со своего места и поклонившись своем предку. — Тоже мне, повод для гордости, — плюнул старик. — Его, чтобы ты знал, между прочим, даже в родном гнезде видеть не пожелали. А что ты так удивляешься? — спросил старик у раскрывшего рот гостя. — Немудрено. Кому такой же оболтус, как ты, сдался? — Гораций! — прикрикнула Элли. — соизволь вести себя соответственно за обедом, Натан — наш гость, так прояви уважение. — Как скажите, моя Королева, — проворчал старик. — Так-то лучше, — все так же строго проговорила блондинка. — Натан, расслабься, и в правду пора бы уже начать обед. И дождавшись, когда их гость наконец-таки успокоится, продолжила, — Я предлагаю поднять тост, за нашу последнюю надежу. Да поможет Великий Мерлин, Натаниэль станет хорошим правителем и возвеличит наш род над всеми прочими, да прибудет с ним удача. И стоило Королеве договорить, как послышалось постукивание бокалов друг о друга. Слова Элли не проигнорировал никто: ни сморщенная бабушка, что сидела в дальнем углу стола, ни совсем молодые близнецы, чьи глаза, как заметил Натан, были фиолетового цвета, да что там говорить, даже Гораций таки оторвал свой зад от стула и поднял бокал. Вот что значит, приказ Королевы, все двести или триста человек, что собрались в одном огромном зале, приветствовали нового гостя. — Эй, а ты чего такой грустный? — спросил, незаметно подкравшийся со спины, Колин. — Знаешь, может я никогда и не был в поместье младших Фреев, но кое-чего я все-таки стою. Пойдем со мной, тут сейчас будет крайне скучно, уж поверь мне. — Я бы с радостью, мистер Фрей, но мне кое-что хотелось бы спросить у Элли, да и я еще не приступил к еде, может в другой раз? — как бы не было тяжело это говорить, но Натан все-таки попытался отказаться от столь заманчивого предложения. — Может спросишь у меня? Я ничем не хуже Королевы или тебя мой ответ не устроит? — состроив жалобный вид спросил Колин. — Эм, ну я даже не знаю, — засмущался гость. — Я думаю, что лучше спросить у главы замка, ведь она здесь всем заведует. — Ну это ты загнул, — махнув рукой, сказал мужчина с ежиком. — Может Элли и Королева, но она не командует нами, мы тут все семья, и твоя тоже, так что за помощью обращайся к каждому из нас. — Правда? — с заговевшимися от счастья глазами спросил юный принц и дождавшись легкого кивка продолжил. — Пока я гулял по саду мне так много служащих рассказали про жизнь вне стен замка, — на этих самых словах Королева Элли толи с легким испугом, толи с раздражением искоса глянула на гостя, — и я подумал, может быть вы разрешите мне выйти за пределы замка и погулять по городу? -Да! — воскликнул Колин. — Это отличная идея. — Нет! — крикнула Элли. — Ни в коем случае. Натаниэль с недоумением смотрел то на последнего представителя младшей ветви, ведь именно его ответ пусть на долю секунды, но все же вызвал счастливую улыбку, то на Королеву, ту самую, что с самого их знакомства напоминала ему добрую тетю, от которой никак не ожидаешь столь грозного, резкого и совершенно недружелюбного ответа. — Но почему, тетя Элли? — не понимающе спросил Натан. — Это небезопасно, — равнодушно ответила Королева. — И чтоб больше не спрашивал об этом, через две недели ты покинешь этот мир, а до сего момента ты не смеешь покидать территорию замка. А ты Колин, чтоб не смел помогать ему, ясно? — Поймав злой взгляд главы семьи, Колин не посмел перечить ей, — да, моя Королева. — Вот и хорошо, — все так же равнодушно ответила блондинка. — И видя непонимающий взгляд Натана, Колин добавил, — прости малой, но это приказ. В дальнейшем гробовую тишину в обеденном зале нарушал лишь стук приборов, никто не смел произнести ни слова, все как будто бы старались спрятаться где-то глубоко в своих мыслях, а в мире мертвых, если это он и есть, оставив только оболочку. Так продолжалось минут тридцать, пока из-за длинного дубового стола не встал один из членов семьи, ею была низенькая рыжеволосая девушка, на вид лет двадцати, ее и за обедом было не очень-то заметно, возможно, никто из присутствующих и не заметил бы ее уход, если бы не скрип деревянного стула. — Что ж, обед закончен, прошу всех покинуть зал, — с этими словами Королева Элли встала со своего места и спустя пару секунд вышла из комнаты в неизвестном направлении. Стоило ей покинуть