HQ-сборник

Шторы в комнате задернуты, кондиционер мерно гудит под потолком. Вентилятор беззвучно раскрывается, выпуская охлажденный воздух. Света недостаточно, чтобы разглядеть мелкие детали интерьера — не то чтобы до них было дело; бесит, что почти не видно выражение глаз напротив. — Давай включим хотя бы лампу, — раздраженно шепчет Ойкава, лихо выворачиваясь из цепкой хватки. Он опирается на локоть и тянется к прикроватной тумбочке. Чтобы нащупать провод с кнопкой, требуется секунд десять. Он бы справился быстрее, если бы кое-кто не решил, что сейчас подходящее время для россыпи поцелуев над воротом футболки. Ойкава вздрагивает и утыкается носом в подушку, стараясь скорее выровнять дыхание. От шеи к позвоночнику расползается приятное покалывание. — Можешь включить весь свет, — хрипло бормочет в ухо Аомине. Его дыхание пахнет мятной зубной пастой с примесью чего-то сладкого — клубники? Он прямиком из ванной комнаты, влажные после душа волосы облепили шею. Ойкава вжимает голову в плечи. Широкие мозолистые ладони проворно ныряют под футболку. Аомине трогает бока, тянет Ойкаву наверх, командуя: — Приподнимись. Ойкава становится на колени и задирает футболку. Избавиться от нее не так-то просто — Аомине отвлекает. Он ощупывает везде, мягко давит на грудь, перекатывает между пальцами затвердевший сосок и растирает его ладонью. Аомине обтекает Ойкаву сзади, помогает сдернуть футболку и обхватывает двумя руками поперек живота. Ойкава завороженно отвлекается на контрастное сочетание смуглого на светлом. Он откидывает голову на плечо Аомине и втягивает живот, когда чужая ладонь опускается на пах. Шнуровка домашних штанов поддается неохотно, Аомине что-то сдавленно бормочет, прижимаясь сзади теснее. — Спокойнее, — улыбается Ойкава. — Чего ты волнуешься? Он никак не помогает Аомине, с интересом наблюдая, что последует дальше. Они проделывали подобное кучу раз, но Аомине умеет удивлять. Он непредсказуемо играет в баскетбол и так же ведет себя в постели; бесполезно пытаться угадывать его действия. Ойкава не считает их встречи, которых скопилось достаточно за семь месяцев, не считает, что они состоят в подобии… отношений. Ладно. Не в подобии. У них отношения, только они стараются нигде, никак и никому этого не демонстрировать: даже Ивайзуми пока что не в курсе, вроде, друзья Аомине — тоже. Может, им кажется странным, что Аомине все чаще тащит Ойкаву на закрытые тусовки; на некоторые из них они даже заявляются вместе — а что такого? Тренировки баскетбольной и волейбольной команд университета проходят в соседних залах и заканчиваются в одно время; подумаешь, пару раз они приходили без спортивных сумок, как есть, сразу с занятий или со съемной квартиры Аомине. Вот еще один важный и удобный пункт — Аомине с первого курса арендует небольшую студию неподалеку от университета. Он съехал от родителей, как только нашел свое имя в списке поступивших; вроде, те были не против. Наверное, если бы Ивайзуми учился в одном университете с Ойкавой, он бы замечал мелочи на общих посиделках: как иногда, во время разговора, Аомине засматривается на Ойкаву, чуть склоняя голову, или, наоборот, Ойкава ловит себя на том, что подвисает, наблюдая за Аомине. Или вот Аомине трогает Ойкаву при других — закидывает руку на плечо, хватает за локти — наверное, со стороны в этих жестах нет никакого скрытого подтекста или тайного смысла, но после такого Ойкава злится, ведь если у кого-то возникнут вопросы, придется искать ответы. Импровизация скатывается в минус, когда речь заходит об Аомине. — Я не волнуюсь, — резко отвечает Аомине, справившись с незатейливым узлом (всего лишь надо было потянуть шнурок с другой стороны, чтобы не тратить столько времени), и опускает вниз штаны вместе с бельем. — Виделся сегодня с Сацуки, — он помогает избавиться от лишней одежды, лижет выступающие позвонки, прочерчивая влажную линию вдоль спины. Щелкает колпачок. — И? Ойкава приподнимается на коленях, перекидывает вещи на кресло, стоящее в метре от кровати, полотенце Аомине отправляется следом. — И она решила, что у меня кто-то есть, — говорит Аомине. Ойкава оборачивается через плечо, встречает внимательный взгляд. Аомине трясет головой, сгоняя оцепенение. Он широко улыбается (Ойкава не сразу научился различать улыбки и усмешки Аомине) и прикасается к Ойкаве там, внизу, пальцами, вымазанными в смазке. Ойкава запрокидывает голову и