Любимый Ярик или Мой пёс - оборотень?!

       — Блядь! Опаздываю! — вскочил я на постели, потом посмотрел на часы и выдохнул. Нет, не опаздываю, у меня есть ещё часок сна, но, как назло, не смогу уснуть. Знаю я себя. Вот всегда так, когда очень жду встречи, встаю ни свет ни заря с убеждением, что всё, проспал, а на деле ни-хре-на. Ну что ж, походу есть лишний часок доприбираться в квартире. Всё же гостей ожидаю. Как же давно я друзей не видел! Безумно соскучился! Особенно по Алику, по самой родственной душонке.        — Доброе утро, Яр, — потрепал я по голове своего недо-пса.        Так, перед тем, как что-то буду доделывать по дому, надо себя привести в порядок. Зайдя в ванную и глянув на себя в зеркало, ужаснулся: «Ну нихера ж себе, какое я пугало!» Где там расчёска? хотя это довольно мило выглядит, такая лёгкая небрежность в имидже. Эх, жаль, что через минут 20 она уже не будет такой очаровательной, станет обычной, непрезентабельной, поэтому, как бы горестно сейчас не было её разрушать, надо прихорошиться. Готово. Умывшись, иду делать завтрак себе и Ярику. Уже как-то смирился я с его сущностью, хотя и с самого начала не был против этого, и это всё благополучно забылось в тоске будней.        — Ярик, иди есть! — крикнул я ему с кухни. Что-то он сегодня какой-то вялый. Или со мной не хочет общаться?        Позавтракав, выяснилось, что и час-то уже прошёл с моими неспешными действиями. Ну ок. Скоро придут. Не так уж и плохо всё. Мне легче, меньше ждать!        Звонок в дверь, и я уже бегу сломя голову в прихожую. И Яр за мной, только с меньшим энтузиазмом. Он чего-то остерегается или опасается… Таак, аккуратно идём открывать дверь.        — Да?        — Крис, открывай уже! Мы все тут заждались. Сейчас в каменные изваяния превратимся! — слышу я в ответ радостные и в тоже время слегка раздражённые голоса. Но эта раздражённость сто процентов наигранная! Такие уж у меня друзья. Ну, не будем их и дальше держать за дверью.        — Приве-ет! — и вся братва вваливается ко мне в квартиру и лезет обниматься. А я что? А мы устроим капусту, так никто не будет обделён объятиями.        Позади слышится слабый лай и рычание.        — О боже, Ярослав так вымахал! Или он таким и был? — в шутку прокомментировал Алекс, когда первым полез ерошить шерсть моему пёсику-альфе. Я чуть не заржал от того, что знаю об открывшейся сейчас картине. Но об этом моём секретике никто не должен знать! Потом. Если вообще можно будет.        — Так, дорогие мои, не желаете ли вы пройти на кухню за стол? Я напёк много вкусненького!        — Ооо! — мне показалось, что вопли друзей слышал весь район, ибо мне аж уши заложило. А я и правда пёк очень вкусные шняги. Я, в принципе, очень хорошо готовил, но выпечка — это моя страсть! И ребята это прекрасно знали и очень любили мою стряпню. И от их криков радости я даже закатил глаза.        — Что, опять думаешь: «Идиоты, радуются на весь дом из-за каких-то там пирогов-тортиков-кексов! Это же ерунда: хоп — и готово!», — да?        — Это так заметно? — с ехидной улыбкой ответил я Саше, — я просто не перестаю вами удивляться. Что такого у вас вызывает моя стряпня?        — Да э…        — Не надо отвечать! — прервал я друга, — Это риторический вопрос! Я и так знаю, что ты ответишь. Ты слишком предсказуем.        — Ну простите!        И тут он подхватывает меня за попу и начинает кружиться по прихожей. Благо, что она у нас просторная.        — Ааахаха! Всё, опускай меня! Блин, Саш! Отпусти!        — Ладно-ладно, — смеётся друг вместе со мной и наконец выпускает из своей хватки.        — Так, руки помыли и за стол. Сейчас всем чай налью.        — Да, папочка! — хором заржали друзья.        «Как же хорошо иметь таких друзей, которые дороже собственной семьи, при условии КАКАЯ она у меня.» — подумал я, смотря вслед удаляющимся спинам в стороне ванны. Друзья — моя семья, а не родственные мне по крови люди!        — Аль, Стас, поможете чай разлить по кружкам? Алекс, Саш, можете тарелки расставить? Спасибо.        И всей гурьбой мы сели за стол. Даа, кайф! Так здорово, оживлённо, весело, классно! Так хорошо мне не было ни с кем, кроме них, и, возможно, не будет. Только если… Мой альфа будет таким же, как моя названная семья.        А Яр в это время дремлет у меня в ногах. Такой тёплый пушистый и мягкий! Обожаю его. За всё. За то, что он у меня есть.