зал, как все присутствующие в такой же тишине постарались ретироваться из этого места, каждый, не говоря ни слова, тихонько выходил из-за стола и шел по направлению к одной из двух дверей, ведущих куда-то в глубь этого огромного замка, ну или почти все; с места не сдвинулся лишь Гораций. Он все так же сидел на своем месте, не шевеля ни рукой, ни ногой, двигались лишь его потускневшие фиолетовые глаза, все то время, пока расходились члены этой большой семьи, вредный старикашка пристальным заинтересованным взглядом провожал новоприбывшего гостя. Вот только что у него на уме, не знал ни кто. Вообще, в этот мир приходило не мало гостей из мира живых, а именно членов королевской семьи, вот только многие из них бесследно исчезали через какое-то время, кто-то раньше, кто-то позже, но итог был всегда один — гость будто бы испарялся, и больше его никогда не видели, а на месте происшествия, как ни странно, каждый раз был заметен исключительно Гораций. Так, с два десятка столетий назад, в этот мир прибыл молодой, харизматичный парнишка, лет семи от роду, его короткие черные волосы были украшены парой тройкой белесых прядей, а глаза светились неистовой силой, звали его, кажется, Абнер. Мальчишка был хороший, помогал каждому встречному, от него так и веяло аурой добра — никому не удавалось избежать участи бедного, несчастного страдальца в его глазах, а уж любопытный был, до ужаса. В каждую щелку свой нос засунет, каждую крупицу рассмотрит, дракла на свет вытащит, лишь бы узнать то, что его интересует. В общем не парниша, а золото. Нравился он каждому во дворе, ну, за исключением старика. Тот как обычно ходил ворчал себе под нос, причитал на счет опозданий, внешнего вида, манер, а Абнер еще за ним какое-то время хвостиком бегал, все пытался узнать, отчего он такой угрюмый. Вот так вот жил себе Абнер, не зная горя и скуки. Пока однажды, в ночь на начало десятого дня его пребывания здесь, в тот самый момент, когда над городом навис туман, он исчез, без следа и звука. Долго искали его, порядка трех или четырех недель, но так и не нашли, лишь Гораций ходил себе да ухмылялся. Так шло время, в замок прибывали все новые и новые гости, вот только задерживались они все не надолго, кто-то исчезал через неделю, кто-то через две, а самое интересное то, что практически все жители этого мира, те самые, с кем гости трапезничали на протяжении всего своего пребывания, напрочь забывали о них по прошествии всего лишь дня, с момента их исчезновения. — Какой же огромный замок, — вслух размышлял Натаниэль, идя по длинному темному коридору. — И не говори, я сам тут плутал недели три, пока его полностью не выучил, — сзади раздался голос Колина. — Знаешь, тут живут почти все твои предки, к кому не подойди, каждый тебе расскажет все что знает — так у нас здесь принято. Так что не стесняйся, спрашивай. — Да мне собственно и нечего пока узнавать, — с какой-то грустью в голосе произнес гость. — А вот здесь не ври, мы все знаем о твоем самом сокровенном желании, — подмигнув произнес изгнанник. — Не совсем понимаю о чем ты, — начал было Натан, но был перебит. — Тогда идем быстрее, — уже задорнее крикнул Фрей, схватив последнего наследника за руку и потащив за собой вглубь замка. Так, они минут десять — пятнадцать неслись по неизученному ранее Натаном лабиринту из коридоров замка, кое-где останавливаясь на пару мгновений, дабы перевести дух, перекидывались парой фраз и продолжали свой забег дальше, пока не ворвались в огромный зал, что располагался на одном из подземных этажей. Здесь не было ничего такого, что бы хоть как-то отдаленно напоминало обжитое помещение. Голые каменные стены, на которых ярко горели подвешенные факела, пол, искусно выложенный мрамором и непонятная херовина в центре зала, вот, собственно, и все. — Куда вы меня притащили? — раздраженно спросил Натан, выдернуть свою руку из захвата новообретенного родственничка. — Ху, как невежливо! — наигранно ответил Колин. — Это, мой неотесанный друг, — сердце замка. Да и всего этого мира в целом, — уже тише добавил последний представитель младшей ветви. — Сердце целого мира! — воскликнул Натан. — Я тебе больше скажу, — это место, где ты можешь пообщаться с тем, кто все еще там, в мире живых, — объяснил Колин, закинув руку на плечо