HQ-сборник

Ушиой, тяжелые мысли Какая досада! Ойкава хочет скорее покинуть спортивный комплекс. Он подгоняет Ивайзуми в коридорах и почти не разговаривает. От тяжелых мыслей так просто не убежать. Оказывается, проигрыш Ушиваки расстраивает Ойкаву даже больше, чем победа Карасуно. Уширабу, тайны В академии говорят, что у Ушиджимы-семпая нет девушки. Он много тренируется, часами пропадает в спортивном зале и почти все свободное время посвящает волейболу. Если бы у него появилась подружка — новость бы стремительно разлетелась по всему Сендаю. Поэтому в академии молчат. Ушиджима слишком любит волейбол, он не тратит время зря. Ширабу тоже молчит, но только потому, что не совсем согласен со всеми. Ведь только он знает, что Ушиджима-семпай предпочитает целоваться украдкой после каждой тренировки в душной подсобке, где хранится сетка, и, когда никто не видит, в раздевалке волейбольного клуба. Ширабу думает, и, надо признаться, от этой мысли у него теплеет в груди, именно поэтому у Ушиджимы-семпая нет девушки. Мацуой, намеки В распахнутое настежь окно врывается осенний ветер, но вздрагивает Мацукава не поэтому. Ойкава предельно собран, сосредоточен и уже то, что он не вырывается, вселяет надежду. Мацукава давно хотел проверить, правильно ли он истолковал намеки. Вдруг эти взгляды, случайные прикосновения, глупые шутки ничего не значат. Хватит набираться смелости, с Ойкавой нужно действовать решительно. Мацукава притягивает его к себе. Он целует Ойкаву осторожно, словно шагает по тонкому льду. Губы у Ойкавы такие мягкие, и Мацукава все-таки проваливается под воду от переизбытка чувств. Из груди разом выбивает весь воздух, потому что Ойкава, внезапно, тянется к нему навстречу. Он накрывает ладонью глаза Мацукавы, чтобы никто не подглядывал. Дыхание Ойкавы теплое. Он весь состоит из противоречий, идеальных линий и пахнет мятными конфетами. — Намечается что-то интересное, — говорит Мацукава. Кажется, он правильно понял намеки. Ойкава не спешит отстраняться. Мацуой, в тесноте — Макки, мне негде сесть! — с негодованием говорит Ойкава. Идея собраться сегодня третьегодками и посмотреть фильм принадлежит Ханамаки. Его родители уехали к родственникам в Токио, и вся квартира в его распоряжении. — Ты бы еще минут сорок с поклонницами пообщался и пришел бы на титрах кидать претензии, — Ивайзуми разводит руками. — Кто не успел, тот… — поддерживает Ханамаки, пожав плечами с выражением искреннего сочувствия на лице. Они с Ивайзуми специально развалились на огромном диване, не оставив свободного места. Будь они поменьше размерами, кто-нибудь третий, маленький и щуплый, с трудом уместился бы посередине или с краю. — Я понял, это заговор. Вы хотите, чтобы Великий Ойкава-сан умолял вас подвинуться или сидел на полу! — Ойкава разворачивается к широкому креслу, в котором все это время молчит Мацукава. — Прости, Маццун. Тебе придется разделить мою участь. Ты ведь не против? Он плавно опускается на колени несопротивляющегося Мацукавы и перекидывает ноги через подлокотник кресла, плечом упираясь в грудь Мацукавы для опоры. — Когда это он был против? — ворчит Ханамаки. — Ивайзуми, это ты виноват, я не просчитал такой вариант. — Ива-чан всегда заботится о близких, — Ойкава перехватывает сдержанный взгляд Мацукавы. Он устраивается удобнее и запрокидывает голову. Мацукава чуть расставляет ноги, придерживая Ойкаву за спину. Ладонью под рубашкой. Со стороны дивана доносится возня. Ивайзуми громко смеется, Ханамаки