Черное эхо: "Эдем"

Глава пятнадцатая Выбор и расплата

— Расчетное время прибытия — пять минут, — Оливер Джонс, закончив говорить с координатором, повернулся к двум пассажирам на заднем сиденье. — Приготовили торжественные речи? — Пусть Кордиале их готовит, — лениво откликнулся парень, привалившийся к дверце внедорожника и дремавший, сложив руки на груди. В бархатном голосе ясно слышался итальянский акцент. — Нам ни к чему. — Чтобы ты — и обошелся без лишнего трепа? — командир усмехнулся. — Изменение в лучшую сторону. — Безусловно. Абель, кончай уже взглядом давить, а? Я три раза уже оружие проверил. — И три раза сообщил в особо нецензурной форме, что скучаешь по своей снайперке, а эту рухлядь в гробу видел, — заметил с усмешкой сидевший рядом рыжеволосый мужчина. — Даже сравнивать не имеет смысла, — отозвался с пренебрежением итальянец, разглядывая лежавшую на сиденье рядом с ним М-16. — Грубое, неэлегантное, шумное оружие. Не то, что моя СВД. — Проверка связи, — прервал диалог командир, дотронулся до наушника, активируя гарнитуру. — Абель. — Юрген готов, — это был рыжеволосый. Водитель, мужчина азиатского происхождения, быстро проговорил: — Боу. — Il Gatto e pronto, — итальянец лениво улыбнулся и взял автомат. Внедорожник остановился метрах в ста от периметра комплекса. Дальше отряду «Протей» нужно было идти пешком, чтобы не привлекать внимания. Целью четверки наемников «ТБ» была информация, хранящаяся в базах данных «Эдема». Посылая на переговоры с Ренатой Кордиале начальника информационного департамента Моретти, директор корпорации Сократис, видимо, не предполагал каких-либо форс-мажоров. «Протей» уже готовился к отправке в Южную Америку, но в полдень Оливера Джонса (он же Абель) вызвал к себе невозмутимый советник Сократиса Ганнибал и сообщил, что поездка в Амазонию откладывается, и что прежде всего нужно навестить «Эдем» и выяснить, по какой причине концерн «FRC» продал его сегодня утром. Моретти сообщил в девять часов вечера, что Рената Кордиале не была в курсе продажи комплекса, а потому он остается, чтобы проверить готовность проектов и соответствие их требованиям заказчика. А еще через полчаса он снова позвонил, чтобы вкратце рассказать о последних событиях в «Эдеме», и теперь «Протею» предписывалось, помимо поиска информации, вытащить Моретти с территории брошенного комплекса. Джонс, в недалеком прошлом лейтенант канадского спецназа, а теперь командир отряда, не сомневался ни в одном из своих подчиненных. Вдумчивый стратег Юрген, саркастичный специалист по боевым искусствам Боу и ловкий пролаза Кот составляли ему компанию в этот вечер. Еще двое ждали на базе в Женеве. Если верить Моретти, который и сам до конца не был уверен ни в чем, диспетчер Стефан Крейг по какой-то причине стер все данные, после чего вывел из строя все системы комплекса, выпустив объекты экспериментов на свободу и ввергнув «Эдем» в хаос. Это почти наверняка означало, что идти в диспетчерскую не имеет смысла, но Кот настоял на том, что все же стоит проверить — вдруг где-то остались зацепки, по которым можно восстановить данные, столь нужные «ТБ». Проводить его вызвался Боу, а Джонс с Юргеном направились к первому корпусу, чтобы найти Ренату и Моретти. ___ С того момента, как ее охранник так некстати грохнулся в обморок, прошло всего-то пять минут (Адриана воспользовалась часами на запястье Рейнольдса, чтобы засечь время), а казалось, что никак не меньше получаса. Сидеть на земле оказалось холодно, ждать — еще сложнее, и Адриана уже начала задумываться, не стоит ли попытаться поискать хоть кого-нибудь. Сидеть на месте с дробовиком в обнимку и защищать напарника от мирового зла — да, это героически звучит и выглядит, ничего не скажешь. Только вот толку ноль. Она огляделась, чувствуя скорее мрачное любопытство, чем что-либо другое. Страха не было, и это немало удивляло ее: как будто каждый день выпадают такие приключения на грани жизни и смерти. — Тебе ведь так хотелось чего-то в этом роде, Ри, — пробормотала она. Молочно-белый туман, у самой земли превращавшийся в кисель, успешно скрывал все вокруг. Было неожиданно тихо, молчали даже неумолкающие джунгли. Весь мир вокруг словно вымер, и единственным, за кого можно было цепляться, чтобы самой не потеряться в мертвенно-белом мире, был лежавший рядом парень. Очень симпатичный, кстати говоря, парень. И смелый, и почти что понимающий женскую душу, которую даже сами женщины не в силах понять. Она кинула на Рейнольдса скептический взгляд, фыркнула и прижалась щекой к холодному металлу дробовика. — Ри, значит. От неожиданности она вздрогнула и уставилась на него с немым упреком: — Предполагалось, что Спящего красавца разбудит прекрасная принцесса. Так что ты немножко не вовремя глаза открыл. — Кто сказал, что это прошло не по твоему сценарию? — устало проговорил он, попытался приподняться на локтях, но тут же бессильно опустился обратно на землю. — Разве что без поцелуя. — Размечтался! — проворчала она, отвернувшись, чтобы скрыть смущение. Рейнольдс, призвав свое упрямство, все-таки сел, закрыл глаза: — Кто бы мог подумать, что может так укачивать? — Мне стоит отодвинуться в сторонку? — ехидно поинтересовалась она, дотронулась ладонью до его лба. — Небольшой жар. Да и вообще, надо бы твою рану промыть. — Шрамы украшают мужчину, — он постарался рассмотреть свое плечо, но скривился от пронзившей боли и бросил попытки. Адриана хмыкнула, поднимаясь на ноги: — Ну да. Росомаха, ты ли это? — Будешь моей Джин Грей? — отшутился он, не открывая глаз. — Нет. Предпочту остаться собой, — Адриана нахмурилась, обозревая двор. — Я где-то посеяла сумку с лекарствами, придется идти на поиски. Составишь компанию? — Кажется, нет. Так что иди искать зеленку сама. И оставь дробовик мне. — Ага, и табличку повесить себе на шею: «Кушать подано»? — ворчливо осведомилась она, но с ружьем все же рассталась. Рейнольдс протянул пистолет, девушка состроила гримасу, но взяла оружие. — Буду ждать с нетерпением, — заявил он, глядя на нее снизу вверх. Адриана задорно улыбнулась и небрежно отсалютовала: — А то! Куда ж ты денешься-то? Рейнольдс проводил ее смешком. ___ Ну просто шикарно! Не хватало мне этого чудища, так еще и экзекутор пожаловал. Ник медленно шагнул в сторону, чтобы в поле зрения были и пантера-переросток, и Маркус. Маневр не прошел незамеченным, пантера сдавленно зарычала — и тут же прыгнула на Маркуса, ударом огромной лапы отшвырнув его в сторону. Маркус ударился спиной о металлическую опору вышки, тут же откатился вправо, и большая кошка сама ударилась о ящики. Рыкнув от боли, она развернулась к Нику, который был готов стрелять. Пять попыток. И если ее не возьмет пятидесятый калибр, я даже не знаю, что буду делать. Он выстрелил три раза подряд, вырвав у монстра высокий крик боли и ярости, и вынудив прыгнуть. Уйти в сторону, как Маркус, Ник не успел, и оказался прижат к земле тяжелой тушей. Дыхание перебило, пистолет отлетел в сторону, а пантера резко опустила голову, намеренная вонзить зубы ему в шею… и в этот момент раздались два выстрела. Монстр взвыл, получив пули в бок, повернулся к новому обидчику, забыв про Ника. Маркус слегка улыбнулся, отбросил пистолет в сторону и перекинул в правую руку из левой металлический штырь. — Ну, подходи, — негромко произнес он. — Посмотрим, на что ты способна. ___ — Командир, тут никого, — Кот быстро пробежался по всем доступным базам данных, хмыкнул. — Информации тоже ноль целых, ноль десятых. — Что, совсем никаких зацепок? — Обижаешь! Нет, я все проверил, — Кот плюхнулся в кресло, попытался реанимировать один из компьютеров. С раздражением покачал головой. — Ни фига, прошу простить мой французский. — Тогда выметайся оттуда побыстрее, и направляйтесь к точке назначения, — приказал Джонс. — А как же Моретти? — это был Боу, стоявший тут же. — Он в безопасности. — Ну кто бы сомневался, — заметил Кот весело, запихивая в сумку все обнаруженные на столе диски и флешки: вдруг получится хоть что-нибудь вытащить. — Пошли, Джеки. ___ Искупление. Почему-то только это слово осталось ему наследством в конце жизни, отданной науке. Искупление, которого он не заслуживал — но о котором исступленно мечтал те мгновения, в которые он еще способен был что-то ощущать и мыслить. Кто бы мог подумать, что можно чувствовать настолько всеобъемлющее одиночество? Краем угасающего сознания Карл Левенхауз отметил, что Стефано смотрит на него, не имея возможности приблизиться, и что-то кричит — и в этот миг он захотел, чтобы его друг, его поводырь был рядом с ним. — Все всегда получается по-моему, — прошептал Сет, наклоняясь к нему и забирая из застывших пальцев пробирку с чем-то очень важным; Левенхауз уже не мог вспомнить, что же такого важного было в этом крохотном сосуде. Что-то, из-за чего он умирал. Страха не было — все чувства напрочь вытеснила смертельная (вот ирония) усталость. Закрывать глаза не хотелось, и Левенхауз постарался сосредоточиться на звездах, пересчитать их. К нему кто-то подбежал, начал говорить, и доктор внезапно осознал, что скороговоркой бормочет все те откровения, ценой которым стала его жизнь. А потом небо потемнело, и ничего не стало. ___ Схватка затягивалась: следуя кошачьим инквизиторским заветам, Пандора откровенно играла с человеком, осмелившимся бросить ей вызов. Она