Цирк уродов

      — Нет!!! Не смей!!! — пищащий крик Леви был невероятно громким, но Гажил не мог его слышать. Слезы градом катились из глаз канарейки, но они лишь подталкивали Редфокса к неверному решению. До чего же больно! Девушка была в отчаянии, она билась о прутья своей клетки, кричала, звала Редфокса, требовала от него одуматься, но её слова были для него пустым звукам. Он не слышал ни слова.       Цирк выбрал новую жертву, на этот раз, решив заставить человека добровольно остаться среди уродов. Это жестоко! Леви точно знала, что её не отпустят, и даже если это произойдет, она никуда не уйдет. Как она уже говорила Гажилу, она уже не сможет жить среди людей, не сумеет забыть о том, что с ней было. Даже если внешность станет прежней, душа останется навсегда изуродованной. Слишком много шрамов и кровоточащих нарывов осталось на ней, а сегодня их станет еще больше.       Больно! До чего же больно! Словно она сама снова превращается в канарейку, вновь лишается всего, расстается с тем, что дорого и любимо. Леви винила себя в том, что происходит, ведь Редфокс так и не смог забыть её, искал. Лучше бы он оказался таким же как все, лучше бы забыл маленькую девочку-канарейку и этот проклятый цирк.       — Прошу, не надо, не трогайте его, — стиснув в ладонях холодные металлические прутья, канарейка, не отрывая взгляда, смотрела на давнего друга. Почему он не послушал её? Зачем остался? Девушка не могла разобраться в себе, не понимала, почему в это самое мгновение думает не о себе, а о несносном мальчишке-соседе, который вырос и стал настоящим мужчиной. — Гажил… Что же ты наделал?!       Леви испытывала самое настоящее отчаяние, ей было плохо и больно, но вместе с тем, в душе появилось что-то еще, это было нечто вроде радости и восторга от того, что не только она пострадала, не только ей предстоит мучиться целую вечность. Свою боль она сможет разделить с кем-то еще. До чего же низкие чувства! Она ничуть не лучше других, но разве это не простительно в её положении?       Эверли бросил на циркачку победный взгляд, и от этого сердце Леви на мгновение замерло, остановилось, перестало биться, но лишь для того, чтобы болезненно сжаться и заколотиться с бешенной скоростью. Все кончено, время настало — окончательный выбор сделан, новый артист цирка найден. Девушка с ужасом смотрела на то, как Редфокс меняется, как превращается в урода. Все кончено…       — Я сегодня добрый, — хозяин цирка неспешно подошел к Леви. Его взгляд был полон насмешки и высокомерия. В нем не было ни капли жалости или сострадания. — Почему бы не осуществить просьбу этого глупца? Он хочет занять твое место, так пусть будет так! Я верну тебе очаровательное личико, уберу все эти перья и отпущу на все четыре стороны. Что скажешь, моя маленькая канарейка? Хочешь прожить нормальную жизнь?       Леви отвела взгляд в сторону туда, где без движения лежал Гажил. Глупец — он решил принеси себя в жертву, в жертву, которую готовы принять все, кроме той, ради кого он рискнул и потерял все. Напрасная жертва…       — Нормальная жизнь? Я не знаю, что это такое, — мрачно усмехнулась девушка, утирая слезы. Тело дрожало, ноги весили целую тонну, но Леви все равно шла маленькими неуверенными шагами направлялась к Редфоксу. — Нормальность это вообще понятие относительное.       — Это не ответ, моя маленькая циркачка, — оскалился мужчина, забавно шевеля усами. Вот уж, действительно таракан.       — Ответ, и ты это прекрасно знаешь, Эверли, — девушка рухнула на колени. Почему внутри такая пустота и холод? Кажется, она в одночасье лишилась всех эмоций. Леви осторожно прикоснулась рукой к взъерошенным жестким волосам, превратившимся в тонкую проволоку. Гажил стал железным человеком, холодным, жестким, его тело было словно склепано из разных листов железа, наспех закрученными ржавыми гайками. Теперь они на равных, оба уроды, вот только от осознания этого еще больнее. Гажил даже не представляет, через что ему придется пройти. Леви было жаль этого мужчину, жаль себя и всех обитателей цирка. За годы, проведенные в этом жутком месте, она так и не смогла избавиться от сострадания, от которого все её проблемы. — Мы давно знакомы, целых двадцать лет, так что давай обойдемся без всех этих игр. Ты же знаешь, что я никуда не уйду.       — Да, тебя удерживает страх и неизвестность, — усмехнулся хозяин цирка. Он все знал наперед, все распланировал! Его цирк не покинет ни один артист, а новые приобретения порадуют посетителей. Идеально! Хотя нужно признать, этот мальчишка, искавший цирк двадцать лет, смог его удивить. Невиданное упрямство и целеустремленность! И они были вознаграждены соответствующе. Судьба весьма иронична, а её шутки бесподобны.       — Страх? — Леви понимала, что дело не в страхе, а чем-то другом, но говорить об этом не собиралась. Маленькая канарейка не могла оставить Гажила наедине с болью, одиночеством и отчаянием. Она прошла этот путь одна, у нее никого не было, а потому не желала подобной участи соседскому мальчишке, своей первой невинной любви, о которой невозможно забыть. — Наверное, ты прав, все дело в страхе.       — Ха-ха-ха! — заливисто рассмеялся Эверли, деловито потирая руки. — Правильные слова, Левичка. Ты всегда была смышленой, так что позаботься о новичке, подбери для него подходящую клетку и дом… Можешь даже забрать его к себе. Ха-ха-ха! Канарейка и железный человек, вы будете весьма колоритной парочкой! *** Спустя некоторое время       Гажил пришел в себя в небольшом помещении, в котором горела лишь одна тусклая лампа, дарящая мало света, создающая полумрак и таинственные тени на стенах, да и та стояла на толе, за которым устроилась Леви, читающая книгу. Она все еще была канарейкой с маленьким желтыми перышками и аккуратным клювом на лице. Красивая… Да, это именно то, что он думал о ней с самого начала, не важно шла речь о девочке-соседке, или странной циркачке. Желтый с голубым вообще смотрится гармонично.       Странно, он должен злиться, негодовать, быть в отчаянии, но вместо этого хочется улыбаться. Может быть, он окончательно распрощался с со своим разумом? Это бы все объяснило…       — Он обманул? — мужчина рассматривал свои металлические руки. Что ж, неплохо, ведь могло быть намного хуже, другим уродам в цирке повезло намного меньше, чем ему.       — Нет, — Девушка отложила книгу в сторону и подняла на Редфокса усталый взгляд. — Я не захотела уйти.       — Почему? Это был твой шанс, — в горле першило и саднило, в глазах неприятно пощипывало, а сердце, единственное, что осталось в нем из плоти и крови болезненно сжалось.       — Нет… Он не для меня, ведь я не могла оставить тебя.       — Почему?       — Потому что не хочу, чтобы ты прошел через то же, что и я в одиночку, — Леви подошла к Гажилу. До чего же странная ситуация! И все же, на душе спокойствие и нежность, чего с ней не случалось с раннего детства.       — Почему? — словно заезженная пластинка Редфокс задавал один и тот же вопрос.       — Не знаю, — Леви сжала железную ладонь мужчины, мысленно отмечая, что неплохо бы смазать суставы железного человека машинным маслом, а не то так и будет скрипеть. — Просто ты дорог мне. И не надо спрашивать, почему, я не знаю ответа на этот вопрос… Все эти годы ты был со мной, ведь я часто вспоминала про тебя… Я не смогу уйти и жить спокойно, зная, что ты занял мое место. Моя душа навечно останется в этом цирке…       — Ги-хи, все было напрасно, — Гажил прикрыл глаза, чтобы избавиться от неприятного навязчивого пощипывания подступающих слез. — Но я не сожалею… Я с тобой и буду защищать от всего, ты больше не будешь одна… Я не буду один…       — Ты не представляешь, что это за место и насколько жестоки люди, — Леви, с трудом пересилив смущение, улеглась на кровати рядом с мужчиной, удобно устраивая голову у него на плече.       — Плевать, никогда не обращал внимания на других. Пусть говорят, думают и кричат, что угодно, пусть тыкают пальцем и смеются, пусть кривляются — это все говорит не обо мне, а о них! Так зачем мне волноваться и переживать? Чужие слова и взгляды не могут ранить меня. Главное, чтобы тебя никто не трогал…       — Только не скажи об этом Эверли, — мягко улыбнулась Леви. Цирк уродов жуткое место, а его хозяин настоящее чудовище, не ведающее жалости, но вот его обитатели в большинстве своем не такие уж люди плохие… Среди них есть те, кого можно назвать друзьями и семьей…       — Не скажу, - Гажил обнял девушку. Кажется, сегодня его уже не будут преследовать кошмары… На это больше нет причин…       Все кончено...       Все только начинается...       Редфокс не хотел возвращаться к прежней жизни, ведь устал жить сожалениями и воспоминаниям. К тому же, Леви осталась с ним... Ради нее, он должен быть сильными, ради нее он будет скрывать боль, даже если его настигнет отчаяние, маленькая канарейка никогда об этом не узнает...       Все кончено...       Все только начинается...