Черное эхо: "Эдем"

Одним из самых опасных инфекционных заболеваний является лихорадка Эбола, вероятность летального исхода при которой составляет до 90%. Это острое вирусное заболевание может проявляться как единичный случай, но чаще всего служит причиной массовых эпидемий. Впервые вспыхнув в 1976 году в Судане, оно до сих пор остается серьезной угрозой для жителей Африки, ежегодно унося сотни жизней. Вспышки эпидемий Эбола: 1976 — Судан и Заир 1995 — ДРК 2000 — Уганда 2003 — Конго 2014 — Гвинея, Либерия, Сьерра-Леоне, Нигерия, ДРК. Несколько высоколетальных вирусных патогенов относятся к семейству филовирусов (Filoviridae). Филовирусы представляют собой филаментовидные вирусы, которые вызывают геморрагическую лихорадку. Как пример, можно привести вирусы Эбола и Марбург. Род Ebolavirus делится на пять видов. Естественные резервуары вируса находятся в экваториальных лесах.

Глава пятая Эхо никогда не затихает

5 марта 2017 «Эдем» 9-40 — Инспектора Комитета. Совершенно без предупреждения. Какого черта им здесь понадобилось, а? Именно сегодня, как будто они что-то подозревают… — Успокойся, Карл, — насмешливо посоветовал Кордиале, наблюдая за взволнованным другом. Тот расхаживал взад-вперед по кабинету, не в силах усидеть на месте. Совет Стефано доктор встретил красноречивым смешком: — Успокоиться? Из тебя не очень хороший психотерапевт вышел бы, знаешь ли. — Никогда к этому не стремился, — спокойно отозвался Стефано, наливая в высокий стакан холодной воды и пододвигая к краю стола, ближе к нервничающему собеседнику. — С моим уровнем эмоциональной эмпатии — смешно даже. Присядь. — Тебя что, совсем не волнует, зачем они здесь? — сесть Левенхауз отказался, но стакан взял. — Вот совсем, ни чуточки не интересно? Стефано только пожал плечами, уже думая о чем-то своем. Комплекс «Эдем» жил обычной жизнью: эксперименты, наблюдение, удачные и провальные проекты, теории и идеи. Последняя проверка Комитета была в конце января и предсказуемо прошла хорошо. В следующий раз ВОЗ должна была прислать своих проверяющих только в июне. Поэтому Левенхауз так разволновался, когда утром ему сообщили о прибытии инспекторов Комитета. Вообще-то, Жан Мерсье и Алан Шепард были направлены штабом в Кайлахун, однако по какой-то причине решили попутно заглянуть и в «Эдем». Кордиале их визит воспринял с великолепной сдержанностью и отвел господ проверяющих в комнату для отдыха, обещая показать комплекс после обеда. Он вел себя так, словно только и мечтал об этой встрече. Зато Левенхауз не мог скрыть эмоций, опасаясь, как бы дотошные инспектора не просекли, чем на самом деле занимаются в комплексе. Стефано к его тревоге отнесся без особого внимания. — О существовании третьего корпуса им в жизни не узнать, а все, чем мы занимаемся в первом, отвечает требованиям Комитета на все сто процентов. — Насколько ты уверен, что третий корпус — такая уж тайна? — угрюмо поинтересовался Левенхауз, осушив стакан. Кордиале приподнял брови: — С чего вдруг такое обострение паранойи? — Ни с чего. Просто он сам по себе меня в дрожь вгоняет. — Это даже забавно, — Стефано быстро усмехнулся. — Ты с самого начала знал, над чем мы будем работать, и боишься? — Это не совсем страх, — ворчливо возразил доктор, помолчал, подыскивая нужные слова. — Пойми меня правильно, Стефано — я никогда не сомневался в правильности выбранного нами пути. Как и ты, я всецело убежден в том, что наши исследования рано или поздно приведут к окончательной цели — совершенствованию ДНК. И я готов многим пожертвовать ради этого. Так что меня не пугают проверки. Я опасаюсь только одного: как бы мы не зашли в тупик. — Что заставляет тебя думать, что возможен такой исход? — голос Кордиале был почти мягким. Стефано разглядывал на свет свой полупустой стакан, как будто надеялся увидеть что-то необычное. — Твоя тенденция постоянно все усложнять, — Левенхауз сел и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и буравя мрачным взглядом какую-то точку на столешнице. — Меня каждый раз просто в холодный пот кидает, когда ты со счастливым видом объявляешь, что «точку в конце эксперимента мы превратим в многоточие, Карл, потому что есть такое предчувствие: это не конец, а только начало». Он подался вперед, облокотившись на стол. Выглядел доктор довольно усталым. — Я не против такого метода работы, но все же склоняюсь к тому, чтобы завершать проекты, а не тянуть их бесконечно. В конце концов, это как-то даже… антинаучно, что ли? — Приведешь пример? — Почему мне кажется, что ты сейчас просто убиваешь время? — Левенхауз кинул весьма красноречивый взгляд на улыбающегося друга. Кордиале с самым невинным видом пожал плечами. — Я только пытаюсь успокоить тебя. — Получается так себе, честно говоря, — съязвил доктор. — Ладно, пример так пример. Взять хотя бы «Альфу-3». Я ведь с самого начала предлагал начать эксперимент с нуля — с Прототипа без каких-либо примесей. Но ты настоял, чтобы мы продолжили исследования с того места, где закончился проект «Альфа-2». И что вышло в итоге? Провал. — Провал, — согласился Стефано, вертя в длинных пальцах ручку. — Затем мы перешли к твоему плану — и окончательный результат оказался таким же. — Я сейчас говорю о самом факте, что ты всегда выбираешь заведомо сложные пути, — заспорил Левенхауз. — О методах работы. — Я тебя понял, — откликнулся Кордиале, — и готов признать, что иногда усложняю ситуацию там, где можно обойтись легкими путями. Но такова уж моя натура, Карл, и с этим я уже ничего не могу поделать. — Ну и ладно, пусть будет так. В конце концов, ты всегда добиваешься своего, рано или поздно. — Рано или поздно, — повторил Стефано, улыбнулся и кинул взгляд на часы. — О, почти обед. Пойдем, Карл. Нам предстоит развлечь господ инспекторов любопытными рассказами из жизни джунглей. Левенхауз со вздохом поднялся на ноги и последовал к выходу. — Мне это вовсе не кажется развлечением, — только и заметил он мрачно. ___ — Я все-таки не могу понять, на чем основаны твои темные предчувствия, — заявил Алан Шепард, глядя на своего коллегу с едва уловимым превосходством. — Обычная проверка, пусть и внеплановая — что может пойти не так? Оба уже сидели за столом, накрытым к обеду, и ждали хозяев. Шепард, крупный и привлекательный мужчина с густыми темными бровями и яркими глазами, сразу приковывал внимание к себе. Рядом с ним немногословный и скромный Жан Мерсье выглядел неприметно, но его интерес к окружающему миру, вежливость и начитанность делали мужчину отличным собеседником. — Считай, что на меня нагоняют тоску сами эти джунгли, — отозвался Мерсье, разглядывая комнату с намеком на интерес, и останавливая взгляд на окне. Грозовые тучи, сплошным куполом нависшие над комплексом, создавали впечатление, что уже вечер. Нытик и зануда. Алан Шепард, инспектор Комитета