заходила то справа, то слева, прыгала и тут же отскакивала назад, ходила кругами. Донован после явной борьбы с собой встал спиной к спине с Маркусом, сжимая в левой руке тяжелый пистолет и морщась от боли в вывихнутом правом плече. Пандора с силой оттолкнулась от земли и прыгнула на Маркуса, одновременно повалив наземь и Донована — тот, ударившись больным плечом, сдавленно зашипел, и на какое-то время выбыл из игры. Большой кошке удалось задеть Маркуса: острый коготь прочертил глубокую борозду поперек ребер. Маркус перекатился в сторону, уходя от замаха лапой, и не вставая, ударил Пандору по морде штырем, целя в глаза. Попал: пантера завизжала от боли и отскочила назад, давая человеку встать. Донован с усилием поднялся на ноги, криво усмехнулся и выпустил последнюю пулю, попав в грудь кошке. Та не успела остановиться, и в прыжке снесла головой неугомонного ирландца, приложив его к столбу. Маркус воспользовался паузой, чтобы половчее схватить тяжелый штырь и метнуть его на манер копья — между глаз развернувшейся пантере. В тот же момент прозвучал выстрел, и большая кошка издала душераздирающий визг. — Неудачный эксперимент, — сквозь зубы проговорила Рената, подходя к Пандоре ближе и стреляя снова и снова, пока магазин «Беретты» не опустел. Тогда она подошла вплотную к корчащейся черной пантере и сильно ударила ее прикладом пистолета по голове. Пандора беззвучно повалилась на землю. Рената вытащила обойму из «Беретты», перезарядила. От нее исходила уверенность в своих силах, та самая, которая всегда вдохновляла Маркуса. — Можешь уже вставать, — заметила она насмешливо, глянула быстро на кровоточащую рану телохранителя. — Не будешь волноваться — вирус не активируется. — Эмоции? — он поднялся на ноги, кинул быстрый взгляд на Донована, с закрытыми глазами лежавшего у столба. — Это и есть катализатор заражения? — Этот чертов вирус следовало назвать «Берсерк», — со злостью отозвалась Рената, направляясь к первому корпусу. Маркус последовал за ней. — Ты опять мне жизнь спасла. Рената только кивнула, явно не желая говорить о чем бы то ни было. Все, что мне осталось — это она. Как же это странно и пугающе — понимать, что в целом мире есть только один маяк, к которому можно плыть. ___ Холодной ярости, которую всколыхнула в нем нелепая смерть Карла, хватило бы, пожалуй, на то, чтобы лично разобраться со всеми, кто посмел напасть на его комплекс. Так бы он и поступил, если бы не жесткий цейтнот и поставленное работодателем строгое условие: остаться «мертвым» для всего мира. Когда верный Анубис, покончив с третьим наемником, сел рядом с трупом и облизнулся, Стефано в последний раз проверил окрестности, убедился, что поблизости никого живого не осталось, и подошел к мертвому наемнику. Наклонился и, вытащив жетон, вгляделся в надпись. Губы сложились в горькую усмешку. «Альмагест». Все обещания снова стерты в пыль. Какова цена слова обманутого человека? Именно такую цену предстояло заплатить корпорации, посмевшей поступить с ним так вероломно. ___ Джонс не мог не признать, что самообладанию Александра Моретти можно позавидовать. В самом деле, принять известие о том, что весь его вклад в развитие «Эдема» оказался напрасным, и теперь комплекс попросту приказано было бросить на произвол судьбы, с таким хладнокровием — это достойно уважения. Моретти спокойно выслушал приказ немедленно вылетать из Конго, ответил односложным «Да», после чего посмотрел на стоявшего рядом Джонса и неожиданно криво усмехнулся. После чего упрямо мотнул головой и направился в противоположную от вертолета сторону. Джонс, пряча понимающую ухмылку, побежал следом. ___ Где именно она оставила сумку с лекарствами, Адриана не смогла бы сказать: уж слишком быстро развернулись события после того, как они с Рейнольдсом поднялись на верхний уровень «Эдема». Встреча с жуткими черными псами вывела ее из равновесия на какое-то время; Адриана с детства побаивалась собак, и любое столкновение с ними вызывало инстинктивный страх. Что ж, этот долгий день доказывает, что нужно учиться смотреть своим страхам в лицо, если не хочешь погибнуть. Задрать лапки — это всегда просто, но так унизительно. Постаравшись определить в туманных реалиях маршрут, которым они шли, Адриана решила начать поиски с точки, где они встретили первого пса. Пистолет с непривычки казался ужасно тяжелым, а шорох шагов превращался эхом в таинственный шум, и приходилось все время убеждать себя, что никто не крадется следом с гастрономическим интересом. А так ли ты в этом уверена, Росси? В чем вообще можно быть уверенным в условиях, когда привычный мир рушится? Сумка нашлась рядом с трупом одного из