морщится, когда Аомине добавляет второй, третий палец. — Как же… она догадалась? — слова путаются на языке. Аомине прижимается горячей грудью к спине. Он разводит пальцы внутри и тянется ладонью к стоящему члену Ойкавы, уверенно обхватывая тот у основания. — Не знаю, — жаркий шепот в ухо сопровождается коротким поцелуем в шею. — Повернись. Хочу видеть твое лицо. Приходится закусить губу, чтобы сдержать стон: внутри становится пусто и зябко. Ойкава переворачивается и спускается ниже, вытаскивает из-под головы подушку. Он разводит в стороны ноги, согнутые в коленях, и приподнимает бедра. Аомине подхватывает его под ягодицами. — На счет «три»? — спрашивает он, склоняясь над Ойкавой, и целует резко, жадно, одновременно толкаясь головкой члена в приоткрытое отверстие, протискивается до упора. Стоны тонут в поцелуях. Хочется уйти от распирающего чувства наполненности, вместо этого Ойкава дергается навстречу. — Три, — шепчет Аомине — Три, три, три, — повторяет он, обхватив ладонями лицо Ойкавы. На языке остается привкус зубной пасты с мятой и клубникой. Ойкава с трудом вцепляется в широкие плечи Аомине. Пальцы побелели и подрагивают от напряжения. — Три, — соглашается он. Аомине снова лезет целоваться. Он вылизывает рот Ойкавы и медленно раскачивает бедрами вперед-назад. Уточняет: — Точно? Что-то в лице Ойкавы вызывает на его губах самодовольную улыбку. — Тогда держись, — советует он и срывается в какой-то бешеный неконтролируемый ритм. Ойкава зажимает рот ладонями. Это все равно не помогает удержать в грудной клетке рвущиеся наружу стоны. Больно, хорошо, горячо, очень горячо. Он подмахивает навстречу. Ладони Аомине ложатся под ягодицы и приподнимают, сам он наваливается сверху — член Ойкавы зажат между их животами. Смазка смешивается с потом, Ойкава тянется потрогать себя, но Аомине перехватывает руку, заводит над головой и прижимается губами под ухом, жадно вдыхая. Он не замедляется ни на секунду, удерживает запястье Ойкавы — мысль воспользоваться второй рукой теряется в череде шлепков, стонов и бессвязных слов. Ойкава собирает простынь в кулак, кусает губы и мотает головой из стороны в сторону. Он разводит ноги, насколько позволяет растяжка, и дергается, когда Аомине резко входит до упора. Нервные окончания в секунду выворачивает, словно по ним ударили током. Внутри становится горячо, между животами — мокро и липко. Аомине прочищает горло, не сразу, но скатывается набок и подтягивает на себя Ойкаву. Осторожно ощупывает подушечками пальцев края отверстия, размазывает смазку и сперму. — Мне надо в душ, — бормочет Ойкава, прикрыв глаза. — И поменять бы постельное. Когда Аомине уезжал на недельные сборы, он вернулся менее возбужденным, чем после разговора с Момои. — Что на тебя нашло? Осторожные прикосновения Аомине наталкивают Ойкаву на ворох нелепых мыслей. Он привстает на локте, смотрит внимательным взглядом, как разглаживаются вертикальные морщинки над бровями. — Ничего. Ойкава не верит, но находится не в том состоянии, чтобы спорить. Аомине продолжает невесомо оглаживать тело в самых неожиданных местах. Ойкава морщится, но не просит остановиться. Что-то инстинктивное, почти животное есть в этих собственнических прикосновениях. — Сацуки решила, что у меня кто-то появился, — повторяет Аомине. — Знаешь, как именно она это сказала? — Ойкава отрицательно качает головой. — «Дай-чан в отношениях и, по моим предположительным подсчетам, уже полгода как». Полгода! Ойкава все еще не понимает, что так удивило Аомине. — Семь месяцев, — поправляет он. — Охренеть, — отвечает Аомине. Он снова тянется к Ойкаве, целует — сначала невесомо, затем слегка увеличивает напор. Заводит влажные волосы Ойкаве за уши, смотрит удивительно открыто. — Я хочу познакомить тебя с Сацуки и Тецу, — говорит Аомине. — Я ведь с ними знаком, — напоминает Ойкава. Аомине снова хмурится. — Не в том смысле, — ворчит он. — Ааа, ладно! Забей. Ойкава с интересом заглядывает в лицо Аомине, сдувает с его лба темную челку. Кажется, он догадался, о чем именно зашла речь, но уточняет на всякий случай: — Ты серьезно? — Они — мои друзья! — Я помню, но… — Они — мои друзья, — повторяет Аомине гораздо спокойнее. — А с тобой я «в отношениях». — Хорошо, — медленно соглашается Ойкава. У него тоже есть друзья. Ойкава представляет выражение лица Ивайзуми, когда тот все узнает, и утыкается носом в предплечье Аомине. — Я не против, — говорит он.