по защите от биологической угрозы, категорически не желал принимать никаких оправданий от своего напарника в этой миссии. Из них двоих Шепард был главным, несмотря на то, что опыт подобных операций у мужчин был примерно одинаковый. Именно он принял решение последовать совету главы кайлахунского центра отправиться в «Эдем» и посмотреть, как там идут дела. Мерсье был против, упирая главным образом на то, что всего месяц назад в Конго уже была инспекция, и ничего противозаконного найдено не было. Не то чтобы Шепард был в восторге от джунглей или так уж сильно хотел навестить Стефано Кордиале. Просто ему намекнули, что в случае нахождения в «Эдеме» чего-нибудь любопытного, что ускользнуло от бдительного ока предыдущей проверки, ему может быть объявлена благодарность. Предполагаемый размер этой благодарности и стал для Шепарда основным стимулом в этой поездке. Разумеется, Мерсье в эти тонкости посвящен не был. Дочь Мерсье, Диана, приехавшая в Кайлахун в качестве посла доброй воли ООН, выразила желание побывать в Конго, и отправилась с инспекторами в департамент Санга. «Эдем» ее интересовал мало, и девушка предпочла нанести визит в ближайшую деревушку. Беспокойство за нее также не давало Мерсье расслабиться, и Шепарда это раздражало. Он вообще не хотел брать с собой балласт в виде дочки напарника, но делать было нечего. — Да ладно тебе, — Шепард хохотнул. — Всего на день задержимся, ничего страшного. Мерсье ответил скептически приподнятой бровью, но вслух ничего не стал комментировать. Как раз в этот момент в комнату вошли Кордиале и Левенхауз. Стефано первым подошел к инспекторам, поднявшимся из-за стола, и с вежливой улыбкой пожал обоим руки: — Неожиданно, но весьма приятно, господа, видеть вас в «Эдеме». Добро пожаловать! Шепард ответил такой же нейтрально-радушной улыбкой, отметив, что Мерсье тоже выдавил нечто вроде усмешки в знак приветствия. Болван без капли дипломатичности. — Для нас это так же неожиданно, — отозвался он, садясь на место. Левенхауз, поздоровавшись с гостями, уселся, оказавшись напротив Мерсье. Шепард же обнаружил себя смотрящим в глаза Стефано, и на короткий миг почувствовал себя зверьком, на которого охотится хищник. Что за глупости? В комнате появилась девушка в белой блузке и черной юбке и принялась шустро накрывать на стол. Кордиале на правах хозяина начал светскую, ни к чему не обязывающую беседу, предполагавшую обмен короткими фразами. Он же приступил к серьезному разговору, как только трапеза подошла к концу, и мужчины закурили. — Итак, не будем откладывать дела в долгий ящик, верно? Я готов предоставить все необходимые документы, отчеты — все, что посчитаете нужным проверить. А затем, если хотите, могу провести экскурсию по комплексу. — «Эдем», — задумчиво протянул Шепард, словно смакуя слово, и выпустил клуб ароматного дыма. — Райский сад… не слишком уж похоже, — он с легкой усмешкой посмотрел на Стефано. — Почему вы выбрали такое название? — В раю не было болезней и тягот, — учтиво отозвался Стефано, выбравший стул у окна. — Наверное, я был слишком самонадеян, выбирая название для комплекса, но мне искренне хотелось — и хочется! — избавить мир от опасности, которую несет Эбола. И я прилагаю все усилия для этого. — Это похвальное стремление, доктор Кордиале, — негромко заметил Мерсье. — Ваше упорство в стремлении к столь благородной цели заслуживает восхищения, — подхватил Шепард, улыбаясь. Глаза его, однако, оставались холодны. — Сложно, но не невозможно, правда? — Судя по отчетам, ваша работа приносит несомненную пользу, — Мерсье перелистывал принесенные улыбчивой секретаршей файлы. — Вы смогли доказать скептикам, что не зря построили этот комплекс. — Этот факт не может не радовать, — если бы этикет двадцать первого века предполагал обмен поклонами, Стефано наверняка ему последовал бы. Практически не принимавший участия в беседе Левенхауз стоял у стеллажа с папками. Шепард несколько раз перехватывал нервный взгляд доктора, адресованный Кордиале. Почти физически ощутимое волнение утверждало Шепарда в мысли, что далеко не все в «Эдеме» гладко. А вот прочитать реакцию Кордиале оказалось невозможно. Безупречно вежливый, сдержанный, прекрасно знакомый с правилами поведения в высшем свете, доктор Кордиале вел себя так, словно был на светском приеме, не допуская ни малейшей промашки. Ох, уж эти аристократы! Сам черт не разберет, как они мыслят. Это усложняет задачу, но не намного. Кордиале вытащил откуда-то из ящика стола бутылку вина, улыбнулся гостям: — Урожай 1989 года, белое полусухое. Не совсем по правилам, но все же осмелюсь предложить вам. Чудесное вино. Шепард пожал плечами и принял бокал. Мерсье, поколебавшись, повторил его жест. Левенхауз отказался — он предпочитал красное вино. Стефано встал на ноги и поднял бокал: — За удачные открытия и приятные откровения, — произнес он с легкой улыбкой. Шепард отсалютовал бокалом и поднес его к губам: — За открытия и откровения. ___ — Да уж, с высоты «Эдем» действительно кажется куда меньше, чем он есть, — сухо обронила Рената, глядя вниз, на выделявшуюся светлым пятном среди вечнозеленых джунглей территорию. Разумеется, ни следа третьего корпуса или Полигона. Сидевший напротив Маркус кивнул с каким-то отстраненным видом. Рената, от которой не укрылось его странное состояние в последние несколько часов, прищурилась: — В чем дело? — Ты ведь знаешь, что иногда я вижу… ну, необычные вещи? — вопросом ответил Маркус, глядя ей в глаза. Он был серьезен и напряжен. Рената насмешливо фыркнула, отводя с лица прядь волос: — Опять твои шикарные глюки? — Не уверен, что это галлюцинации. — Флэшбэки? Маркус пожал плечами: — Не всегда. — Ты о своем видении в клинике в Софии? Да ну, Маркус, это же ужасно глупо — верить в подобную чушь! — Это был не сон, — упрямо сказал Маркус. Спор на эту тему вспыхивал между ними довольно часто, но никогда не приводил к компромиссу. Стороны всегда оставались при своем мнении. — Но я никогда не была знакома с человеком, которого ты описал, — заметила Рената. — И уж тем более, с тобой. Ты вообще будто с неба упал в мою жизнь. Спасибо еще, не устроил хаоса. Несмотря на всю свою угрюмость в данный момент, Маркус не мог не улыбнуться: — Я бы не смог, это точно знаю. — Так что там за видения у тебя в этот раз, магистр Йода? Война клоническая началась, или еще чем-то порадуешь? — Я не могу сформулировать четко… — Ну вот, я же говорю: Йода, — Рената улыбалась, а ветер яростно трепал ее волосы, выбившиеся из пучка. — Осталось только Люка к Вейдеру послать. Вертолет опустился на площадку на территории комплекса. Маркус спрыгнул на землю первым, помог спуститься Ренате. — Представляю, как отец будет рад, — издевательски проговорила она. — Я вернулась на пять дней раньше срока. Как он переживет эту радость? Она