псов. Адриана подобрала ее, перекинула ремень через плечо и направилась обратно. Она привыкла постоянно быть на связи, и сейчас ее терзало желание вытащить телефон и набрать номер Ника… но Адриана боялась услышать равнодушные гудки вместо ответа. Почему-то ей казалось, что это будет значить нечто похуже, чем даже неопределенность. Что же здесь творится? Поглощенная мыслями, она не сразу поняла, что чуть отклонилась от пути, и вышла к штабелю ящиков, у которой безжизненной грудой лежал труп огромного зверя. Росси резко затормозила, поднимая пистолет — и тут же заметила прислонившегося к ящикам человека. — Ник! Он вскинул голову, и на лице появилось предельно недоуменное выражение, тут же сменившееся улыбкой сквозь боль. Ник попытался подняться на ноги, но осел на землю, скривившись и схватившись за правое плечо. — Адриана! Что ты… ох! Росси подбежала к нему, опустилась на колени. Ник потянулся к ней и крепко обнял левой рукой, держа правую неподвижно: — Боже, как же я рад тебя видеть! Ну, то есть, не совсем — я бы не хотел, чтобы ты сюда приезжала… — Откуда ты знал, что я приеду? — Адриана заставила его взять в здоровую руку пистолет, а сама осторожно стянула его куртку и осмотрела плечо. Ник усмехнулся, глядя ей за спину и готовый стрелять во все, что будет высказывать агрессию: — А то я тебя не знаю. — Самоуверенный ирландец. — И ужасно везучий. Всего-то вывих плеча, а ведь дрался вот с этим, — он кивнул на труп пантеры. Адриана брезгливо отодвинулась подальше. — Будет больно, — предупредила она и уточнила: — Наверно. — Давай быстрее, — заявил Ник, посерьезнел. — Пока кто-нибудь еще нами не заинтересовался. — Ты в курсе, что тут происходит? — Поверхностно. А твой интерес не может подождать, пока… Уй! — Вот и все, — Адриана убедилась, что сустав встал на место со щелчком, удовлетворенно кивнула и смахнула прядь челки со лба. Устало улыбнулась Нику: — Уж вывихи-то я умею вправлять. — Наверно, — передразнил Ник, принимая бутылку воды. Адриана хмыкнула, уже занимаясь поисками иммуностимулятора для Рейнольдса. — Какой план, Сара Коннор? — Ты мне льстишь, — она помогла ему встать. — Я скорее Терминатор. У меня тут еще один больной, надо к нему. — Мне пора ревновать? — Ник улыбнулся, не соглашаясь возвращать пистолет и аккуратно задвигая Адриану себе за спину. — У вас разные весовые категории, — отшутилась девушка. Ник скептически приподнял бровь, но комментировать не стал. — Когда стрелять научилась? — Долгая история. — Меня не было всего два дня, а у тебя уже столько приключений? — Еще какие… Нам бы все-таки не помешала информация обо всем этом. — Ну, у меня тут пленный, — Ник показал на свою сумку, — он тебе наверняка много чего сможет рассказать. Я так понял, что здесь произошло незапланированное предательство: кто-то из персонала выпустил на волю этих милых зверушек, и они разбрелись. — А где вообще все? — По возможности — эвакуируются. Насчет директрисы не знаю. Мне бы найти Левенхауза… хотя, эта цель теперь отходит на второй план. — Почему? — не поняла Адриана. Ник посмотрел на нее: — Потому, что теперь мне надо вытащить тебя отсюда, пока я не свалился. Не знаю, на сколько хватит этого стимулятора, честно говоря. Адриана открыла было рот, но ничего сказать не успела. Они с Ником успели как раз ко второму раунду схватки между Рейнольдсом и Сетом. ___ Маркус вскоре оставил ее, отвлекшись на разборки с наемниками «Альмагеста», чтобы Рената могла идти дальше спокойно. До первого корпуса она добралась даже быстрее, чем ожидала, и насмешливо решила, что всему причиной — гнев. С того момента, как случился коллапс (казалось, это было вечность назад, хотя на самом деле прошло только два часа), Ренату Кордиале душил гнев, который не могло успокоить ничто, кроме мести. Я узнаю, кто во всем виноват, не будь я Кордиале. По чьей вине я потеряла все в один миг. Левенхауз все мне расскажет. Однако она снова ошиблась. Левенхауз уже никому ничего не мог рассказать, потому что лежал без признаков жизни на площадке перед первым корпусом, а рядом кто-то стоял на коленях, опустив голову и замерев без движения. Дыхание перехватило так резко, что у Ренаты вырвался странный возглас на выдохе. Невозможно… «Разве ты еще не привыкла к невозможному?» — поинтересовался некто из ее прошлого голосом покойного отца. Насмешливый смешок также принадлежал Стефано Кордиале. Как, собственно говоря, и такой же насмешливый взгляд, которым он наградил дочь, подняв голову. — Добрый вечер, моя дорогая. Я бы сказал, что ты неплохо устроилась, но увы, не сейчас. — Ты жив, — вырвалось у нее необдуманное. Стефано неторопливо поднялся на ноги, с сожалением посмотрел