Натаниэль Фрей и темная связь

      Фамильное поместье семьи Малфой, что было выдано чистокровной семье в благодарность за служение Королю, ничуть не изменилось со времен войны: все та же вычурность, помпезность, чистота и ощутимый эгоизм, коей был вечным спутником белобрысых лордов и леди.       Коротко стриженные светло-зеленые газоны, казалось бы, с неизменной мягкостью травы, деревья, высаженные в практически строго шахматном порядке, сопровождали путника, шедшего по главной дороге, ведущей прямиком к парадному входу в поместье. Здесь, близ нынешнего магловского графства Беркшир, в одном из пространств, что соединились барьерами и порталами, в тени аккуратных деревьев и стоял величественные Малфой манор.       Если пройти вглубь сада, по едва заметной тропинке, кою знали лишь хозяева поместья да их близкие друзья, можно было выйти на скрытую от посторонних глаз полянку, где протекал ручей с чистейшей водой, через который был проложил витиеватый мостик, с десяток лет назад там любила проводить время хозяйка манора, горюя об утрате своей семьи.       Война не больно-то хорошо повлияла на все семьи Магической Англии, но, казалось, судьба к старой семье Блэков была благосклонна менее всего; быть может, это и было справедливым наказанием для всех них, вот только Нарцисса так не считала, да и сейчас не считает. Ее обожаемая матушка — леди Друэлла Блэк, коя порой и была довольно жестока, но все-таки сохраняла чистоту разума до самого начала войны, а после… отец — лорд Кигнус, был жестоко убит сторонниками этого драклого Дамблдора, сестру Андромеду выгнали из дому и исключили из рода, стерев ее имя даже с фамильного древа только лишь за то, что она полюбила магла, это произошло сразу после того, как ее матушка тронулась рассудком; леди Малфой до сих пор помнит, как та, клялась убить свою дочь-отступницу за то, что та, по ее словам, опозорила весь свой род, Нарциссу и сейчас мучают кошмары о том, как глаза ее матери заполняются живой, всепоглощающей ненавистью, как она сделала пас рукой в сторону Андромеды и едва ли не произнося, — «Авада кедарва», и именно в этот момент, еще совсем юная леди Малфой со слезами бросается на свою обезумевшую мать с мольбами пощадит сестру, в тот момент ей казалось, что это конец для нее, ведь начало одного из запретных заклинай было произнесено и неизвестно как бы магия решила себя повести, так как обезумевшая леди Блэк сжала две руки на сорочке своей младшей дочери в попытке отшвырнуть ее, а Андромеда… , ее с того момента не видел никто, что с ней стало и по сей день не известно, живали она, здорова, счастлива? Или лежит где-то в сырой земле, подобно маглам?       Беллатриса — ее обожаемая старшая сестра… в годы той проклятой войны тронулась умом и ее захватило фамильное проклятье — семейное безумие Блэков, еще пару месяцев назад леди Нарцисса была свято уверена в окончательной и бесповоротной смерти своей сестры, ведь никто из упиванцев не видел, как ее брали под стражу, а в течении следующего десятка лет от нее не то что вестей не было, леди Малфой даже не чувствовала кровную связь, не то что магию своей сестры. Это могло объясняться лишь заключение в Азкабан, вот только, никто этого не видел, возможно Белле удалось сбежать и залечь на дно, а после ее схватили и упрятали куда-то посреди океана, где даже самая мощная магия бессильна, в надежде на это Люциус не раз посылал письма в Мудрейх, с прошением о свидании с леди Лейстрейндж, но никакого ответа семья Малфой так и не дождалась, а недавно, их единственный сын прислал письмо в котором говорилось, будто он, одиннадцати летний мальчишка видел без вести пропавшую леди Блэк; с проклятой семейкой Лейстрейнджей Нарцисса никак не могла ассоциировать свою любимую сестру. Не то чтобы леди Малфой не верила собственному сыну, но все же, пока что здравый рассудок подвергал слова Драко жесткой критике, ведь он видел ее лишь в первый год после рождения, а после лишь по нечастым и довольно редким колдографиям, да и мало ли как человек может измениться за декаду-то лет, и ко всему этому добавляется факт того, что Белла не написала ни слова за столько-то времени, почему?       