не стала ждать, пока Маркус выгрузит ее сумку и догонит спутницу, и быстрым шагом направилась к первому корпусу. Привычную картину портил припаркованный у ворот джип цвета хаки, и Ренату это весьма заинтересовало. — Любопытно… кого сюда занесло? ___ Ладно, хватит трусить. Давай, скажи себе это еще раз: я взрослая и самостоятельная, я сама решила приехать сюда, и я точно знаю, что ничего плохого со мной не случится. Тем более, папа совсем не далеко, и я в любой момент могу ему позвонить. Так что все в полном порядке, Диана. Вперед, к своей мечте узнать мир! Нет, она ничуть не жалела, что вызвалась ехать в такую даль и глушь, но проведя всю жизнь в окружении родных и друзей, девушка еще не привыкла к тому, что оказалась одна в неизвестном месте. Ощущение было пугающим — в конце концов, она всегда боялась одиночества, но Диана приказала себе собраться и начать знакомство с местными жителями. Летнее платье и туфли были уложены в сумку; теперь Диана была одета в светлые брюки из хлопка и голубую футболку, а на голову повязала украшенный ее любимыми бабочками платок. Легкие сандалии с прочной подошвой прекрасно подошли для путешествия по каменистой дороге, не причиняя ни малейшего неудобства. На плече у нее висела сумка с необходимыми медикаментами. В качестве посла доброй воли ООН ей предстояло изучить жизнь в этой деревне, если понадобится, оказать помощь, ну и просто познакомиться с другой культурой. Девушка испуганно застыла на месте, глядя, как к ней мчится ватага мальчишек и девчонок лет четырех-шести, что-то возбужденно галдя. Обступив гостью, ребятня принялась рассматривать ее, а кое-кто посмелее потянул ее за футболку. Хватит трусить, девушка. Ради чего ты здесь, а? Диана улыбнулась, присела на корточки и погладила маленькую девочку по плечу. — Привет, меня зовут Диана, — произнесла она по-французски. — А тебя как? Через полчаса вовлеченная в круговорот деревенской жизни Диана с удивлением обнаружила себя стоящей у гончарного круга с запачканными глиной руками и счастливой улыбкой на лице. Все оказалось совсем не так страшно, как ей представлялось: жители приняли ее сразу же, выказывая любопытство, но не навязывая своего общества. Дети увлекли ее в свой круг, приглашая поиграть, женщины наперебой что-то говорили на своеобразном диалекте, причем, только треть из этого Диана понимала, но как, ни странно, все ее предположения оказывались верными. Учивший ее гончарному делу мужчина что-то произнес, улыбаясь. Диана покачала головой. — Я не понимаю, — призналась она со смехом. Гончар дотронулся до ее руки, показывая, что именно она делает не так. Дети толпились тут же, с интересом наблюдая за гостьей. Вряд ли в деревушку часто прибывают гости из других краев. Мерсье знала французский и английский, и для общения в городе ей этого вполне хватало, но в деревнях люди говорили на своем диалекте, и это несколько затрудняло общение, тем более что на всю деревню нашелся только один человек, кое-как складывающий английские слова в предложения, да и тот, представив Диану обществу, куда-то исчез. Впрочем, языковой барьер почти не мешал налаживанию культурного взаимоотношения. ___ Избавиться от инспекторов с их дотошными вопросами и цепкими взглядами, желающими знать буквально все, что касалось «Эдема», удалось не сразу. Левенхауз только поражался терпению Кордиале, но сам отнюдь не мог похвастаться тем же. Силы воли едва хватало на то, чтобы вымучивать вежливую улыбку, то и дело кидая украдкой взгляд на часы. От Стефано волнение друга не укрылось, но в присутствии Шепарда и Мерсье он никак не мог это прокомментировать. Учитывая, на пороге какого события мы сейчас находимся, даже Стефано Кордиале не может быть настолько спокойным. Это просто сверхспособность. Но вот он, проводит экскурсию для назойливых проверяющих, отвечает на все их вопросы, и словно не замечает, на какие глупости тратит драгоценное время. Время, время, время. Оно стремительно утекало песком сквозь пальцы, словно насмехаясь: не успеете, куда уж вам… Не в силах обуздать нараставшее волнение, Левенхауз под благовидным предлогом удалился. Он так спешил вернуться к себе в третий корпус, в стенах которого чувствовал себя увереннее, что чуть не врезался в Ренату, как раз заходившую в холл. При виде еще одной нежданной гостьи доктор потерял дар речи, застыв на месте. Рената, очевидно, правильно поняла причину его ступора. Она склонила голову набок, изучая Левенхауза насмешливым взглядом. — Добрый день, доктор Левенхауз. Ну разумеется, куда же без верного телохранителя, так любящего совать везде свой длинный нос. — Добрый, — буркнул доктор, пытаясь решить, вернуться ему к Стефано, или идти в свой корпус. Стефано и так сейчас узнает о возвращении своей дочурки. Наверняка, ему не понадобится моральная поддержка. — У нас гости? — Рената кивнула в сторону джипа, на котором приехали инспектора. Началось. — Внеплановая проверка. — Хм? — Рената чуть приподняла брови, глянула на Маркуса. — А ты был прав. — Гадал на картах Таро? — не сдержался Левенхауз. Маркус ему никогда не нравился, и доктор не отказывал себе в удовольствии поддеть его. Впрочем, броню спокойствия Маркуса еще ни разу пробить не удалось. Хотя, если этот чурбан даже на Ренату не клюнул, что с него взять? Дохлая рыба. Маркус вместо ответа ожидаемо посмотрел на Ренату; та коротко кивнула. У Левенхауза появилось четкое ощущение, что он присутствует при молчаливом диалоге, причем только ему ничего и не понятно, а участники бессловесной беседы прекрасно друг друга понимают. — Комитет? — спросила Рената, на мгновение задержавшись на пороге. Доктор кивнул с мрачным выражением. Рената, непонятно чему усмехнувшись, быстро зашла в холл. Маркус не отставал, и вскоре Левенхауз остался один во дворе, залитом беспощадно жарким солнечным светом. Пять часов до запуска второй фазы. Невероятно мало, если вспомнить, что мы еще не проанализировали результаты первой. Пожалуйста, поторопись, Стефано… ___ Вопреки очевидным ожиданиям Маркуса, Рената не пошла к Стефано и его гостям. Она без раздумий направилась к своей комнате; Маркус молча шел следом с ее сумкой в руке. Его присутствие почти никогда не мешало Ренате — никаких отвлекающих вопросов, дурацкого флирта или попыток привлечь ее внимание, когда голова занята совсем другим. Он всегда оставался спокоен и сдержан, и со временем Рената научилась ценить эти его качества. Впрочем, Кордиале не забывала и о том, что Маркус с успехом выполнял любое задание, ни разу не подведя ее и не притащив за собой хвоста. — Еще до того, как мы отсюда уехали, меня не покидало ощущение, что отец задумал что-то масштабное, — задумчиво сказала она, опускаясь на кровать и распуская волосы. Маркус присел на край стола, сложив руки на груди. — Заметил, как нервничал