стонет: — Это же любимое кресло моего старика! Прекратите обжиматься! Мацуой, ленивые движения (немного рейтинг) Мацукава проводит ладонью по бедру Ойкавы мягким ленивым движением. Он сидит на кровати, подогнув под себя ногу, и осторожно проверяет кончиками пальцев, не причинил ли он вреда Ойкаве там, внутри, потому что сегодня Ойкава был особенно нетерпеливым, и из-за его несдержанности Мацукава сам потерял голову. Выстраивать слова в предложения тяжело, думать тоже, поэтому Мацукава молчит и неспешно оглаживает расслабленного и притихшего Ойкаву. Ойкава вздрагивает, когда Мацукава проталкивает во все еще влажное отверстие кончик пальца, и с шумом тянет воздух: — Маццун, — шепчет он в подушку. — Подожди немного. Второй рукой Мацукава сжимает ягодицу Ойкавы. Он думает, ему всегда мало. Кажется, даже если они с Ойкавой проведут в кровати сутки, Мацукава все равно найдет в себе силы на продолжение. Но Ойкаве нужно отдохнуть, и Мацукава наклоняется к нему. — Хорошо, — говорит он, зарываясь носом в растрепанные волосы Ойкавы на затылке. Кехаба, шампунь Вода сверху льет мощным напором, горячие брызги разлетаются в стороны, и Кетани замирает с полотенцем в руках, наблюдая. Его лицо как каменная маска, но хорошо, что здесь нет свидетелей, потому что равнодушная трещина тянется от глаз к груди, закручиваясь воронкой в животе. Рот наполняется слюной, и Кетани сглатывает. Он хмурится, сжимает челюсти от напряжение. Как же глупо чувствовать то, чему не можешь найти объяснения. Кожа Яхабы покраснела. Светлые волосы потемнели, облепили тонкую шею. Он стоит спиной к Кетани, задирает руки, намыливая голову. Вниз срывается пена, ее становится больше, и Кетани радуется, что у него есть отсрочка. Яхаба не откроет глаза, пока не смоет пену с волос, а Кетани не уйдет отсюда, пока у него есть шанс оставаться незамеченным. Он беззастенчиво разглядывает Яхабу и упускает момент. — Что ты тут делаешь? — вопрос застает Кетани врасплох. Яхаба кажется растерянным, он набирает в ладони воды и промывает глаза, трет их пальцами и снова смотрит на Кетани слишком внимательно. Яхаба ждет. Кетани удается взять себя в руки. Он смотрит в стену. — У меня закончился шампунь, — говорит Кетани первое, что приходит на ум. Яхаба приподнимает брови. Теперь он молчит и протягивает Кетани свой тюбик с шампунем. Кетани дергает плечами, словно стряхивая с себя наваждение. Глупо получилось. Он сам не понимает, что только что произошло: — Спасибо, — выдавливает Кетани и занимает соседнюю кабинку. Холодный душ впервые не помогает остудить голову. Кажется, Кетани понравилось смотреть на Яхабу. Укай/Суга, замок — Я так больше не могу, — спокойно говорит Суга, но ему с трудом удается сохранять напускную расслабленность. — Укай-сан, ведь это все неправильно. Я ничего не понимаю. В номере горит лишь настольная лампа. Ее тусклый свет обрывается у кромки ковра, как раз перед выходом в коридор, поэтому Суге тяжело разглядеть лицо Укая. Он видит, как блестят глаза напротив, и сгущаются вокруг них тени. Он сглатывает. На самом деле, ему страшно, и Суга жутко волнуется. До самого важного матча Карасуно остаются считанные дни, а у него внутри полный беспорядок. — Так ты не можешь или не понимаешь? — мягко спрашивает Укай, и Суга чувствует его улыбку на своих губах. Он цепляется непослушными пальцами за майку Укая, сильно жмурится и забывает, как дышать, пока длится их первый поцелуй. — Закрой дверь, — говорит Укай. — На замок. И проходи уже.