Наше дело.

POV Мирэна Мори       Мама, спасибо тебе за ежедневные медитации.       Минуту или две осознавала свое тело, когда, наконец, ощутила всю ту боль, от удара о что-то. Голова, и плечо саднили, спиной ощущала, как что-то мокрое стекает по затылку нового платья, которое из-за дебильной молнии я ритуально сожгу, как только вырвусь из этого места. Распахиваю глаза и вижу, что над моим недопациентом склонился кто-то темноволосый в черном костюме. Устанавливает новую инсулиновую помпу, кажется, или наполняет старую, не уверенна. Не лучшая идея, если смотреть на убывающую кровь, но все-таки хорошо, что он это делает, а то я инсулин не до конца вколола, точнее мне помогли это сделать.       Еще пару минут наблюдаю за действиями незнакомца, а потом закрываю глаза и оказываюсь в новой комнате, где не существует боли или усталости, белое пространство с огромной доской в центре у стены. Сверху в углу написано оглавление «возможный босс» и небольшой экран с происходящим. Убедившись, что все в порядке, начинаю набрасывать уже известную информацию в схеме причинно-следственных связей (например, алкоголь=потеря равновесия (возможно не он (?)) = сгущивание крови=раны затягиваются долго), мысленно прикидываю, сколько ему осталось. С таким диагнозом изначально у него было от полу до полутора часов. Не густо… Так, после хлопка я минуту тарабанила в дверь, потом еще минуту создавала прибор наподобие трубки, минуты три разгребала завалы и кричала, стоп, эмоции — время быстрее, значит минут пять-десять минимум.       Черт.       Потом поиск сейфа еще минут десять-двадцать. Это уже перешло первый лимит. Так, чтобы довести его до ближайшей больницы, по центру Манхэтона нужно от часа до трех. Не осталось времени на перевозку, врачи с подготовленным оборудованием должны прилететь сюда в течении получаса. А если мы полетим на встречу? Нет, не выйдет, слишком велик риск при транспортировке без должного оборудования. Тогда остаемся на первом варианте. Это даст фору умирающему в час-два, за которые довезут.       Тут перед моим взором предстало то, чего быть не должно, вырывая меня из пространства ментальной комнаты. Подскочила и с криком «не трогай», подлетела к мужчине. Он испытывающе смотрел на меня стальными глазами точь-в-точь как у пациента, да и волосы с комплекцией выглядели как прозрачный намек, что передо мной его родственник. Отвела взгляд и приостановилась в двух шагах от них.       — Если ты не хочешь его смерти, — говорила ровно, не угрожая, предупреждая, — то не трогай трубку пока не прилетят врачи, а если хочешь, то я убью тебя быстрее, чем ты это сделаешь, — на секунду задумавшись, что лучше: моя именная берета или заряженный на 12 патронов пистолет, что нашла, пока искала сейф. Второй вариант выглядел бы как ребячество, но если показать решимость, то даже вопросов не будет.       Быстро вынула чужое оружие, сняла с предохранителя и направила на человека, что сменил свое недоумение на ярость. Да, мало приятного, когда тебе угрожают возможно твоим оружием. Именно поэтому в «семье» именным оружием становятся только модели лично изьятые у противников. Это что-то вроде урока в назидание о том, что предмет может в любую секунду снова перекачивать в руки врага и только желание защитить может удержать его в твоих.       Я же сейчас признала пациента своим подопечным и готова была сделать все, чтобы попытаться вытащить его из этого мракобесия.       — Кто ты такая, чтобы приказывать мне? — прошипел на меня брюнет, но от шеи руки убрал.       — Я та, кто не дал ему умереть от пневмоторекса и пытался стабилизировать его состояние, пока кому-то не пришло в голову меня прервать, — оповестила я, сама же подскочила и одной рукой проверила пульс, помпу и положение трубки. Ничего радикально не изменилось: мой возможный работодатель все так же лежал при смерти, с другой стороны на меховой шкуре на коленях сидел его родственник прожигая взглядом мою личность. Видимо, решая, стоит ли прислушаться к моей незаурядной персоне. Я же на корточках, на гигантских каблуках, в заляпаном кровью, а теперь еще и осколками стекла платье обдумывала следующие шаги.       — Ты врач? Что это такое? Насколько опасно его положение? Как ты здесь оказалась? Что ты делала, когда я вошел и почему открыт сейф? — требовал с меня темноволосый, пока я хлопотала над человеком за чью жизнь собралась стоять до конца. С умирающим на руках, он беспокоится о таком?!       — Сейчас вопросы и указания давать буду Я, так как ТЫ только что чуть не заставил его захлебнутся в собственной крови, а времени поболтать у нас еще меньше, чем мало! — сказала последнее слово сквозь плотно сжатые зубы, стараясь сдержать непрошеный порыв ярости. Поймав беспокойство и панику в глазах горе-родственника, я немного успокоилась. Выдохнула отбрасывая пистолет в сторону. Мы оба беспокоимся за пациента-оружие и излишняя эмоциональность только помогут потерять драгоценное время, а на случай чего, у меня берета в шарфике есть, — Ты вызвал скорую?       — Да.       — Какая больница? Через сколько прибудет?       — Больница святого Марка. Ближайшая бригада приедет через час-два, вертолеты заняты, я отправил за медиками свой в больницу Сан-Николая, будет через полтора часа.       — Твою мать! Они там все с ума посходили?! — выругалась, осознавая всю беспомощность ситуации. Даже моя больница не имеет свободного вертолета и ожидает его от этого парня. Да там только час установка оборудования займет. И толку, что спасают людей, если, по одним только богам известной причинам, не удосужатся спасти всех? Стоп. Там всегда есть один, оборудованный для перевозки особо тяжких, принадлежащий нашей семье. Недавно он отвозил брата в аэропорт, значит сейчас уже вернулся. Судя по изменившемуся лицу мужчины, мой внутренний диалог он трактовал иначе.       — Взрыв на корабле к северу от Манхэтана, — объяснил мне ситуацию мужчина.       — Ясно. Как Вас зовут?       — Рэй, — приглушенно представился мой соратник по несчастью. Чувствует, видимо, что я на грани. Нельзя срываться, еще не время.       — Рэй, я… — на секунду запуталась в коротких именах, — я Кэт, а теперь дайте сотовый, а то у нашего общего знакомого не будет шансов.        Рей передал мне телефон, не отводя беспомощного взгляда от умирающего. Зря дала ему мысль о том, что его родственник умирает, ярость и собранность-куда лучшие соратники в таких ситуациях. А теперь смотрит на ситуацию слишком эмоционально, до такого доводить не планировала. С другой стороны пусть это засчитается местью за то, как он меня об угол стола приложил…       Так какой там номер у главврача или сначала надо предупредить «своих»…       Пока я набрала цифры, мою свободную руку перехватили, — Вам что-то нужно?       — ОН будет жить?       — Не знаю, этот человек уже пересек черту, когда люди в таком состоянии умирают так и не дождавшись помощи врача. Это хороший знак, как и то, что он альфа, но, даже так, продержится не более часа без дополнительной помощи, а ваш вертолет только готовить столько для транспортировки, не говоря уже о пути.       — Он умирает и помощь прийдет слишком поздно, — безымоционально проговорил Рей, но его сжатые до белых костяшек кулаки, и напряженная спина выдавали его с потрохами.       — Не так, хотя он действительно умирает, но есть шанс. Как минимум, потому что сама занялась его лечением и сделаю все, чтобы он жил. Если не хотите помогать, то прошу вас не тормозить проце…       — Что нужно делать? — прервал меня хриплый голос, которому не то, что перечить не хотелось, но и просто ответить на вопрос под пристальным взглядом холодных, словно оружейный метал, глаз, представлялось сложным.       — Снимайте пиджак и закатывайте рукава, — дрогнувшим голосом начала я, — принесите стопку книг для того, чтобы подложить под голову и что-нибудь или кого-нибудь для фиксации положения. Затем надо разрезать осторожно одежду, и начать вынимать осколки, но только мелкие, самые крупные даже двигать опасно, — так, вроде ничего не забыла, хотя…       — Это все? — срываясь с места, молодой человек бросил ободрительный кивок, аля «ты все сможешь».       — Нет, — остановила у входа, — найди еще человека три с такой же группой крови и капельницу, а лучше две. Наверняка люди в понедельник вызывали службу с физрастворами, — многозначительно посмотрела на лужу крови растекающуюся по полу. Он еще что-то пробормотал, но я уже снова занялась осмотром своего недопациента. Выждав с минуту, после того, как ушел тот парень, достала телефон и нажала на звонок главврачу.       Спустя пол минуты он соблаговолил ответить.       — Мистер, Мортер, я уже говорил вам, что не смогу отправить вертолет.       — Здравствуйте, это не Рэй, а Катрина. Я его… личный помощник. Мне нужно, чтобы вы отправили человека два-три из скорой помощи, — хорошо бы попросить пять, но отдать треть от и без того загнанных на работе врачей-выше моей наглости по отношению к крестному, — Я понимаю, что у вас все забито, но жизнь человека оборвется без вмешательства врачей через сорок шесть минут, если не раньше.       — Рена, это ты, — молчу, взвешивая все за и против, в итоге понимаю, что сама же себя спалила со своими подсчетами времени до смерти и голос ни капли не изменила, да и слова звучали утвердительно.       — Да, я. Так поможете? — молчание начинало меня пугать, — Всего два человека, на час, вертолет вам предоставят! Не дайте мне еще раз попасть в ту ситуацию! — голос стал жалким, а в голове мелькнули образы прошлого. Как с врачами без границ на месяц отправили в горячую точку. Ненавижу войну и связанную с ней безосновательную жестокость. Двадцать смертей на моих руках из которых три — ребенка были ужасным опытом, но не смертельным. В таком месте умирают сотнями в день, это рутина. Что хуже, так это то, что еще примерно пять человек погибло из-за того, что я и другие врачи не успели переключить внимание от умерших вовремя и они зашли за границу. Видеть как пациент, к которому ты только подошел, уже безнадежен, снимать правую перчатку, кидать ее на грудь еще дышащего, а затем уходить — это то, что на вечно останется в моей памяти. С тех пор я всегда анализирую все происходящее в «белых комнатах», чтобы четко определять сколько еще по-максимому продержится пациент.       — Я дам тебе людей, если семья Мори предложила вертолет, то вылетят они через пять минут, не беспокойся, а у вас будут через двадцать. Сэм уже рвется тебе макияж подправить за то, что пропала и спровоцировала тех людей с оружием.       — Вы на громкой связи?       — Нет, я, как только услышал тебя, отправил запрос на трех врачей, которые готовы помочь и полететь на «вашем» вертолете, — аааа… так он не раздумывал тогда над решением, а просто печатал имейл, чтобы найти врачей и не двух, а трех! — А Сэм… Он все и без того понял и напросился первым, да и остальные отправили зеленый сигнал. Жди своих спасателей, — я благодарно улыбнулась, но спохватившись о том, что моей улыбки не видно, протараторила слова благодарности, — Потом «спасибо», лучше расскажи о текущем положении дел с пациентом, — я кратко пересказала все и те меры которые уже приняла, а также то, что собираюсь делать, на что получала комментарии аля «моя девочка» или «почему ты этому ублюдку не врезала по самое не могу?!».       — Знаешь же, что ты у меня единственная, дочка, — говорил крестный отец, а таковым он стал из-за того, что дважды умудрился спасти жизнь одного не в меру активного ребенка. Старшие в семье посчитали это знаком и, как только я пошла на поправку, покрестили. Вот так у меня появился крестный- альфа, которого только из-за этого приняли в «семью». Хирург из Норвегии в тридцать лет получивший клинику в центре Манхэтэна. Сейчас ему уже сорок восемь.       В серый мир он вступал только в крайней необходимости, не считая не хорошим, не плохим. А роль крестного отца давала неприкосновенность, ведь так ему могут приказать только те, кто приказывает мне. У брата вообще крестный — это глава якудзы, который когда-то вытащил мою беременную мать из беды. Второй номер в девятке серого мира.       — Будь ты тысячу раз частью семьи Мори, но для меня-то ты все-равно милая малышка омега, что приходила жаловаться на одноклассников и обещала стать моей женой. Хотя я даже тогда знал, что ты будешь сильной, красивой и не моей, — беззлобно подначил меня мой «жених» нетрадиционной ориентации.       — Не вашей, — одновременно с ним закончила предложение, — Да, вы правы. И я все смогу, ибо меня учил лучший!       — Именно, не забывай об этом. И еще, Мирэн, мне кажется это покушение на убийство. Будь осторожна.       — Спасибо, — сказала и положила тркубку, набирая на телефоне номер по которому со мной связывался вертолет. Ответили сразу, да и вопросов особо не возникло, как только я сказала, секретную фразу и завуалированно подтвердила личность.       Тем временем в комнату уже влетело шесть человек, во главе которых был Рэй. Трое из них были из «своих» солдат.       — Кэт, это — Томас Керн, он являлся хирургом до того, как мы его переквалифицировали.       — Здравствуйте, очень приятно, каким хирургом вы являлись?       — Челюстной-лицевым, но я помню и базу, — пластический хирург, значит. Ну хоть кто-то кого не испугает вид крови.       — Окей, когда последний раз практиковались, спрашивать не буду ибо вижу, что давно. Ваша задача, это извлечение мелких и средних осколков со спины, через двадцать минут прилетит вертолет со специалистами. А теперь кровь, у кого тут та же группа? — хрупкая девушка подняла руку, а один из «своих» сделал шаг вперед. Жестами показала, что он не подходит.       — Простите, мистер Мортер, но я не могу сдавать кровь, — сказал молодой брюнет крепкого телосложения.       — Почему?       Молчание затянулось и мне пришлось вмешаться и состряпать байку о том, что я якобы слышала, что в их картах написана ложная информация, чтобы было невозможно отследить их истинную личность. А кровь им переливать могут только члены семьи, на телефоны которых прийдет имя и номер того, кому нужно переливание. Мда… Сомнительная история, но лучше, чем сдать тот факт, что у нас в семье до сих пор существует практика ввода маленьких доз ядов, которые делают нашу кровь не то, чтобы очень ядовитой: от ста грамм не умрешь, а вот переливание в непривыкший организм может быть опасной затеей.       — Я понял, моя кровь подойдет?       — Да, Рэй, ваша будет очень кстати, тем более, что вы родственники.       Еще минут пять мы занимались фиксацией пациента, и устанавливали катетеры и капельницу для переливания крови, а после я попыталась встать. Мир пришел в движение, а темные точки разбегались словно стараясь занять все зрительное пространство. На этот раз удержать сознание было куда сложнее. Мысли просто ускользали.