***

       Эх, как грустно прощаться с дорогими тебе людьми. Да, Яр? А Яр смотрит на меня утешающим взглядом.        — Спасибо, дорогой мой, с тобой я не буду унывать и скучать. Люблю тебя, — и с этими словами я поцеловал моего пса в его мокренький нос и обнял, — Ну что? Мыться и баиньки? Да, пошли, — спросил и сам же ответил на свой вопрос, взглянув на часы. Нда, засиделись мы, впрочем, всё как всегда. А родители уехали к их знакомым на дачу. И вернуться, видимо, не скоро. По-моему, они туда на неделю или две. А может и дольше. В общем, на долго.        Что ж, сказать спать — это одно, а вот заснуть — другое. Что же это такое?! Уже 2 часа ночи, а страна Морфея так и не пропускает меня через таможню, хотя глаза очень устали и сами собой закрываются. Надо бы сходить умыть лицо горячей водой, может быстрее засну?        Но вот когда я попытался встать, меня схватил спазм чуть ниже живота. Что? Это очень странно. Не мог же я отравиться, не ел ничего такого. Это… Это течка? Уже?! Нет! За что? Не хочуу! Так, всё равно встать надо, за таблетками сходить. В аптеке сказали, что они хорошие. Между ягодиц уже становиться мокро. Надо бы поспешить.        В этот момент около двери раздаётся утробный рык. Блядь! Это ж так и до инфаркта не далеко. И тут я понимаю, что он то меня чует, это ж я его — нет! Вот это папандос… Дверь заблокирована. Отползаю в дальний угол кровати. Лунный свет падает только около кровати, прямо на дверь. Но Ярика не видно. Значит, он стоит в дальнем от меня, противоположном, углу комнаты. Таком же тёмном, как и мой. Нет. Темнее. Ещё один спазм меня скручивает в рогалик, а смазка появляется в геометрической прогрессии. И тут я слышу хруст, будто кости ломаются. Ужасный звук! И рычание. Переходящее из животного в человеческое. Ярослав не выдержал! Обратился… Но он же пьёт подавители, не должен же был так бурно отреагировать… Очевидно, действие препаратов было на исходит, потому что в нос мне ударяет такой манящий сильный запах. Мой любимый! Да ладно?! Деда Лёша мне не врал! И альфа не обознался. Боже! Я счастлив, но… Не в такой же момент обретать свою истинную пару! Что ж теперь, вышло — так вышло, прошлое не вернуть. Ай-хх-а! Блядь, почему же так больно у меня проходит течка?! Ах да, точно, запоздалый…        — Ох-х, Ярик! Ну выйди на свет, я хоть посмотрю на тебя, каков ты, мой альфа-а, — последние слова как-то сами вылились в стон. Чёртова течка, — Яр! Мне плохо! Подойди ты уже ко мне!        — Ты уверен? — ответил мне бархатный, слегка грубый с хрипотцой голос.        «Боже! Какой у него голос! Ну просто мой идеал.»        — Да-аа! — опять спазм.        И Яр приблизился к кровати, но не доходя, тем самым полностью выйдя на лунный сет, освещающий дорогу к двери и середину комнаты.        «Ваа-ау! Принц из сказки. Моей сказки.» — я уже начал пускать на него слюни. Докатились.        Он так красив! Это в меру мускулистое подтянутое тело! Волосы цвета молочного шоколада, да ещё и как будто уложены стилистом. И это они у него такие всегда? И выглядят такими мягкими. Черты лица, как у греческих богов. Как его там? О, точно, Аполлон! Мой личный Бог Солнца! И кожа будто светится солнцем.        — Крис, ты же понимаешь, что я не смогу больше сдерживаться? — с какой-то осторожностью, спросил Яр. Блин, жалко я не могу разглядеть его в точности! А так хотелось бы. Узнать, какой же больше всего цвет глаз подходит моему идеалу. А то я много раз его представлял, и он был похож, очень похож на Яра. Или Яр похож на него? Не суть. И всё никак не мог определиться с цветом глаз… Ничего, потом посмотрим. Мы же вместе надолго, правда? И как у меня ещё мозги не отшибло течкой? Я слишком много думаю для неё.        — Да, Яр, давай. Я хочу этого! — и тяну к нему руки. Всё таки, это даже хорошо, что всё так обернулось, из-за того, то это моя первая течка, врач сказал, что желательно её провести с альфой, иначе будет очень мучительно, и возможны в будущем какие-то отклонения и проблемы.        Яр срывается с места, и вот, я уже в плену его крепких рук. О это божественное чувство! То ли умиротворения, то ли спокойствия, но такое чувствуешь только рядом со своим человеком, со своим осколком души. Он утыкается носом в сгиб шеи и плеча, жадно втягивает мой запах и гортанно рычит, но этот рык ощущал я по другом, он был мурлыкающим, невесомо целует каждый сантиметр шеи, поднимаясь ими вверх, а я от этого всего безбожно теку. Да я просто от него уже теку, и тёк бы даже без течки! И тут я ощущаю его губы на своих. Они такие мягкие, и тёплые, и слегка влажные.        Блин, и всё время он себя скрывал! Негодяй! Гад! Надо будет наказать за это. Но после. Сейчас у меня абонемент на приватизацию Бога Аполлона на неделю в личное пользование. Нет, на всю жизнь! Надеюсь…        Этот робкий, целомудренный, или можно сказать, пробующий поцелуй постепенно превращается в жадный, страстный, горячий, но в тоже время такой нежный, ласковый, переполненный любовью. Его язык облизывает мою нижнюю губу, как бы прося, и я приоткрываю ротик. Ярик проходится по верхнему ряду зубов, по нёбу и вовлекает в бешенный танец мой язык. Так горячо, мягко, влажно и даже вкусно! Я впиваюсь пальцами в его волосы, прижимаю его за них к себе сильнее и слышу стоны. Такие сексуальные. Но, блин, они не могут быть его! Не такие высокие, это не его голос. И тут до меня доходит. Они мои… Боже, я умею так страстно стонать? Во я даю… Ну, надеюсь, они нравятся моему альфе.        Я уже обвил ногами Ярослава, прижимаясь как можно сильнее и самозабвенно отвечая на поцелуй. А Яр вовсю исследует моё тело руками. Как он гладит мою спину, бока, слегка сжимая… Мм-м! Каайф! От этого стоны ещё громче. Тут он, придерживая меня за попу, дабы оставить на месте, на своей талии, бережно кладёт меня на спину, не разрывая поцелуй. Руки его переместились на мои бёдра и медленно, но верно ползут выше. Настигая ягодицы, нежно, но в тоже время яростно сминают их. Не знаю, как это возможно, но так оно и есть! Нежно и яростно. Тут поцелуй разрывается, и по всей комнате разносится стон разочарования.        — Тише, мой сладкий, сейчас-сейчас, потерпи, — о этот глубокий и более низкий от бешеного возбуждения голос.        Ярик стягивает с меня мои ночные шорты, которые уже насквозь пропитались смазкой и противно липли к коже. И только тогда я посмотрел на нижнюю часть моего альфы. И ОГОСПОДИБОЖЕМОЙ! И ЭТО будет моим и во мне?! Да ОН влезет вообще?! И, видимо, Ярик замечает мой ошарашенный взгляд и примечает, куда я смотрю.        — Не бойся, всё будет хорошо. Я тебе обещаю! — и целует меня, пытаясь успокоить. Губы его начинают путь к моей шее и дальше вниз. Поцелуи становятся всё более жёсткими.Он прикусывает кожу и сразу зализывает это место, будто извиняясь. И всё также спускаясь вниз.        Руки тем временем продолжают сминать ягодицы, и, как бы невзначай, его пальцы дотрагиваются до моей истекающей дырочки, в которой всё адски зудит от желания, хоть помирай. Я пытаюсь потереться своим пахом об его, но Яр крепко держит меня в своих ладонях, а мои стоны разочарования и дикого возбуждения перемешиваются и создают убийственный коктейль звуков, от услышания которых, как мне кажется, встал бы даже у импотента. Поцелуи Ярика дошли уже до сосков, насладившись обкусыванием ключиц. Мне кажется я сейчас вот так, на сухую, кончу!        — Я-яр! — стону я, — Пож… А-ах… пожалуйста… скорее-е!..        