Черное эхо: "Эдем"

Условно процесс вирусного инфицирования в масштабах одной клетки можно разбить на несколько взаимоперекрывающихся этапов: Присоединение к клеточной мембране — так называемая адсорбция Проникновение в клетку для доставки внутрь своей генетической информации Перепрограммирование клетки. При заражении в клетке активируются специальные механизмы противовирусной защиты, зараженные клетки начинают синтезировать сигнальные молекулы — интерфероны, переводящие окружающие здоровые клетки в противовирусное состояние. От способности вируса преодолевать системы защиты напрямую зависит его выживание, и неудивительно, что многие вирусы в процессе эволюции приобрели способность подавлять синтез интерферонов и создавать в клетке максимально благоприятные условия для развития своего потомства Персистенция. Некоторые вирусы могут переходить в латентное состояние, и активироваться при определенных условиях Создание новых вирусных компонентов. Размножение вирусов в самом общем случае предусматривает три процесса: а) транскрипция вирусного генома; б) ее трансляция, то есть синтез вирусных белков; 3) репликация вирусного генома Созревание вирионов и выход из клетки

Глава четвертая Острые грани жизни

27 декабря 2016 Лондон — Да, папа, я тебя слышу. Нет. Ты же знаешь, что я не смогу приехать. Да, у меня дела. Форум. Нет. Уверена. Пока. Положив телефон на стол, Адриана наконец позволила себе выдохнуть, и уронила голову на сложенные руки. На нее напал очередной приступ лени, когда хочется просто лежать и смотреть в потолок, и чтобы никто не трогал. Однако времени на безделье не было — она и так опаздывала. Не то чтобы ей вдруг захотелось идти на это свидание, но… обещания надо выполнять. Особенно данные самой себе, в надежде на улучшение личной жизни. Адриана вздохнула, поднялась из-за стола и подошла к гардеробу. Недолго думая, выбрала красную блузку и черную строгую юбку длиной до колена. Затем нагнулась за туфлями — и остановилась на полпути, глянув в зеркало. Байки из склепа мертвецов, эпизод первый. Девушка собирается на свидание в виде свежевыкопанного зомби. Мда… Бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами, жесткий взгляд, дерганые движения — все это было результатом хронического недосыпа из-за подготовки к выпускным экзаменам. И хотя все, кому не лень, убеждали Адриану поменять режим дня, она упрямо отстаивала свое право не спать по ночам и пялиться в монитор в поисках нужной статьи, потирая красные глаза и размышляя, не выпить ли еще кружечку кофе. Если я пойду в таком виде, никакого второго свидания точно не будет. И самое обидное, что не получится спихнуть это на кого-то другого. Она с недовольной миной направилась к туалетному столику. Пользоваться косметикой Адриана не любила, и в ее сумочке можно было найти разве что помаду розового цвета, пудру и тушь. Однако в экстренных случаях приходилось прибегать к помощи тонального крема, теней, румян и прочих зелий молодости и красоты в малюсеньких и дорогущих тюбиках. Овальное лицо с упрямым подбородком и нежными, но не слабовольными чертами; темно-зеленые глаза, смотрящие на мир с оттенком иронии, но без намека на цинизм; прямой нос и изящный разлет бровей, не длинные, но пушистые ресницы. Рост 168 сантиметров, стройная фигура, движения резковатые и, пожалуй, не очень женственные. Привычка в минуты раздумий переходить на очень медленный шаг, а в периоды злости, напротив, широко шагать, размахивая руками — за что ей не раз попадало в детстве от гувернантки и мамы. «Ты же девочка, милая, и должна ходить спокойно и красиво, — мама показывает, как именно ходят прилежные и послушные девочки, медленно шагая по нарисованной мелом прямой линии. — Это совсем не сложно, попробуй». «Но ма-ама, — Адриана тоскливо смотрит в сторону счастливой ватаги мальчишек, что гоняют мяч на поле. — Это только замедляет, и к тому же…» «Дорогая, — в разговор вмешивается отец, — она еще маленькая. Оставь ее, она сама поймет, что к чему, когда подрастет. Верно, Ри?» Адриана радостно улыбается отцу, стараясь не замечать легкого огорчения матери, и мчится к мальчишкам, на бегу сообщая им, что ее отпустили погулять. Останешься ты старой девой, Адриана Росси, с кучей разнокалиберных, противно мяукающих котов, и некого будет винить в этом. Так-то, ага. Она состроила рожицу собственному отражению в зеркале и пошла к выходу, успев подхватить свалившееся с вешалки буквально ей под ноги пальто. ___ — А я все-таки уверен, что из нас получилась бы неплохая пара, — мужчина улыбнулся ей поверх бокала с красным вином. Улыбка получилась откровенно покровительственной — так охранники в торговом центре улыбаются девочкам, которые прижимают к себе огромную куклу и писклявым голоском говорят, что потерялись, и не поможет ли дядя охранник найти ее папочку? Как бы Адриана ни ненавидела это самое вино, она просто вынуждена была сделать глоток — чтобы не ляпнуть того, что было на уме. Вряд ли достопочтенный синьор Бонера обрадуется, услышав такие слова от девушки, с которой хотел бы создать пару. Тем более это не понравится его матушке — хозяйке ресторана. А готовят здесь шикарно, с этим даже спорить не буду. Черт, может, зря промолчала? Стоит ли самое лучшее блюдо того, чтобы терпеть эти противные ухаживания? — Это вряд ли, — упрямо повторила она, нацепив улыбку. — Я невыносима. — Любят не за что-то, а вопреки, — выдал Бонера очередную банальность. Вообще Адриане казалось, что этот безусловно красивый брюнет с чувством стиля, притягивающий женские взгляды и бывший причиной томных вздохов, был буквально нашпигован всякими штампованными фразами, от которых с души воротило. — Не рановато ли о любви говорить? — не сдержалась Адриана, умудряясь, несмотря на то, что беседа давно надоела ей, сохранять внешнее спокойствие. Наверно, это все побочный эффект йоги. В противном случае меня бы тут давно не было. — Думаю, нет, — он обворожительно улыбнулся, покачивая бокал. Она ответила точно такой же улыбкой, про себя удивившись, что смогла так точно скопировать эту покровительственную ухмылку. — Не лучше ли честно поговорить, синьор Бонера, чем придумывать причины? — Хорошо, — неожиданно быстро согласился он. — Мне тридцать два года, синьорита Росси, и я добился кое-чего в бизнесе. Но…понимаете, я стою на предпоследней ступеньке карьерной лестницы, и для того, чтобы попасть на верхнюю, мне нужен ключ. Понимаете? — То есть связи и деньги моего отца? — уточнила Адриана. — Скажу вам прямо: ничего из этой затеи не выйдет. Мы с отцом редко общаемся, и уж точно я бы не стала просить его за вас. — Этого бы и не понадобилось. Адриана изогнула бровь в вежливом недоумении. — Думаю, Паоло не пожалел бы, если бы я стал членом вашей семьи. Адриана запрокинула голову и откровенно расхохоталась, совершенно не обращая внимания на удивленные взгляды посетителей ресторана: — Ничего не получится. И знаете почему? Потому что я не хочу. — Одиночество вас не тяготит? — он наблюдал с затаенной усмешкой, как она встает и надевает пальто. Адриана помотала головой; волосы, собранные в аккуратную прическу, рассыпались по плечам, и теперь девушка выглядела еще моложе. — Напротив — я им наслаждаюсь. — Как надумаешь — позвони, — безмятежно произнес он ей в спину. Адриана, совершенно неожиданно для себя, не оборачиваясь и даже не замедляя шага, подняла руку и показала незадачливому ухажеру средний палец. ___ — Что, на самом деле вот так и сделала? Ну ты даешь! — невысокая пухлая брюнетка, сидевшая на диване, смотрела на Адриану во все глаза. — Ри, ты потрясающая, но даже я, зная тебя пятнадцать лет, никогда не могу сказать, что ты выкинешь в следующий момент! — Женщина должна быть непредсказуемой, не так ли? — Адриана улыбнулась подруге, потянулась. — К тому же, это совершенно не мой типаж: напыщенный самовлюбленный индюк. Интересно, в мире еще остались нормальные мужчины? — Мужественные, решительные… — Небритые, грубые, сильные и способные заткнуть тебя одним взглядом, — подхватила Адриана. Подруги переглянулись и рассмеялись. Фелисити сползла с дивана и опустилась на колени, устраиваясь поудобнее у низкого столика, на котором Адриана расставляла тарелки. — Мм, пахнет вкусно. Что это? — Пусть это останется секретом, — лукаво улыбнулась хозяйка квартиры. Брюнетка чихнула и по-кошачьи потерла нос: — Из тебя эту информацию все равно не вытрясти. Ри, а твой отец не звал тебя в гости? — Еще как звал, — хмуро отозвалась Адриана, пододвигая подруге тарелку лапши под соусом. — Но я не поеду. Не хочу его видеть. — Ри, я тут подумала — может, ты все-таки попробуешь относиться к нему иначе? Ну, может, он не… — Давай не будем об этом, Фелисити, — быстро сказала Адриана и улыбнулась. — О чем угодно, кроме этого. 