гостя. — Правда сюда мало кто ходит, ведь мы думали, что наш род погиб, поэтому никто не обращался к камню за помощью. — Мистер Фрей, это же невероятно! — не унимался Натан. — От этого места веет немыслимой силой, это чудесно! — Не так уж как ты думаешь, — уже грустно добавил мужчина. — Прислушайся. И правда, стоило Натану чуть-чуть напрячь слух, как зал вмиг наполнился стонами, криками. Они лезли в голову, стараясь заполонить оставшееся тут пространство, проникнуть в каждый, пока еще пустой уголок. Они молили о помощи, рыдали, матерились — но смешиваясь эти голоса рождали невыносимую какофонию, разрывавших голову изнутри. Это как попросить человека сыграть на трубе прислонив свое ухо к самому раструбу, только там можно услышать лишь один звук, а тут сотни — тысячи, и все это смешивалось в твоей голове. Каждый из них старался перекричать другого, а в итоге невозможно было различить ни одного слова. — Натан, Натан! — резко дергая за плечо продолжал звать его Колин. — Блять, Натан! — уже громче крикнул Фрей, прямо на ухо гостю. Наследник медленно открыл глаза и каким-то заспанным, абсолютно рассредоточенным взглядом посмотрел на Колина, а после, спустя каких-то всего пару мгновений, хриплым, лишенным жизни голосом, произнес — что такое? Стоявший до этого в каком-то онемений, Колин расплылся в улыбке и стиснул в объятиях своего родственника. — Пустите, я не могу дышать, — прохрипел, все-таки пришедший в себя Натан. — Я так рад что ты вернулся! , — радостно произнес Фрей, а позже добавил. — Оттуда мало кто возвращается. Честно говоря, я и представить не мог, что у тебя с этим будут какие-то проблемы. Ты меня так напугал, у меня чуть сердце не остановилось! — А что это было? Такое ощущение, что у меня в голове прошла целая война. Я слышал всех разом, но не мог услышать ни одного, — как-то растерянно произнес гость. — Нат, я могу тебя так звать? — спросил Колин, и, дождавшись кивка, уже серьезно продолжил. — Нат, ты никогда не задумывался, что бывает с теми, кто умирает? По твоим глазам вижу, что нет. Наш мир не резиновый, и всех людей — сколько их там сейчас, пять миллиардов или шесть? — вместить не сможет; поэтому, умершие, не зависимо от пола или возраста, сначала отправляются к Зеркалу Правды, где проходят некое испытание, что-то по типу экзамена. И на основе него уже им выносится решение, они либо получают ключ от «Золотых» Врат, либо же отправляются сюда. Точно я тебе не скажу как проходит эта церемония, так как я на ней не был, но можешь мне поверить, что лучше к Зеркалу не ходить, поговаривают, там очень тяжело находиться. По рассказам тех, кто прошел испытание, некоторые души, не выдерживая испытания, разрываются из-за внутреннего давления. Это очень серьезно, Нат, не надо с этим играться. — А как я здесь тогда очутился? — спросил гость. — Почему я не проходил испытание у этого Зеркала? — Потому что ты не умер. То, что ты находишься в мире усопших — не значит, что ты мертв. Ты Фрей, и будет тебе известно, что истинные Фрей умеют путешествовать между мирами. Мы одарены высшей силой — пятой стихией — магией мироздания. В мире нет и не будет силы, что превосходила бы нашу магию. Когда ты вырастешь, когда раскроются все твои дары, ты, мой друг, станешь сильнее некроманта. Оные умеют лишь общаться с душами и просить их о помощи, а Фрей умеют подчинять себе жизнь и совмещать стихии, а ведь это еще не все, но и этого уже не мало. Гордись тем, кем ты есть, не старайся присвоить себе чужое имя, магия этого не одобрит, — объяснил Фрей. — А очутился ты, здесь просто проснувшись в нашем саду. Не волнуйся, скоро ты вернешься в тот мир и все станет как раньше. — Но почему я здесь, мистер Фрей? — не унимался Натан. — Для начала зови меня Колин, меня неплохо так задолбало твое «мистер Фрей», «мистер Фрей». Я может и сдох, но мне, на секундочку, не больше двадцати пяти, а по меркам волшебника я еще очень молод! — воскликнул Фрей, указав пальцем куда-то в небо. — А теперь пойми пожалуйста, живые люди иногда приходят в этот мир по разным причинам, кто-то тяжело болен и находится при смерти, кто-то лежит в коме, другой же заснул летаргическим сном, причин еще множество, и какая твоя — я, увы, сказать не могу. И что еще хуже, я не могу сказать даже приблизительно — на