Левенхауз? — Возможно, из-за нашего прибытия. — Нет-нет, это не то, — Рената накрутила прядь светлых волос на палец. — Он удивился этому, но уже до того, как заметил нас, был не на шутку взвинчен. — Может, из-за этой проверки? — Это уже ближе к истине, я полагаю. Но, знаешь, — Рената подняла на него внимательный взгляд, — мне почему-то кажется, что тут надо копать глубже. Она поменяла позу, оперлась на вытянутые руки. — В базах данных все чисто, не придерешься. В лабораториях тоже ничего необычного. Но я абсолютно уверена, что эти двое — мой отец и его нервный товарищ — что-то затеяли. — Диксон может знать что-нибудь, — предположил Маркус, с явной неохотой произнося каждое слово, а особенно — фамилию главы службы безопасности «Эдема». Рената наградила его кривой усмешкой: — С каких пор ты полагаешься на его мнение? — Рассматриваю как вероятный источник информации, — сухо откликнулся Маркус, глядя в окно. — Он не покидал комплекс, и у него есть доступ в любую его точку. Рената задумчиво кивнула, но не спешила принять или отклонить это предложение, обдумывая другое. Глаза ее были закрыты, на переносице собрались морщинки. Какова вероятность, что волнение доктора связано только с инспекцией? Если опираться на интуицию, то получается, что причина в чем-то другом, однако весьма вероятно, что именно нежданный визит проверяющих из Комитета стал катализатором нервного возбуждения Левенхауза. Вероятность? Она быстро прокрутила в памяти все известные ей факты о проектах в «Эдеме» — как проводимых легально, так и секретных, и медленно улыбнулась, приходя к выводу. Сто к одному, что так и есть. Итак, что же вы еще скрываете в Тайной комнате вашего комплекса, доктор Кордиале? Она поймала взгляд Маркуса и усмехнулась: — Все страньше и страньше, как говорила одна маленькая девочка… Маркус промолчал, только кивнул. В те редкие моменты, когда Рената задумывалась о натуре Маркуса Миллера, она ощущала вполне искренний интерес; все-таки само их знакомство вряд ли можно было назвать заурядным, да и поведение парня отличалось от того, что ей демонстрировали предыдущие телохранители. Рената ценила его верность, твердость духа, упрямство и целеустремленность, хотя все равно отказывалась понимать неубиваемый идеализм и веру в добро. Жизнь давно выжгла из ее души все те ценности, которыми дорожил Маркус. Это служило вечным источником споров между ними, но ни разу Маркус Миллер не признал, что она может быть права, не допустил, что он сам не прав. Что ж, пока он успешно справляется со всеми заданиями, мне совершенно ни к чему знать, во что он верит, и как сильна его вера. Она не могла не чувствовать, какое действие оказывает на Маркуса одним своим присутствием, но ни разу с момента их знакомства Маркус не сделал ни одной попытки приблизиться к ней ближе, чем она обозначила в самом начале. Да, он явно испытывал к ней симпатию и уважение, он верил в нее иногда больше, чем она сама… но черт побери, разве он не высказал бы свои чувства, будь они хоть чуточку сильнее этой странной почти-школьной влюбленности? В конце концов, они оба были взрослыми людьми, прекрасно понимали, что к чему и как устроен мир чувств, и молчание Маркуса можно было трактовать только так: ты мне симпатична, и я даже испытываю к тебе влечение, но всего этого недостаточно, чтобы взять бастион моего душевного равновесия. За все время их тесного сотрудничества едва ли набралось хотя бы десять случаев, когда броня Маркуса Миллера была пробита, а расстояние между ними могло бы считаться интимным. Да, он защищал ее, всегда шел рядом, имел право заходить в ее комнату в любое время суток, и со стороны такая близость могла показаться более чем достаточным поводом считать их парой. Однако всякий раз, когда их руки соприкасались, или из-за тесноты им приходилось стоять вплотную, или когда она решила провести эксперимент и как бы невзначай провела рукой по его груди — Маркус отвечал ей спокойным, почти мягким взглядом, и вежливо отстранялся с таким видом, словно ему это было неприятно. По мгновенно расширяющимся зрачкам Рената понимала, что это не так, что она ему нравится… однако Маркус не делал ни одного шага навстречу. И Рената не могла понять, ждет ли он какого-то поступка с ее стороны, выжидает чего-то, или просто по какой-то причине не хочет даже пытаться завоевать ее сердце. Впрочем, все это совершенно неважно. Было еще кое-что, интриговавшее Ренату не на шутку: странные видения Маркуса. Короткие, не дольше нескольких секунд, вспышки в сознании словно перемещали парня в иной мир, заставляя переживать события, смысла которых он не помнил или не мог понять. Самым вероятным было предположение, что это обрывки его собственного прошлого. Однако как минимум одно выбивалось из общего ряда. То самое, в клинике в Софии. Рената заставила Маркуса в деталях описать видение, но абсолютно никаких зацепок это не дало. Маркус только добродушно улыбнулся на ее ворчание и ничего не сказал. Иногда меня просто бесит эта его выдержка. 14-50 — Поверить не могу, — Левенхауз покачал головой, с укором глядя на Стефано. — Ты не только не посоветовал этим назойливым паразитам проваливать. Нет, ты зачем-то пригласил их на ужин! В то самое время, когда нам и без того есть чем заняться. И между прочим, анализ первой фазы все еще не завершен, а нам пора приступать ко второй. Стефано все возражения и доводы выслушал с легкой улыбкой и едва заметными кивками. Он стоял у стеллажа с папками и перебирал их. Левенхауз нахмурился: — Иногда мне кажется, что вот это перебирание бумажек тебе нужно, только чтобы чем-то заняться. На самом деле у тебя уже готовы ответы на все вопросы, но тебе по какой-то причине не хочется это выдавать, и ты изображаешь бурную деятельность. Я прав? Стефано коротко рассмеялся: — Ты знаешь меня, как никто другой, Карл. — Так в чем дело? — Я всего лишь принял решение перейти ко второй фазе эксперимента «Дауджи», задействовав добровольцев. От его вежливого голоса веяло таким холодом и равнодушием, что Левенхауз поежился. В такие моменты к его преданности примешивался липкий страх. И Стефано, несомненно, понимал это. Не мог не понимать. — А как же анализ первой фазы? Отчеты от наблюдателей, — он махнул на несколько тонких файлов на столе, пытаясь совладать с тревогой. — Я их изучил, но хотел бы услышать и твое мнение. — О да, — неспешно протянул Стефано, закуривая тонкую сигарету. — Отчеты… весьма полезны. — Что ты имел в виду, говоря о новом плане? Боишься услышать правду, Левенхауз? Странно, что ты еще не привык к ней. Стефано молчал так долго, немигающим взглядом смотря в окно и стряхивая пепел в стоявшую на краю стола пепельницу, что Левенхауз уже почти осмелился выдохнуть. Но в последнюю секунду неумолимая правда камнем легла ему на плечи: — Стабилизированная