Всё это так неправильно.

       Горечь слёз постепенно переливалась в злость и гнев. Не знаю, сколько времени я провела у его двери, избивая её кулаками. Пожалуй, было бы даже лучше, если бы он просто послал меня куда подальше, но его безразличие было просто невыносимым. От него сворачивался желудок и кололо где-то за левым ребром. — Алек, — мой голос хрипел от перенапряжения, — Нам всё равно нужно будет поговорить. Если не сейчас, то завтра. Мы всё равно пересечемся. Ты не сможешь и дальше меня игнорировать. Мне хотелось, чтобы это прозвучало угрожающе, но всё равно это продолжало отчетливо напоминать мольбы о прощении. И в принципе, я понимала, почему он не хочет меня прощать. Но также все мы знаем Алека. Он умеет это делать так, как никто другой. Думаю, я и полюбила его за этот прекрасный дух самопожертвования и безграничного желания помогать и любить. Дверь в противоположном конце коридора скрипнула и открылась, на секунду залив желтым светом всё вокруг. Джейс быстро прикрыл её и подошел ко мне, присаживаясь рядом у стены. — Клэри, — он погладил меня по плечу, — Мне так жаль. Нервный смешок невольно вырвался из моего горла. — Почему тебе жаль? Это я должна на коленях у тебя прощения молить. Мы ведь предали тебя... — Глупенькая маленькая Клэри, — Джейс улыбнулся и пристально посмотрел на меня, — Мы каждый день предаем лишь самих себя, не сознаваясь в собственных чувствах. Ты и правда меня подвела, но и я тоже не чист. Слава Разиэлю, что тебе сейчас хватило совести быть искренней хотя-бы с самой собой. — И откуда ты такой мудрый? — я легонько стукнула его кулачком по плечу и прижалась к теплой груди. — Да с такой жизнью я мог бы уже стать вторым Ницше, — мы помолчали, улыбаясь сердцами этой неуклюжей шутке. Неуклюжей лишь потому, что она была слишком близка к реальности происходящего. Никто из нас не любит таких шуток, — Ты же понимаешь, что весь дом тебя слышал? — Плевать. Если я решилась рассказать о своих чувствах Алеку, то уж теперь мне не страшно признаться в этом хоть самому Инквизитору. Джейс ничего не ответил, лишь прижал меня к себе посильнее и позволил намочить слезами его мягкий флисовый джемпер. Боль прожигала насквозь. Я горела в агонии собственных чувств. Они желали быть высказанными. И я высказала их. Но теперь всему моему существу хотелось ответа на эти чувства. Хотелось определённости. И тут уже я ничего не могла поделать. — Знаешь, сейчас, когда мы наконец разрешили тот комок чувств между нами, мне стало гораздо легче управляться с Небесным Огнём. — Ты даже не представляешь, как я рада за тебя. Извини, что не уделяла тебе должного внимания. — Как же я всё-таки люблю тебя, Фрэй, — Джейс, наверняка, состроил свою фирменную ухмылочку. Правда вот в этой густой тьме ничего не было видно. Но ведь я знаю его так хорошо. — И я тебя, Эрондейл. Как никак, мы стали семьей. И может, именно такая любовь крепче всех других. Ночь утекала быстро и я и не заметила, как провалилась в сон, сидя на коленях у Джейса. Вероятно, он отнёс меня обратно в спальню Иззи, потому что проснулась я на том же злополучном матраце. В голове на секунду промелькнула мысль о том, что всё происходящее прошлой ночью было всего-навсего фантазией, пришедшей ко мне во сне. Но чувство стыда и глаза, опухшие от слёз, доказывали обратное. Приподнявшись на локтях, я глянула на кровать Иззи и облёгченно выдохнула: подруги на месте не оказалось, а значит, хотя-бы сейчас мне удастся избежать разговоров о прошлой ночи. Как бы мне не хотелось запереться в этой комнате навечно и не испытывать чувство стыда перед всеми остальными, я всё же должна была подняться. В конце концов, мы были обязаны вернуться в Институт. Сквозь громадное окно без занавесок свободно проникал слабый серый свет раннего утра. Рассвет ещё едва-едва занимался, бросая первые оранжевые краски на чистый холст хмурого неба. Я привстала, попутно собирая вьющиеся рыжие локоны в хвост, и пошире распахнула форточку, вдыхая прохладный, ещё не тронутый суетой нового дня, воздух. Это моё любимое время дня. Утро, когда весь мир ещё полон чистых обещаний и надежд, вежливых приветствий и сочувствия. Совсем не такой, как одинокий вечер. Это меня наконец пробудило и я медленно подошла к двери, остановилась на секунду, и, зажмурившись, повернула дверную ручку.