12 января 2017, Лондон Может быть, стоило все-таки принять приглашение папочки и рвануть во Флориду? Форум немного разочаровал Адриану. Вместо ожидаемого научного симпозиума — очередной банкет с малозначащими знакомствами. Причем кавалеры почему-то попадались однотипные — либо только что закончившие университет молодые люди с горящими глазами и сквозняком в карманах; либо скучающие плейбои, решившие скоротать вечерок с «умной привлекательной девушкой». Видимо, чтобы ощутить контраст между специалистом в сфере эпидемиологии и своей блондинистой подружкой на вечер. Попахивает мизантропией, дорогуша, знаешь ли… а еще непомерно завышенной самооценкой. Адриана усмехнулась своим мыслям, устроилась поудобнее в кресле, сев боком к сцене и обхватив колено руками. Предпочтя мини-юбке удобные теплые брюки, она с веселым превосходством наблюдала за попытками одетых в тонкие колготки и широкие пояса девушек выглядеть элегантно и непринужденно с посиневшими губами и руками, не слишком громко стуча при этом зубами. С трибуны какой-то доктор с чувством вещал о радужных перспективах биоинженерии, ему вторили два ассистента. Высокий суд в лице полудюжины профессоров то внимательно слушал эту троицу, то бурно принимался обсуждать услышанное. Примерно полсотни человек сидели в темном зале и занимались кто чем. Сосед Адрианы мирно дремал в обнимку с толстой тетрадью, женщина в нижнем ряду пыталась конспектировать, но явно не успевала за мыслью докладчика. Несколько студентов, видимо, не успевших придумать повод не посещать этот форум, увлеченно резались в покер несколькими рядами ниже. Адриана подумала, не присоединиться ли к ним, но лень было вставать. Интересно, когда ненавидишь людей — ты по ним скучаешь, или нет? Дает ли знать о себе социальная природа? Надо бы полистать литературу. Она рассеянно скользнула взглядом по группе картежников, и тут ее внимание привлек один из них. Очевидно, парень пришел только что: молодой человек в темно-синей рубашке, с немножко взлохмаченными волосами, на которых сверкали тающие снежинки, что-то увлеченно рассказывал компании, жестикулируя и быстро улыбаясь. Кто-то помогал ему снять пальто, другие хлопали по плечу и что-то говорили, смеясь. Адриана как завороженная смотрела на него, затаив дыхание — пока он не поймал ее взгляд и не адресовал лично ей удивительно яркую и добрую улыбку. Росси вспыхнула, отвернулась, пытаясь сделать вид, что занята изучением буклета. До нее донесся голос брюнета — мягкий теплый баритон, и Адриана почувствовала, как внутри что-то сладко замирает. Ух ты… Она тщетно пыталась сосредоточиться на речи выступавшего ученого, но, чувствуя на себе взгляд молодого человека, окончательно потеряла ход мысли. Надо бежать, пока не поздно. Не нравится мне что-то такое состояние потери контроля… Адриана спешно поднялась с места и последовала к выходу. Сердце бешено колотилось, щеки горели. Мимоходом она успела удивиться своей нетипичной реакции — ну где видано, чтобы человек так пугался чужого взгляда, и даже бежал от него? Но остановиться и подумать девушка не рискнула. В дверях она столкнулась с покидавшим зал мужчиной, не заметив его в темноте. — Прошу прощения. — Ничего, — он посмотрел на нее, внезапно улыбнулся. — Адриана? — Доктор Кордиале, — вежливо отозвалась она, несколько неуверенно улыбнулась. С другом отца она была знакома давно, но на интуитивном уровне опасалась; возможно, виной тому было яркое ощущение холода, исходившее от Стефано. День страхов Адрианы Росси, ага. Спешите видеть, пока она не пришла в себя. Мужчина жестом предложил ей пройти первой. Выходя, она не удержалась и обернулась. Молодой человек смотрел прямо на нее, остановившись в проходе. Адриана споткнулась, невольно ухватилась за плечо спутника. Вот уж не думала, что такое может случиться со мной! — От кого бежите? — с усмешкой поинтересовался Стефано. Росси почувствовала, что краснеет, опустила голову. Кордиале это явно развеселило: — Паоло только вчера звонил мне, чтобы похвастаться шикарным отпуском в Майами. Я думал, вы с ним. — Мне нравится зимний Лондон, — быстро сказала Адриана, стараясь, чтобы это звучало как можно искреннее. — Не очень люблю море. — Понятно. — А вы что здесь делаете? Кордиале сделал неопределенный жест — это могло значить как «мимо проходил», так и «приехал на сбор преступной группировки для окончательного решения вопроса о нападении на штаб ООН». Насколько было известно Адриане, Стефано Кордиале вполне хватило бы наглости и таланта для подобного. Кажется, кое-кто потихоньку сходит с ума? — Мне всегда интересно пообщаться с молодежью, — отозвался Стефано, рассеянно разглядывая стенды на стенах. — Подпитаться свежей энергией, так сказать… прямо как вампир, — он криво улыбнулся, и у Адрианы появилось четкое ощущение, что на самом деле он сейчас изучает ее, непонятно с какой целью. Она едва удержалась, чтобы не поежиться. Мимо них проходили, переговариваясь и смеясь люди — в программе форума наступил обеденный перерыв. Адриана поймала себя на мысли, что ищет взглядом того парня. Ой, как Фелисити обрадовалась бы. — Адриана, — голос Стефано вырвал ее из спутанных размышлений. — Позвольте представить вам моего племянника. Росси обернулась — и застыла на месте. — Амедео Лаццари, — подошедший к ним молодой человек подарил ей невероятную улыбку. Улыбался он так, что у любого моментально возникало чувство избранности: только он сейчас существовал для этого парня, только он владел его вниманием. Потрясающе… — Амедео, это дочь моего старого друга, Адриана Росси, — Стефано по-отечески заботливым жестом положил руку на плечо девушке, улыбнулся ей. — Надеюсь, я могу оставить ее на твое попечение? Лаццари кивнул, посмотрев на дядю. В тот краткий момент, когда парень не смотрел на нее, Адриана вдруг почувствовала себя ужасно одинокой. Ну все, это точно конец спокойной жизни. Стефано понимающе хмыкнул: — Откланяюсь. Всего доброго. Глядя в синие глаза нового знакомого, Адриана Росси четко поняла, что впервые в жизни оказалась одна перед лицом таинственной силы, сметающей на своем пути все доводы рассудка. ___ Добрый самаритянин… да, положительная черта имиджа. Для разнообразия. Он усмехнулся, глядя на смущенно-радостных Адриану и Амедео, одинаково растерянных и пытавшихся преодолеть это чувство. Наблюдать за рождением нового, светлого чувства было приятно. В кои-то веки Кордиале, не иронизируя, признавал, что рад за молодых людей. Кто знает, конечно, чем все это закончится, но сейчас им хорошо, и это замечательно. — Хотела бы я знать, о чем ты думаешь, Стефано, — раздался позади него холодный голос. Женщина слегка растягивала гласные, и в сочетании с французским акцентом звучало это восхитительно. Ба, кто на меня наткнулся, и вряд ли по счастливой случайности! Сама Снежная королева. Что значит, Стефано — ты все еще интересен Дивизиону. Греет самолюбие. Кордиале повернулся к ней с неизменной усмешкой, изобразил учтивый поклон: — Анжелика. Слепишь своим великолепием. Женщина фыркнула. Высокая и прекрасно сложенная, с собранными на затылке в тяжелый узел темными волосами и почти черными глазами, высокомерным разлетом бровей и безупречным овалом лица — выглядела она действительно великолепно. Ослепительная, роковая, беспощадная. Анжелика Леруа. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она. — Меня выгнала из дома страсть к науке. Хотел узнать, так ли безнадежна молодая поросль, как твердил мой пессимизм. — И какие выводы? — женщина поддержала насмешливый тон беседы. Она стояла в метре от Стефано, скрестив руки на груди и изучая собеседника прекрасными темными глазами. — Надежда еще жива, — откликнулся он беспечным тоном, делая вид, что полностью увлечен разглядыванием людей вокруг. Большой холл давал посетителям форума возможность собираться в группы, не создавая неудобств окружающим. В основном это была молодежь, но Стефано никогда не чувствовал себя неуютно среди студентов. Скорее наоборот. — Зачем ты здесь? — повторила вопрос Анжелика. — Не знал, что у нас есть запрет на посещение форумов, дорогая. — Не играй с огнем, Стефано, — она понизила голос. — Ты вступил в опасную зону. Стефано подарил ей обезоруживающую улыбку: — Я в ней живу. И никого, в общем-то, не трогаю. Намек был понят. Женщина сузила глаза: — Мы соблюдаем договор безо всяких скидок на форс-мажоры, а вот ты уже два раза оказывался слишком близко к границе. — Хватит меня пугать, Анжелика, — Стефано сохранял скучающий вид, только изредка задерживая взгляд на собеседнице. — Я прекрасно помню условия нашей Женевской конвенции, и в данный момент не имею цели заходить на вашу территорию. Но я безмерно удивлен, что именно ты, самый здравомыслящий член Дивизиона, пытаешься запугать меня вульгарными и беспочвенными обвинениями. Всегда думал, что такие фокусы больше по нраву дуболому Роберу или психопату Рамиресу. Что с вами, дорогая мадам Леруа… или лучше называть вас по фамилии мужа? Глаза Анжелики полыхнули гневом: — А вот это я бы расценила как оскорбление. — И в мыслях не имел вас оскорбить, — Стефано с улыбкой склонил голову, после чего повернулся к женщине спиной и пошел прочь. Анжелика мстительно сощурилась, но не стала окликать Кордиале. Вернувшись в конференц-зал, Стефано устремил взгляд на сцену, с которой вещал очередной молодой гений от науки. Но мысли его при этом были далеко. Он только что дал знать Анжелике, что их Дивизион — не такая уж секретная организация, как хотелось бы этого его членам. Как бы невзначай упомянув имена людей из верхушки правления, Стефано осознавал, что бросает своеобразный вызов французам. Это было, безусловно, опасно, но эта холодная война грозила слишком уж затянуться. Кордиале не любил долгие войны. Они утомляли, выматывали силы, лишали решимости. Ему по нраву был блицкриг. Что ж, кажется, ты на него и напрашиваешься. Что по этому поводу думают господа Фламини и Росси, это уже совсем другой вопрос… и вряд ли ответ будет цензурным. Он усмехнулся, чувствуя, как нарастает внутри возбуждение в предчувствии схватки. 12 февраля, Лондон Погода в последнюю неделю выдалась ветреной и промозглой, заставляя прятать лицо в шарф или воротник — колючие снежинки, больше похожие на крошечные камешки, не щадили никого. Повышенная сырость словно намекала на то, что дома у камина или в ближайшем пабе будет куда уютнее, чем на продуваемой всеми ветрами февраля улице. Люди ускоряли шаг, стремясь побыстрее разобраться с делами и вернуться домой, к любимому пледу в кресле у растопленного камина, чтобы в обнимку с котом и большой чашкой чая наслаждаться теплом и интересной книгой. Но настроение Адриане такие мелочи испортить не могли. Вот уже месяц она пребывала в состоянии тихой, ничем не омрачаемой радости, и никакие причуды погоды не могли стереть мягкую улыбку с ее лица. Кто бы мог подумать, что можно быть такой бессовестно счастливой, безо всяких «если» и «вдруг»? Автомобиль остановился у подъезда с высаженными в большие горшки деревцами туи так мягко, что Адриана осознала это, только когда водитель повернул к ней голову: — Приехали. И от этого голоса внутри теплеет. Ух… ощущение полета, как в детских снах. Потрясающе! Она немного нерешительно улыбнулась: — Спасибо, что подвез. — Да уж, по такой погоде не слишком приятно гулять, — отозвался он, отвечая искренней улыбкой. — Через пару недель все станет совсем другим, — мечтательно проговорила Адриана, разглядывая изморось и легкий туман за стеклом. В салоне было тепло, из динамиков доносилась негромкая музыка. Адриана прислушалась и невольно смутилась: настолько песня Леоны Льюис отвечала ее настроению. There’s nothing I can say to you Нет ничего, что я могу сказать тебе Nothing I could ever do to make you see Ничего, что я могла бы сделать, чтобы показать What you mean to me Что ты значишь для меня Without you I can’t breathe Без тебя я не могу дышать I’m not gonna ever, ever let you leave И я никогда, никогда тебя не отпущу Амедео не сводил взгляда с ее лица и слегка улыбался, как будто читая ее мысли. В синих глазах было столько света, что Адриана начала задыхаться от нежности, понимая, что не может отвести взгляд. И неважно, что мы так недолго знакомы, и что он, возможно, совсем не так смотрит на ситуацию. Все неважно. Он осторожно, ловя ее реакцию, прикоснулся к руке Адрианы, накрыл ее своей ладонью. Росси только вздрогнула от неожиданности, но протестовать и не думала. — Нечасто жизнь делает такие подарки, — негромко произнес он, повернувшись к ней корпусом, поднял ее руку и легонько коснулся губами запястья. — Встретить родственную душу далеко от дома, там, где совершенно не ожидал, и чтобы она оказалась таким сокровищем — да такое только в сказках и бывает. Он говорил искренне — в этом Росси ни секунды не сомневалась. Адриана быстро улыбнулась. — С принцессой в башне, драконом-охранником и рыцарем? — весело спросила она. Амедео заливисто рассмеялся, сделал паузу, а затем негромко и с чувством пропел: Нет больше тайны, Все предельно ясно: Ты — мой дом, который мое сердце искало так давно… Адриана почувствовала, что краснеет. Весь ее небогатый опыт романтических отношений не помогал сохранить спокойствие, когда она была рядом с Амедео. Конечно, признания в любви бывших ухажеров были богаты изысканными метафорами, цитатами из фильмов и прочим глубоким наполнением — но все это тускнело по сравнению с самыми простыми словами Амедео Лаццари. Это и есть вторая половинка? — Это из фильма? — полюбопытствовала она, опустив голову. В одно и то же время ей хотелось смотреть на него неотрывно — и отвернуться, чтобы скрыть смущение и растерянность. — Из «Шрека», — с готовностью откликнулся Амедео, широко улыбнулся. Потом нежно погладил ладонь Адрианы и переплел свои пальцы с ее. Ох… такого со мной точно еще не было. Чтобы сердце так стучало, в голове ни единой связной мысли, и те самые бабочки в животе. Боже… — Ты мультфильм наизусть знаешь, что ли? — Ага, — кивнул Амедео, постукивая пальцами свободной руки по рулю. — Запоминаю почти все, что вижу и слышу. — О, — только и смогла выговорить ошарашенная Адриана. — Наверно, это круто. — Ну, когда как. Если друзьям удается затащить меня на какой-нибудь не очень хороший фильм, начинаешь думать, что идеальная память — совсем не идеальный подарок судьбы. Они посмеялись. Амедео посерьезнел и все так же негромко произнес: — Я прекрасно понимаю, что мы знакомы всего ничего, и ты можешь сейчас дать мне пощечину за дерзость… Адриана помотала головой и, почти не сознавая, что делает, провела ладонью по его щеке. Сердце стучало в бешеном ритме. Потом, испугавшись своей решительности, она хотела отдернуть руку, но Амедео ловко поймал ее пальцы. — Я счастлив, что встретил тебя, — просто сказал он. Адриана медлила всего секунду, а затем порывисто потянулась к нему и сама поцеловала в губы, немного неловко и стесненно. Амедео ответил нежным, почти невесомым поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание. Никакой агрессии и напора, резких движений и бестактности; он словно давал девушке привыкнуть к такой близости, не принуждая ни к чему. И даже не обнял, пока Адриана не обвила его шею руками — только после этого несильно притянул ее к себе. Нежность, в которой просто тонешь, забывая обо всем, и где-то в солнечном сплетении образуется теплый комочек счастья… Амедео чуть отстранился, глядя ей в глаза: — Прости, я несдержан… Она тут же притянула его к себе, не желая отпускать далеко, спрятала пылающее лицо у него на груди: — Скорее уж я. Амедео тихо рассмеялся, касаясь ее лба своим: — Отнимаешь мужскую прерогативу? Адриана ничего не ответила, только чуть качнула головой. Чувствовать его тепло так близко, перебирать его волосы, слушать дыхание — все это было настолько естественно, настолько необходимо, что она поражалась — как раньше могло быть иначе? Он помолчал, затем неожиданно крепко обнял ее: — Я счастлив, Адриана Росси, и не стесняюсь это признать. Адриана уютно устроилась в его объятиях, скинув ботинки, забравшись на сиденье с ногами и подтянув колени к груди. Амедео зарылся лицом в ее волосы, что-то неразборчиво прошептал. На его шее часто-часто билась жилка, и это было почему-то очень трогательно. Адриана прерывисто вздохнула и закрыла глаза, полностью расслабляясь. Они просидели так, в обнимку, почти час, а потом Амедео проводил ее до порога, пожелал спокойной ночи и уехал. Адриана прикоснулась кончиками пальцев к губам, с тихой улыбкой вспоминая его поцелуи. Последний получился особенно долгим. И кто там говорил, что дыхания не хватает? Еще как хватает… оно просто становится одно на двоих. 