экспериментальным антидотом «Дельта» продленного действия. Господа Шепард и Мерсье получили свою дозу за обедом. И инкубационный период вот-вот закончится, так что мы скоро сможем проверить две теории насчет вируса «Эхо». А именно — степень воздействия определенного фактора на течение болезни и ее исход. Господь всемогущий. Что же мы творим? Левенхауз автоматически потянулся перекреститься, не в силах сдержать дрожи. Стефано негромко рассмеялся, и в этот миг как никогда раньше напомнил Левенхаузу бога смерти. Мы перешагнули грань между моралью и бесчеловечностью. Но пути назад нет. Наши руки в крови. Он уставился на свои руки, как будто на самом деле ожидал увидеть на них кровь, но перед глазами были только дрожащие пальцы. — Нам некуда отступать, — почти равнодушно выразил терзавшую Левенхауза мысль Стефано Кордиале, и выпустил вверх струю дыма. Со стороны двери донеслись редкие аплодисменты. Левенхауз кинул затравленный взгляд на Ренату, как раз в этот момент вышедшую из тени, и насмешливо смотревшую на отца. Как много она успела услышать? — Замечательная речь, — оценила Рената, подходя ближе. — Так ты все-таки сумел продвинуться вперед в изучении своего драгоценного Прототипа, и даже дал ему имя? Прелестно. — Прототип в сочетании с различными штаммами, — с готовностью отозвался Кордиале, отвечая дочери таким же прямым и насмешливым взглядом. Левенхауз предпочел притвориться несуществующим и вжался в кресло. — Ты решил использовать этих горе-проверяющих в каком-то очередном эксперименте? — Рената поцокала языком с укоризной. — Как тебе только не стыдно, папочка? Стефано ее ерничанье, казалось, ничуть не задевает. Он оставался все так же спокоен и продолжал курить, повернувшись к Ренате боком. Та неспешно прошлась по линии, разделяющей кабинет на темную и освещенную солнцем половины; негромкий стук ее каблуков некоторое время был едва ли не единственным звуком в кабинете. — Не поделишься подробностями? — промурлыкала Рената. — Знаешь, что-то вроде премии отличившемуся работнику — рассказать ему больше? «Хотите знать больше»? Вспомнив слоган из научно-фантастического фильма, Левенхауз не удержался от усмешки, но сумел ее скрыть. Знать много — значит плохо спать. И жить наполовину. И еще много чего… — Ты сама все увидишь, если захочешь, — наконец откликнулся Кордиале, посмотрев на дочь. — Через час. Будь готова к выходу. Я передам Диксону, чтобы сопровождал тебя. А сейчас — извини, надо закончить подготовку. Он вышел, даже не обернувшись на Левенхауза. Впрочем, доктор совершенно не намерен был оставаться наедине с Ренатой, и шмыгнул следом, оставляя девушку в тихой злости. ___ — Пожалуйста, сядьте, — оставив шприц на столе, медсестра повернулась спиной к мужчине и начала что-то искать в шкафу, что позволило Ричарду Диксону откровенно любоваться видом, который открывался ему. Как удобно, что врачи носят такие коротенькие юбчонки! — Что смешного? — сварливо осведомилась Шайла, обернувшись и заметив откровенный взгляд. В руках у нее была ампула с бесцветной жидкостью, из которой она набрала в шприц. — Руку, пожалуйста. — Без сердца? — капитан закатал рукав форменки, позволяя медсестре протереть дезинфицирующим раствором локтевой сгиб. Процедура ежемесячной вакцинации была обязательна для всех сотрудников комплекса, и уже успела стать рутинным делом. — С этим вопросом обратитесь к анатому, — отрезала она и вогнала иглу под кожу резким движением. Диксон ухмыльнулся, разглядывая ее лицо. Он обожал таких сноровистых дам. Стоит только помнить, что Рената не потерпит конкуренток. Разве только, когда нам обоим надоест, и можно будет спокойно смотреть на других женщин, не опасаясь расправы. — Может разболеться голова, но это быстро пройдет, — Шайла убрала медицинские принадлежности, строго глянула на него. — Желаю вам успехов, можете идти. Диксон откозырял шутливо и вышел. ___ Рената была взбешена и с трудом это скрывала. Мало того, что отец насмехался над ней, так еще и задумал какой-то эксперимент, а к ней отнесся, как к сопливой девчонке! Разумеется, это было не впервые, но у Ренаты появилось донельзя плохое предчувствие, от которого ей не удавалось избавиться. Он может думать что угодно, но я не могу допустить, чтобы какой-то его безумный эксперимент плохо отразился на комплексе. Она прекратила ходить из угла в угол, остановилась в центре комнаты и вытащила телефон из кармана халата. — Диксон, ты мне нужен. Кусая губу, Кордиале повернулась к окну. Решение отца поиграть с новой игрушкой само по себе не тревожило ее. Ренату злило то обстоятельство, что о готовящейся операции она узнает последняя. Тебе никогда не приходило в голову, что и я могу пожелать порезвиться, правда? В таком случае тебя ждет сюрприз. Она подошла к компьютеру. Естественно, у нее был неограниченный доступ ко всем данным… но беда в том, что Стефано предпочитал важные данные хранить у себя в голове, только после совершения опыта и сбора доказательств занося сведения в дневник или компьютерную базу. А предугадать, что он сделает, было довольно трудно. — Вызывали? — Куда вас посылают? — не поворачиваясь к стоявшему на пороге мужчине, спросила Рената. Ее пальцы бегали по клавиатуре, когда она предпринимала очередную попытку найти хоть какую-то подсказку в записях отца. — Название населенного пункта? — Какая-то деревенька, — откликнулся Диксон. — Название нам сообщат перед выходом. Какие-то проблемы, мисс Кордиале? Она выпрямилась и повернулась к собеседнику, отметив, каким взглядом он смотрел на ее ноги: короткая юбка задралась, открыв стройные бедра, когда Рената наклонилась к компьютеру. Но возмущаться она не стала, напротив, усмехнулась: — Иди сюда. Ричард Диксон аккуратно закрыл за собой дверь и подошел к Ренате. — Особые приказания? — сдержанно ухмыляясь, спросил он. Рената кивнула, запустила пальцы в его короткие волосы и притянула голову к себе, чувствуя, как его рука нетерпеливо скользит вверх по ее бедру. — Я не терплю банальщины, капитан, и вы это знаете. ___ — Повторите все, что я вам сказал, капитан, — Стефано глянул в упор на стоявшего у стены невысокого мужчину в военной форме. — Хочу убедиться, что все будет выполнено, как надо. — Зачистка объекта, — послушно повторил капитан Сильва. — Применение всех доступных методов. Обыскать окрестности, чтобы никто не ускользнул. По возможности — поимка выживших, при необходимости — ликвидировать. — Всех, — уточнил Кордиале, внимательно следя за реакцией наемника. Тот кивнул коротко: — Так точно. Всех, кто подает признаки агрессии или безумия. — Прекрасно, — Стефано сел за стол, задумчиво посмотрел в окно. В стекло бился настырный жук. — Признаться, я не уверен, что именно у нас получится, поэтому вам лучше быть начеку, даже если покажется, что все тихо. Вы мне еще понадобитесь. Ясно? — Ясно, — отозвался неразговорчивый Сильва. — Можете идти, капитан. И… вас здесь не было. Приказы, полученные специальными отрядами Azurro и Giallo комплекса «Эдем» 05.03.2017 в 18-40 Azurro (капитан — Антонио Сильва). Основная цель — занятие позиции по периметру объекта эксперимента «Дауджи», обеспечение проведения операции зачистки, прикрытие отряда Giallo. Giallo (капитан — Ричард Диксон). Основная цель — зачистка территории после проведения эксперимента «Дауджи» с применением всех методов; побочная цель — поиск выживших в самом поселении и их доставка в комплекс. 