HQ-сборник

Никто не знает, какой день в жизни станет самым важным. В больничной столовой пахло свежей выпечкой. Горячие булочки с корицей только выложили на металлический поднос, сливала воду кофе-машина. Время было ранним, и редкие посетители столовой завтракали под монотонное гудение радио. Бодрый голос ведущего на минимальной громкости пожелал слушателям прекрасного дня и объявил следующую песню. Ячи сидела на краю стула, безвольно свесив руки вдоль тела. От двух стаканов кофе поднимался горячий пар, а она смотрела прямо перед собой и ничего не видела. Ячи любила чай и булочки с корицей. Она пила кофе, но только с молоком и сахаром. — Молоко и сахар, — сказала она. Ночь выдалась тяжелая. Голова раскалывалась, глаза наверняка покраснели, а веки припухли, словно она плакала все свое внеплановое ночное дежурство. — Ауч! — воскликнула Ячи, когда ее щелкнули по кончику носа.

***

Она ведь с самого начала понимала, какую нелегкую и ответственную профессию выбрала. У интернов не хватало времени на сон, личную жизнь, магазины и, порой, еду. Они становились больничными рабами, а ординаторы имели над ними неограниченную власть. «Сделай-подай-принеси» и «думай-думай-думай». — Вы должны предугадывать наперед все возможные исходы. Постоянно анализируйте, вспоминайте занятия и лекции, сохраняйте в памяти то, что увидите на практике, — говорил Тендо Сатори в самый первый день знакомства с новыми интернами больницы. Он шел по коридору, полы медицинского халата развевались, как супергеройский плащ. Перед ним расступались медсестры, врачи приветственно кивали, и Тендо весело махал им рукой. Ячи с трудом поспевала за ним, сразу же запыхавшись. — Так вот, о чем это я? А. Вам повторяли это в университете, но я тоже скажу. За этими стенами вы можете быть кем-угодно. Здесь, — он ткнул пальцем вниз, — вы те, кто собирает мозги в кучу и спасает жизни. Не все дойдут до конца. Кто-то, кто еще сам от себя этого не ожидает, сольется с дистанции. Минимум ошибок, максимум самоотдачи. Постарайтесь не опаздывать, шевелитесь! Потому что дорога каждая секунда. И да воздастся каждому за труды его! Вперед, малыши-карандаши. Еще в детстве Ячи начала верить в чудеса. Однажды мама сильно заболела, и все вокруг (кроме Ячи и Доктора-сенсея из больницы) думали — ее не спасти. Но Доктор-сенсей никого не слушал. Обессиленная мама подписала какие-то бумажки, и ее увезли на каталке в операционную. Ячи осталась с бабушкой в белоснежной палате. За окном срывался скудный снег, а Ячи думала о маме и смелом Докторе-сенсее. Она дала себе обещание. После — мама каждый год отвозила в больницу корзину с фруктами в знак благодарности тому врачу, а Ячи продолжала верить в чудеса. Они иногда случались в операционной. Поэтому она решила стать врачом, чтобы спасать человеческие жизни, и поступила на медицинский факультет. Ячи знала, ее босса признали первоклассным специалистом не за странный юмор и подтянутое тело. Интерны называли его Догадливым Демоном за удивительное чутье и интуицию. Тендо Сатори старался найти выход из любой, казалось бы, самой тяжелой ситуации, сохраняя спокойствие. Он часто сопровождал поиск решений непонятными шутками, но никогда не позволял себе веселиться в операционной. Там Тендо предельно сосредотачивал все внимание на своих руках, удерживая человеческую жизнь, и проводил ювелирную работу. Ячи восхищалась его выдержкой и профессиональными навыками. Она старалась запечатлеть в памяти каждую секунду под руководством Тендо. Ей несказанно повезло, что он разглядел в ней потенциал и дал возможность попробовать себя в