16 февраля, Рим — Найя, спасибо вам большое, но… — Деточка моя, вам так идет красный, — пожилая горничная, знавшая Адриану едва ли не с пеленок, протягивала своей подопечной несколько вешалок с платьями. — Я знаю, но сегодня я не хочу этот цвет, — искренне заявила Адриана, кидая быстрый взгляд на висевшее у туалетного столика платье. Найя мягко улыбнулась, признавая свое поражение. Адриана расчесывала волосы, прикидывая, как их собрать, и в конце концов, решила уложить в незатейливую, но элегантную прическу, и закрепить блестящей заколкой. Найя подошла и остановилась рядом, помогая собрать непослушные локоны. Девушка встретила ее любящий взгляд в отражении и улыбнулась. — Вы стали еще красивее, — заметила женщина, помогая Адриане застегнуть колье из жемчуга — драгоценность когда-то принадлежала ее матери. — Как вернулись из Лондона. Адриана смущенно улыбнулась, щеки ее порозовели: — Правда? Найя ласково погладила ее по плечам, кивая: — Невооруженным глазом видно. Адриана закусила губу, чтобы усмирить счастливую улыбку, но ничего не сказала, занятая серьгами. Впрочем, Найя поняла ее без слов — как всегда. Развевающееся платье в пол василькового цвета они с Фелисити купили неделю назад: увидев его на витрине, Адриана моментально влюбилась и не ушла из магазина, пока в ее руках не очутился пакет с вожделенным нарядом. Вопреки мрачным предсказаниям подруги-пессимистки, что Адриане не пойдет этот цвет, все оказалось даже лучше, чем ожидала сама Росси. Стоило ей показаться на галерее второго этажа, как большой зал внизу взорвался аплодисментами и приветственными криками. Радостно улыбаясь, Адриана спустилась к гостям, чувствуя себя именно так, как и чувствуют принцессы в сказках. Невероятно счастливой и готовой поделиться этим счастьем с другими. Да, не каждый день исполняется двадцать шесть лет, и в честь этого наконец-то устраивается бал. Жалко, мамы рядом нет… — Ри, ты прелестно выглядишь! — к ней подлетела разрумянившаяся Фелисити, обняла и поцеловала в щеку. — Просто бесподобно! — Разрешите пригласить вас на танец? — рядом из ниоткуда материализовался высокий черноволосый красавец, предложил руку. — Ты мне еще с выпускного задолжала, помнишь? Адриана со смехом кивнула: — Еще бы не помнить! Это был феерический, незабываемый день. — А то, — Брюс Сильверберг загадочно подмигнул девушке, которая последние несколько минут смотрела на него, как на ожившего идола, и та, вспыхнув, скрылась в толпе. Адриана фыркнула, выходя под руку с Брюсом в центр зала: — Неисправимый бабник. — Пацанка, — не остался тот в долгу, уверенно положил руку на талию девушке. — И платье ничего не меняет. — А я так надеялась… — Кому другому об этом говори, а я помню, как мы с тобой в последний школьный вечер устроили незабывамое рандеву директору, уборщице и офицеру полиции, заскочившему на вопль синьора Тестароссы. При одном воспоминании Адриана расхохоталась — так звонко и безудержно, что окружающие тоже заулыбались. Брюс ухмылялся, ведя в танце: — Держу пари, аттестаты, которые они нам выдали, были дубликатами. Оригиналы старик Тестаросса наверняка порвал, представляя нас вместо них. — Ну, это не стало такой уж большой проблемой, верно? О, кстати, — Адриана коварно улыбнулась, — давно хотела спросить: на какой такой волейбол ты все время сбегал с наших общих отработок? — Нашла, когда спрашивать, — хмыкнул парень. — Как будто не понимала, что между свиданием с красоткой из параллельной группы и мытьем полов на пару с неудачницей я ни за что не выбрал бы второе. Адриана изловчилась и ткнула его кулаком. Брюс картинно охнул и схватился за грудь: — Ты ранишь меня в самое сердце! — Нереальных задач перед собой не ставлю, — высокопарно откликнулась Росси. Брюс со зловещим смехом подхватил ее за талию и закружил, едва не сбив с ног соседей. Адриана взвизгнула от неожиданности: — Брюс! — И почему это я вечно становлюсь громоотводом для твоего темперамента? — ворчливо поинтересовался парень, опуская ее на пол. — Мне что, платят за это? Нарушаем, значит компанией, а как отвечать, так Брюсу. — Может, потому, что я вижу только тебя? — предположила Росси. Брюс хмыкнул: — О, эта проблема решается очень легко, — он развернул ее лицом к выходу, так что Адриана сразу увидела собравшуюся у дверей компанию из нескольких парней и девушек. Едва удержавшись от повторного визга — на сей раз от радости, — она повернулась, крепко обняла Брюса, а затем полетела к друзьям: — Как же я рада вас видеть! ___ — Итак, подведем итоги, — Стефано отвлекся от разглядывания пейзажа за окном и повернулся к друзьям, сидевшим в богато обставленном кабинете. — Если бы я был спикером, и меня попросили бы высказаться кратко и по делу, я бы с уверенностью заявил: Veni, vidi, vici. — Кратко и по делу, — усмехнулся Фламини, сидевший у камина с излюбленной сигарой. — Масштаб немного иной, разве что. — Но величие цели сохранилось. Видимо, это у нас, латинян, в крови. — Кстати, о крови. Что показали анализы следующего объекта? — Подходит по всем параметрам, — Стефано не стал садиться, медленно прохаживаясь вокруг стола и держа руки сложенными за спиной. — Все подготовлено к процедуре внедрения. — Каковы шансы, что в этот раз получится лучше, чем в прошлый? — лениво спросил Фламини, краем глаза следя за передвижениями друга. Росси молчал, устроившись в кресле, и явно был погружен в свои мысли. Кордиале растянул тонкие губы в улыбке: — Я бы поставил пять к одному, что получится нечто новое. Штамм стабилен, я уверен в этом. — И зараженные выживут? — Рассчитываю на это. — Стефано, ты чертов гений, — Фламини покачал головой, усмехнулся. — Еще и антидот… — Скажу честно, — Стефано вытащил сигарету из лежавшей на столе пачки с лаконичным названием Carpe diem и закурил, — я не могу сказать наверняка, что получится в результате использования антидота на уже зараженных. Несколько вариантов. Организм может не принять вакцину, и при отторжении носитель вируса погибнет. Антидот может подействовать, как и должен, но изменит организм носителя до неузнаваемости. Ну и оптимистичный вариант — зараженный вылечится. Фламини задумчиво кивнул: — А сам ты на что надеешься? — При любом исходе эксперимент «Дауджи» станет важной вехой в изучении вируса, — отозвался Кордиале. — В каком направлении пойдет моя работа дальше, будет зависеть от концовки. — Я вот все думаю, — негромко подал голос Росси, — когда мы с вами потеряли душу? В какой момент обменяли ее на успех любой ценой? — И он опять завел разговор о гуманизме и морали… — Знаешь, Стефано, иногда мне кажется, что ты все-таки умеешь чувствовать, — резко сказал Росси. — Но потом я присматриваюсь к тебе, и это величайшее заблуждение тут же проходит. — Мы все далеко не святые, — включился в разговор Фламини; взгляд голубых глаз был холоден. — Когда мы решили создать корпорацию, поняли, в чем ее миссия и методы будут заключаться, то послали нормы морали к черту, ты ведь помнишь, Паоло? Это произошло в этой самой комнате. — К черту демагогию, — лениво процедил Стефано, выдохнул дым, остро пахнувший мятой. — Все средства хороши, когда ты видишь цель перед собой. — Законы человечности — ничто? — горько проговорил Росси. Фламини с задумчивым видом пожал плечами: — Человек несовершенен, склонен к насилию, порокам, извращениям. Он слаб. Но можно сделать мир лучше. И если на пути к этому нужно будет совершать жертвоприношения — что ж, быть посему. Я свою душу давно продал. — За успех в новом мире? — За мечту увидеть этот новый мир, — не колеблясь, отозвался Фламини. Стефано тонко усмехнулся, посмотрел на друзей: — Новый мир… а это звучит круто. За широким окном догорал красный закат, окрашивая город в кровавый цвет. Троица безмолвно наблюдала за тем, как садится солнце. Наконец Фламини прервал молчание: — Что ж, надо констатировать приятный факт: укладываемся и в график, и в бюджет. — Гип-гип, ура, — иронично отозвался Стефано. — Ура, если ты не против. Твой комплекс оказался успешным вложением инвестиций. Надеюсь, это только начало. И что нам не придется сбегать от кредиторов в Южную Америку. — Почему именно Южная Америка? — захотел узнать Росси, все еще мрачный. — Надеется скрыться в джунглях, — высказал гипотезу Кордиале, ухмыльнулся: — Или я ошибаюсь? — Хотел бы я увидеть, как ты ошибешься! — хмыкнул Фламини. — Издалека… ___ Адриана не могла не признать, что праздник удался. Брюс сумел собрать («угрозами и шантажом») практически всю их школьную компанию, в которой девушка чувствовала себя, как рыба в воде. Танцуя то с одним давним знакомым, то с другим, принимая поздравления, смеясь и шутя, она почти не замечала, как бежит время. И только одно омрачало ее безоблачную радость: Амедео