20-20 — И как прикажете это понимать? — осведомился Шепард, обозревая окрестности с края плато. Особо удивленным инспектор не выглядел, так что Левенхауз на секунду даже предположил, что англичанину кто-то уже рассказал о третьем корпусе. Но это было невозможно. Мерсье молчал, но в глазах был тот же вопрос: зачем вы привели нас сюда, и что заставило вас раскрыть тайну такого рода? Стефано мягко улыбнулся. Ветер ерошил его короткие волосы и играл полами белого халата. Какая насмешка: белый цвет — символ невинности — и наша работа. — Всего лишь хотел показать вам истинный масштаб «Эдема», — откликнулся он обманчиво ласково. У Шепарда дернулась щека: — Вы хоть понимаете, что нарушаете закон, скрывая это? — он махнул в сторону почти скрытого за деревьями третьего корпуса. — И все исследования, проводимые там. — Значит, вы догадались, что Эбола — лишь прикрытие, — Кордиале улыбнулся почти радостно. — Я только не могу еще понять, какая цена будет у нашего молчания, — заявил Шепард, отвечая улыбкой. Каков наглец! Хотя… откуда ему знать о плане Стефано и о своих шансах на жизнь? Левенхаузу стало жаль этих людей, прилетевших сюда в недобрый час. Он отвел глаза, словно таким образом мог снять с себя ответственность за их судьбу. Поздно, Левенхауз. Уже слишком поздно. — О, поверьте, — голос Стефано был теплым, как весеннее солнце, но глаза оставались холодны, — цена вам понравится. Мерсье отступил от края, будто боялся, что его столкнут. — Всего лишь спокойствие. Шепард недоуменно моргнул, глядя на Кордиале, опустившего голову и смотревшего на что-то в траве под ногами. — Будущее. — Что за?.. — вскинулся Шепард, но в тот же миг ахнул, изменившись в лице, и схватился за живот, в ужасе уставившись на Кордиале. Мерсье прислонился к дереву, чтобы не упасть, зажмурился, борясь с болью. Левенхауз бросил быстрый взгляд на сохранявшего ледяное спокойствие Стефано — и его озарило. Так вот о каком факторе шла речь, когда Рената спросила, что он задумал. И вот что определяет, по какому пути пойдет болезнь. Страх. — Не бойтесь, — ласково посоветовал Стефано, подтверждая теорию доктора. — Вы явились сюда за секретами «Эдема». Вы их получили. Не о чем жалеть. — Тебе это… с рук не сойдет! — выдохнул Шепард, оседая на землю. Мерсье держался лучше — по крайней мере, стоял на ногах, с ненавистью глядя на врага. — Когда? — просипел он. Стефано вопрос понял правильно: — Вино после обеда. Пероральный вариант заражения вирусом, — он улыбнулся, заметив попытку Мерсье подобраться ближе к нему. — Нет, прошу вас, не надо двигаться много. Это может сбить настройки… Пользуясь тем, что внимание Кордиале направлено на его напарника, Шепард внезапно, собрав все оставшиеся силы, рванулся вперед и сбил Стефано с ног. Левенхауз заметил, что изо рта у побледневшего инспектора идет кровь, и его захлестнул ужас. Воздушно-капельный путь… через кровь при укусе… при контакте с зараженным… Он невольно шарахнулся назад, словно со стороны наблюдая, как Мерсье медленно, превозмогая чудовищную боль, вытаскивает пистолет и направляет его на Стефано. Тот без труда удерживал рвущегося к его лицу Шепарда, и не заметил направленного в спину пистолета. Мерсье слишком ослаб и не мог держать оружие ровно. Шепард кинул неосторожный взгляд на напарника, и Кордиале, поймав его, быстро обернулся — как раз в тот момент, когда инспектор нажал на спусковой крючок. Пуля пролетела мимо виска Шепарда, и тот, обозлившись еще больше, с яростным рыком бросился на товарища, забыв о Кордиале. Мерсье не устоял на ногах, и оба инспектора, сорвавшись с обрыва, покатились вниз, с шумом и треском продираясь сквозь кустарник. Кордиале поправил халат, постоял, выравнивая дыхание, затем посмотрел вниз. Усмехнулся довольно, стирая кровь с лица, и повернулся к бледному доктору: — Увы, вынужден признать эксперимент с участием инспекторов Шепарда и Мерсье неудачным, — только и сказал он, после чего направился в сторону первого корпуса, как будто напрочь забыв о произошедшем только что. Левенхауз с шумом выдохнул и закрыл глаза. Никакая сила не смогла бы заставить его подойти к краю и посмотреть вниз. Это ведь не моих рук дело, верно? Не моя ответственность… 20-50 На площади продолжался праздник в честь юбилея старейшины и свадьбы его дочери. Церемониальные танцы женщин, беготня расшалившихся детей, шум и гам, суета вокруг праздничного стола — и так целый день. Сам старейшина поступил мудро, обезопасив себя от всего этого: просто заперся в своем доме с троицей советников, и они спокойно обсуждали что-то второстепенное за традиционным чаем. Однако эту идиллию прервало появление на пороге женщины в рваном платье. При виде нее старейшина и его гости встали с мест. — Джанна? — недоверчиво проговорил старейшина. Его удивление было понятным, если учесть, что его старшая жена считалась погибшей вот уже три года. Женщина, которую на его глазах утащил в реку крокодил — и появляется в таком же виде, как в тот день, словно воскреснув из мертвых… — Это ты? Не говоря ни слова, женщина подошла к нему — неверной, заплетающейся походкой — и вдруг вцепилась ему в горло мертвой хваткой. Старейшина захрипел, пытаясь освободиться; кто-то вскрикнул и выбежал наружу за помощью. — Джанна… Ночная гостья без единого звука продолжала душить своего мужа; по его шее и груди потекли ручейки крови. Старейшина, теряя сознание, успел заметить красный отблеск в ее глазах, слабо ударил ее в грудь… а потом мир померк. Все это заняло не более пяти секунд. Советники с ужасом смотрели на это, пока женщина не повернулась к ним. ___ Сквозь сон Диана почувствовала, что ее трясут за плечо, открыла глаза. — Скорее, скорее! — это был Вилли, перепуганный, с дрожащими руками. Диана вскочила, уже явственно услышав крики в деревне. — Что случилось? — она накинула куртку, принялась надевать сандалии. Вилли стоял у приоткрытой двери, глядя наружу. Диану поразило его состояние. Что же случилось? Девушка направилась было к двери, но парень схватил ее за руку и показал на окно. — Выбирайся! Диана, которой передалась его нервозность, протиснулась в окно, потянула Вилли за собой. Улочка, на которую они выбрались, вела к выходу кружным путем. Диана побежала