сколько ты тут задержишься. — Но ведь Элли сказала, что я тут пробуду две недели, — приунывши сказал гость. — Нат, как бы это не было тяжело, ты должен осознавать, что это зависит исключительно от особенностей каждого человека. То, что говорит Элли — не означает полную гарантию, ты тут можешь пробыть и год и два, но мы все постараемся сделать так, чтобы ты вернулся к своей матушке как можно быстрее, в этом я тебе клянусь. — пообещал Колин. — Знаешь, Нат, это место не такое уж и плохое. Тут нет болезней и войн, все живут в мире и спокойствии, только вот скучно здесь, ты как уйдешь, не забывай про старика Колина, заходи к нам, ненадолго. — Буду, — согласился наследник, а после грустно добавил. — Только мне бы домой вернуться. — Ты должно быть хочешь увидеть свою маму, — предположил Колин. — Я понимаю, что тебе сейчас не до радости, прости, что я пристал к тебе, наверное, не стоило к тебе цепляться. — Тут ты прав, я бы с радостью сейчас ее увидел, — грустно ответил Нат. — Знаешь, она у меня красивая, я таких еще не видел, а ее улыбка поднимает настроение лучше любого лучика солнца после темной ночи. — Вообще, это против правил, но раз уж мы здесь, то почему бы и нет, — размышлял Фрей. — Пойдем со мной, я помогу тебе. Они медленно, пытаясь не нарушить тишину, приблизились к белоснежному камню, чей кристально чистый цвет нарушали лишь слегка розоватые разводы, по ним, меж витиеватых прутьев, что поддерживали «сердце мира мертвых», располагался широкий колодец сделанный из какого-то темного песчаника, видимо добываемого только в этих краях, так как его цвет разительно отличался от земного. Меж тем, жидкость, что покоилась в глубине сего колодца, по своему окрасу более напоминала молоко, нежели ту воду, что человечество привыкло пить. Примечательно то, что эта жидкость стекала с камня, вбирая в себя его окрас. — Это слезы всех тех, кто оплакивает почивших их близких, — пояснил Колин. — Камень подпитывается энергией, что дают живые люди, без нее наш мир просто не сможет существовать. — То есть колодец наполняла и моя энергия? — спросил Натан. — А разве ты по кому-то скоробил? — неуверенно задал вопрос Фрей. — Мой отец, — начал было гость. — Он… он исчез или умер сразу после моего рождения, ну, по крайней мере так говорила Матушка. — Нет, Нат. С твоим отцом очень мутная история, — уже тише сказал Колин. — Прости, но я не в праве влезать в твою судьбу, так что тебе придеться подождать, пока ты узнаешь всю правду, сейчас ты к этому еще не готов. Потерпи немного, скоро ты все узнаешь. — Колин, я понимаю, что все то, что ты говоришь — это какой-то незримый мною устав, но я ищу его с того самого момента, как я себя помню, но ничего не нахожу. В книгах упоминание все о каких-то людях, которые практически не связаны со мной, а на родовом древе так и вообще отсутствует его имя, лишь пустая иконка, ни фотографии, ни следа. Сколько я ни ищу, такое ощущение, что с каждым новым днем я забираюсь в яму еще глубже прежний, дай хоть какой-то намек или подсказку с чего мне начать? — на одном дыхании проговорил гость, а после присел около глубокого колодца и устремил свой взор в глубину, как казалось, бездонного колодца. Тишина на пару мгновений поглотила практически пустую комнату, а после была нарушена всплеском белой жидкости колодца, в которую упала «слезинка» энергии жизни. По воде медленно пошли круги, словно пытаясь потопить нависшую здесь грусть. — Не спеши заглядывать в будущее, порой оно не несет в себе ничего хорошего, — послышался чей-то загадочный голос, исходивший из глубины колодца. — То, что ты хочешь узнать, таиться в глубине твоего прошлого, хочешь найти все ответы, тогда тебе стоит открыть свое сердце и погрузится вглубь себя самого. — Простите, но как это сделать? — спросил Натан, до того сильно опустивший свой торс на встречу белоснежной воде, что еще нестарому Колину пришлось схватить его за ворот кофты, дабы столь дорогой гость не убился, плюхнувшись в воду глубокого вместилища «слез». Но ответа так и не послышалось. — Колин, что это значит? — не унимался наследник. — Ты просил какую-никакую подсказку, ты ее получил, а дальше сам думай, не все ж тебе на блюдечке преподносить, — ответил ему старо-молодой предок. — А теперь пойдем отсюда, пока нас никто не