так и не появился. Он предупреждал, что, вероятнее всего, не сможет уйти с работы, и Адриана была готова к такому разочарованию. Но все же так надеялась, так хотела его увидеть… После очередного танца ей понадобилось вернуться на пять минут к себе, так что она направилась к лестнице, рассеянно кивнув стоявшему на галерее второго этажа отцу. На полпути какое-то смутное чувство вдруг побудило ее остановиться. Она явственно ощущала на себе чей-то взгляд. Адриана резко обернулась — и встретилась глазами с Амедео. Боже, он здесь! Радость оказалась такой большой и неожиданной, что Адриана с трудом удержалась, чтобы не захлопать в ладоши со счастливым визгом. Но ее улыбка, сияющие глаза говорили за нее. Ей понадобилось немало усилий, чтобы сдержаться и не сбежать по ступенькам прямо в его объятия. Вместо этого она степенно сошла вниз, высоко подняла голову и протянула парню руку. — Добро пожаловать, синьор Лаццари. У Лаццари дрогнули уголки губ, когда он поднял ее руку и поцеловал, а в потрясающе синих глазах плясали смешинки. — Твои глаза тебя выдают, — прошептал он, улыбаясь. Адриана закусила губу, но счастливую улыбку было не скрыть. — А я и не хочу таиться… — Тогда представим, что это игра? — предложил он, церемонно склонил голову. — Разрешите пригласить вас на танец, прекрасная синьорита? — Если угадаешь, под какую музыку я хочу с тобой танцевать. — Я уже знаю, — Амедео вывел ее на открытое место. Адриана лукаво прищурилась, занимая место напротив него: — Ты уже успел тут всех очаровать? — Все ради мгновения с тобой, — откликнулся он негромко. В строгом черном костюме и белой рубашке, с аккуратной прической, ясноглазый Амедео казался Адриане самым красивым мужчиной на земле. Простой в общении, совершенно не знакомый с высокомерием и пафосом, обладающий чудесным чувством юмора и добрым сердцем, этот человек стал жизненно необходимым элементом. С ним было легко и уютно в любой ситуации, и Адриане безумно хотелось, чтобы так было всю жизнь. С тобой. У нее перехватывало дыхание всякий раз, когда она видела его мягкую улыбку, его сияющий взгляд, чувствовала ласковое прикосновение. — Я никогда не была так счастлива, — прошептала она, не отводя взгляда от его лица. Амедео кивнул, осторожно положил руку на ее талию. — Я тоже… и знаешь, я хочу, чтобы так было очень-очень долго. — Например? — Адриане очень хотелось обнять его, и она сдерживалась из последних сил. Лаццари смотрел ей в глаза, и в его взгляде было столько любви, что девушке не верилось в реальность происходящего. Тем более, что Амедео угадал и с музыкой: Within temptation всегда нравилась Адриане, а уж под эту ее песню она была готова танцевать вечно. I’m dying to catch my breath Мне нужно перевести дух Oh why don’t I ever learn Почему я никогда не извлекаю урока? I’ve lost all my trust though I surely tried to Я утратила всю веру, хоть и пыталась Turn it around Изменить все к лучшему Can you still see the heart of me? Ты все еще видишь, что я чувствую? All my agony fades away Мне становится легче When you hold me in your embrace Когда ты заключаешь меня в объятия — Например, вечность, — с задумчивой улыбкой проговорил Амедео, улыбнулся ей. — Как тебе? Как бы Адриана ни старалась сдержаться, слезы потекли по щекам: — Как в сказке… — С хэппи-эндом, — он наклонился и коснулся губами ее мокрой щеки, и уже не отстранялся. Адриана ощущала его теплое дыхание на своей шее. — Не плачь. Этого в нашем сценарии не будет. — Я тебе верю, — выдохнула она, уткнувшись ему в грудь и крепко прижавшись. — Ты только никогда не уходи. Он засмеялся, гладя ее волосы, нежно поцеловал в лоб: — Я бы и не смог, Ри. У тебя просто железная хватка! Адриана подняла глаза, полные слез, и тоже рассмеялась: — Только не ври, что ты против! — И не подумаю. На нас почему-то так странно смотрят, милая, — Амедео изобразил абсолютное непонимание подобной реакции окружающих, погладил Адриану по спине и легонько дунул в волосы. Оба уже несколько минут просто стояли на месте, даже не замечая, что песня закончилась, и вместо нее играет Lady in red. — Может, потому, что мы вроде как танцевать собирались? — предположила Адриана, вытирая щеки. — Давай потанцуем. — С тобой — все что угодно, моя леди в синем, — ответил Амедео и одарил ее совершенно нереальной улыбкой, от которой у Адрианы едва не остановилось сердце. Don’t tear me down Не отвергай меня For all I need Ведь все, что мне нужно — это Make my heart a better place Чтобы ты спас мое сердце Give me something I can believe Дай мне то, во что я поверю ___ С галереи второго этажа хорошо просматривался весь зал внизу. Собственно, Паоло стоял там без какой-то определенной цели: просто нравилось смотреть на танцующую и веселящуюся молодежь. Он знал о давней мечте Адрианы устроить настоящий бал. И несмотря на все разногласия между ними, когда Паоло пару недель назад позвонил ей в Лондон и предложил дочери воплотить мечту в жизнь, Адриана не скрывала радости. Впрочем, поводов для улыбки у нее было достаточно и без этого. Прежде всего — молодой человек, с которым Адриана Росси танцевала прямо сейчас, не отрывая сияющих глаз от лица парня. Она счастлива, и я тоже должен радоваться. Амедео хороший человек, он не обидит ее. Тогда почему я чувствую только тревогу, и едва сдерживаюсь, чтобы не сбежать по лестнице и не разнять их? Он закрыл глаза, вцепился в прохладное дерево перил. Конечно, он знал ответ на этот вопрос, как бы ни было горько это признавать. Рядом кто-то остановился. — Твоя дочь выросла так быстро, — Стефано небрежно облокотился на перила, глядя вниз. В белом костюме и голубой рубашке, как всегда, холодно-элегантный, он выглядел абсолютно уверенным в себе и спокойным. Вот только его спокойствие не могло передаться Паоло. — Я помню, как меня вызывали в школу, когда она разбивала окно мячом или сбегала с уроков вместе с Сильвербергом, — Паоло кивком указал на высокого брюнета с бокалом шампанского в руке, что-то увлеченно рассказывающего подруге Адрианы Фелисити. — Ну, то есть поначалу вызывали. Потом им надоело, и они стали оставлять ее после уроков и заваливать отработками. — Подозреваю, что это не оказало должного влияния, — хмыкнул Стефано, наблюдая за Амедео чуть прищуренными глазами. Паоло едва заметно улыбнулся и кивнул. — Через несколько дней шайка неразлучных хулиганов решила и эту проблему, — он издал смешок при воспоминании. — Они стали дежурить командой, и разумеется, управлялись со всеми делами за час. А потом шли в кино, или на стадион, или в гости к кому-нибудь. — Трудно в это поверить, видя ее такой. — Да уж… — Паоло, — Кордиале посмотрел на него уже серьезно, — ты же понимаешь, что в сложившихся обстоятельствах все это не закончится хорошо? И это именно та причина, по которой я не могу радоваться. Паоло тяжело вздохнул и медленно кивнул: — Понимаю. — Пока мы не найдем уязвимое место в организации Дивизиона, эти двое будут представлять опасность друг для друга, — Стефано говорил очень тихо, так что его слышал только Росси. — Алессандро не желает даже слышать о том, чтобы на какое-то время уйти в тень. Танец закончился, и Адриана, что-то сказав Амедео и улыбнувшись, выскользнула из толпы и скрылась в одной из комнат. Амедео, перекинувшись парой фраз с окружающими, тоже отошел в сторонку. К нему тут же подошла улыбчивая блондинка в голубом платье и защебетала что-то. Лаццари вежливо кивнул в знак приветствия, но на предложение потанцевать ответил отказом. — Я не знаю, что можно сделать, — признался Паоло, не глядя на друга. Стефано негромко и коротко засмеялся: — Прекрасно знаешь, только не хочешь этого делать. — Ощущение, что тебе по душе подобный поворот событий, — проворчал Росси. Кордиале помолчал. — Нет. Можешь считать меня лицемером — как же, он изменяет вечному цинизму! — но я был бы категорически против разлуки твоей дочери и моего племянника. — Если бы не… — Если бы не обстоятельства, в настоящее время не подвластные нашему контролю, — подтвердил Стефано, пристально наблюдая за племянником. Тот внезапно просиял улыбкой — а через секунду рядом с ним уже стояла Адриана, такая же сияющая и радостная. Паоло молчал, повернувшись спиной к залу и глядя в стену. Стефано легонько похлопал его по плечу: — Это будут временные меры, друг мой. Только до того ослепительно-замечательного момента, когда мы прикроем лавочку наших французских друзей. Паоло кинул быстрый взгляд вниз — как раз начался новый танец, и неохотно кивнул. ___ Гости разъехались во втором часу ночи. Адриана