на Левенхауза и вздохнул: — Я-то да, а вот Карлу не повезло. И косвенно — это ты его убила. — Не скрою, я хотела это сделать, — фыркнула она, беря себя в руки. — Но только после того, как он сказал бы мне, на кого работал. — Ну вот. А наемник Сократиса такими вопросами не озаботился. — Какой наемник? — Тебе лучше знать, — откликнулся он, кладя ладонь на голову подошедшего к нему Анубиса. Рената огромным усилием воли сохранила спокойствие: — Все-таки научился управлять этими тварями. — Секрет в деталях, — пояснил снисходительным тоном Стефано, поглаживая пса по холке. Рената подняла бровь: — Да неужели? В любом случае, это все уже неважно. — Потому, что ты собираешься убить меня? — почти весело осведомился Стефано. Рената кивнула, улыбнулась: — Если только ты не сможешь доказать, что все это — не твоих рук дело. — Твоя ставка на «ТБ» изначально была неправильной, — заметил он негромко. — У Сократиса никогда не было намерения серьезно поддерживать тебя. И как итог, ты в проигрыше. — Тебе не жалко уничтожать собственное детище? — Рената сделала несколько шагов в сторону, не сводя взгляда с отца и его питомца. — Столько усилий, финансовых трат, надежд… — Мои надежды никогда не были связаны с каким-то конкретным местом, — уточнил Стефано. — Это ты всегда привязывалась сверх меры, а затем страдала. — Что ты можешь знать о моих страданиях? — прошипела Рената со злостью. — О моих надеждах, обо мне? — Только то, что вынужден объединить твою судьбу с судьбой «Эдема», — безмятежно проговорил Стефано и взмахом руки натравил на нее Анубиса. Рената вскинула «Беретту», выстрелила несколько раз, борясь с желанием перевести прицел с бешеного пса на отца. В тот самый момент, когда Анубис рухнул к ее ногам, откуда-то из темноты прилетела пуля, острым клинком впившись в грудь. Рената выпустила последнюю пулю в ту сторону, откуда стреляли, и была вознаграждена сдавленным вскриком. А затем она рухнула наземь, отказываясь понимать, что же произошло. Моя судьба… только я могу решать, какой она будет. Она не сразу осознала, что лежит на холодном камне, прижимая ладонь к ране, из которой толчками выплескивается алая кровь, остро пахнущая железом, а в лицо ей смотрит тропическая ночь, мигающая редкими звездами. Пустота. Одиночество. Потеря смысла. Все, чего я достигла. Все, чего я достойна? Гаснущее сознание оставило вспышкой картину: узкоглазый мужчина с автоматом в руках, выходя из тени здания, ведет огонь по кому-то невидимому; а над ней склоняется Александр Моретти, и выглядит он донельзя встревоженным, если не сказать, испуганным. А потом она провалилась во тьму, где не было ни боли, ни вопросов, на которые все равно не нашлось бы ответов. ___ На этот раз без компромиссов и дурацких цитат из Книги мертвых. Это как бег по острию кинжала: оступишься — и нить твоей жизни будет перерезана без малейшей жалости и колебаний. Не пожелав просто валяться без дела в ожидании Адрианы, Билли отправился в сторону первого корпуса, и был вознагражден встречей с Сетом, убегавшим от кого-то. Ощущая небывалый прилив сил, Рейнольдс встал на пути у наемника. Сет понимающе усмехнулся и сунул в нагрудный карман небольшой металлический кейс размером с портсигар: — А ты довольно любопытный экземпляр. Еще не забыл свое имя? — И твое тоже, — отозвался Рейнольдс. Он отложил дробовик: чутье подсказывало, что пользы от него сейчас не будет, скорее, наоборот. Сет пожал плечами: — И что это меняет? Всего лишь небольшая отсрочка… Рейнольдс не дал ему закончить, обрушившись стремительной атакой. Сет незамедлительно поставил блок, контратаковал. Великолепные рефлексы, молниеносные движения, умение использовать в бою любые предметы и прекрасное владение своим телом. Взмахи, подсечки, блоки, контрудары, и всегда — глаза в глаза. Постоянный зрительный контакт, как у зверей. Предвидеть очередную атаку противника, позволить рефлексам ответить на нее, уклониться от замаха, и в тот же миг уйти в сторону, чтобы колено врага не врезалось в живот. Вынести вперед правый локоть в обманной атаке, нанося удар кулаком левой руки — и попадая по воздуху. Читать в глазах противника обещание быстрой и неминуемой смерти, острое, как приступ боли, когда пропускаешь удар в челюсть, и голова дергается в сторону. Темное, как тропическая ночь вокруг. Предельно четкое, как обостренные жутким вирусом предчувствия и интуиция. Без компромиссов. Без колебаний. Только бой на смерть. Исход поединка решила совершенно не по кодексу чести Адриана, точным и сильным ударом приклада «Пустынного орла» по голове введя Сета в состояние нирваны. — Я, конечно, понимаю, что драка — это особый вид