Черное эхо: "Эдем"

Эпилог

15 октября, Париж — Ну, и что теперь по плану? В роскошно обставленной гостиной повисла напряженная тишина. В камине уютно потрескивал огонь, большие окна были занавешены бордовыми шторами. Оформленная в темно-красном и черном тонах, комната напоминала тронный зал. Результаты переворота в «Эдеме» неожиданным образом ударили и по концерну «FRC», казалось бы, надежно защищенному от всяческих нападок с того момента, как комплекс перешел под крыло «ТБ». Мол, мы снимаем всю ответственность за то, что творилось под сенью джунглей. Однако благодаря вмешательству третьей стороны ООН получила доказательства причастности «FRC» к делам в «Эдеме» на протяжении последнего полугода, а значит, все пафосные слова о том, какая же Рената плохая, что мучила людей, разлетались пылью. Концерн знал обо всем. И только тот факт, что доктор Карл Левенхауз погиб, спас «FRC» от судебных разбирательств. Стефано, не колеблясь, использовал гибель старого друга в собственных целях, прикрывая концерн. Якобы Левенхауз обо всем знал, но ничего не сообщал, а спросить его о причине теперь было невозможно. Паоло Росси такой поворот не удивил: рано или поздно афера должна была раскрыться. И то, что ООН на первый раз осталась удовлетворена предоставленной информацией о злодеяниях Левенхауза, на взгляд Паоло, было чистой воды везением. В следующий раз может не повезти, и тогда все мы должны будем ответить за преступления, которые получилось навесить на совесть мертвецу. Сидевший перед камином Жан-Поль Фламини первым нарушил молчание: — Что ж, нам просто придется идти дальше с тем, что у нас есть. План А оказался слабоват, значит, нужен план В. А если понадобится, и так далее. — Запасных планов должно быть много, — с усмешкой отозвался Стефано, выбравший место во главе стола. Полумрак скрывал его черты, но интонации были узнаваемы. — Потеря Карла, конечно, трагедия, но нельзя не признать, что именно благодаря этому мы вышли сухими из воды. И у нас есть практически все, чтобы начать второй этап. — Не считая потери времени. — Это не проблема вовсе, уж поверь мне. — «ТБ» получила готовые образцы и всю информацию вместе с Ренатой. — Сократис не того Кордиале выбрал, — заметил Стефано мягко, раскуривая сигару. — «Альмагест» понял это лучше. Сведем отставание к минимуму за пару месяцев, если не быстрее. — Что нового по вирусу? И зачем тебе понадобился Прототип? — захотел знать Фламини. — Возможно, без твоей гонки за этой пробиркой Карл остался бы жив… — Карл часто утверждал, что исследования «Эхо» только заводят нас в тупик, — задумчиво сказал Стефано. — Я не соглашался. Как оказалось, он был прав. Каждый из экспериментов, даже успешный, маскировал истинную сущность Прототипа. Я понял это месяц назад, но вернуться в «Эдем» решил только когда Карл позвонил и сообщил о наемнике, который вспомнил все без использования антидота. — Известно, на кого он работал? — Моретти, — кратко ответил Стефано, стряхнул пепел и помолчал. Фламини и Росси не лезли с комментариями. — Диего смог найти его досье и связи с заказчиками. — Учитывая, что «Эхо» он и так получил бы от Ренаты, выглядит несколько странным, что Моретти послал его в Конго, — медленно проговорил Фламини, сделал глоток виски. — Хотя нет: Сократис не любит ставить все фишки на одно поле. — А Моретти не уступает ему в подозрительности, — подхватил Стефано. — Что бы он там ни искал, это в любом случае будет не больше того, что известно Ренате. — А если он надавил на Левенхауза? — Попытался, — Стефано пожал плечами. — Не вышло. — Почему вирус не виден в крови зараженных? — захотел знать Росси. Стефано откинулся на спинку стула, так что его лица не было видно: — После попадания вируса в организм у зараженного есть один шанс из десяти выжить, но при этом он полностью теряет память. Это без использования антидота. Если же применить сыворотку в течение получаса с момента заражения, шанс на выживание повышается до пятидесяти, но побочный эффект в виде потери памяти никуда не