заметил, тебе здесь находиться нельзя. — Что, верно, то, верно. Нельзя! — раздался голос невесть откуда взявшегося Горация. — Тогда какого лешего ты притащил его сюда? Или быть может, это наш никчемный наследничек плутает по тем местам, куда ему заведомо вход воспрещен? — спросил у самого себя дряхлый старик, но все-таки сделал пару-тройку шагов по направлению к гостю. — Не подходи к нему! — воскликнул Колин, преградив путь старикашке. — Нат, беги прочь из зала, нечего не спрашивай, беги! Натаниэль, не став задавать лишних вопросов, послушался совета новообретенного друга и бросился по направлению к дубовой двери, чей проход вел лишь в глубь коридоров огромного замка, которых Натан, соответственно, не знал. — Так-так-так, я гляжу наш изгнанник все-таки набрался сил и смелости противостоять мне, а что же скажет наша Королева, если узнает, что ты все-таки нарушил ее наказ? — вплотную приблизившись к нерадивому родственничку — спросил старик. В глазах его читалось открытое сумасшествие, движения его были порывисты, а голос ломался, каждое произнесенное им слово резко отличалось по интонации и громкости, чем предыдущее. Со стороны казалось, что он находился под заклятьем Империо. — Ой, или я сказал что-то такое, о чем ты пока еще не сумел додуматься? — начал было старик, а после, отсмеявшись, добавил. — Как же хорошо порой узреть будущее. — Не подходи к нему! — С некой угрозой, проговорил Колин. — А то что?! — толи спросил, толи воскликнул выживший из ума Гораций.***
Я бежал вглубь коридора, уже даже не старясь запомнить обратной дороги, главным было сейчас — убежать, спрятаться в самый темный, самый дальний угол, в котором меня никто не сможет найти, а после, я каким-то чудесным образом пошлю сигнал Колину, и он меня найдет. Замок был огромный. Поворот направо, потом снова направо, два поворота налево и дальше бегом в глубь нескончаемого узкого коридора, что освещался неярким светом факелов. Под самым потолком, кое-где в темных углах, куда не доставали тепло и свет от огня, собралась паутина, чей толстый слой медленно окутывал коридоры подземелья, и, как бы, отторгал, или отталкивал желание посетить эти катакомбы вновь. Чем дальше в лабиринт нескончаемых коридоров, тем сильнее сгущался страх. Свет, с каждым новым поворотом, с каждой парой метров, становился все тусклее и тусклее, ныне, уже я не мог увидеть ничего дальше десятка сантиметров от конца своего носа, а новые, неясные и леденящие душу звуки заполняли опустевшее пространство коридоров, а быть может это лишь иллюзии? Нет, я отчетливо слышал скрежет метала, доносящийся из очередного туннеля, что располагался по левую сторону от меня, сделав с десяток шагов можно было услышать топот чьих-то маленьких ножек, чудь дальше из темноты доносилось тихое пофыркивайте, после, треск камней, и так до бесконечности. Создавалось ощущение, что данный участок, что располагался на уровень или же на два ниже цокольного этажа, уже не посещали долгое время, быть может, его облюбовали мыши, пауки, змеи, или кто похуже, тут практически, на каждый сантиметр приходился свой, полностью отличающийся от предыдущих звук, исходивший либо от обитателей этого места, либо от самого замка. Долго ли, коротко ли я бежал, увы, на это ответить не могу даже я, ведь мой счет оборвался где-то после третьего или четвертого поворота. Неприятное ощущение, колыхавшееся где-то глубоко внутри усиливалось, теперь мой мозг в этой кромешной тьме рисовал не самые приятные образы. Заругавшееся воображение старалось идентифицировать каждый звук, будь то писк пробегавшей мимо мыши или же эхо что отражалось от стен при каждом новом моем шаге. Страх захватил меня. Ныне я уже и не думал обернуться, боясь увидеть кого-нибудь прямо за моей спиной, кого-то, кто настроен не очень-то благоприятно. Шаг за шагом, только вглубь бесконечного коридора, навстречу кому угодно — страхам, призракам, насекомым, но только не назад, только не в руки сумасшедшему старикашке Горацию. Коридор вдали казался таким темным, неизведанным и пугающе-давящим, но нет, ни шагу назад, передо мной лежит дорога лишь вглубь сего лабиринта, но как же хочется вновь увидеть свет, расстаять в его лучах, ощутить накатывающее блаженство. Только вот сей момент не подразумевает скорой благополучной