Любимый Ярик или Мой пёс - оборотень?!

— Ох-хо! — вот это стон усталости я выдал! А ведь и правда, если прислушаться к своему организму, ощущение, что не спал, а горбатился в угольной шахте без отдыха. Блин, и чёт слишком тяжело двигаться. Хмм? Поворачиваю голову и вижу, что Яр просто-напросто поджал меня под себя! Ёперный бабай, ты тяжёлый! Надо вставать, поменять простыни с этой совершенно сумасшедшей недели… Стоп! Что? Они чистые? Каково…? — Доброе утро, Кристи! — и вот она — голливудская улыбка. Боже, шторы закрыты и защищают от солнца, а я всё равно ослеп! — Доброе у… А не день ли уже? — приподнявшись, подозрительно кошусь на зашторенное окно. — Не знаю. Да и мне как-то всё равно, — с той же улыбкой отвечает он, пожимая плечами, и прижимает меня ещё сильнее к себе, чем было, переворачиваясь со мной на спину. — Ты ж моё солнышко! — и меня крепко-крепко обнимают, что дух захватывает, и беспорядочно зацеловывают лицо. А в поцелуях чувствуется безграничная нежность, любовь и восхищение, как и в глазах. Только в них видна ещё и безумная благодарность! Меня накрывает волна чего-то такого тёплого, родного, правильного, что и хочется так остаться навсегда: никто не мешает, самый родной… Да, уже самый родной, я чувствую это. Знаете, как это бывает? Просто чувствуешь и всё! Самый родной человек, в мягкой тёплой постели вместе с тобой, обнимаетесь, и кажется, что в этом бренном мире вы одни и всё для вас. Прекрасное чувство.        Ну, прошедшая неделя прошла у меня в бессознательном режиме. По рассказу Ярика, мы опробовали в доме почти все горизонтальные и даже негоризонтальные поверхности. Сопровождала и сейчас это делает, чувствую, смесь наших запахов, запах любви, возбуждения и похоти. В перерывах между сексом и сном мы еле успевали принять ванну, перестелить постель, это делал Яр, так как я ни для чего не годился, загрузить и после разгрузить и развесить бельё «в» и «из» стиральной машинки. С этим рассказом я всё вспомнил. Всё-всё… Или почти всё…? И знаете что? Да, немножко стыдно. Явно сейчас как помидор красный. Но! Я совершенно ни о чём не жалею. Он настолько заботливый и нежный! — Слушай, Крисси, можешь объяснить свою реакцию? Ну, просто, это необычно для меня. Когда мои уже не друзья узнали обо мне, они все разбежались, как тараканы. А ты нет… Да и для тебя это должно было быть ещё большим шоком, ведь они меня знали только таким, человеком, и в форме волка не видели, а ты знал меня только как «собаку» да и ещё фактически присутствовал на моём перевоплощении… Ты же должен меня бояться… Нет? — а вот это был неожиданный вопрос, хотя в какой-то степени и логичный и я должен был его предвидеть.  — Нуу… Мне ещё деда Лёша всё рассказал… — если бы я был собакой, я бы сейчас скулил, уши были бы прижаты, и хвост поджат, — Только не ругайся! Да, я знаю, кто ты, уже достаточно давно… Прости… — в моих глазах предательски защипало. Что это со мной такое? А в глазах Ярослава бушуют различные эмоции, но разобрать их по-отдельности у меня не получается, слишком быстро они сменяются. Но это продолжалось не долго, и, в итоге, Яр расслабился и вздохнул — Ладно уж… Дед, блин. Язык его — враг его. Не быть ему шпионом. Ну ладно, зато ты нормально отреагировал. И тебе не за что извиняться. Это мне надо умолять тебя о прощении, — поймав мой вопросительный взгляд, он пояснил, — Что не сдержался, иначе твой запах свёл бы меня с ума. У меня таблетки на днях закончились. И было б всё нормально, хватило б сил удерживать себя. И что скрывался. Просто, я не знал даже, как явиться перед твои ясны очи в своём человеческом обличии, — теперь в его глазах явно читается раскаяние. — Боже, Яр! Как ты мог зваться МОИМ псом, если даже не заметил, что я обожаю смотреть фантастику с вампирами и оборотнями?! — наиграно возмущаюсь, но плохо, потому что смех всё равно проскальзывает в моём голосе, и я игриво стукаю его кулаком в грудь. — Да знаю я! Я о тебе почти всё знаю! Просто… Ступил… Я же знаю, как ты перед зеркалом кривлялся, представляя, что ты далеко не в ванной, а в каком-то лесу, а перед тобой не твоё собственное отражение, а твой идеал. Надеюсь, я ему соответствую? — с неподдельным интересом спрашивает. Я чуть в голос не ржу от этого вида. — Да! — и мимолётно целую. — Фух. Так, о чём это я? Ах, да. Я же слышал все твои выдуманные диалоги. И какие-то мне нравились, как идеи моего раскрытия, только у меня ситуация в точности наоборот. Ха, всё-таки волк не может разговаривать по-человечески — сказал Яр с какой-то грустью. — Но сейчас то всё хорошо! Просто супер! — схватил я ладошками его грустную мордашку, — Смотри, как всё хорошо! Я спокойно принял тебя, привёл с тобой, моим альфой, течку и скоро, очень скоро, смогу сказать вслух очень важные слова! Так что не расстраивайся и живи настоящим! — с последними словами целую моё золотце, передавая ему всю нежность и любовь, да, именно любовь, которые испытываю к нему. — Угу, — он утыкается носом в мою макушку.        