делся. — И в чем тогда успех? — Данный этап исследования Прототипа считаю законченным, — Стефано потянулся за бокалом вина. — «Ирия» позволит мне продолжить разработку вируса в нужном мне направлении. — Есть ли какой-то фактор, позволяющий определить, кто именно останется в живых? — Как выяснилось, есть, — Кордиале усмехнулся. — Все дело в эмоциях, как бы парадоксально это ни звучало. Если при заражении и в течение получаса человек не испытывает сильных эмоций — страх, гнев, печаль, — шансы на выживание автоматически повышаются. И как доказал проект «Валькирия», человек может даже не потерять память. Но это уже вопрос везения. — Тебе следовало назвать вирус «Фобос», — заметил Фламини, отдавая должное виски. Стефано издал смешок: — Это не отразило бы всей его глубины. — Поражаюсь твоей влюбленности в кошмарные вирусы. — Уж какой я есть. — Сомневаюсь, что при близкой встрече с Анубисом можно не испытывать страха, тем более что, судя по проверкам, наемник не употреблял перед этим никаких наркотических средств, притупляющих боль. Так как же ему удалось вспомнить все? — А это еще одна особенность «Эхо»: в первые несколько часов после контакта с зараженным человек сохраняет ментальную связь со всеми зараженными поблизости, может даже уловить их мысли и ощущения. — Невероятно… — Роберт Эклман доказал, что вполне вероятно, — парировал Стефано довольным тоном. — Анубис его отправил на тот свет — и Анубис вернул память. — А твоя дочь вообще не теряла памяти, — задумчиво протянул Фламини, потирая подбородок. — Как ей это удалось? — Возможно, все дело в способе передачи вируса. Хотя я намерен проверить это. — Что ж, — подвел итоги Фламини, — весьма интересные теории и результаты. На сегодня, думаю, этого достаточно. — Поль, у тебя ведь найдется крупинка совести, чтобы не выгонять старых друзей в ночь? Сан-Паулу В небольшом, аскетично обставленном кабинете было тихо и полутемно; освещали его в этот вечерний час только огни рекламных вывесок за окном. Впрочем, человеку, скрывающемуся под именем Диего, и его гостю не требовался яркий свет, чтобы обсудить кое-какие вопросы. Они сидели по обе стороны рабочего стола, обмениваясь идеями и теориями, не предназначенными для лишних ушей, вот уже полтора часа. И Диего не мог не признать, что результат этого незапланированного маленького совещания его радует. — Итак, мы все обсудили? — собеседник сидел, откинувшись на спинку стула, и Диего почти не мог различить выражения его лица. Впрочем, он знал своего гостя, как никто другой, и мог «прочитать» его по интонациям. — Я могу идти? — Передашь Карлосу суть нашего разговора, — приказал Диего, кинул взгляд на часы. — Да уж, засиделись мы… — А что с новичком? — Не терпится устроить реванш? — понимающе усмехнулся Диего, покачал головой. — Боюсь, Карлос его тебе не отдаст. Я так понял, у него какие-то свои планы. — Что, в общем-то, не мешает мне наладить дружбу с ним, — ухмыльнулся собеседник, и поднялся на ноги. — Верно? — Главное, чтобы это не расходилось с планами корпорации, — Диего тоже встал. — Что ж. Япония ждет тебя. Не оплошай в этот раз, а то я уже начинаю привыкать читать рапорты о твоей смерти, а потом заново давать тебе указания, — он хмыкнул. — Кто еще может похвастаться бессмертным бойцом? — Увы, не оригиналом, — осадил его Диего. — Удачного полета, Альфред. И постарайся не умереть в этот раз. Кайлахун Наверное, самое невыносимое — ждать. Просто сидеть вот так, закрыв глаза, прислонившись к холодной стене, чувствуя, как этот холод медленно просачивается между лопатками, и сквозь дрему слушать негромкие голоса людей в коридоре. Понимать, что сейчас ты ничего не можешь сделать, и беситься от этого. И все время думать, думать о том, кто остался позади… Адриана выдохнула, провела руками по растрепавшимся давным-давно волосам. В начале этого невероятно долгого дня она, естественно, приводила себя в порядок, но за последние восемнадцать часов события разворачивались с такой скоростью, что она не успевала фиксировать их