развязки, ведь вокруг лишь давящая тьма, полнящаяся жуткими, леденящими душу звуками: писками, скрежетом, топаньем. Еще с десяток шагов, ноги уже подкашиваются, сердце стучит в бешенном ритме, дыхание сбилось, а впереди развилка: пойти прямо — утонуть во всепоглощающей, непроглядной тьме, не отпускающей души заплутавших жителей замка; поворот налево — и перед мной предстает огромная дубовая дверь, обрамленная каменной аркой; а на уровне груди виднеется ключевина, выжженная на древесине. Сквозь еле заметную щель, меж массивной дверью и полом, просачивался яркий голубой свет, пусть и совсем немного, но все же освещая кромешную тьму подземелий. Именно в тот самый момент, как я увидел эту еле заметную полоску света, где-то на задворках моего сознания мелькнула мысль — «Туда!» Ни секунды не раздумывая, я поддался внутреннему влечению и сделал пару шагов по направлению к двери, а после, со всех сил дернул за ручку, в надежде, что дверь отвориться, но сего чуда не случилось, ответом мне стал несильный, но оттого не менее неприятный разряд тока, прошедший сквозь мое тело. Да и с чего бы это было, — подумал я, что данный проход окажется открытым. С самого начала было ясно, что дверь заперта, и никакое заклятье по типу «Алохомора» здесь не поможет. В глуби коридора послышались чьи-то быстрые шаги, эхом разносившиеся по всему лабиринту подземелий, казалось, темнота сгущалась все сильнее, а на плечи давила нарастающая паника. Магия, что томилась внутри меня, старалась найти выход, выплеснуться наружу. Она разрывала меня изнутри, я ощущал это каждой клеточкой своего тела. На кончиках пальцев ощущалось неприятное покалывание, а сердце лишь ускоряло свой бег, не давая хоть какой-то возможность передохнуть. Страх — вот, что наполнило мою душу. И именно в тот самый момент, когда я утопал в нарастающем безумии и страхе, случилось то, чего я никак не мог ожидать — магия, что с самого рождения заточена внутри моего неокрепшего тела, так и нашла выход. Она все той же вязкой, розовой субстанцией обволакивала замочную скважину двери, и при помощи пузырей предотвращала действие того самого заклятья, что всего-то пару секунд назад ударило меня током, перенаправляя его куда-то во мрак бесконечных коридоров, от чего по всему нескончаемому лабиринту эхом разносилось чуть слышное потрескивание. Ну, а после раздался негромкий щелчок замка, и массивная дубовая дверь отворилась, являя мне еще один длинный коридор, заполненный ярким голубым светом, что слепил глаза, не давая возможности рассмотреть то, что находилось внутри. Я из последних сил собрался, отодвинул назад уже во всю разыгравшуюся панику и все-таки сделал неуверенный шаг в этот уголок спокойствия, расположившегося среди сущего ада. Яркий неоново-голубой свет, исходящий от неясного источника, слепил глаза, отчего первые секунды, проведенные в комнате, казались пыткой. Наконец привыкнув к странному освещению, я смог увидеть два ряда белоснежных кушеток, стоящих вдоль стен, на них лежали мертвенно бледные тела детей, взрослых, стариков, нашпигованных различными трубками и насосами, уходящих куда-то ввысь, к потолку. По ним вверх поднималась странная субстанция желтовато-оранжевого цвета, на миг застревая в складках этого оборудования, отчего последние раздувались, образуя что-то на подобии комьев. Казалось, что в тот самый момент, когда надувался этот шарик, насос лопнет, и вся эта жижа выплеснется куда-то на пол, на меня самого, на мертвенно-бледных людей, заточенных в этой комнате. Мою душу охватил страх, когда я, идя вдоль сего «морга», мог лицезреть еще совсем неокрепшие, хрупкие тела детей, отчего-то так похожих на меня самого. Присутствовало ощущение, будто сейчас этот ребенок вскочит с кушетки, схватит меня за руку и поведет за собой куда-то вглубь замка, а после, выведя меня на какую-нибудь ухоженную лужайку, произнесет: — «Поиграй со мной!», только вот их мертвенная бледность, их потускневшие, лишенные жизни волосы, что напоминали солому, и трубки, что выкачивали последние крупицы жизни, говорили об обратном. Эта комната навивала ощущение холода, смерти и грусти, здесь не то что было неприятно находиться, здесь я, как будто, проживал их жизни, казалось, я чувствовал все, что чувствовали они, ощущал всю их