Цирк уродов

      По улочкам небольшого городка со всех ног мчалась маленькая девочка в ярко-желтом пышном платье. Голубые непослушные волосы давно уже выбились из косички, и теперь еще недавно аккуратная прическа выглядела растрепанной, на острых коленках красовались ссадины от недавнего падения, но ребенка это мало волновало, ведь в город приехал цирк! Что может быть чудесней? Все мысли малышки занимали лишь клоуны, гимнасты и звери, которые будут выступать на арене. Леви настолько погрузилась в свои размышления и мечты, что просто не смотрела на дорогу.       — Ой! — вскрикнула девочка, чувствуя, как на пути появилась преграда, а она сама начала падать. Столкновение с землей было весьма болезненным и неприятным.       — Смотри куда бежишь, Мелкая! — раздался насмешливый голос местного хулигана Гажила Редфокса, живущего по соседству.       — То, что ты старше меня на три года не делает меня мелкой, — обиженно засопела малышка, поднимаясь на ноги и начиная интенсивно отряхивать красивое платье. Снова она испачкалась — мама будет ругаться. А все из-за этого несносного Гажила! Девочка исподлобья смотрела на обидчика — ему хорошо, он высокий, сильный, вот только, сколько бы он ни пытался, страха у Леви мальчишка не вызывал, скорее уж раздражение. Даже необычные глаза алого цвета не вызывали трепет в душе ребенка, чего не скажешь о других набожных жителях их городка.       — Еще как делает, а еще ты тощая как спичка, а в этом платье и вовсе на канарейку похожа! Ги-хи, — рассмеялся мальчишка, которому доставляло особое удовольствие дразнить маленькую соседку. До чего же она забавно кричит и топает ногами, когда он обзывает её, дергает за косички или подбрасывает пауков и лягушек!       — Сам ты канарейка, — Леви рассерженно топнула ножкой. До чего же обидно! — И вообще, мне некогда с тобой говорить, я тороплюсь.       — И куда же это ты без родителей собралась? — не унимался Гажил. бодро шагая рядом с соседкой. — Ты же у нас Мелкая, тебе никуда одной нельзя!       — А вот и можно, — девочка показала язык. — Мама разрешила в цирк пойти, даже денег на билет и сладкую вату дала.       — Врешь! — сощурился мальчишка. Он точно знал, что госпожа МакГарден, мама Леви, весьма щепетильна в вопросах воспитания и безопасности, так что точно бы не отпустила дочь в цирк одну. Тем более в такой цирк!       — Это еще почему? — щеки заалели. Впервые в жизни она солгала, да еще стащила у матери деньги, и сразу же её поймали. Маленькое сердечко так и заходилось от трепета, но желание пойти в цирк было намного больше, страха наказания.         — Да потому что это цирк уродов, таким мелким туда нельзя!       — Цирк уродов? — девочка замерла на месте, удивленно смотря на соседа. — Что за чушь?       — Это не чушь, — Гажил махнул рукой в сторону небольшой площади, на которой раскинулись шатры цирка. Странное дело, но казалось, что даже небо над ним более серое и тяжелое, да и непрестанно каркающие вороны добавляли атмосферности. — Сама смотри, — мальчишка поежился. Ему было и жутко, и интересно одновременно.       — Как же я посмотрю, когда отсюда ничего не видно, — Леви вздрогнула, ей даже стало немного холодно. Цирк был ярким, сочным, его ядовитые цвета заметно выделялись на фоне обыденности и серости маленького городка, но это был перебор. Мама всегда говорила ей, что самые яркие конфеты — самые вредные. Вот и этот цирк отчего-то казался опасным. Была бы девочка здесь одна, непременно повернула бы назад, но проявить слабость и трусость в присутствии несносного соседа Леви не могла. Он же её до конца жизни трусихой дразнить будет!       — Ги-хи, ладно уж, пошли, — Гажил решительно взял девочку за руку. — Так и быть составлю тебе компанию. Кто знает, может быть, тебя примут за карлицу и заберут с собой! Посадят в клетку, показывать будут. Ну, или будешь у нас человеком-канарейкой!       — Дурак и шутки у тебя дурацкие, — Леви вырвала ладошку из цепкой хватки мальчишки и с гордо поднятой головой направилась к кассе. Не нужно ей сопровождение, и терпеть насмешки этого грубияна она точно не собиралась. Надоело! И вообще, что значит цирк уродов? Она как-то слышала о подобном, но подробностей не знала. Жутко интересно… И просто жутко… Все эти вороны, летающие над цирком, кажется, что они наблюдают за ней, а в их криках слышится предупреждение. Даже мороз по коже от этих ощущений. Хорошо еще, что по улицам ходит множество людей, да и в самом цирке, судя по всему, полно народа. Это обнадеживает.       Гажил посмеиваясь, шел за соседкой. Пусть он и говорил гадости этой вредной мелкой девчонке, считающей себя умнее всех, но не хотел, чтобы она влипла в неприятности. К тому же, он просто не мог отказать себе в удовольствии подразнить Леви еще немного. Это же так интересно! Да и на уродов посмотреть занятно! Вот уж над кем природа поиздевалась в полной мере. ***       Это неправильный цирк! Здесь не было места веселью, радостному смеху, всему тому, что привлекало детей. Все, что можно увидеть в этом жутком месте — едкие насмешки и глупые шуточки, жестокость на каждом шагу! Леви расширенными от ужаса глазами рассматривала страшных и жутких уродов, запертых в клетках, не понимала, почему обычно добрые горожане хохоча тычут в них пальцами, дразнят и говорят гадости. Были и те, что швыряли в клетки разный мусор, осыпая несчастных обитателей клеток проклятьями и оскорблениями. А те, молча, смотрели, лишь немногие пытались огрызаться, под верещание толпы бросались на прутья, но вырваться на свободу не могли. Леви видела отчаяние и страх, застывшие в глазах этих людей, если их так можно назвать.       — Ги-хи, какая мерзость, — кривился Гажил, рассматривая волосатую женщину, больше похожую на обезьяну. И все же, это был самый настоящий человек, в этом нет, и не может быть сомнений.       — Не говори так, — прошептала Леви, отводя взгляд. Теперь она видела человека-рыбу. Жуткого, склизкого, уродливого с огромными трепещущими жабрами — он плавал в огромном аквариуме, а посетители цирка живо обсуждали это чудо.       — Дамы и господа, вас ждет представление, в исполнении наших уродов! Они рискнут жизнью и покажут немыслимые трюки, — раздался голос хозяина цирка. Усатый мужчина, в красном фраке, больше похожий на таракана, стоял на большой сцене и зазывал посетителей в большой разноцветный шатер.       — Только не говори, что тебе их жалко, — мальчишка брезгливо рассматривал четырехногого мужчину, тело которого было покрыто многочисленными язвами.       — А почему бы нет? — девочке хотелось поскорее уйти из этого жуткого и жестокого места, но что-то заставляло ее мяться на месте. Но пугали её вовсе не уроды, а те люди, что оказались снаружи клеток. Столько злости, столько мерзости! А ведь некоторых этих людей она знала! Как можно быть такими? Люди словно посходили с ума, в них пробудилось все самое мерзкое и отвратительное, они упивались своим превосходством, не понимая, что уродами были сами. Их души ужасны!       — Ну и дура! Они же уроды! — хохотнул мальчишка, переключая внимание на странное существо со слоновьим хоботом. Невозможно было даже понять, мужчина это или женщина. — Ты только посмотри на них! Они не достойны жалости! — Мальчишка поднял с земли камень, который незамедлительно запустил в несчастного в клетке.       — Это не так, — Леви бросила на хулигана злобный взгляд. Неужели он не видит, что все эти существа несчастны? Неужели не понимает, в кого превращается сам?! Девочка задыхалась, не могла больше находиться в этом месте, среди этих людей.       — Ги-хи, я все понял! — Гажил и сам не понимал, что на него нашло, но его одолевало желание говорить гадости, заставить глупую девчонку плакать, сделать, как можно больнее. — Ты просто защищаешь своих! Карлица! Тебе самой самое место в клетке.       — Дурак! — на глаза Леви навернулись слезы. Её тело била нервная дрожь от напряжения и злости, хотелось закричать. Почему он так с ней? За что? Лучше бы она никогда не приходила в этот цирк.       — Ги-хи, а ты Мелкая, тебе самое место в такой же клетке!       