вместе с дворецким проводила последних, затем вошла в дом, и наконец-то позволила себе устало опустить плечи. Денек выдался насыщенным, но в целом впечатления были прекрасные. Да и могло ли быть иначе, когда Он был с ней весь вечер и согревал своим присутствием? Адриана не сознавала, что улыбается, заходя в опустевшую гостиную и на ходу избавляясь от заколки. Темно-каштановые волосы рассыпались по обнаженным плечам и спине. Она тряхнула головой, ощущая, как уходит напряжение. — Ри. Надо поговорить. — Папа? — она только сейчас заметила, что в кресле перед камином кто-то сидит. Паоло Росси взглядом показал на диван. Адриана села, ожидая объяснений или вопросов. Но вместо этого она получила жесткое замечание: — Мне не нравится твой ухажер, Адриана. Тебе не следует с ним встречаться. Сердце на миг замерло. Адриана выдавила улыбку: — Он хороший, папа. Ты знаешь, я в этих вопросах очень осторожна, и… — Есть вещи, о которых он тебе никогда не расскажет, — сказал Паоло, глядя теперь не на огонь, а на изумленную дочь. — Потому что побоится. И страх будет сильнее любви. — Ты о нем ничего не знаешь. — Ты тоже, — он вздохнул. — Адриана, я беспокоюсь о тебе, пойми. Оставь его. — Мне с ним хорошо, — упрямо сказала она. Знакомое чувство напряжения при встрече с отцом снова дало о себе знать. — И я не понимаю, почему тебе хочется нас разлучить. — Я бы мог тебе рассказать кое-что. — Не надо, — Адриана встала. — Если я захочу получить ответы, я пойду за ними к Амедео. — Не глупи, Ри. Ты знакома с ним всего месяц. — А кажется, что всю жизнь. Тебе ведь знакомо это чувство? — она смотрела на него, но Росси молчал. — Я люблю его. — А он тебя, да? — Паоло закрыл на секунду глаза, словно что-то обдумывал, затем встал и повернулся к дочери. Лицо его было мрачно. — Я тебе только добра хочу. — По-своему, как всегда? Спасибо за заботу, но я думаю, что могу уже сама принимать решения. Доброй ночи. Она подошла к двери и уже переступила порог, когда до нее донесся негромкий голос отца: — Просто знай, что я всегда с тобой. Адриана постояла на месте, кивнула, не оборачиваясь, и вышла, оставив Росси в одиночестве. 2 марта Вот так и бывает: бьешься во все двери, как мотылек в стекло, ищешь свою судьбу, теряешь и обретаешь надежду… а потом на твоем пути появляется некто невероятно значимый, становится судьбой, и все — жизнь играет совершенно новыми красками. И только в такие мгновения острого счастья ты осознаешь, что же такое жить и дышать полной грудью. Адриана стояла у окна, обхватив себя руками, и наслаждаясь благоуханием роскошных алых роз в высокой вазе на подоконнике. На губах играла счастливая улыбка. — Обожаю твою улыбку, — Амедео неслышно подошел сзади и обнял ее. Она запрокинула голову, с удовольствием позволяя поцеловать себя. Сердце замирало, когда он был рядом, и она могла ощущать его тепло, вдыхать его запах… — Обожаю, когда ты рядом и говоришь мне это, — отозвалась Адриана, нежась в его объятиях. Амедео рассмеялся, нежно целуя ее в щеку и шею: — А я кайфую, когда ты говоришь мне такое. Утонуть в нежности. Боже, я и не подозревала, что такое может быть. — Убеди меня, что это навсегда, — прошептала она, закрыв глаза. — Пожалуйста. Лаццари помолчал, потом повернул ее лицом к себе. В синих глазах, как всегда, плясали искорки смеха. — Именно я? Ты уверена в этом? Адриана только кивнула. В этот момент зазвонил телефон. — Пусть звонят, — она не хотела отпускать его от себя, такого теплого и родного. Лаццари отвел с ее лица прядь волос, погладил по щеке и подбородку: — Я должен сказать тебе одну вещь, но для этого нужно сосредоточиться. Подожди-ка минутку. — Ненавижу телефон, — проворчала Адриана. Лаццари сверкнул улыбкой: — Я тоже, — он поднял трубку. — Да? Доброе утро, синьор Паоло. Да, конечно… Адриана рассеянно прислушивалась к разговору, расчесывая волосы. Но одна фраза вдруг заставила ее замереть на месте. Амедео пообещал подъехать через полчаса. — Нет уж! — она развернулась, подошла и отобрала телефон. — Папа, хватит. Ты обещал, что отныне мы сами по себе, и… — Адриана, есть вещи, которые выше этого. Не будь эгоистична. — Я вся в тебя, не так ли? — Не злись, — Амедео обнял ее за плечи, отобрал трубку. — Я буду, синьор Паоло. Он не позволил разгневанной Адриане снова завладеть телефоном, кинул его на диван, а потом со смехом крепко обнял любимую: — Кто бы мог подумать, что я полюбил такую фурию! — Он меня вечно злит! — Тебе это даже идет, облачко мое, — он подхватил ее и закружил. Адриана взвизгнула. Амедео поцеловал ее в макушку, немного отстранился и дождался, пока она на него посмотрит. — Адриана Росси, могу ли я надеяться, что ты подаришь мне себя? — Звучит двусмысленно, — она не удержалась от шпильки, посерьезнела. — Ты не шутишь? Амедео опустился на колено, глядя снизу вверх: — До ужаса банальная поза, конечно, но… Ясноглазка, ты за меня выйдешь? Адриана стремительно опустилась на колени, так что их лица оказались на одном уровне. Он хотел сказать что-то еще, но она не дала ему, приложив ладонь к его губам. На глазах у Адрианы были слезы: — Да… Если бы ты не спросил — все равно да! Лаццари солнечно улыбнулся ей, погладил по щеке, а потом поднял ее руку и надел на безымянный палец тонкое кольцо. Адриана разглядела на нем изящную гравировку. — «Per Sempre», — сказал Амедео, показывая такое же кольцо у себя на пальце, и ласково поцеловал девушку в лоб. — Теперь можно поверить и в вечность. 22-40 Тревожный звонок заставил ее пулей вылететь из постели — сердце подсказывало, что случилось что-то… — Да? — Адриана Росси? — голос был незнакомый, прохладный и твердый. — У меня для вас неприятное известие. Что-то мешало дышать. Она крепче сжала трубку. — Я слушаю. Кто это говорит? — Доктор Беннет, Европейский госпиталь, — он помолчал, и за эти мгновения тревога возросла в несколько раз. — Сожалею, но ваш друг в тяжелом состоянии. Его привезли час назад… после аварии… Слова текли мимо мутным потоком — сознание отказывалось воспринимать это. — Синьорита Росси, вы меня слышите? Вы можете приехать? С каким-то недоумением она обнаружила, что у нее трясутся руки, но голос оставался спокоен: — Я… я буду. Сейчас же! ___ Я без тебя не смогу. Ты часть меня. Эти слова становятся единственным, что мне остается в тот миг. Они приносят мучительную боль, снова и снова напоминая о тебе, но они же заслоняют от давящего сожаления окружающих. Только я и моя боль… не утихающая, такая же сокрушительная, как и в тот роковой час, когда раздался звонок из госпиталя. А потом, когда я приехала, примчалась туда — и ты, бледный и измученный; ты что-то шепчешь, глядя на меня, пытаешься улыбнуться, но тут случается приступ, и меня оттесняют от тебя — а ведь только мы вдвоем знаем, что ты держишься до последнего за мой отчаянный взгляд. Эта нить рвется, и вместе с ней разбивается мое сердце. Вот так все сложно и просто. Ты есть. А через миг тебя нет. И я чувствую себя тоже мертвой, потому что внутри так пусто, и ничего… Совсем ничего нет. В коридоре со светло-зелеными стенами уже почти никого не было. А она все сидела, зажмурившись, безучастная ко всему. Ей настоятельно советовали что-то, предлагали плед, успокаивали. Адриане было все равно. Амедео попал в автомобильную аварию, когда возвращался домой. Повреждения внутренних органов были слишком серьезные, и несмотря на все попытки врачей, спасти его не удалось. Адриана машинально крутила на безымянном пальце золотое кольцо, отстраненно удивляясь, почему все видится таким нечетким. Вечность… только с тобой. Ты — мой дом, который мое сердце искало так давно… Несгибаемость дала трещину, и она разрыдалась, беззвучно, задыхаясь от невероятной боли, сжавшись в комок и притянув колени к груди. — Адриана… — Этого не может быть… не должно быть… — Случившегося не исправить, — Паоло склонился к ней, положил ладони ей на плечи, слегка сжал. Адриана вскинула на него ищущий, молящий взгляд: — Скажи, что это не так, скажи! — Ри, — Паоло Росси тяжело вздохнул, опустил голову, — я не могу отрицать правду, какой бы жестокой она ни была. Адриана посмотрела прямо в лицо отцу, и ее лицо скривилось. Она не старалась — да и не смогла бы — сдержать слез, и они текли по щекам. — Это был несчастный случай. Я сожалею. Сожаление. Что оно для тебя значит, отец? И когда же, когда мы перешли грань, за которой родственные чувства рассыпаются прахом и ничего больше не значат? Горе перетекло в жаркую, сжигающую ярость. Адриана резким движением скинула руку отца со своего плеча, вскочила на ноги, глядя ему в лицо: — Ты даже не знаешь, что такое сожалеть! Ты давно забыл, что это значит! — Тише… — Он ведь тебе никогда не нравился, верно? Ведь правда?! — Я бы никого за это не стал убивать, — холодно отозвался он, не глядя на дочь и сунув руки в карманы пиджака. Этого в нашем сценарии не будет. Адриана усилием воли сдержала рвущиеся наружу рыдания, сжала губы так, что они превратились в тоненькую ниточку: — Не лезь больше в мою жизнь, пожалуйста, — твердо произнесла она. — Я — сама по себе. Она зашагала прочь от нахмурившегося отца и удивленной медсестры, подошедшей с валерьянкой. ___ 4 марта, Daily news Вчера вечером в загородном доме известного бизнесмена, члена Совета директоров компании «Дивизион», были обнаружены тела трех человек. Как сообщает полиция, причиной смерти стало отравление неизвестным веществом. Ведется следствие. Один из погибших — сам Томас Робер. 