HQ-сборник

1. Ледяной воздух обжигал щеки, взбирался под одежду и тонкими иглами жалил кожу. Кровь не останавливалась. Алые капли срывались в снег сквозь вымазанные пальцы. Со слухом творилось неладное. Звуки то пропадали вовсе, то обрушивались внезапной волной. Солнечные лучи ослепительно сверкали на белом. Свет резал глаза. Кенма зажмурился. — Славная вышла битва, — раздался позади голос. В губы уперлось горлышко фляжки. Куроо придержал за спину, пока Кенма пил. — Это… — сипло выдохнул Кенма. То, что он поначалу принял за воду, оказалось зельем. На языке горчило от лечебных трав и защипало из-за магического порошка. — Напиток победителей, — ответил Куроо. Кенма с трудом распахнул глаза. Одежда Куроо походила на лохмотья, вся изодранная и испачканная как у бедняков, что просили милостыню при матушкином дворе. Он стоял на снегу босыми ступнями и широко ухмылялся. Волнение выдавала лишь нарушенная дистанция. Куроо придвинулся вплотную, гораздо ближе, чем к любому из воинов. — Мы перед тобой в долгу, — сказал он. Кенма вопросительно поднял брови. Пойло начало действовать. Боль растворилась в теплоте, окутавшей тело и сознание. Древняя магия стягивала зудящие раны, но кровь все текла. Выступила на губах, поползла из ноздрей. — Владыка сообщил, кто заговорил и разжег костры на сигнальных башнях. Они, — это слово Куроо выплюнул с ненавистью, — не ожидали, что мы так быстро развернем войска. Пришлось пробираться сквозь мороз, туман и тварей, повылезавших из-под земли, но пламя вело нас и освещало путь. События прошлой ночи спутались в голове. Череда бессвязных видений смешалась с воспоминаниями о далеком прошлом. Огонь, рожденный кровью мага, успокаивался с последним вздохом. — Кенма, — позвал Куроо. С легкостью подхватил на руки, наклонился, прижимаясь носом к щеке. — Если бы не ты… — С возвращением, — едва слышно молвил Кенма. На сигнальных башнях догорали костры. 2. Прошлое породило кошмары. Кенма бродил между ними. Непроглядная темнота распростерлась всюду. Она вязко принимала шаги и слова, впитывала колдовство и просачивалась в кровь. Голод и жажда мучали бренное тело. Засыпая без сил, Кенма желал не проснуться. Из снов выталкивали мертвецы. Все те, кого он встретил на пути, израненные и гниющие, корчащиеся от ран и воющие от боли, пожираемые древним проклятьем, войной и болезнями, они нашептывали: — Нельзя отдыхать! Нет времени. Путь в никуда пролегал во мраке. Звезды гасли в вечной ночи, едва загораясь. Их разрывали на части, крошили в пыль обезумевшие души. Они не трогали Кенму. — Иди! — рычали клыкастые пасти. — Тебя ждут! — Но я не знаю — куда! — кричал Кенма в ответ. Слова обрушивались лавиной, оглушали эхом. Новые звезды вспыхивали над головой. Рассыпались серебряной крошкой, погибая. — Как снег, — завороженно говорил Кенма, подставляя ладони. — Иди! — молили звезды. — Он приведет тебя домой. Путь продолжался до границы. Мертвецы толкали в спину. Древняя магия полыхнула на кончиках пальцев. Воздух ворвался в легкие, возвращая к жизни. — Наконец! — прошептал Куроо, стискивая Кенму в объятиях. — Кажется, получилось! Все говорили, что надежды нет, но я верил… я…. Беспорядочные поцелуи рассыпались по лицу. Куроо прижался губами ко рту, разделил на двоих дыхание. Целовал так долго, что заболели губы. — Как ты вернул меня? — с трудом выговорил Кенма, устраиваясь удобнее на широком ложе. Куроо прижал к груди раскрытую ладонь Кенмы. Перехватил, сплетая пальцы. — Пусть это останется моей тайной, — попросил он. Плотные шторы, которыми задернули окна, не пропускали в покои солнечные лучи. Тени отплясывали на стенах. Близость Куроо разморила. Кенма кивнул, соглашаясь. Он наконец засыпал без кошмаров. Одна лишь мысль трепетала на грани сознания. Рука осталась на груди Куроо. Под кожей и мясом пряталось сердце. Оно больше не билось. 3. В центре ладони вспыхнуло пламя, игриво облизало пальцы, обвилось вокруг запястья. Кенма позабыл об отражении, отошел от зеркала. Обучаться магии пришлось заново, с самого начала, ведь новая сила требовала большей концентрации. Знания о том, как управляться со стихиями, шли изнутри, вместе со словами на неизвестном языке. Их Кенма произносил осторожно: однажды короткое заклятье обратило его в волка. Выбраться удалось не сразу. После превращения болели мышцы и кости. Слова вывернули их, разорвали и перестроили. Мурашки поползли вдоль позвоночника от неприятных воспоминаний. Пламя сжалось вокруг запястья, просочилось внутрь. Заструилось по венам вместе с кровью. Кенма вернулся к кровати. Забрался на свободную сторону в просторной рубахе, что накинул на плечи, пока практиковался. Солнце светило в высокие окна. Куроо до сих пор спал. Бугристые, твердые на ощупь рожки торчали из растрепанных волос. Улыбнувшись, Кенма придвинулся ближе, прижал ладонь к груди Куроо. — Просыпайся, — шепнул он. Магия заискрилась на кончиках пальцев. Пламя взвилось, устремилось в чужое тело. Свет раскинул сети под кожей. Куроо распахнул глаза. Черное вмиг заволокло алую радужку. Он обнажил в оскале клыки, дернулся навстречу, но Кенма удержал на месте. Вдавил ладонь сильнее. Куроо вцепился в руку, откинул голову на подушку, выставляя напоказ светлое горло. Дернулся кадык. Кенма сглотнул, склонил голову, прижимаясь губами к шее Куроо. Лизнул под подбородком. — Эти твои фокусы, — выдохнул Куроо. Кенма забрался сверху, поцеловал выпирающий кадык. Успокаивающе погладил плечи, собирая в кулак яркие искры. Магия послушно отступила. — Доброе утро, — улыбнулся Кенма. Стремительности движений Куроо позавидовал бы ветер. Он опрокинул Кенму на спину. — Доброе, — налег сверху, задирая рубаху. Кенма затаил дыхание. Признаться, на это он и рассчитывал, решившись разбудить Куроо волшебством. Совсем скоро на порог явится прислуга, в замок ворвется суета, в главном зале соберутся советники, и Куроо облачится в королевские доспехи для важных переговоров. Потом. — Ты принадлежишь мне, — сказал Кенма. — Это ты принадлежишь мне, — усмехнулся Куроо. — А впрочем… Есть ли разница?