Барышня и Мародёры

      Хогвартс-экспресс, деловито пыхтя и постукивая колёсами на стыках, нёсся к станции назначения. Вероника незаметно для себя задремала: сиденье удобное, вагон плавно покачивался… Вдруг она проснулась от громкого звука. Встрепенувшись, она огляделась и поняла, что звук, который её разбудил, был стуком закрывшейся двери: Протеус и Фрэнк вышли из купе. Вероника внезапно осознала, что осталась с совершенно незнакомым парнем наедине. Она вздрогнула и опасливо покосилась на него. Северус попытался улыбнуться.       — Извини, — тихо сказал он, — твои братья ушли, а я, наверное, не самая подходящая компания для девочки.       — Почему? — не сдержалась она.       — Я плохой собеседник. Не умею развлекать других.       — Да и не обязательно меня развлекать, — пожала она плечами. — Я люблю молчать.       — Я тоже. Северус почему-то вздохнул и отвернулся к окну. Вероника устроила голову поудобнее на спинке сиденья и попыталась снова заснуть. Она смотрела в затылок парню и внезапно подумала: «И почему бы ему не помыть голову?»       — Они быстро грязнятся, — спокойно сказал он, не поворачиваясь. Девушка снова вздрогнула, и спать ей моментально расхотелось. — Мои волосы. Надоело их мыть каждый день. Сначала неприятно было. Потом привык. Мне всё равно, как я выгляжу.       — Но другие люди… — начала она и осеклась.       — А почему меня должно волновать, что обо мне подумают другие люди? — Северус резко повернулся и с вызовом посмотрел на Веронику. — Обычно им до меня нет никакого дела!       — А твои друзья?..       — Мои друзья? — переспросил он и горько усмехнулся. — Какие друзья? — он обвёл рукой купе: — Ты видишь здесь моих друзей? Я полукровка. Учусь в Слизерине. Дальше объяснять, или сама догадаешься?       — Извини, — прошептала девушка и потупилась, пряча выступившие слёзы.       — Да ладно, — вздохнул парень, махнул рукой и опять отвернулся. — Я привык. Ты же тоже чистокровная… Просто не обращай на меня внимания, как почти все в Хогвартсе.       В купе опять повисло молчание. Вероника быстро вытерла глаза. Ей, доброй и справедливой, стало жалко этого странного, очень одинокого парня. Между прочим, характер у него сильный, это заметно. Как, он сказал, его зовут?..       — Северус, можно тебя спросить? Он был очень удивлён и робостью в её голосе, и тем, что она заговорила с ним сама, но особенно тем, что назвала его по имени. Повернувшись, он посмотрел на девушку повнимательнее. Определённо, не красавица. Но и не дурнушка, что-то в ней есть такое…       — Ну, спрашивай.       — Как ты догадался, что я подумала про… твои волосы? Легилименция? Без контакта глаз и без палочки?! Парень усмехнулся, и взгляд его чёрных глаз чуть потеплел:       — В данном случае, никакого волшебства, это магловская логика и наблюдательность. Я ж наполовину магл.       — Ну, объясни, как! У девушки был такой озадаченный вид, что Северус почти развеселился.       — Я видел в окне, что ты смотришь на меня. Потом ты удивилась. Чему может удивляться девочка, глядя мне в затылок? Уж не моей небесной красоте! Вот и вся «легилименция». Вероника рассмеялась. Северус, глядя на неё, тоже.       — Можно теперь я тебя спрошу, Вероника?       — Конечно.       — Трудно было сдавать экзамены сразу за два курса?       — Тяжело, конечно, но не слишком. Мне очень помогли мои подруги. Лили, Алиса и Марлин. Они помогали мне, объясняли, всегда поддерживали… Вероника хвалила своих подруг, пока не заметила, как сжимает губы Северус, словно ему было больно. Она снова принялась извиняться за бестактность, а потом внезапно сказала малознакомому парню то, в чём не признавалась даже самым близким:       — На самом деле, мне было ужасно трудно. Столько заданий, столько учебников, столько всего надо запомнить, и всё оно путается… К маю я даже нормально спать перестала. А после экзаменов, когда вся школа радовалась свободе на лужайке возле озера, я так плохо себя почувствовала, что… Если бы не Марлин, я, наверное, опозорилась бы там при всём народе, устроив истерику. Она вовремя увела меня к мадам Помфри.       — Хорошо, что всё обошлось, — сказал Северус со странной интонацией, словно думал о чём-то своём, — с тобой, — и перевёл разговор на другую тему: — А какой предмет для тебя был самым трудным?       — Пожалуй, Трансфигурация. Слишком сильно нужно сосредотачиваться. Выбросить всё лишнее из головы. А ещё Зельеварение. Там, наоборот, столько всего надо держать в памяти…       — Да? А у меня с Зельеварением вообще никаких проблем нет, — пожал плечами парень.       — Но как же ты помнишь, сколько, чего, как и когда добавлять?       — Да зачем помнить-то! Надо просто уяснить принципы… Слушай, Вероника, — он бросил на неё быстрый взгляд, — если хочешь, я мог бы тебе помогать… Иногда. Если будут какие-нибудь вопросы… — он явно смутился. — Ты можешь спросить у меня. Если, конечно, не постыдишься общаться с полукровкой со Слизерина… Из меня, конечно, учитель тот ещё, но я постараюсь помочь.       — Отличная идея! — заблестела глазами девушка.       …До самого Хогсмида Протеус и Фрэнк так и не вернулись в купе к сестре, но та совсем без них не скучала. Когда вечно насторожённый слизеринец преодолел свою замкнутость и убедился, что эта гриффиндорка не испытывает к нему ни сословной, ни факультетской неприязни, он оттаял и показал себя интересным и умным собеседником.       Вероника очень хотела рассказать подругам, какого помощника она неожиданно нашла, ведь в Зельеварении они все знаниями не блистали. Поэтому, как только поезд остановился, она потянула за собой Северуса, но тому вдруг срочно понадобилось что-то найти в сундуке. Девушка махнула ему рукой и помчалась к выходу из вагона. На перроне было уже довольно темно, поэтому неудивительно, что, как только спрыгнула с лесенки, она налетела на кого-то в толпе учеников.       — Эй, потише, леди… Букашка! Ты решила меня затоптать? — раздался над её головой насмешливый голос. Мисс Моул вскинула глаза — и мгновенно покраснела: это был не кто иной, как Джеймс Поттер. Остальные трое «мародёров» стояли позади него и смеялись. От обиды Вероника растерялась ещё больше, и… внезапно заявила в полный голос, глядя Поттеру прямо в глаза:       — Тебе следовало бы повежливее разговаривать со своей будущей женой! Эта фраза вызвала просто гомерический хохот у парней, другие ученики даже принялись оборачиваться. Лишь Сириус почему-то слишком быстро оборвал смех. Вероника опрометью бросилась в толпу, а в темноте тамбура блеснули чьи-то глаза.       …Вдруг Вероника услышала, как её кто-то окликнул:       — Лес! Она остановилась и завертела головой. Чуть в стороне она разглядела, наконец, своих подруг. Вероника, расталкивая всех, побежала к ним.       — Да ты сама на себя не похожа! — воскликнула Лили, заметив, что лицо у подруги красное, как закатное солнце, а в глазах блестят слезинки. — Кто посмел тебя обидеть? Вероника невольно всхлипнула и вытерла глаза.       — Привет, девочки. Я в …       — …Ой, только не говори, что ты в порядке! — хмыкнула Марлин. — Можете превратить мою голову в ночную вазу, если это не «господа мародёры» постарались! Ладно ещё, они слизеринцев достают, но обижать девочку с собственного факультета!.. Ну, Поттер, Блэк и их прихлебатели дождутся у меня! Недаром меня назначили Главной Старостой! Семикурсница МакКиннон сердито обозревала текущую мимо толпу.       — Но тебе же нравится Блэк! — внезапно пискнула из-под её локтя Алиса.       — Что?! — Лили и Вероника изумлённо воззрились на Марлин. Та, покраснев не хуже Моул, буркнула: «Ещё чего! Алиса, ты бы поменьше болтала, а?» Три шестикурсницы многозначительно переглянулись. Тут, как нельзя вовремя, в поле зрения показались упомянутые парни. Они живо обсуждали что-то, но Петтигрю заметил Веронику в окружении подружек. Он дёрнул Джеймса за рукав, что-то сказал, показал пальцем в сторону девушек и захихикал. Поттер взглянул туда, сбился с шага и словно в растерянности взъерошил волосы. Блэк что-то резко сказал Питеру и отвесил ему подзатыльник. Все четверо ускорились и исчезли в темноте.       — Чего это они? — спросила Лили. Остальные пожали плечами, а Марлин ещё и покрутила пальцем у виска. — Ладно, пошли уже к каретам. Не знаю, как вы, а я с утра ничего не ела. Девушки влились в толпу. Вдруг Эванс с улыбкой окликнула кого-то, кто проталкивался мимо:       — Привет, Протеус! Как дела? — и помахала рукой.       — Привет, Лили, — чуть смущённо отозвался брат Вероники. Он и Фрэнк остановились.       — Ники, не представишь нас своим подругам? — заулыбался Лонгботтом. — ...Ой, извините, милая леди! — он сокрушённо посмотрел сверху вниз на Алису, которой случайно наступил на ногу.       Вероника представила кузена и брата подругам, потом назвала парням имена девушек. Ей по-прежнему не нравилось, что Протеус и Лили явно интересуются друг другом, и отвлечься от этой мысли ей помогло забавное выражение лица Алисы, которая одновременно морщилась от боли и пыталась светски улыбаться видному здоровяку Фрэнку.