нейрохирургии. Ячи отличалась трудолюбием, всегда кропотливо выполняла любые порученные ей задания и на медицинском факультете считалась одной из лучших студенток. Но она не смела даже мечтать, что хирург, подобный Тендо, приметит ее в громкой толпушке интернов и негласно назначит своим ассистентом. О Тендо Сатори периодически писали статьи в известных газетах и журналах, опубликовали несколько интервью, а одно крупное издание даже присудило ему тринадцатое место в «Топ-30. Холостяки года» с разворотом и фотосессией в одних лишь шортах на пляже, после чего приемное отделение больницы заполнилось молодыми и симпатичными девушками, стремящимися попасть на консультацию к новому самому популярному доктору префектуры. Одна из них даже специально сломала ногу, и очень расстроилась, узнав, что Тендо-сан не работает с переломами, ведь он заведует отделением нейрохирургии больницы. — Вот если бы она разбила голову, — вроде бы и пошутил, но сказал правду Хината. Они с Ячи, немного растерянные, покинули палату странной девушки. Время приближалось к полудню. Данные в планшетах о поступивших пациентах обновлялись постоянно, как только приходили результаты анализов или изменялось состояние больных. Ячи просматривала список из приемного отделения, Хината проверял реанимацию. — Мне кажется, — тихо заметила Ячи, — Тендо-сан оценил бы ее поступок. — Мы не знаем, какие поступки ценит Догадливый Демон, — вкрадчиво заметил Хината. Ячи тут же опустила голову, чтобы Хината не разглядел румянец, тут же тронувший щеки. — Да она ненормальная! — воскликнул Хината и тут же убавил звук. — Сломать ногу из-за какого-то рейтинга в журнале! Надо было ее сразу отправлять в психиатрию к Акааши-сану! Он бы быстро вправил ей мозги. Рейтинг! Ты видела этот рейтинг? Да в нем уже лет пять Ушивака, — голос Хинаты дрогнул, потому что с нелюдимым Ушиджимой — одним из лучших кардиохирургов Японии — Хинате так и не удалось поладить и напроситься к нему в ассистенты на операциях, — и Великий Пластический Король скачут с места на место в десятке, а ведь мы-то знаем, что никакие они не холостяки, а… Глаза Ячи расширились от ужаса. Она предостерегающе стукнула Хинату планшетом по плечу, оглядываясь по сторонам, и он резко замолчал. — Вдруг кто-то услышит, ты чего! — Так ведь про них все знают, разве нет? — без раскаяния развел руками Хината. — Предполагают, — поправила его Ячи. — Но это не значит, что мы можем так запросто обсуждать их отношения в коридоре. Пейджер запиликал. Ячи захлопала по карманам, завозилась, вытаскивая его. — О, — с пониманием произнес Хината. — Я же говорю: фигня все эти рейтинги! Они там сидят в своих редакциях и ничего не знают о реальных отношениях! Даже не замечают очевидного! Холостяки! — сокрушался он. — Холостяки! Ха-ха! Разволновавшись после прочтения сообщения, Ячи сделала глубокий вдох. Сегодня она снова работала в паре с Тендо в отделении нейрохирургии, и он только что вызвал ее на совместный обход пациентов. Иногда Тендо странно шутил о том, что плохие новости больным должны приносить милые девочки. — Мне кажется, иногда ты придаешь слишком много значения пустякам. — Мне кажется, иногда ты не замечаешь очевидного! Интересно, родись я девчонкой, Догадливый Демон и меня постоянно бы выбирал в ассистенты? — рассуждал вслух Хината. — Хотя, — ответил он сам себе, — я не люблю копаться в головах. Слишком большая ответственность. — Я думала, тебе нравится работать с детьми, — Ячи убрала пейджер обратно в карман и, зажав планшет подмышкой, поправила розовую медицинскую шапочку. — Да, — сказал Хината. — С детьми все немного