удовольствия, но времени нет, — заявила она, смотря на Рейнольдса со смешанным выражением тревоги и скепсиса. Билли уперся ладонями в колени, выравнивая дыхание, негромко рассмеялся: — Ты невероятна. — Ох, — отозвалась она, оглянулась на подошедшего рыжеволосого парня. — Ник, это Рейнольдс. — Донован, — представился Ник серьезно. Адриана передала ему пистолет, бесстрашно склонилась к телу поверженного наемника и вытащила кейс из его кармана. Открыла, вынула блеснувший в лунном свете контейнер с зеленоватого оттенка жидкостью, нахмурилась: — Это еще что такое? — Что бы это ни было, наверняка, Комитет будет в восторге, так что держись крепче за свой трофей, — Ник закрыл кейс и сунул его в карман Адрианы. Глянул на Сета: — С ним-то что делать? Совсем недалеко слышались звуки яростной перестрелки. — Пора уходить. — Этот вариант я поддерживаю, — откликнулся Ник. Адриана оглядела обоих и фыркнула: — Выглядите просто шикарно, парни! — Это чтобы оттенить твою хрупкость, — тут же нашелся Ник. Рейнольдс кивнул, прикрывая их: — Точно. — Ага, и не будем вспоминать, как я тебя спасла. — А я — тебя. — Ну, так тебя же за этим послали, нет? — Надо будет выпросить премиальных за вредность… — А вы неплохо спелись, — заметил Ник, шагавший впереди с пистолетом. Адриана и Билли одновременно пожали плечами. Несмотря на показное веселье, Рейнольдс чувствовал нарастающую тревогу. Ему не давало покоя то, что сказал смертельно раненый Левенхауз: «Страх… катализатор трансформации. Возможно, и другие эмоции, сильные и неудержимые. Поддаться им — значит, впустить „Эхо“ в свое сознание». Ему никогда не удавалось полностью отрешиться от эмоций в поединке. А уж тем более, в последнем, в котором поставила эффектную точку Адриана. Гнев, горячий и бурлящий, как лава. Желание стереть с лица земли этот оплот зла. Отчаяние и ужас. Все это — не мое. Позволив себе почувствовать злость на Сета, я впустил чьи-то чувства в свое сознание. Я заражен. И представляю опасность для окружающих. Антидот не дает гарантии излечения. А значит, выбор уже сделан. За меня. И как бы ни было горько его принимать, я вынужден. До вертолетной площадки они добежали без проблем, под стаккато автоматной очереди и криков у первого корпуса. Ник отодвинул дверцу в сторону, первым забрался в кабину и начал приводить тумблеры над головой в рабочее состояние. Рейнольдс помог Адриане подняться. Черт побери, теперь я даже не уверен, что все, что я чувствую сейчас, принадлежит мне. Отвратительное ощущение. — Адриана, — позвал он негромко. Девушка обернулась; в глазах читалось недоумение: почему ты медлишь? — Я хотел сказать, что… Много чего. Очень разного, и не только словами. Но — не могу. Я не хочу забывать твое лицо. Внезапный приступ паники заставил его схватить Адриану за руку. Сердце замерло на миг. — Что случилось? — она склонилась к нему, встревоженно вглядываясь в лицо. — Тебе плохо? Назови меня по имени. Чтобы я помнил его. — Уилл, — проговорила Адриана, прикоснулась к его щеке, лбу, проверяя температуру. Он больше не мог сдерживаться, и привлек ее к себе, обняв за плечи одной рукой, а второй отодвигая назад мешавший ствол дробовика. Мир сузился, оставив ему тепло карих глаз, чувственно-припухлых губ, очертания нежного подбородка и скул. Пахнущие цитрусом волосы скользнули по его лбу, словно лаская; следом — ее пальцы на его щеке, раня легкими прикосновениями, от которых по всему телу проходила дрожь. Я не хочу забывать тебя. Потому что… люблю? Это — мое. Ничье больше: ни до, ни после меня. Адриана Росси. Рейнольдс прижался лбом к ее лбу, задыхаясь от избытка нахлынувших чувств, не смея сделать то, что так отчаянно хотел, чтобы не навредить ей, и беспредельное желание, чтобы она поняла его без слов, осталось в ту секунду единственным четко осознаваемым. Помни меня, даже если я сам забуду, кто я. Пожалуйста, помни! Туго закрученная пружина времени наконец распрямилась, больно зацепив осознанием острого цейтнота. Рейнольдс осторожно дотронулся до ее щеки, и резко разорвал контакт, стараясь не думать о тепле, которое добровольно отрывает от себя. Он толкнул девушку в кабину и крикнул Нику: — Взлетай! — Есть! — отозвался тот. Последний взгляд на ошеломленную Адриану, и Рейнольдс с силой захлопнул дверцу и побежал прочь, не позволяя себе оглядываться. ___ — Я без него не улечу! — Мы должны! — Нику приходилось кричать, чтобы Адриана его услышала. — Надо доставить всю информацию в Центр — может, это поможет инфицированным. — Он бы меня не бросил! — Адриана была бледна, но в глазах горел огонь. — И я не собираюсь его тут бросать, что бы он там себе ни навоображал! — Я не буду тобой