боль, их мучения. Видимо хозяева этих мертвых тел находятся все еще рядом со своими сосудами, и посылают какие-либо сигналы о помощи каждому вошедшему. Возможно, в этом ужасном месте их удерживает какая-то сильная, ничем не рушимая магия, заставляя их мучаться на протяжении долгого периода времени. Быть может, эти души уже давно потеряли какую-либо надежду на спасение, и утонув в агонии мучений и вечного непомерного ужаса, просто растворились, оставив после себя лишь энергию, повергавшую в ужас каждого. Меж тем, идя дальше по коридору, я кое-где замечал пустые койки, видимо, ряды этих не упокоенных созданий все еще пополняются, быть может с каждым новым днем или же часом: 23, 36, 79 — именно эти числа, как мне казалось, навсегда врезались в мою память. Но весь этот ужас мерк перед огромным сосудом, почти до краев наполненным странной субстанцией, что выкачивалась уже из мертвых тел. Чем ближе я находился к этому самому «хранилищу», тем силнее ощущал всю ту мощь и давление, что покоиться внутри этого самого сосуда. Именно в этот самый момент я осознал абсурдность всей этой ситуации: — прекрасный мир, сочные краски, приятные жители, ну, помимо одного — все эта такая липа; сейчас я ясно осознавал, что все то, что виднелось на поверхности — лишь малая доля громадного айсберга, верхушка которого облачена в какую-то розовую, броскую обертку, ослепляющую взор и дурманящую мое сознание, а низина этого мира прогнила сплошь и рядом, теперь я понял, я увидел, что вся эта сказка насквозь пропитана ядом, тут царит бесправие, убийство ближнего, насилие и ужас, а главой всего этого выступает никто иной, как Гораций. Темный марионетчик, подчинивший себе всех и вся, и уже дракл знает, сколько времени держит всех под тотальным контролем, здесь все вершиться лишь по его приказу и никто: ни королева Элли, ни приветливый и дружелюбный Колин, ни прислуга, ни рабочие в саду, никто не может противиться его приказам. Именно поэтому Колин и сказал мне, что он не может дать ответ на то, сколько времени я пробуду в этом мире, он прекрасно знает, что отсюда я не вырвусь живим, знает, что не увижу Матушку и брата с Магом, именно поэтому он и привел меня в ту комнату и с колодцем, дабы я навсегда простился и ними и отпустил, все его слова — это лишь сладкий яд, убивающий медленно изнутри, закрыв глаза пеленой, дабы не видеть ужасов, коими полниться этот мир. Да, все это было разыграно лишь для меня, чтобы я расслабился и выключил свою бдительность, что я и сделал — дурак, какой же я дурак! Надо было догадаться, что все это лишь спектакль разыгранный лишь для одного зрителя, ведь это было понятно с первой же минуты, все такие радушные и добрые по отношению ко мне, лишь один вредный старикашка, пытающийся меня убить и навечно запереть в этой самой комнате, пополнив свой музей новым экспонатом. Но поздно себя жалеть, надо выбираться! Обратиться за помощью мне не к кому, все сразу доложат Горацию. Значит надо выйти в город, и отсидеться там, быть может, на его улицах я найду человека, кто все еще противится подчинению старому маразматику и, быть может, он или она поможет мне спастись. Впрочем, это маловероятно, но все потом, а сейчас бегом из замка, на воздух, к свободе, к возможному спасению. Но стоило мне обернуться, как мое сердце упало в пятки, а душу охватил страх. — Что ж от тебя так много проблем! — произнес Гораций, все тем же мерзким, скрипучим голосом. Я же лишь только успел сделать шаг назад, как вдруг почувствовал приторно-сладкий аромат с нотками кислинки и провалился куда-то в небытие.***
Что есть жизнь? Быть может, жизнь — это лишь иллюзия нашего воображения, а мы — это лишь крупицы звездной пыли, кои так и не успели понять саму суть своего существования, и так отчаянно, в предсмертной агонии, пытаются насладиться несбывшимися мечтами? Хотя, впрочем, нет — это слишком нереально. На самом деле вопрос о жизни меня беспокоит не так уж и сильно, куда интереснее и любопытнее познать тот факт, почему мы — это мы? И как бы это банально не звучало, почему история сложилась именно так? Неужто не было других путей развития реальности? Или же реальность — нереальна? Я вот не знал отца, но почему именно его, быть может было бы правильней не знай бы я Матушки? А почему я — это вообще я? Быть может мою роль смог бы исполнить кто-то другой с наибольшим успехом? Тео, Блейз да тот же самый Малфой, чем они хуже меня? «Магия Фреев дается не просто так, ее надо заслужить» — как-то раз сказала мне Матушка, но чем же ее заслужил я? Тем, что потерял почти всех близких или тем, что я не знаю кто есть я? — На мой взгляд, это непомерная цена за обладание силой, которую я даже использовать не могу.***