иначе, а Бокуто-сан — самый потрясный врач, которого я знаю. Учиться у него — это кайф. Кстати, — на пейджер Хинаты тоже пришло сообщение, — кажется, мне пора. У пацана из Осаки все-таки аппендицит! Операция-операция-операция! Пока-пока. — Пока-пока, — попрощалась Ячи и, когда счастливый Хината нырнул в лифт, отправляющийся вниз, нажала на кнопку с верхней стрелкой. Все было как обычно. Люди болели, сдавались, выздоравливали, попадали в аварии, выживали, падали, боролись, надеялись и умирали. — Ты опоздала, — сказал Тендо, качнувшись на носках. — А кому опаздывать нельзя? Хирургам опаздывать нельзя! А почему? — Потому что, если хирург опоздает, кто-то может умереть? — предположила Ячи, стараясь скорее перевести дух. Лифт, как назло, останавливался на каждом этаже, и она изрядно разнервничалась, пока добралась до отделения нейрохирургии.  — Да. Но никто не умрет сегодня, — серьезным тоном произнес Тендо. — И мы об этом позаботимся. Весь день Ячи выполняла поручения Тендо. Она разговаривала с пациентами и их семьями о методах лечения и историях болезней, собирала анализы и проверяла результаты, отвечала на теоретические вопросы Тендо во время плановых операций, пока он сам орудовал скальпелем, пинцетом и отсосом. И когда под вечер в больницу поступил очень тяжелый парень после ДТП, Ячи впервые усомнилась в словах Тендо, но запаслась терпением и мысленно пожелала себе сил. Их вызвали в реанимацию. Рабочая смена автоматически продлилась, домой никого не отпускали. Больному требовалась экстренная операция, и Ячи, то и дело терла сухие, покрасневшие глаза, просматривая папку с результатами его анализов. Все было плохо. — Внутричерепная гематома на стороне перелома, 8 баллов по шкале комы Глазго, — сказал Тендо, вглядываясь в снимки на подсвеченной стене. — Оперируем немедленно. Уже в операционной, ассистируя Тендо и наблюдая за его уверенными четкими движениями, точными как у запрограммированной машины, Ячи вспоминала снимки. Врачи-ординаторы часто шутили об особом везении Тендо, а он, смеясь, отвечал, что привык выполнять свою работу хорошо. Он любил хирургию. Может, поэтому его пациенты выживали даже после самых сложных травм. Тендо не боялся действовать и не любил проигрывать. Он ценил жизнь и старался сохранить ее любым доступным способом. Ячи поняла это, потому что не раз видела, как он боролся со смертью, возвращая самых безнадежных больных обратно, домой. И она видела его лицо, когда на мониторе кривая линия пульса становилась прямой. В такие моменты ей, как и Тендо, тоже становилось больно. Гематома обнаружилась в третьем фрезевом отверстии, в заднелобной области со стороны расширенного зрачка. Любому другому врачу, да и самой Ячи, потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы разобраться в хитросплетениях головного мозга человека. За промедление парень мог поплатиться жизнью, но ему повезло. Тендо устал. Внимательная Ячи видела, как напряжены его плечи. Он хмурился, дышал глубоко и прерывался, передергивая плечами. — Поговори со мной, — неожиданно попросил он. — У Минамото-сана закрытая черепно… — Хитока-чан, — то, как Тендо обратился к Ячи сейчас, звучало совсем по-новому. И не только потому, что он назвал ее по имени. Тендо Сатори называл по именам почти всех ординаторов больницы, и она пока не была в их числе. Ячи показалось, его голос прозвучал иначе. Она не поняла, что именно изменилось, но медсестры многозначительно переглянулись с видавшим виды анестезиологом. — Лучше расскажи о школе. В каком клубе ты состояла? Догадливый Демон задавал своим пациентам правильные вопросы. Но