Белла превосходно владеет кровной магией, ни кто из живущих не может с ней сравниться, ей бы не составило труда послать хоть одно письмо, скрытое от чужих глаз, при этом оставаясь в тени, не оставляя аврорату возможности ее засечь или выследить; быть может, что на фоне семейного безумия Бэков, она просто не осознает кто она есть и кто для нее все остальные — тоже мало вероятно… Белла может и сошла с ума, может она и не отдавала отчет своим действиям, но законы магии она никогда не нарушала, чтобы там о ней не говорили, тогда в чем же проблема? Возможно, Беллатриса просто не хочет видеть ее, быть может ей противен Люциус и сама Нарцисса? В это леди Малфой просто отказывалась верить.       Это несчастье постигло не только именно часть семьи Нарциссы, но ведь были и другие — племянники, дядья и тети, бабушки и дедушки, семья Поттеров, Прюэтов, Лонгботомы, ведь все они в первом, втором колене тоже Блэки.       Нарцисса тяжело переносила воспоминания о войне; она всей душой ненавидела Лорда-полукровку именовавшего себя Волан-де-Мортом, ненавидела все то, что он сделал для нее, для ее семьи, она морально и магически поддерживала всех тех, кто по его вине был заключен по среди океана без надежды на освобождение, проводя по два три ритуала на неделе, что лишали ее сил и здоровья. Нарцисса была готова пожертвовать всем дабы навеки умертвить это отродье, чтобы ее сын и ее безответно любимый муж могли жить в здравии, чтобы все дети, что сейчас учатся в Хогвартсе могли жить без опаски. Да, она ненавидела Дамблдора — его идеи, его суть, но Нарцисса была не так глупа как считали многие, она прекрасно понимала, что ей одной не справится ни с тем, ни с другим, но при всем этом, она готова была помочь старому маразматику Дамблдору, так как знала, что все его самые отвратительные и преступные деяния не причинять большего вреда, чем действия «их» лорда.       Люциус все чаще пропадал в Министерстве, оставляя ее одну наедине с не самыми хорошими мыслями, а она все чаще приходила на тот самый мостик, что уже зарос травой, а ручей уж был еле заметен, но Нарцисса всегда запрещала домовикам ухаживать за этим местом, боясь пробудить старые воспоминания вновь придя сюда подумать.       Небо вновь заполоняли темные, низко-повисшие тучи, говорящие о скором пришествии дождя, но ее это мало волновало, леди Малфой была полна сожалений о том, что не смогла тогда все исправить, что не смогла отговорить мужа и свою семью, что подвергла их столь ужасной судьбе.       Остатки ручья мерно журчали внизу, добавляя этой и без того мрачной картине еще больше тусклых и темных красок, где-то в дали послышался шорох листвы, но опечаленная леди Малфой не придала им никакого значения: какая разница белка это или кто покрупнее, сейчас важнее другое — ее израненная, истерзанная душа.        — А ты все здесь, — послышался рядом тихий осторожный голос. — С последней нашей встречи мало что изменилось, разве что травы тут стало побольше.        — Да нет, многое поменялось, — на автомате ответила леди Малфой, не особо вникая в суть происходящего. Последнее время ее все чаще посещали ведения и знакомые голоса давно усопших людей, так что не впервой ей слышать голос давно потерянного дорого человека. — Изменилась я, моя семья, мир.        — Хм, семья? — с легкой наигранностью произнесла гостья, подойдя ближе, уперлась руками в невысокие витиеватые перила мостика, устремила свой взгляд куда-то в заросшую даль и после небольшой паузы продолжила. — Ты это про своего сына? Да, видела его не так давно. Тетушка Вальбурга непременно выпорола бы его за такое поведение.       Нарцисса таки оторвалась от своих мыслей, уносивших ее далеко от этого мира и повернув голову, в шоке уставилась на ту, кого считала навеки утерянной, — Ты?        — Да, я, — спокойно ответила Белла. — Со мной что-то не так? А то ты бледнее обычного, призрака что ль увидела? Я думала вы тут с ними покончили.        — Я видела тебя по другую сторону! — с неким ужасом воскликнула Нарцисса. — И ты приходишь сюда и… просто говоришь мне, что ничего не изменилось?! Да ты… ты… прояви хоть толику уважения к чувствам живых людей!..        — По ту сторону… , — только и сказала гостья, а после резко взмахнув рукой, почти неслышно произнесла. — Кантата сомнум.       Обездвиженное, погруженное в некоторое состояние глубокого сна, тело еще совсем юной, по меркам магов, прекрасной Нарциссы взмыло в верх, подвластное магии, возможно, одной из величайших ведьм своего времени. Оно медленно перемещалось в пространстве следуя за той, что произнесла редчайшее заклятие.       