рисковать, — спокойно сказал Ник, направляясь в сторону Кайлахуна. Адриана перебралась на сиденье рядом с ним, явно не намеренная проигрывать этот спор. — А почему это ты решаешь за меня? — Потому, что не хочу тебя терять, — он кинул на нее быстрый хмурый взгляд. — Он знал, на что идет. Знали и мы, вступая в Департамент. И что обязаны делать все, что в наших силах, чтобы предотвратить биологическую угрозу… Адриана поджала губы, не желая признавать, что в общем-то Ник прав, и что долг требует от нее доставить в Центр по изучению Эбола всю известную им информацию и пробирку с неведомой жидкостью, за которую так неистово сражались Рейнольдс и Сет. При воспоминании о странном прощании Рейнольдса у нее на глаза навернулись слезы, и Адриана закусила губу, чтобы не дать воли эмоциям. Она ненавидела такие ситуации, когда ее заставляли делать что-то в угоду общему благу, жертвуя при этом личными желаниями и принципами. Словно бы все, из чего состоит твоя личность, твой внутренний стержень, смысл жизни — все выбрасывается на свалку, потому что есть Цель. Великая Цель, черт бы ее побрал. И ради нее ты вынуждена бросать в беде человека, спасшего тебе жизнь, и ставшего так быстро и неожиданно кем-то большим, чем просто напарник… даже большим, чем друг. Взгляд зацепился за сумку Донована, и девушка потянулась к ней: — Что там у тебя ценного? — Взял его у доктора Левенхауза, — откликнулся Ник. — Сомневаюсь почему-то, что там прямо вся информация на блюдечке, но хоть что-то наскребем — и то польза будет. Трофей не потеряла? Адриана покачала головой, вытащив из кармана таинственный сосуд. — Очередной смертельный штамм? — предположил Ник. — А может, и антидот? — Это объяснило бы, почему Сет так не хотел с ним расставаться, — хмуро откликнулась Адриана, пряча пробирку в сумку. Затем села прямо и посмотрела вниз, на колышущиеся под ветром кроны деревьев. Из отражения на нее смотрела усталая, печальная девушка с растрепанными волосами и скорбно опущенными уголками губ. Адриана обняла себя за плечи, глубоко вздохнула. — Мы поступаем неправильно, — негромко сказала она. — Нельзя его оставлять. — Если бы тебя там подстрелили, пользы бы это никому не принесло. А Рейнольдс сам так решил, и наверняка, была какая-то причина для этого. — Например? Ник помолчал, и у Адрианы появилось скверное чувство, что он не все ей говорит. — Просто предположение, — отозвался Донован и больше не сказал ни слова. Адриана снова вздохнула и прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь убедить себя, что доводы Ника разумны, и что от нее будет больше пользы в Центре. Убеждалось откровенно слабо. И не в последнюю очередь виноват был в этом Рейнольдс с его непонятным прощанием, всколыхнувшим так много эмоций в душе Адрианы. ___ Он видел, как наемник, появившийся из джунглей, выстрелил в Ренату. Как она медленно опустилась на колени, упираясь в землю рукой, выстрелила в ответ — и попала в цель. Как раз в тот момент, когда вторая пуля угодила ей в живот, заставив девушку упасть на бок. Некстати вспомнилось: «Спартанцы носят красные плащи, чтобы враг не увидел их крови». Красное на красном. Стальной клинок, обагренный кровью — вот с чем он сравнивал Ренату Кордиале в это бесконечно растянутое мгновение своей жизни. А потом он моргнул… и перед глазами замелькали мимолетные картины из прошлого, отбросившие его назад во времени. «Объект 14-F. Все тесты пройдены успешно. Готовность к бою — 100%» Настоящее отошло на второй план, превратившись в смазанную картину с ускользающим смыслом. Значение имело только прошлое, в которое он окунулся, когда его лишили опоры. И это прошлое уже не пугало. «Повышенный уровень агрессии (купируется препаратами серии F-rei, побочный эффект — кома, кратковременная потеря памяти). Рекомендуется направить на объект Синай для дальнейших исследований» Он берсерком ворвался в ряды наемников, что посмели вторгнуться на территорию его нового дома с оружием. Ярость вела его, и она же затмевала зрение, отключив все чувства, кроме тех, что вели к победе. Все, что угодно, за нее. Для нее. Он видел, как Моретти бережно поднимает ее на руки и уносит к ожидавшему его вертолету, и холодная ярость полыхнула с новой силой. Как он посмел?! «Маркус Миллер. Возраст на момент начала эксперимента — двадцать пять лет» Мало кто из противников мог противопоставить что-либо вихрю в человеческом обличье, что нес смерть. Никогда прежде (за последние полтора года) Маркус не осмеливался выпускать своего внутреннего зверя наружу, опасаясь последствий. Но в эту октябрьскую ночь, когда вокруг него горел «Эдем» со всеми его темными секретами, он с опустошающей