Его губы продолжили путешествие к моему пупку, терзая меня ещё больше языком, ведь член уже ломит от всех этих ощущений. Чувство, будто он сейчас взорвётся. И тут кончик языка ныряет во впадинку пупка, а пальцы сжимают основание члена.        — Нет!.. Ярушка… М-мха… пожалуйста…        — Нет, рано.        — Аах, бляя!        Это чувство боли невыносимо, хотя до одури приятно! Не могу так больше! И, будто, понимая моё негодование, Яр облизывает головку моего члена, задевая уздечку, вбирает её в рот, начинает посасывать и, не ослабляя нажима, проводит несколько раз рукой по стволу вверх-вниз. А я улетаю от этого блаженства, бурно кончая. Это был мой самый ошеломляющий оргазм за всю мою короткую жизнь. Ну да, что можно ожидать от руки? И надеюсь не последний, с ним.        Я смотрю на Яра затуманенными возбуждением и блаженством глазами и тянусь к нему за поцелуем. Он впивается в мои губы так, будто они — последний глоток воздух в этом мире. И в это же время его пальцы собирают смазку с моей дырочки, и я чувствую, как один из них медленно входит в меня. Из-за течки даже дискомфорта не чувствуется. И в скором времени к первому добавляется второй. Ярик постепенно, нежно и очень осторожно меня растягивает, потому что знает, он у меня первый и это моя первая течка. Вот во мне уже свободно гуляют три пальца, и Яр добавляет четвёртый. Достоинство его ведь не из маленьких и даже не средних. А я разочарованно мычу. Я уже понадеялся, что моя пытка закончится на третьем.        — Потерпи ещё немножко, маленький, скоро, уже скоро. А то, не смотря на течку, я могу сделать тебе больно, — и зацеловывает моё лицо, останавливаясь на губах. Я уже потерял счёт времени, уже пытаюсь насадиться на эти чёртовы четыре пальца глубже. И тут Бог услышал мои молитвы. Я чувствую в себе пустоту из-за вытащенных пальцев. Но это ненадолго. Ко входу прижимается крупная головка, и Яр втягивает меня в крышесносный поцелуй. Как же классно он целуется! Тут вспыхивает искра боли. Он вошёл в меня сразу на всю длину. И замер. А я вскрикнул ему в губы от этого ощущения, и из глаз невольно брызнули слёзы.        — Прости, прости, не плачь, мой хороший, — шептал он, сцеловывая дорожки слёз. И, как ни странно, это меня успокаивало. Но не слова, точнее не только они, они в последнюю очередь, а его поцелуи. Вскоре, боль ушла совсем, уступая место удовольствию, и я поддался вперёд, как бы давая разрешение на действия. Ярик это понял и начал медленно двигаться, постепенно переходя на более ускоренный темп. В какой-то момент он задевает простату, и меня выгибает от бешеного удовольствия. Хотя и до этого я получал безумный кайф. Но это… Раз в сто прекраснее, если не в тысячу.        Я долго не продержался. Буквально через пару тройку резких и глубоких фрикций Яра, попадающих по простате, я с криком кончаю, сжимая в себе моего альфу. Он чуть замедляется и гортанно рычит мне в губы. Это очень сексуально! Мой член опять наливается кровью. Ярик продолжает вбивать меня в постель и вместе с этим трахать мой рот языком.        После очередного моего оргазма он переворачивает меня на живот и приподнимает бёдра. Шлепки, пошлые хлюпания и наши стоны сливаются в одну мелодию любви и разносятся, как мне кажется, по всему подъезду. Но нам сейчас на это глубоко плевать, мы наслаждаемся друг другом. Не давая мне кончить, Ярик поднимает меня и усаживает спиной к себе, продолжая вдалбливаться в меня и остервенело целовать мои плечи и шею. Через минут двадцать уже и он не может сдержаться, и мы вместе кончаем. Он — в меня, кусая в основание шеи. Яр быстро выходит, не давая узлу связать нас на добрых час-два, презика то нет.        — Любимый… — шепчет он с придыханием в место укуса, слизывая кровь и целуя его. Постепенно его поцелуи проходят к моим губам, по шее, через мочку уха.        — Да… — отвечаю ему уже в губы.