Девочка со всех ног бросилась бежать прочь, из-за слез она не видела, куда бежит, да и не хотела видеть. Что угодно будет лучше, чем это место! И зачем она только стащила деньги у мамы и пришла сюда? Это место ужасно! Это вовсе не цирк!       Леви бежала со всех ног, сама не понимая, как умудряется ни в кого не врезаться и куда спешит. Слезы застилали взор маленькой девочке, а смех посетителей странного цирка, казался зловещим и пугающим, да и сами обитатели клеток изменились, они все смотрели на Леви. Смотрели и что-то бормотали. Их голоса сливались в один гудящий, словно электростанция, звук, который все нарастал и нарастал, становился осязаемым. Малышке хотелось поскорее выбраться отсюда, вернуться домой, к любимой мамочке, но чем больше она бежала, тем дальше становилась от выхода. Перед глазами продолжали мелькать клетки с их жуткими обитателями — теперь они вызывали не только жалость, но и страх.       — Ааааа!!! — девочка рухнула на землю, в кровь разбив коленки. Она готова была поклясться, что кто-то её толкнул в спину. Наверняка этот тот урод, с невероятно длинными руками, наверное, они метра два, не меньше!       — Что же ты так неосторожно? — раздался тихий голос.       Леви подняла напуганный взгляд и увидела того самого «таракана», который зазывал всех на представление. Сейчас, когда он был так близко, что его можно было рассмотреть, девочка осознала, что это нелестное сравнение неспроста. Человек в красном фраке — самый настоящий таракан, с несколькими парами рук и пугающими усиками, шевелящимися при каждом слове мужчины. Сердце сжалось.       — Ну же, вставай, маленькая канарейка, — «таракан» протянул ребенку одну из своих рук. — Кто тебя обидел?       Леви лишь плотнее сжала губы, она не скажет ни одного слова, и неважно, что страшно до такой степени, что сердце вот-вот остановится.       — Не бойся, мы не такие уж страшные, — раздался смешок позади девочки. — Обычные люди намного страшнее, они злы и жестоки к любому, кто не похож на них, а ущербность других вызывает у них лишь веселье, радость от собственной идеальности! — маленький карлик, похожий на мяч, словно был надут воздухом, с силой поднял ребенка на ноги. — Ты же не хочешь быть такой, как они?       Леви отрицательно покачала головой. Ей было противно находиться среди этих людей, которые лишь притворялись милосердными и понимающими. В этом месте маски слетели с них, показав истинную натуру, и это не нравилось девочке, как и размышления о том, как бы повели себя её родители, оказавшись в этом месте. Маленькое сердечко билось все быстрей, а сама Леви дрожала, словно лист на ветру.       — Вот и правильно, тебе не надо быть такой, как они, — ободряюще улыбнулся «таракан». — Ты должна быть, как мы, маленькая канарейка.       Руки и ноги нещадно зачесались, создавалось впечатление, что сквозь тонкую нежную кожу что-то пробивается, лицо болело — девочка осознавала, что с ней что-то происходит, она меняется, становится другой… Руки превращаются в яркие желтые крылья, на лице появился клюв — она стала наполовину канарейкой. Леви рассматривала себя, не понимая, как такое могло произойти, почему именно с ней? Она хотела закричать, но крик комом застыл в горле, а из клюва доносилось лишь птичье чириканье.       — Эй, Мелкая, ты чего от меня сбежала? Совсем страх потеряла?       От ехидного голоса Гажила, малышка сжалась, но все же повернулась к нему. Она точно знала, что увидит — омерзение, презрение и насмешку. Теперь она тоже урод! Но все же в душе все еще была надежда, что соседский мальчишка поможет ей!       — Мелкая? — Гажил с ужасом смотрел на Леви. Он точно знал, что это она…       — Тебе здесь не рады, мальчишка, — ухмыляющийся «таракан» взмахнул рукой, и ребенок отлетел в сторону, прямо к клетке «резинового» мужчины, что тут же принялся душить его.       Перед глазами ребенка заплясали черные круги, он задыхался, чувствовал, как немеют конечности, а жизнь утекает из его тела. Слышал истошный вопль Леви, умоляющей пощадить его… Или это было всего лишь птичье щебетание? Темнота поглотила Гажила, но даже в ней, он видел образ маленькой желтой канарейки с голубыми волосами на макушке.