все в памяти. Поездка в «Эдем» обернулась кошмаром, в котором остался Билли Рейнольдс, и едва вырвались они с Ником. Ник начал бледнеть на подлете к Кайлахуну, но позволил себе вырубиться только после успешной посадки. Тут же на него стервятниками накинулись медики, надели кислородную маску и увезли в Центр. Кто-то сунулся было к Адриане с вопросом о ее самочувствии, но девушка сделала вид, что не слышала, и быстрым шагом направилась в сторону административного корпуса. Необходимо было связаться с Фрэнком, чтобы он вытащил Рейнольдса, потом с Омаром, чтобы передать данные с ноутбука Левенхауза. Однако ее ждал сюрприз: на пороге ее встретил сам Фрэнк. Окинув ее полным тревоги, изучающим взглядом и выслушав не очень уверенные заверения, что все в порядке, он отобрал у нее сумку и повел к медикам. А когда утомленная осмотром Адриана вышла в коридор и опустилась на стул, с сумрачным видом поведал все, что удалось узнать к этому моменту. — Судя по показаниям очевидцев, в случившемся виноват диспетчер, Стефан Крейг. Он погиб, так что спросить с него не получится. По какой причине он это сделал, неизвестно. Связано ли это с последующим налетом на комплекс наемников — тоже пока не знаем. Но в любом случае, результат оказался плачевным для многих сотрудников «Эдема». — Что с ними? — Говорить не хотелось совсем, но Адриана заставила себя поддерживать беседу. Усталость начала брать свое: ее клонило в сон. — Успели эвакуироваться тридцать пять человек. Семеро погибли. Кое-кто ранен, и находится в реанимации. — Вирус? Фрэнк кивнул, не сбавляя градуса угрюмости: — Вероятнее всего. Но знаешь, что самое приятное для всех раненых? То, что ты вынесла с территории погибшего комплекса экспериментальный антидот, и теперь у них есть шанс выжить. Адриана недоверчиво нахмурилась: — Почему ты так уверен, что это антидот? Что он вообще поможет? — Доктор Левенхауз, наверняка, далеко не все секреты доверял технике, однако нам удалось найти доказательства, что это именно антивирус. В конце концов, — он сдержал вздох, — хуже зараженным уже не будет. Адриана поёжилась, вспоминая изображения и записи в файлах на ноутбуке. «Эхо», созданный на основе вируса Эбола, обладал способностью выборочно стирать память и наделять сверхспособностями. Однако даже в финале испытаний Кордиале удалось добиться только пятидесятипроцентной выживаемости подопытных. Остальных ждала мучительная смерть. И в тот момент, когда в памяти всплыли жуткие строки о коротком инкубационном периоде заболевания и низких шансах на жизнь, Адриана вдруг поняла причину странного поведения Рейнольдса. Она охнула, посмотрела на Фрэнка со смешанным выражением страха и мольбы: — Он заразился! Когда сражался с собакой… о, Господи! — она зажала рот ладонью, судорожно вздохнула. — Какая же я дура, что не поняла этого, что позволила ему остаться там!.. — Прошлого не вернуть, — негромко произнес Фрэнк, не глядя на нее. — Рейнольдс сделал свой выбор, отталкиваясь от того, что он представляет собой угрозу… — Но если антидот существует, и действует, можно его спасти! — Однако на территории «Эдема» не обнаружено его тела, — сухо сказал Фрэнк, вызвав у собеседницы еще один затравленный взгляд. — Как и тел нападавших. Скорее всего, их забрали заказчики этого налета, кем бы они ни были. — И что, никаких предположений? Фрэнк медленно покачал головой: — На данный момент специалисты аналитического отдела работают над теориями и изучают то немногое, что вам с Ником удалось забрать из комплекса. — Он еще не пришел в себя? — И вряд ли придет в ближайшее время. У него в крови был дикий коктейль из самых разных элементов, медикам пришлось повозиться, чтобы очистить ее. Теперь пусть отдохнет. Да и тебе не помешает, — он взглянул на нее. Адриана отмахнулась: — Вот еще! Стану я терять время, когда мой друг в опасности! — Ну, пока мы не можем даже предположить, кто его забрал, — резонно возразил Фрэнк, — так что тебе придется подождать со спасением рядового Райана. — Лейтенанта Рейнольдса, — проворчала