***

Свист чайника разорвал тугую завесу неловкого молчания. Мы, вся эта горе-компания охотников, собрались у небольшого обеденного стола в кухне. Алек сидел чуть поотдать, совсем не обращая на меня внимания. Саймон и Иззи тихо о чем-то говорили друг с другом, а мы с Джейсом вроде как были ответственными за завтрак. На самом деле, мы просто чувствовали себя виноватыми и старались сделать хоть что-то. Ну или просто занять себя во всей этой неловкости. Я наполнила пять кружек кипятком и подлила в каждую заварки. — Э-э, вы, ребят, что-то ещё будете? Джейс сочувственно улыбнулся и покачал головой. Изабель похлопала меня по плечу и, взяв две кружки, вернулась обратно к Саймону. Но я, хоть и не подавала виду, всё это время наблюдала за Алеком. Однако он вообще никак не реагировал. Лишь когда я вернулась на своё место, он потянулся за чаем и продолжил добивать меня своим безразличием. Время тянулось чертовски медленно и я была рада, когда Льюис заговорил. — Алек, когда они намереваются открыть портал? — Понятия не имею, — пробурчал Лайтвуд, — Мне пришлось соврать им и сказать, что мы на некой "миссии". Вполне естественно, что миссию за ночь не осуществишь, так что, полагаю лишь к вечеру мы их увидим. Если, конечно, вы не хотите подать тревогу. — Только вот тогда не избежать допросов и выхода под трибунал, — закончила за него Изабель. — Твою ж мать, — в один голос сказали мы с Джейсом. Все остальные кинули на нас уничтожающий взгляд. Я знала, что Саймон и Из уже давно всё нам простили. Но из справедливости, конечно, стоило помучить нас ещё пару часиков.

***

А всё-таки Идрис не привлекал меня так, как Нью-Йорк. Я, конечно, просто влюбилась в его пейзажи и эти замысловатые сумеречные постройки. Но было в нём что-то неестественное лично для меня. По большинству - люди. Я знаю, что люди они всё-таки не полностью, но эта напыщенность во взгляде и осанке была мне отвратительна. Интересно, кто они за этой маской. И интересно, кто же я сама? На самом деле, новость о том, что нам всем придётся остаться тут до вечера не сильно меня расстроила. В конце то концов, какая разница, где страдать? По крайней мере, улочки Идриса радовали глаз и вселяли чувство некого спокойствия. Я направлялась к дому Аматис, вовсе не для того, чтобы предаться воспоминаниям, а лишь потому, что ноги сами вели меня туда. Уж слишком эта дорога стала для меня знакомой. От Лайтвудов к Эрондейлам. И обратно. Вот же какая ирония. Усмехнувшись своим собственным мыслям, я опустилась на лавочку в переулке, наблюдая за неспешной рутиной жителей искусственного мирка. В такие моменты жёстко чувствуешь разницу между одиночеством и уединением. Когда ты находишься в толпе и обнаруживаешь, что живешь словно бы в замедленном действии, лишь наблюдая и стараясь быть частью всего. Но вот в чем штука - у тебя никогда не выходит. У меня конечно было море вариантов, чем здесь заняться. Но ни один из них сейчас не казался мне достаточно привлекательным. Я только что высказала человеку все свои чувства и всё, что он сделал - проигнорировал меня. Это провоцировало размножение самых тревожных мыслей в моей голове, которые притупляли все чувства и заключали всю меня в какой-то кокон из собственных переживаний. И мне, словно только-что очнувшейся бабочке приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы выбраться из него.