5 марта, Voix de Paris В Американский госпиталь с тяжелыми травмами после автокатастрофы поступила Анжелика Леруа. Мадам Леруа широко известна своей благотворительной деятельностью. С 2011 года она входит в правление «Дивизиона»… 28 апреля, Женева Ну что ж, вот ты и приняла, наконец, решение — возможно, первое самостоятельное решение, без давления родственников и многочисленных советов. Скорее даже наперекор их убеждениям и желаниям. Адриана невольно усмехнулась, вспомнив лицо тетушки, когда она сказала о своем решении устроиться на работу, да не какой-нибудь моделью или на худой конец секретаршей, а по специальности. Ха, это было весело. Конечно, кто мог подумать, что годы, проведенные в университете Лондона, я потрачу не на вечеринки и флирт, а на учебу? Получите и распишитесь: специалист в сфере эпидемиологии, работает на Комитет. Умна, красива, безусловно скромна. Разумеется, она прекрасно понимала, с какими сложностями предстоит столкнуться, но это не пугало Адриану. Находиться в одиночестве стало для нее невыносимой пыткой, и Росси переехала к Фелисити, благо, та тоже жила одна. Днем все силы отнимала напряженная подготовка к приемным экзаменам в Комитет, и времени не оставалось ни на что другое; Фелисити с трудом удавалось вытащить подругу в кафе вечером, да и то далеко не каждый день. Но ночью тяжесть начинала давить с новой силой, и Адриане приходилось прилагать все усилия, чтобы не сорваться и не закричать, выплескивая ту боль, которая терзала ее изнутри. Сравнить ощущения можно было только с теми, что Адриана испытывала десять лет назад, когда от рака умерла ее мама. Услышав эту новость, она долго не могла осознать случившегося, просто стояла и смотрела странно равнодушным взглядом на враз поникшего отца, чьи плечи сотрясались от рыданий. За стеклом уже не суетились врачи, только медсестра отключала все приборы. Ее кто-то обнял, рыдая и что-то говоря, но Адриана ничего не чувствовала, тупо смотря на тело женщины, которое накрыли простыней. Отец подошел к ней, вытирая слезы, с мокрыми щеками и покрасневшими глазами: — Ри, милая моя… твоей мамы больше нет. Он обнял ее, уткнувшись лицом в макушку дочери, и снова всхлипнул. До этого дня Адриана ни разу не видела Паоло плачущим, и почему-то именно слезы отца стали толчком к пониманию безумно простого и жуткого факта. Мамы больше нет. Адриана еще несколько секунд смотрела на тело матери, потом отстранилась от отца и посмотрела ему в глаза, словно лелея детскую надежду, что все это идиотский розыгрыш. Но чуда не случилось. И тогда Адриана, чувствуя ужасающую тяжесть где-то в груди, наконец дала волю слезам. Паоло крепко обнимал ее, прижимая к груди и сам всхлипывая. На то, чтобы полностью осознать потерю, Адриане понадобилось несколько месяцев. Боль не утихла, только стала чуть менее острой, словно затаившись где-то глубоко в душе и грозя выползти из этого потаенного уголка, только дай причину. Причина есть. И мне больно — так, что невозможно дышать, душат слезы, что никак не хотят пролиться, принося хотя бы минутное облегчение. Амедео. Я так скучаю по тебе. Но я должна быть сильной. Она уронила голову на руки и закрыла глаза. Сидеть вот так, обняв колени руками, на ступеньках Женевского штаба Комитета, и не думать о вдалбливаемых с детства правилах, что девочкам не стоит носить рваные джинсы и свободные рубашки, потому что это ну абсолютно не женственно — было замечательно. Если бы еще на душе не было так тяжело… Позади хлопнули дверью, и наружу вырвались возмущенные голоса: один — низкий и узнаваемый бас Фрэнка Садири, который принимал экзамен у Адрианы, а второй — выше тембром, с едва уловимым растягиванием гласных. — Ну, и что? Ты хочешь сказать, что я зря сюда притащился, Фрэнк? Только потому, что у вас сейчас, видите ли, нет вакансий? — Если бы ты был чуть уравновешеннее, я бы мог поговорить с Коле, — с легким раздражением отозвался Фрэнк. — А так — что я мог сделать, когда ты нахально влез в наш разговор и сам подтолкнул директора к окончательному решению? — Да он нес полную чушь! Я же звонил всего неделю назад, и мне сказали — о, мистер Донован, мы ждем только вас, прилетайте! — парень явно передразнивал кого-то. — И что я получаю в итоге? Откровенную брехню насчет вакансий! — Да уж, называть слова директора брехней при людях было очень разумно с твоей стороны! Хреновый из тебя стратег, Донован. Значит, так. Ты сейчас идешь погулять, остываешь до нормальной температуры, а я постараюсь задобрить Коле. — Ага, как же! — Типичный ирландец, — пробормотал Фрэнк со смешком. — Иди погуляй, Донован. Я что-нибудь придумаю. Чего я никак не могу понять — так это почему я каждый раз вытаскиваю тебя из болота, в которое ты самолично и добровольно залезаешь, и все благодаря длинному языку? — Потому что мы друзья, Фрэнк, — парень рассмеялся. — Ладно, убедил. Пойду приму большую дозу мороженого, чтобы остыть до кондиции. Адриана слегка усмехнулась. Позиция Донована была ей понятна: если бы не заступничество Фрэнка, ей бы тоже наверняка отказали от места — и совсем не по причине дефицита знаний. Просто попасть в Комитет считалось высшим шиком для элиты ученого мира, соответственно, борьба за места шла нешуточная. Разумеется, слово Паоло Росси могло решить проблему в один миг. Но я не буду обращаться к нему, даже если вообще не найду работу. — Нет, ну вы это слышали? — Донован плюхнулся на ступеньку рядом с ней, вырывая из размышлений. Голос был возмущенным. — Вакансий нет, ага, как же! Просто тарифная сетка приемной комиссии и глубина моего кармана не поладили друг с другом. Адриана посмотрела на него, подняв брови. Соседство парня ее не раздражало. — Нет, конечно, я все понимаю — у всех дети, они плачут и хотят кушать, но должен же быть предел! — продолжал Донован. Адриане почудилось, что теперь парень просто изображает возмущение — чертики в серо-зеленых глазах говорили о том, что Донован веселится. — Даже билет до дома не выдали. — Бывает, что поделать, — отозвалась она, улыбаясь. Донован прищурился, оглядел ее и внезапно протянул руку: — Вижу товарища по несчастью. Ник Донован, как бы инженер, но по призванию пилот, а еще — просто обаятельный и неотразимый молодой человек. Адриана пожала протянутую ладонь, засмеявшись. Долговязый парень с растрепанными ярко-рыжими волосами, длинным веснушчатым носом и дружелюбной хитроватой улыбкой сразу располагал к себе. Джинсы, кеды, футболка с нечитаемой надписью — простая и удобная одежда. В поведении Донована не было никакой замкнутости, наглости или таинственности: что называется, свой в доску. — Адриана Росси. Эпидемиолог. Стаж работы — пока нулевой. — О, так значит, вас взяли, — Донован метнул на дверь за спиной полный раздражения взгляд, явно готовый начать следующий раунд битвы за свое рабочее место, но видимым усилием взял себя в руки. — Что ж, мои поздравления. — Спасибо. — Я на минутку, — Донован поднялся — все его движения были быстрыми и немного резкими — и куда-то пошел, оставив Адриану в одиночестве. Да, меня взяли на работу. Опасную, непредсказуемую, утомительную. Как раз то, что мне сейчас нужно. Женева ей понравилась: живой, яркий и элегантный город со множеством парков, музеев, ресторанов и прочих мест, которые Адриана с удовольствием посетила бы, если бы располагала свободным временем. Помимо всего прочего, именно в Женеве располагались штаб-квартиры многих всемирных организаций, таких, как ООН, Красный Крест, ВОЗ и других, что не могло не заинтересовать девушку уже с профессиональной точки зрения. Верная Фелисити, часто бывшая ее напарницей в путешествиях, на этот раз