Адриана, прекрасно понимая, что он прав, и идти ей пока некуда. — И чем же я займусь? Фрэнк в первый раз за время беседы улыбнулся ей: — Например, можно поговорить с отцом, — он указал в конец коридора. Адриана быстро обернулась, и встретилась взглядом с Паоло Росси. Тот стоял у двери в одну из палат и смотрел на дочь непонятным взглядом. Иногда случаются вещи, которые дают понять всю мелочность прошлых обид и капризов. И то, что твоя семья всегда с тобой. Адриана быстрым шагом подошла к нему и крепко обняла, прижавшись к груди: — Как же я рада тебя видеть… папа. И как же я соскучилась. Паоло осторожно, словно не веря, обнял ее плечи, негромко проговорил: — Ри, милая моя. Ты цела? — Со мной все хорошо. А ты почему прилетел? — она отстранилась, посмотрела ему в лицо. — Что-то случилось? — Ри. Прости меня, пожалуйста. — Паоло говорил так тихо, что его могла слышать только Адриана. У девушки появилось четкое ощущение, что отец буквально заставляет себя смотреть ей в лицо. — За все, что я натворил. За то, что тебе грозила такая опасность. — Но ты-то при чем? — недоуменно нахмурилась она. Паоло вздохнул: — Концерн «FRC» знал, что творится в «Эдеме». Фактически, я финансировал это. И знаешь, что самое ужасное? Он помолчал, горько усмехнулся: — Я уже не могу свернуть с этого пути. — Но почему? — к Адриане вернулся дар речи. — Почему не можешь? — Потому что не хочу тебя потерять. Попытаюсь уйти — и тебе будет грозить опасность, — Паоло смотрел мимо нее, в какую-то одному ему видную точку. — Я ничего не могу противопоставить. Адриана только едва качала головой, словно не веря своим ушам. — Пойми меня правильно, — голос Паоло окреп, — я понятия не имел, что Комитет пошлет тебя сюда. Если бы я знал… — То что изменилось бы? — прервала Адриана жестко. — Ты бы смог что-то изменить? Сомневаюсь. — Я бы постарался удержать тебя подальше от «Эдема». — Ах, вот оно что! — Адриана засмеялась, пронзая его негодующим взглядом. — Могла бы и сообразить, чего уж там. — На одной чаше весов — твоя жизнь. На другой — возможная опасность для всех остальных, — Паоло тоже смотрел жестко. — Мой выбор очевиден. Мой тоже. Адриана улыбнулась отцу почти безмятежно: — Значит, мы на разных сторонах, только и всего. Не привыкать. Она повернулась к нему спиной и быстро зашагала прочь, изо всех сил стараясь скрыть бушующие в ней эмоции. Паоло Росси не заслуживал того, чтобы увидеть их. Ее гнев, темной волной сметающий сомнения и нерешительность. Четкая цель, для достижения которой она была готова рискнуть всем. Терять каждый раз надежду — больно. Но если боль не убивает, она только делает сильнее. София, Болгария Все возвращается на круги своя… шанс исправить прошлое? Или тебе не на что уже надеяться, с таким-то грузом грехов? Нет, в такие щедрые дары судьбы я уже не верю. Я их не достоин. Покинутые полтора года назад улицы города казались совершенно незнакомыми, но найти нужный дом оказалось легко. В конце концов, Горан всегда отличался постоянством. На стук в дверь открыл сам хозяин дома, и какое-то время смотрел на Маркуса, словно не веря своим глазам. Потом сгреб гостя в охапку: — Ты хоть представляешь, как я волновался, когда ты перестал отвечать на звонки и сообщения, старый черт?! — Мне нужна твоя помощь, — Маркус отстранился, глядя ему в лицо. — Как и раньше. Горан кивнул, нахмурился: — Во что-то вляпался? Причем давно и конкретно. — Она здесь? — негромко спросил он. Горан помрачнел: — Только не говори, что пришел, чтобы бередить ее раны. Не надо, я с таким трудом вытащил ее из болота. — Мне очень надо с ней поговорить, — настойчиво сказал Маркус, проходя в дом. Горан только вздохнул, закрывая за ним дверь: — Прошу, не дави на нее. — Я постараюсь, — не совсем искренне отозвался Миллер, переступая порог гостиной и встречаясь взглядом с девушкой, поднявшейся из кресла и смотревшей на гостя с долей настороженного интереса, но без страха. — Добрый вечер, Диана, — Маркус склонил голову в знак приветствия. — Ты ведь помнишь меня?