Тендо не лечил Ячи, он поглядывал на нее внимательно. Ячи негромко забормотала про курсы анатомии, куда ее пригласила давным давно Шимизу-сан, самая красивая девушка школы, которая тоже стала врачом, только в Америке. Тендо задавал уточняющие вопросы и параллельно комментировал, чем он занимается в голове пациента. — Так. А сейчас — не расслабляться, — приказал Тендо. — Мы почти закончили. Придержи тут и смотри внимательно, что я делаю. Я хочу закрепить… Собравшись с мыслями, оставшееся до конца операции время Ячи точно следовала указаниям Тендо. В завершение он даже позволил ей самостоятельно наложить швы и скупо похвалил: — Нормально продержалась. Молодец. После того, как они с Тендо покинули операционную и убедились, что состояние пациента стабилизировалось, потребовалось провести еще полчаса с его семьей. Общаться со взволнованными родственниками Тендо предоставил Ячи. Он лишь изредка вставлял свои комментарии, потому что, с его слов, умение вести беседу с пациентами и их близкими тоже входило в непосредственные обязанности любого хорошего врача. Ячи же была уверена, что он попросту устал. Возможно, даже сильнее, чем она. Счастливые родители от всего сердца и со слезами на глазах благодарили Тендо и Ячи. С непривычки Ячи покраснела, подняла плечи и посмотрела в пол, пробормотав: — Это наша работа. Тендо резко опустил тяжелую ладонь ей на плечо, когда они остались одни в длинном коридоре. Ячи растеряно уставилась на его пальцы, а потом глаза расширились, и, оступившись, она выдавила: — Тендо-сан… — Сегодня отличный день, чтобы спасти жизнь, — сказал Тендо, трогаясь вперед. Кивком головы он поманил Ячи за собой и спрятал руки в карманах медицинского халата. — Уже утро, — сокрушенно пролепетала Ячи. Они шли рядом и тихо переговаривались. — Я надеюсь, ты ничего не забыла у него внутри? — насмешливо уточнил Тендо. Сквозь высокие панорамные окна уже светило солнце. Теперь Ячи успевала за Тендо, потому что больше он никуда не спешил. Может, действительно сильно устал, ведь они оба провели в больнице почти сутки. — Смешно, просто обхохочешься, — пробурчала Ячи. — Как я могла забыть что-то в голове пациента? К тому же, под вашим наблюдением. — Зато смотри, какой прогресс. Ты не краснеешь, не разводишь панику и даже язвишь. — Я очень устала, — честно сказала Ячи, делая грустное лицо. — Никто не говорил, что будет легко. Это Спарта! Слабаки не становятся ординаторами. Завтрак? — миролюбиво предложил Тендо. — Он будет считаться моим вчерашним ужином, — простонала Ячи, но согласилась. — Завтрак. В столовой она сразу же прошла к угловому столу и, обессиленная, опустилась на стул: — Не могу, — выдавила Ячи. — Надо посидеть. Тендо пожал плечами и отправился к стойке с напитками. Сначала он принес дымящийся американо в больших стаканах. Потом сходил за капучино, захватив ложку и несколько пакетиков сахара. Ячи все это время сидела с отсутствующим видом. Вернувшись к столу, Тендо щелкнул ее по носу, чтобы привлечь к себе внимание. — Ауч, — Ячи тут же спрятала лицо в ладонях. — Больно же, Тендо-сан! — Я тут понял. Ведь я не имею ни малейшего представления о том, что тебе взять, — заметил Тендо с задумчивым видом. — А мне бы хотелось знать, что ты любишь, Хитока-чан. Молока отдельно нет, поэтому держи капучино. И сахар. — Спасибо, — Ячи завозилась, откидываясь на спинку стула. Она и не заметила, как к ней снова обратились по имени. — Большое спасибо, Тендо-сан! Я люблю булочки с корицей, — сказала она. — Это они так вкусно пахнут. Лишь те дни, что начинались как обычные, как правило, становились самыми важными.