Всё-таки встав через пол часа, мы умылись, смеясь и играя, позавтракали, а точнее это был и завтрак, и обед, под шум телевизора и наших разговоров. Где-то в три часа дня мы решили прогуляться. Как сказал Яр, уже всё поутихло. — Кхм… Ярослав, не расскажите ли вы о себе? — сказав это, я заискивающе посмотрел в глаза своему альфе и улыбнулся. — Ну… Я даже не знаю с чего начать… — С самого начала, — нагло перебил его я. — Ладно, радость моя, — Ярик приобнял меня одной рукой за плечи, а у меня от такого обращения в душе разлился океан теплоты и нежности. А он выше меня на головы полторы… Вааах! — Ну, ме 23 года, моя фамилия О’Коннелл, а имя у меня русское, потому что дед со стороны папы русский. Ты его знаешь, это Алексей. Семья у меня небольшая: папа, отец, я и младший брат-омега. Наша семья — предводитель волчьего клана Ирландии, то есть мой отец — вождь, а я его преемник. — А твои папа и брат тоже такие же… Ну… Оборотни? — Папа — нет, он обычный омега. Правда, из-за того, что его пара не совсем человек, то после того, как отец поставил ему метку, он стал не совсем обычным. Он проживёт столько же, сколько живут оборотни, а это могут быть столетия. Но моему отцу пока 48. Они быстро друг друга нашли. Как и я тебя. С нами будет тоже самое, — Яр подмигнул, — А Давин, мой младший братишка, рождён оборотнем. Таких, как он, омег-оборотней, очень мало. Он, можно сказать, эксклюзивная особь. — Какой же у него голос, а смех… Ммм… Слушать одно наслаждение, — У нас в стае, до недавнего времени, всё было хорошо, тихо и спокойно. Но к нам пришла одна семья, из Америки, сказали, что ищут укрытие, что их в родной стране раскрыли и открыли на них охоту. Вот поэтому они ищут поддержку в других странах, в других стаях. И дед принял их. Но не знали мы, чем это нам потом аукнется. Пригрели змею за пазухой! 25 ле назад у него ни с того ни с сего подорвалось здоровье. Тогда отец и возглавил стаю. Уверен, эти койоты в этом были замешаны! Ну не может здоровый оборотень, ещё в самом расцвете сил, так сильно заболеть! И вот недавно они снова решились показать себя. Решили напасть на нас и захватить власть. Оказывается, они сами семья-вожак койотов из Америки, решили себе подчинить стаю Норвегии. Отец держится из последних сил, но даёт отпор на каждые их выходки, поэтому они решили перейти на меня. Это было не первое покушение. До последнего, благодаря которому мы встретились, было ещё три. И если бы не ты, любовь моя, они бы меня добили, — И он поцеловал меня так нежно, с такой любовью, что, как говорится в народе, ни в сказке сказать, ни пером написать. — Погоди, то есть семья твоего папы знает о вас? — задумался я над сказанным о семье. — Да. Откуда ж тебя деда Лёша вызволял? У моего папы остался только его отец. Его папа умер, когда ему было всего шесть лет. «Несчастный» случай. Это длинная история. Давай, я тебе её потом расскажу? А то сейчас я не готов. Она насквозь пронизана болью и страданиями. И так, без моральной подготовки, её не то что рассказывать, слушать очень больно. — Да, конечно! — и я утыкаюсь ему в грудь лицом, как бы утешая и даря спокойствие. — Ну что? Пойдём домой? К себе я тебя пока не могу вести, слишком опасно для тебя там. А я не хочу, что бы ПОДОБНЫЙ инцидент произошёл. Я этого не допущу!        И ещё два дня пролетели незаметно в любви и нежности. Букетно-конфетный период поглотил нас с головой.        На третий день произошло колоссальное нечто… Я проснулся от тревожного чувства, что-то было не так. В следующее мгновение я понял ЧТО. Ярика нигде не было, его сторона постели холодная и на кухне лежит одинокая записка…        «Прости, я ошибся… Забудь меня и всё, что со мной связанно!»