не смогла вырваться из дома из-за свадьбы кузины. Адриана никогда не отказывалась от прогулок в одиночестве, но Фрэнк ясно дал понять, что лучше ей сегодня же приступать к работе, чтобы те, кто был против ее вступления в штат Комитета, заткнулись. Так что, к большому ее сожалению, прогулка отменялась. — А вот и я, — появление Донована стало для Адрианы неожиданностью, и она чуть вздрогнула. Парень снова сел рядом и протянул ей вафельный рожок с мороженым. — Не знал, какое вы любите, взял клубничное. Адриану до такой степени поразил его непосредственный поступок, что она какое-то время просто смотрела на него, изумленно распахнув глаза. Разумеется, ей делали неожиданные подарки, но все они были платой за что-то — внимание, например. И уж точно никто не был настолько непосредственным, как этот ирландец, с которым она только что познакомилась, а ощущение при этом было такое, словно они знакомы несколько лет. Если бы я верила в перерождение душ, подумала бы, что мы уже встречались в прошлой жизни. Донован чуть стушевался под изумленным взглядом: — Я это зря? — Нет, — Адриана успела взять мороженое, прежде чем парень предпринял что-либо. — Я просто… удивилась, понимаете? Донован подарил ей широкую усмешку: — Я бываю несносен, признаю. Но это ничуть не умаляет моей неотразимости. — И скромности? — пошутила Адриана, дегустируя клубничное лакомство. Донован заразительно расхохотался, откидывая голову назад и смешно морща нос: — Раскусили! Так что, вас уже нагрузили работой по уши? Я слышал, в Комитете любят заваливать новичков всякими делами, за которые больше никто не хочет браться. — Ну, я пока не определилась, считать ли первое задание чем-то опасным, — честно призналась Адриана, задумчиво разглядывая здание университета на другой стороне площади, по которой уверенно разгуливали толстые голуби. Мороженое было невероятно вкусным, и за это Ник Донован получил дополнительные очки, выражаясь геймерским языком. — Узнаю завтра утром. — Европа? — с любопытством спросил Донован, отгоняя чересчур наглого голубя от своего десерта. Адриана помотала головой, потом пожала плечами. Донован хохотнул. — Это как? — Стамбул, — откликнулась она с улыбкой. — Но ничего интересного, скорее всего — обычная письменная рутина. Что-то типа курьера, я думаю. — Интересное — это что? — не отставал парень. Адриана прислушалась к себе и поняла, что ни вопросы Донована, ни его присутствие в целом не раздражают ее, не вызывают неловкости и желания уйти. Это немного удивляло — в конце концов, для интроверта вроде нее даже познакомиться с новым человеком часто бывало тяжело. Но только не в этот раз. Донован явно собирался задать новый вопрос (кажется, он это дело вообще любил), но Адриана успела первой: — Ник. — Что? — он вытер пальцы платком и небрежно сунул его обратно в карман джинсов. — На «ты»? — предложила Адриана, протягивая руку. Донован просиял улыбкой и осторожно сжал ее пальцы: — Я сам это хотел предложить. Очень рад нашему неожиданному знакомству. Редко так бывает… — Да, редко, — перебила Адриана, догадываясь, что он хочет сказать, и отчаянно желая услышать все, что угодно, только не слова, клеймом выжженные на сердце. Такое только в сказке и бывает. Донован, держа ее пальцы в своей ладони, посмотрел на тонкий ободок кольца на безымянном пальце, потом перевел внимательный взгляд на печально сжатые губы, и склонил голову к плечу: — Задел прошлое? — негромко проговорил он. — Прости, не хотел. — Все в порядке, — она заставила себя бодро улыбнуться, слегка тряхнула головой, отчего на лоб упала прядь волос. — Спасибо за мороженое. — Не подумай, что я пристаю, — Донован поднялся на ноги, и Адриана с удивлением поняла, что он все еще держит ее за руку. — Давай прогуляемся? Обещаю, я не буду навязчивым. Адриану подобная искренность тронула: очень мало кто из ее знакомых был настолько смел, чтобы выражать свои мысли и ощущения, не приукрашивая их, не пытаясь замаскировать корыстные цели. Прочитать Донована не составляло никакого труда: что на уме, то и на языке. И это не могло не вызвать ее уважения. — Гид нужен? — только и спросила она, аккуратно высвобождая руку и отряхивая одежду. Донован широко ухмыльнулся: — Разберемся и так! 21 августа, Майорка — Я рад, что тебе удалось выкроить время для отпуска, — Паоло Росси улыбнулся, ставя перед дочерью стакан апельсинового сока, и уселся в одно из удобных плетеных кресел на веранде, так, чтобы видеть лицо Адрианы. — Что бы ты ни говорила, даже тебе нужен отдых. — Иногда, — согласилась Адриана, смотря вдаль. Бездумно загорать ей никогда не нравилось, но в этот раз она решила все-таки уступить напору подруги, утверждавшей, что Ри напоминает бледнокожего вампира, и ей срочно нужна большая доза ультрафиолета. Сама Фелисити уже второй день отсутствовала — поехала на свадьбу очередной кузины. Так что вилла оказалась в полном распоряжении Адрианы и заехавшего к дочери по пути домой Паоло. Возможность отключить мозги — замечательная штука… была бы, если бы кто-то из высоколобых ученых додумался до такого. Она удержалась от вздоха, поправила темные очки и бросила тоскливый взгляд на отложенную в сторону книгу. Модный бестселлер сезона на поверку оказался жуткой нудятиной, от которой тянуло в сон, и Адриана просто ленилась встать и дойти до мусорной корзины, чтобы упокоить шедевр. Бирюзовое море сверкало под лучами солнца, манило и обещало освобождение от всех житейских проблем. Адриана не упустила возможности поплавать рано утром, и теперь выжидала, когда солнце начнет ход на закат, чтобы снова окунуться в теплое море. — Отличная погода, — сказала она, просто чтобы не молчать. Молчание наедине с отцом последние несколько лет становилось все напряженнее. — Отличная, — поддержал Паоло задумчиво. — Как насчет прогулки по пляжу? — Только не думай, что я забыла. — Не дерзи, — неожиданно сурово сказал Росси. — Атмосфера науки плохо на тебя влияет. — Наследственное, — ехидно отозвалась она. — Ты в этом варишься дольше меня. — Авторитета в твоих глазах мне это, кажется, не добавляет. — С какой стати? Паоло закрыл глаза, словно моля небеса ниспослать ему терпения. — Ты можешь меня выслушать? Без замечаний и комментариев? — Я всегда была честной девочкой. — И сводила меня с ума своим упрямством. Адриана только усмехнулась, глядя на море. — Прости меня, — неожиданно произнес Паоло. Адриана изумленно воззрилась на него, не веря ушам. — Что? — Прости меня, — повторил он, глядя ей в глаза. Это признание явно давалось ему с большим трудом. — Я признаю, что виноват в смерти Лаццари. Я вывел его из себя, сказал… в общем, кое-что ему очень не понравилось, и он был в ярости. Адриана не могла разобраться в своих чувствах: хочет ли она сидеть и слушать признание отца, или же лучше встать и уйти. Она не двигалась, крепко сжимая стакан с соком. — Я был неправ. — Да, — кивнула девушка, — во многом! — Особенно когда сказал, что не вижу его своим зятем. — Что ты сказал? — Адриана уставилась на него. Паоло вздохнул. — Я считал его легкомысленным и ветреным, и не хотел, чтобы он разрушил твою жизнь. Он и был моей жизнью… — Мою жизнь, — Адриана сердито смахнула навернувшиеся слезы. — Это была моя жизнь, не твоя! Так почему ты решил за меня? Почему?! Она тихо плакала, наплевав на данную себе клятву никогда не показывать слабости при ком бы то ни было. Росси опустил голову. — Все, что было во мне, умерло, когда он погиб. Я… меня просто не стало, понимаешь, меня не было! Он сделал мне предложение, и я… Она не смогла продолжать и закрыла лицо. Паоло присел перед ней, положил руки ей на плечи. — У меня было такое чувство, что я потерял тебя, в тот день. А потом ты сказала, что я тебе никто, и все померкло. Да, я эгоист — ты часто меня в этом упрекала. И единственный раз, когда я захотел избавиться от этого, подумать о ком-то еще в первую очередь… все закончилось так. Постарайся меня простить, если сможешь. Прощение… доступно ли мне это? И тебе ли просить прощения у меня, неблагодарной и своевольной дочери? Прощение, что очищает душу. Адриана, судорожно рыдая, обхватила его шею руками: — Это пройдет когда-нибудь? Так… больно! — Не знаю, — прошептал он, гладя ее по плечам и спине. — Мне больно до сих пор. И отгородиться никогда не получалось. Адриана плакала безудержно, словно все слезы, что копились неделями и обжигали сердце, наконец, нашли выход. По-прежнему ощущая себя полуживой, тем не менее, она чувствовала, что теперь не одинока перед лицом горестей, щедро рассыпаемых жизнью.