вперед, Вилли за ней. Она услышала всхлип парня, посмотрела назад — и споткнулась. Это просто ночной кошмар… Нечто громадное, сплошь сотканное из ночи и страха, нечто, чему не было названия. Оно вышло из-за угла как раз в тот момент, когда Мерсье обернулась. Не может быть! — Диана! — Вилли буквально подхватил ее с земли и потянул за собой. Теперь уже девушку не надо было подгонять. Крики не утихали. Паника распространилась как огонь пожара, охватив все поселение; улицы были полны пребывающих в ужасе людей, пытавшихся спастись от застигшего их врасплох кошмара. Диана вскрикнула — прямо перед ней упал труп одного из жителей, у которого не хватало руки и головы. Вилли повернул влево, Мерсье, не задумываясь, последовала за ним. Господи, что это такое?! Выход был в нескольких метрах впереди; к нему стремились еще несколько выживших жителей. Вилли вдруг затормозил, и Диана, врезавшись в него, потеряла равновесие и упала на землю. Это спасло ей жизнь. Откуда-то из темноты материализовалась огромная лапа, и бедного парня буквально пришлепнуло к стене одного из домов. Вилли издал какой-то странный звук, из носа и рта хлынула кровь. Диана, не помня себя, кое-как встала и побежала прочь, с часто бьющимся сердцем, со сбитым дыханием и абсолютно не зная, куда ей бежать. Господи, помоги, помоги! Пока она мчалась сквозь пропитанную запахом крови ночь, в голову некстати закралась пугающая мысль. А вдруг больше никто не выжил? Лапа чудовища, появившегося перед ней, поднялась как-то лениво и отшвырнула девушку прочь. Диана ударилась спиной о ствол дерева, всхлипнула от острой боли и рухнула на землю. Тут же новый приступ боли пронзил все тело. О Боже, рука! Негромкий рык над головой был неким предупреждением, а может, и приглашением поиграть. Диана поднялась на ноги и заковыляла прочь, с ужасом сознавая, что у нее что-то не то с лодыжкой. Это не может быть правдой, просто не может. Позади раздался тот же почти мягкий рык, и Диана продолжила нелегкий путь к выходу из деревни — раненая, обессиленная и перепуганная, как никогда в жизни. 21-00 Ричард Диксон никак не мог совладать с ужасной головной болью, которая не отпускала его уже несколько часов. Его предупреждали о возможном недомогании, но не сказали, что оно будет настолько продолжительным… Он занял исходную позицию — прямо напротив входа в деревню. Семь человек из его отряда рассредоточились вокруг Дауджи, готовые по сигналу начать операцию. Сильвы с его четверкой не было видно: вероятно, ушли глубже в джунгли. Капитан кинул быстрый взгляд на часы. Скоро. В деревне послышались панические вопли. Диксон посмотрел на напарника, Корелли, поднял автомат. — Начинаем, ребята. — Вас понял, Giallo-1, — тут же откликнулись вразнобой его подчиненные. Словно подтверждая приказ, из ворот вылетел, подгоняемый ужасом, мужчина и помчался прямо к Диксону. В данном случае зачистка предполагала захват зараженных жителей деревни для исследований, если они не проявляли крайней степени агрессии, свидетельствующей о неудачном течении болезни — или уничтожение объектов, если они представляли угрозу. Прежде, чем Диксон успел разобраться, к какой категории принадлежит беглец, откуда-то из тьмы выскочил черный пес и бросился наперерез несчастному. Корелли вскинул автомат, но не успел пристрелить зверя: тот сбил человека с ног и запустил клыки в его шею. Вопрос решила ручная зверюшка доктора. Что ж. Диксон расстрелял Анубиса короткой очередью, махнул напарнику: — Их штук десять тут бродит. Не расслабляться, парни. ___ Для занимавшего позицию на площадке на толстых ветвях дерева снайпера Джексона это задание было омрачено пониманием, что день рождения опять не задался. На вечеринку этот хаос в жаркой тропической ночи совсем не походил, и настроение у Джексона было соответствующим. Злость он вымещал на взбесившихся Анубисах, непонятно зачем выпущенных в деревню, и умирающих от лихорадки людях, метким выстрелом отправляя и тех, и других на тот свет. — Giallo-5 на связи, — негромко проговорил он, приникнув к прицелу и выбирая очередную жертву. — Все под контролем. — Это второй. Будь внимателен. — Да ладно тебе, — Джексон выстрелил, торжествующе ухмыльнулся. — По деревьям-то эти твари не могут лазить, а? Услышать шорох листьев прямо у себя за спиной он успел. Обернуться — уже нет. ___ — Все идет по плану, — Антонио Сильва не сходил с выбранного места, отслеживая перемещения своих подчиненных. Ночь была до отказа заполнена ужасом и тревогой; именно эти чувства гнали обреченных людей вперед, заставляя бросаться навстречу пулям, лишь бы убежать от рычащих псов или предчувствия собственной смерти. Захлебнуться собственной кровью… определенно, жуткая смерть. ___ Корелли, обуреваемый азартом стрельбы, покинул позицию, и теперь стоял под раскидистым деревом, поливая атакующих псов автоматным огнем. В какой-то момент, почуяв неладное, он вскинул голову, и в тот же миг на его лице появилось выражение немыслимого ужаса. — Осторож… — его крик оборвался. Капрал Аббот обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть обезглавленный труп напарника, в конвульсиях падающий на землю — и черную тень, ударом лапы отбрасывающую голову в сторону и с тихим рыком прыгающую на него. ___ Алан Шепард бежал, что есть сил, то и дело оглядываясь, и не заметил, как на его пути выросла коварная сетка из лиан. Чертыхнувшись, мужчина начал выпутываться из зеленой паутины, отцепляя от одежды липкие усики. Совсем близко где-то в стороне слышалась стрельба, затем — высокий крик, оборвавшийся резко. Черт! Ну, давай же, давай! Он продолжил бег, и рванулся в просвет между деревьями. Сзади послышался шорох, и инспектор резко затормозил и обернулся, держа пистолет трясущимися руками. — Где же ты? — выкрикнул он, шаря суматошным взглядом по темным джунглям. — Ну? Ответом ему были сначала вопль вдали, а затем — мягкий шепоток листвы над головой. Последним, что увидел мужчина в своей жизни, стала черная ночь, падающая сверху. 