По прошествии получаса две сестры материализовались в одной из незакрытых на осенне-зимний период комнат манора. Темноволосая, статная ведьма заботливо хлопотала подле еще не приведшей в себя родственницы, уже заранее подготовив для нее некое странное варево с довольно приятным запахом, в коем отчетливо прослеживался аромат корицы и полыни, а также положила на стол старую, потрепанную книгу.       Нарцисса медленно возвращалась в сознание, однако подвергшись действию неизвестному заклятию, ее тело все еще находилось в некотором роде состоянии апатии, что выражалось в достаточно медленных и скованных движениях и невозможности пользоваться магией, будто бы молодую ведьму одним щелчком пальцев навсегда лишили способности творить волшебство; внутри потомственной волшебницы резво распространялась опустошенность и какая-то отрешенность от мира сего, лишь разум ее был свеж и чист, как после ледяного душа.       Белла, как подобает старшей, заботливой сестре помогла сесть потерянной Нарциссе, всунула ей кружку со странным варевом, что ранее стояло на кофейном столике, и укрыла ее теплым, шерстяным пледом, что был принесен непокорными домовиками, ни в какую не хотевшими слушаться приказов могущественной ведьмы, доведя ее до белого колена, после чего та начала неистово и злобно бросаться в них, как казалось домовикам, смертельными заклятиями, на самом же деле не способными причинить им ни капли вреда.        — Теперича, коли ты готова внимать, то я, пожалуй, начну, — мягко сказала темноволосая ведьма. — Моя дорогая сестренка, то, что происходит с тобой не объяснить в двух словах, пока ты была подвержена заклятию я, каюсь, немного порылась в твоем сознании и выявила некоторые интересующие меня вещи. Скажи честно как давно тебе преследуют эти голоса и ведения?        — Порядка десяти или девяти лет, точно не помню, — ошарашенная словами старшей сестры, произнесла леди Малфой. Ее очень беспокоило поведение только что объявившейся сестры, ее методы, манера общения, взгляд невольно напоминали ей об «их» «усопшем» лорде. Нарцисса всерьез опасалась возможного безумства Беллы, ведь насколько ей известно, это проклятие не поддавалось никакому лечению, но помимо страха за себя, и за сестру, ее беспокоило будущее своей семьи, ведь никогда нельзя предсказать то, что может вычудить обезумевший Блэк. — Что ты намереваешься делать?!        — Я лишь хочу помочь, — проговорила молодая ведьма, присевши на краешек софы, на которой полулежала леди Малфой. — То, что принято называть фамильным безумием Блэков, на деле же не является проклятием, это, скорее, дар. Дар свыше.        — Все обезумевшие так говорили! — воскликнула, резво подскочившая на месте Нарцисса, это небрежное, спонтанное движение отдало резкой болью по всему телу.        — Тебе лучше не делать столь резвых телодвижений, а позволить заклятию сойти на нет, — преспокойно сказала Беллатриса, вновь помогая поудобнее усесться младшей сестре, в ее голосе не ощущалось никакой злобы и агрессии, никакого безумия, он все также был ровен и мягок, как в самой начале их встречи, от чего Нарцисса невольно начала сомневаться в брошенном ею предположении. — Не столь давно я наткнулась на некую книгу, кою ты можешь видеть на столе, в ней содержатся все записи, что были сделаны самыми могущественными из семьи Блэков, все то, что нам рассказывала наша покойная матушка, на мой удивление оказалось чистейшей воды неправдой. В книге поясняется, что мы привыкли называть безумием, является некой мутацией, возникшей из-за невозможности развить свой дар. Коли ты видишь и слышишь людей, что пропали без вести или же давно ушли в мир иной, является подтверждением того, что ты носитель дара Блэков. Вот только все те годы, что ты не развивала дар, могут не лучшим образом сказаться на твоем здоровье, а также затронуть твой разум, если же тебя заинтересует развитие твоих способностей, я помогу, можешь на меня рассчитывать; вот только насильно заставлять тебя я не буду; то что сделано недобровольно, никогда не принесет положительных результатов, а лишать Малфоев столь прекрасного проявления крови Блэков, я не собираюсь. Сейчас ты находишься не в том состоянии, чтобы тебе что-то доказывать, да и признаться, у меня на это совсем нет времени и желания, свое обещание, данное Драко, я выполнила, тебе же сейчас стоит воздержаться от применения магии хотя бы в течении пары дней; регулярно принимай зелья, что тебе будут давать домовики, и никаких ритуалов, но, а теперь настало время прощаться.        — Зачем же ты тогда приходила? — осторожно спросила леди Малфой.        — Повидаться, — и с этими словами Беллатриса Блэк, преодолев защитный барьер Малфой манора, исчезла с громким щелчком.       Нарциссе же ничего не оставалось, кроме как дождаться того момента, когда заклятие, наложенное ее старшей сестрой более или менее сойдет на нет, давая возможность хозяйке манора свободно передвигаться по дому, ну, а пока что, она решила поудобнее устроиться на софе и с некими опасениями пролистать оставленную Беллатрисой книгу. Отчего-то леди Малфой хотела верить своей сестре, которую она долгие годы считала пропавшей.       Тем временем, сама Белла, спустя несколько секунд после посещения поместья Малфоев, материализовалась в маноре, некогда величественного ковена Ноттов. Волшебница знала, что драконы испытывали некоторые значительные финансовые проблемы, но она и не могла представить, что ситуация окажется настолько плачевной. — от манора, что по своей сути являлся мощнейшей оборонительной крепостью местами и камня, на камне не осталось, окна выбиты, то тут, то там, на земле, валялись остатки стен, что образовывали большие и малые кучи камней. Шатенка приложила ладонь к одной из уцелевших стен в надежде почувствовать магию, что бы указывала на хоть какие-то остаточные заклинания, но стены отозвались волшебницей лишь пустотой. Вдали огромного участка виднелось небольшое строение, наверное, оно одно сохранилось в относительно адекватном состоянии. Одноэтажное здание, по-видимому, служило Ноттам временным домом, ведь все остальное было непригодно для жилья.       Леди Фрей знала, что крепость драконов следует хорошенько подлатать, и она надеялась закончить реставрацию к рождественским каникулам, но увидев весь объем работы, она уже не была уверена в том, что они закончат и к новому учебному году. А ведь время поджимает, дай-то Мерлин, чтобы война началась годика так чрез два, а то и три, чтобы они успели как следует подготовиться к новым темным временам.       Беллатриса еще долго осматривала то, что осталось от некогда величественной крепости и, чем дольше она ходила меж обломков стен, чем чаще она касалась ладонью деревьев, останков оборонных сооружений, что валялись у нее под ногами, тем туманнее и задумчивее становился ее взгляд, сейчас на ее лице застыла маска крайней обеспокоенности, смешанной с толикой тревоги и ужаса.       Работа и впрямь предстояла нелегкая, и медлить более возможности нет. Необходимо заняться восстановлением, непосредственно, самого манора, так как главам семьи и приглашенным мастерам негде жить. Затем предстоят работы по возведению стен вокруг территории поместья и обустройству внутренней территории для обеспечения жизни находящихся в нем людей, без необходимости покидать его стены. Следующий этап восстановления гнездышка Ноттов заключается в наложении защитной магии вокруг всей территории.       Спустя пару дней работа кипела во всю: — старший Нотт умудрился договориться сразу с несколькими представителями чистокровного пласта Магической Англии — Гойлы, Крэбб, Уоррингтоны, Боул, сейчас всячески помогали с реставрацией манора, Белла вела дела в Министерстве Магии и банке, улаживая некоторые финансовые трудности с перераспределением денег и поочередно встречаясь с некоторыми министрами. Волшебница также нанесла визит сестре и ее мужу, заключив весьма выгодное для обеих сторон соглашение, касающееся подготовки к предстоящей войне.        — … значит ты решила реставрировать поместье Ноттов? — сделав глоток огневиски, сказал Люциус. — Далеко ли продвинулись? — с долей сарказма спросил Люциус, зная, что финансовое положение Ноттов оставляет желать лучшего.        — Да вот, работа в самом разгаре, сделано уже немало; огромную поддержку нам в этом оказала семья Боул. Работы еще немало, но мы планируем закончить к следующему учебному году, если, конечно, не столкнемся с какими-либо трудностями. — сказала Белла, не обратив внимания на колкость Малфоя старшего.        — Что же, я уже не вижу смысла притворяться, что былые темные времена остались в прошлом; что нас ждет исключительно светлое и беззаботное будущее под предводительством доброго дядюшки Дамблдора и его приспешников, — подойдя к окну, сказал Люциус. — Признаться, я уже давно подумывал о сборе еще одного оплота силы, так как политика Монтегрю и Дамблдора меня не устраивает, а то, что вернется из-за грани, уже явно не будет тем идейным предводителем, за которым мы ранее пошли. Значит мне не остается ничего, кроме как примкнуть к тебе. Я готов предложить тебе все свои располагаемые ресурсы, в обмен на защиту моей жены и сына. — медленно сев напротив Беллы, сказал Люциус.        — Мне лестно, что ты сам дошел до этой мысли. Однако за безопасность Цисси и Драко можешь не волноваться, да кровные узы для меня далеко не пустой звук, ну, а тебе стоит постараться сделать все возможное, чтобы мои попытки спасти их жизни не оказались напрасными, — мягко взглянув на зятя, сказала волшебница; Белла ясно видела скрываемое Люциусом напряжение и прекрасно понимала, что он сделает все от него зависящее, чтобы обеспечить безопасность своей семьи. Леди Фрей лишь поудобнее устроилась в, и без того, мягком кресле, положила ногу на ногу, томно вздохнула, перевела свой задумчивый взор куда-то вдаль, а после продолжила. — Предстоящая война будет не из легких. К драклу летели все наши идеалы, за которые мы ранее боролись. Сейчас, пожалуй, весь мир находится в опасности: каждый, каждый из нас — будь то сильный волшебник или же самый обычный магл. Канет очень много жизней, так что нам нужно набрать в союзники как можно больше душ для обеспечения более или менее комфортной жизни внутри стен ковена.        — В этом ключе я бы хотел выдвинуть свою кандидатура в качестве переговорщика — я знаю много чистокровных семей, а они знают меня, как можно устоять перед моим природным обаянием, — попытался разрядить обстановку Люциус.        — В том-то и дело, они знают тебя, — немного расслабившись, с легкой улыбкой сказала Белла. — Времена сейчас только на первый взгляд кажутся спокойными, каждый сейчас сидит как на игле, лишь дураки радуются беззаботной жизни. А твоя запятнанная репутация может сильно сказаться на переговорах, так что нет, мой милый, но эту роль будет выполнять кто-то из моих людей, а ты, будь добр, займись сделками в Министерстве и банке, природная скользкость Малфоев на этой позиции принесет куда больше плодов.        — Вынужден с тобой согласиться, но кого же тогда ты предлагаешь поставить на это пустующее место? Неужели пустоголового Нотта?! — возмутился длинноволосый маг.        — Не переживай, вояка Нотт и без того загружен работой, — успокоила блондина молодая волшебница. — Но данный вопрос пока еще не решен, у меня есть на примете пара кандидатур…       Министерство, как всегда, было переполнено людьми: толпы магов шныряли туда-сюда по главному холлу, частично рассеиваясь, уходя куда-то вглубь коридоров, зеленые вспышки огня, вырывавшиеся из десятков каминов на доли секунды отражались в глянцево-черной плитке пола, лифты ездили то в верх, то вниз, развозя вечно спешащих служащих. Шум ни стихал ни на секунду, ты вроде только спустился внутрь, а уже узнал последние новости, так как в паре метров от тебя какие-то маги обсуждали новую скандальную статью Риты Скитер, еще миг спустя ты уже едешь в лифте и наблюдаешь навязчиво повисшие над твоей головой самолётики, некто, стоящий за твоей спиной поясняет, — сообщение между отделами, а мгновение спустя, наконец добравшись до нужного этажа, слышишь, как заведующий одним из отделов отчитывает кого-то за непрекращающуюся пургу в его кабинете. Если пойти прямо по дальнему левому коридору, и через десять шагов свернуть направо, то можно натолкнуться на лорда Малфоя, тайно перешептывающегося с кем-то.        — … Люциус, ты же понимаешь, что слишком много просишь? — осторожно прошептал русый маг. — Ты же знаешь, что уши Дамблдора сейчас везде и не факт, что ваши дела удастся от него скрыть.        — Смитт, неужели ты забыл, как я тебя тогда выручил, когда тебя чуть ли не уличили в том, что ты сливаешь информацию Лорду? Не думаешь ли ты, что пташка может нашептать кому-то сверху о твоём прошлом? — перейдя на угрозы, надавил Малфой. — Советую тебе пойти на сотрудничество с нами; пришло время платить по счетам.        — Ладно, ладно, — отступив назад и вскинув руки вверх, громко шепнул маг. — Постараюсь сделать всё возможное.        — То-то же, — ухмыльнулся Малфой.