— Дядюшка Фрей, а зачем вы так сильно пропитали мешок сомниус травой, — спросил темноволосый мальчик — Эта принцесса еще месяц спать будет. — Чтоб трещал поменьше! — ответил Гораций. — А то голова от него раскалывается. Пусть спит, пока может, нам же проблем меньше. — Думаете трубить будут? — спросил щуплый паренек. — А то, — ухмыльнулся лорд Фрей. — У этих павлинов из-под носа украли золотую пташку, немудрено! Вспомни, как тебя искали. Воссоединение семьи прервали шуршание простыней и негромкое кряхтение юного короля. — Дядюшка, он просыпается, — обеспокоено произнес мальчишка, с надеждой глянув на своего родственника. — Началось, — вздохнул Гораций. — Отойди-ка малец, накосячишь еще, вон, за водой сбегай, а то проснется, вопить же ж будет. — Ага-сь! — только кивнул паренек и унесся куда-то из комнаты. Гость медленно, спросонья, открывает глаза и взор его падает на белоснежный потолок, коей озарен лучами заходящего солнца. Спокойствие и умиротворение вмиг сменяются на бурную истерику, когда боковым зрением он замечает фигуру сумасшедшего старикашки Горация, сидящего на кровати, где буквально секунду назад лежал он сам. Быстрым, как пуля движением, юный король оказывается возле стены, стараясь вжаться в последнюю, дабы избежать, как ему кажется, неминуемой гибели. Правая рука уже во всю старается нащупать чехол, в коем таится его любимая волшебная палочка, только вот чем дракл не шутит, а палочки, как собственно, и самого чехла, на пояснице не оказывается; и, в тот самый миг как сонный герой осознает весь ужас сложившийся ситуации, его два разноперых глаза, в приступе страха, расширяются до такой степени, что, кажется, вот-вот выпадут из орбит. Он рывками, как загнанный в угол хищник, реагирует на каждый звук, на любое движение, что полнятся в этой комнате. Его магия волнами расходится по небольшому пространству, ограниченному четырьмя стенами, стараясь защитить своего хозяина. А что же до виновника, то он сидит себе преспокойно на кровати, даже не шелохнувшись, и закрыв лицо рукой произносит, — За что мне все это! Именно в этот самый миг в комнату влетает, иными словами и не скажешь, щуплый паренек среднего роста, для своих лет, разодетый в светло-коричневые бриджи и белоснежную рубашку с коротенькими рукавами, что была не до конца заправлена в штаны, и держащий в левой руке высокую глиняную кружку. — Очнулся?! — толи спросил, толи воскликнул паренек, протягивая герою сосуд с прохладной водой. — Вот те радость! А я Абнер кстати, будем дружить. — Натан, — чуть подрагивающим голосом произносит последний Фрей, беря в руки предлагаемую пареньком кружку. Он с подозрение осматривает содержимое сосуда, после принюхивается, будто ищет подвох и удивляется отсутствию запаха. — Пей уже! Воды что ль никогда не видел, — чуть хихикая произносит Абнер. — Травить тебя все равно нет смысла. Живым от тебя больше пользы, чем от дохлого, — так и подал голос Гораций. Услышав последнюю фразу, Фрей прижимает кружку к устам и вмиг осушает ее. Вода кажется такой приятной и успокаивающей, коей не была никогда, влив в себя содержимое сосуда, Натан отдает кружку Абнеру, чуть слышно произнося, — Спасибо. — Коль я вижу, что все наладилось, то, наверное, пойду обратно к этим уткам, — вздохнув произносит старик. — Абнер, проследи за нашим гостем и, прошу, приведи его в порядок, а то хватятся еще. — Как скажешь дядя, — радостно произнес щуплый мальчишка. — Не переживай, все будет мирно и ровно. — Не шалите, — с легкой улыбкой произнес Гораций, прежде чем удалиться из комнаты, оставив двух мальчишек наедине. — Ну что? Пойдем наводить марафет? — толи у самого себя, толи у гостя спросил Абнер, а после, спустя секунду, добавил. — Да, с этими патлами нужно немедленно что-то сделать. — А может не надо? — с надежной спросил гость. — Надо. Еще как надо, — в ту же секунда ответил Абнер.