22-30 — Превосходно, — Стефано удовлетворенно улыбнулся, глядя в ночь, перевел насмешливый взгляд на стоявшего рядом друга. — Все в точности, как и было смоделировано, никаких неприятных неожиданностей. Карл Левенхауз, прислушиваясь к какофонии воплей, выстрелов и рычания, выглядел далеко не таким счастливым. Биохимик явственно побледнел и крепко держался за столб, словно боясь не удержаться на ногах. Наблюдательный центр Кордиале устроил на скорую руку на небольшой возвышенности, с которой было видно деревню. Рядом с ним и Левенхаузом стоял один из бойцов Сильвы. — Насчет «неприятных» я бы поспорил, — пробормотал Левенхауз. Кордиале усмехнулся, положил руку ему на плечо. — Это начало новой эпохи, друг мой. Запомни этот день. ___ Когда Диксон вдруг выронил оружие, согнулся пополам и начал надрывно кашлять, капитан Сильва был неподалеку. Он покачал головой, неспешно поднял свой автомат, направил на товарища. Стрелять в спину не хотелось. — Диксон! Капитан повернулся, и Сильва разглядел кровь на его подбородке и руках — и панику в широко раскрытых глазах. — Сожалею… — Эта тварь меня заразила! — завопил наемник, захлебываясь кровью и мучаясь от усиливавшейся боли в животе. — Сильва, я не… — Ты знаешь, что это конец, — холодный тон Сильвы не допускал возражений. — Нет! Не конец! — Диксон неимоверным усилием поднял автомат, направляя его в сторону Стефано. Но выстрелить не успел. Сильва с искренним сожалением смотрел на товарища, который опустил недоуменный взгляд на рану в груди — и кулем повалился на землю. В ухе щелкнуло. — Я сожалею, Сильва — ваш друг оказался не достоин… — Он не был мне другом, — грубо отозвался Сильва и зашагал прочь, к своему отряду. 6 марта 00-30 Операция по зачистке деревни и ее окрестностей почти подошла к концу. На стол Стефано уже лег первый отчет о событиях, так что можно было говорить об успешном окончании эксперимента «Дауджи». Левенхауз не удержался и поежился, испытывая колоссальное желание забыть обо всем и оказаться в этот момент где угодно, только не в «Эдеме». Забыть все. Если бы это было так просто! Кордиале неспешно прошелся по комнате, потер подбородок и усмехнулся: — Отлично. Демонстрация прошла успешно, и теперь сомневавшиеся в успехе моего предприятия точно знают, на что способен вирус. Устроившийся в любимом кресле Карл Левенхауз был мрачен и взъерошен — бессонная ночь вкупе с постоянным напряжением и тревогой давали свои результаты. — И все равно, стабильности нет, — проворчал он, уставившись на свои руки. — Чего ты достиг, Стефано? «Дельта плюс» не дал того результата, к которому ты стремился, и его эффект, скорее всего, временный. Как и все разы до этого… Левенхауз покачал головой, не в силах выразить обуревавшие его мысли. Кордиале повернулся к окну. — Мне все это не внушает большого оптимизма, — заявил Левенхауз категоричным тоном. — Ты играешь с огнем, благо, у тебя иммунитет к ожогам, но кто знает, надолго ли эта удача с тобой? — Не волнуйся, Карл, — Кордиале улыбнулся, и Карл подумал, что видел на своем веку не так уж много улыбок, столь напоминавших лезвие бритвы. — Все идет по плану. «Дельта плюс» позволил десяти процентам зараженных выжить, это уже колоссальный успех. — Не считая полной потери памяти этих выживших. Или тебя это мало волнует? — Согласен: амнезия — не то качество, которое хочется внести в искусственный ген, — Кордиале сел за стол, поднеся сложенные домиком ладони к лицу. — И в плане достижения нашей цели этот штамм определенно не станет конечной остановкой. — Говоря простым языком, ты намерен идти дальше, — мрачно подытожил доктор. — Безусловно, — согласился Стефано, помолчал. Выглядел он задумавшимся над глобальной проблемой. — Каждый десятый, заразившийся вирусом в его последней форме, имеет шанс выжить, потеряв память. В чем же особенность этого счастливчика? Почему именно он, а не менее везучие товарищи? Левенхауз ничего не ответил и только вздохнул, предвидя очередной виток опасных игр с вирусом. Я устал от всего этого. Но беда в том, что отпуска в планах нет и быть не может. «Эхо» коварно, и даже если кажется, что оно умерло… оно никогда не затихает. 5-10 Может ли жестокость быть оправдана чем-либо? И возможно ли простить ее, если на кону стоит высшая цель? Насколько низко можно пасть — и как высоко взлететь, на пути познания мира и его изменения? И сколько шагов нужно сделать до той точки, за которой уже невозможен возврат к прошлому? Маркус вздохнул и закрыл глаза. Он стоял на краю плато, на котором располагался первый корпус, опираясь на дерево, и смотрел на восход солнца. Но мысли его были далеко. Как и все в комплексе, Маркус заново переживал эту ночь и искал ответы на каверзные вопросы. И как многие, не мог ответить ни на один — настолько его потрясло все произошедшее. Кто мог ожидать подобного? Эксперименты на людях… просто выпустить смертельный вирус, чтобы пронаблюдать за ним, обрекая десятки людей на мучительную гибель, не давая им ни единого шанса. А чтобы никто не ушел живым, разнося весть о страшной болезни, выведенной в комплексе, Кордиале послал в деревушку сначала зараженных животных, а потом и отряд зачистки. Беспощадность тех и других просто зашкаливала, и Маркус терялся в догадках, возможно ли хоть чем-то оправдать это. Ищешь оправдания для себя? Выполняя задание Ренаты по сбору данных, он почти всю ночь был в джунглях, и своими глазами видел гибель людей от зубов зараженных псов, ужасного вируса или пуль наемников. К началу операции он не успел, да и не смог бы ничего противопоставить выпущенному в Дауджи вирусу, так что оставалось только беспомощно наблюдать за происходящим. Однако кое-кого ему все же удалось вытащить из пекла. Он отвез потерявшую память девчонку в ближайший город и сдал на руки надежному человеку, женщине, пообещавшей позаботиться о бедняжке. Затем он вернулся к месту проведения зачистки и лично расправился с двумя Анубисами — результатом внедрения последнего штамма вируса собакам. Видел смерть Диксона от рук верного пса Кордиале — Антонио Сильвы. Самого Стефано, с довольной улыбкой наблюдавшего за рукотворным адом. Читал первые отчеты об эксперименте «Дауджи». Видел реакцию Ренаты на сообщение о смерти Диксона: едва заметно опустившиеся плечи, гордо вздернутая голова и усмешка: «И что с того?» Как же легко потерять человечность. И не заметить этого. Эксперимент «Дауджи» Цель — проверка стабильности штамма «Дельта плюс», полученного путем соединения Прототипа и последнего штамма вируса Эбола, дающего изменчивость. Время проведения — 4–5 марта 2017 года. Место проведения — деревня Дауджи (три километра на запад от комплекса «Эдем»). Эксперимент состоял из двух фаз. Первая фаза — пассивная: распространение вируса в деревне путем растворения его в питьевой воде; начало — 4 марта в 21-00. Вторая фаза — активная: окончание инкубационного периода вируса и течение болезни; начало — 5 марта в 21-00. (Наблюдение за подопытными, сбор данных о течении болезни — приложения 1-3) В ходе эксперимента было выяснено, что процент выживших после заражения увеличился и составляет десять процентов. Выжившие полностью теряют память; на какой срок распространяется это действие — пока не известно. В ходе операции зачистки было уничтожено сорок два человека — зараженные проявляли крайнюю степень агрессии, у них отмечались признаки геморрагической лихорадки, соответствующие последней стадии болезни Эбола. Четыре человека доставлены в «Эдем» для дальнейших исследований. Эксперимент объявлен закрытым, данные о нем переведены под гриф «секретно» (доступ — только у директора и двух его заместителей).