четкостью понял, что уже потерял все, и цепляться больше не за что. Ему оставалась только его боль, и темный гнев, которым можно было на время заглушить эту боль. « — Мистер Джонатан, я настаиваю на проведении повторных тестов! Он нестабилен… — Мы и так выбиваемся из бюджета благодаря вашим повторным тестам. — И что, хотя бы один из них был проведен зря? Он нестабилен, и может создать кучу проблем, не сейчас, так в будущем» Он использовал все, что попадалось ему под руку, любое оружие, приемы рукопашного боя, живые щиты. В ушах звенело, изолируя от звуков схватки, от душераздирающих воплей боли и стонов. Все принципы отошли в тень, были забыты, словно единственным, что держало их на плаву, был «Эдем», а теперь они оказались не нужны. И Маркус Миллер вернулся к тому, чем он был всегда, но не хотел признавать. Машина для убийства. …свернуть шею — походя, легко, словно это самое простое, что может быть; развернуться к следующему и без промедления ударить ребром ладони по неосторожно открытой шее, вырывая хрип, а мгновением позже отшвырнуть безвольно обмякшее тело и взяться за новенького… Руки в крови. Совсем не метафора. Кто я есть? Кем я стал, и кем был? И неужели то зло, к которому я прибился на время, служило мне спасением от зла, что всегда была в моем сердце? Он упал на колени, задыхаясь, отчаянно желая понять — и только тогда осознал, что единственный живой человек здесь — он сам. Я уже мертв. Так почему все еще дышу? ___ — Полный доклад будет готов через несколько часов, сэр. На востоке небо неохотно начинало розоветь, робкие солнечные лучи пытались разогнать ночной туман. В джунглях перекликались птицы, затихшие было во время ночного переполоха. Под ногами хлюпало: после рассветного дождя остались небольшие лужицы, в которых плавали сломанные ветки и сбитые пулями изорванные листья. Инспектор СТД Карл Йоханссон разглядывал опустевший двор со смешанным чувством. С одной стороны, он прибыл на место сразу после приказа сверху, и вроде бы претензий к нему быть не может. А с другой — кто бы сомневался, что ему опять повезло, и никаких данных ему не оставили, только издевательские ошметки и намеки. Йоханссон в сердцах пнул валявшуюся под ногами автоматную гильзу, мрачно посмотрел на помощника: — Хоть что-нибудь удалось нарыть? — Кто бы тут ни порезвился ночью, они вытащили всех своих раненых, так что придется ждать анализа крови, чтобы хоть что-то предполагать, — заявил Брайан Стэнли, присланный ООН — и потому раздражавший Йоханссона вдвойне больше. — Что ж, — инспектор пожал плечами, — об этом пусть голова болит у штабных крыс. Наше дело — собрать все, что можно найти. Пошли. Он направился в сторону первого корпуса с почерневшим фасадом, отшвыривая ветки носком ботинка. Стэнли проводил его задумчивым взглядом, покачал головой, словно это могло помочь стряхнуть невеселые мысли. Судя по всему, «Эдем» оказался полем битвы для двух разных компаний, что-то не поделивших меду собой и использовавших любые средства. Плюс к тому, кто-то из них позаботился о том, чтобы нанести максимальный урон зданиям на верхнем уровне, и теперь оба рабочих корпуса были почти уничтожены. Значит ли это, что нападавшие не знали о существовании третьего корпуса и Полигона? Потому что нижние уровни не затронуты вообще. И как раз там вполне можно найти хоть какую-то информацию о проектах «Эдема». Под ногами валялись в избытке гильзы от различных типов оружия, кое-где были лужицы крови. Специалисты уже суетились, собирая материалы для экспертизы. Стэнли опустился на корточки, поднял автоматную гильзу, испачканную кровью, потом посмотрел в голубое небо. — Любопытно, кто тут так оперативно все подчистил, — негромко полюбопытствовал стажер СТД — Стэнли даже не знал его имени. Невысокий и худощавый парень со светлыми волосами и по-детски внимательным и спокойным взглядом голубых глаз выглядел лет на двадцать, и Стэнли мимоходом удивился, как это педантичный и въедливый Йоханссон согласился терпеть его в своей команде. — Пока рано что-то предполагать, — заметил он, выпрямился. — Вся эта ситуация чересчур запутана, и я сомневаюсь, что аналитикам удастся в этом разобраться без посторонней помощи. — А как же Адриана Росси и Ник Донован? Я слышал, они в Центре, и вроде бы у них есть какая-то информация. — Мне об этом неизвестно, — честно сказал Стэнли. — В любом случае, мы скоро будем в Кайлахуне. Но чтобы принести пользу, мы должны собрать как можно больше данных. Так что приступаем к сбору, стажер… — Кейн, — представился парень, уловив секундную паузу. — Леон Кейн. Стэнли кивнул, шагая в сторону второго корпуса: — Будем надеяться, нам удастся помочь им.