Советский Логан

      Ночью меня разбудил мой здешний родственник. Толкая в плечо он шепотом обратился ко мне. — Брат, брат ты как? — Я тебя не понимать. — был мой ответ. — Черт возьми, что с тобой произошло? — Я не помнить. Почти все не помнить.       Я решил, что играть человека с потерей памяти будет единственно верным решением. Потом, возможно я откроюсь сидящему предо мной на корточках человеку. Если он действительно мой брат и если я удостоверюсь, что ему можно верить. Сейчас же он ругался на незнакомом мне языке. Выпустив пар и шумно вдохнув он обратился ко мне. — Держись Джеймс, все наладится. Я найду способ вернуть тебе память. А пока спи. Увидимся утром.       Утром, мой брат уговаривал солдата, ответственного за нашу палатку, освободить меня. — Говорю вам сэр, мой брат неопасен. — Ты сказал, что он потерял память. Откуда ты знаешь, что у него на уме, ты что врач? — Нет, но сэр, я же вижу — очередь на осмотр, до него если и дойдет, то не скоро, все профессиональные врачи заняты теми, кто без их помощи умрет, а мой брат не умирает. Если ему не оказать помощь с ним не произойдет ничего непоправимого и потому он будет одним из последних в списке. Пожалуйста, разрешите мне освободить его, я сам займусь им, буду присматривать и постараюсь разбудить его воспоминания. — … Хмммм, ну что ж, хорошо. НО. Ты и твой брат, будете обязаны помогать по хозяйству в госпитале, нам тут ненужны праздношатающиеся. И еще. Запомни, за своего родственника отвечаешь ты, за любой его проступок или залет платить придется тебе. — Так точно, я понимаю сэр. Проблем не будет я гарантирую. И… Спасибо сэр.       Первым делом, Виктор, так звали брата, показал мне где находятся уборные. Затем мы пошли умываться. Черпаком набирая воду из бочки, я посмотрел на свое отражение… Что ж увиденное практически не произвело на меня впечатления, я был готов к подобному — в воде отражалось лицо незнакомого мне человека…       Брат окликнул меня, отвлекая от тяжелых мыслей. Наполнив умывальник водой из бочки, я под присмотром Виктора приступил к гигиеническим процедурам. Особенно внимательно, он за мной наблюдал, в тот момент, когда я брился, из-за этого, другие солдаты, отпускали в его сторону ехидные комментарии, но он не обращал на них никакого внимания. Ему было плевать.       Затем был быстрый завтрак в столовой и начался рабочий день. Сначала нам предстояло разгрузить прибывшее продовольствие и воду. Бочки с водой различались по маркировке: вода в бочонках с белой каймой предназначалась для людей, с синей для животных, красная означала, что в емкости содержится вода пригодная только для технических нужд.       Во время работы, когда выдавалась хоть малейшая возможность, брат постоянно разговаривал со мной, обо всем, что было вокруг. Говорил как называется та или иная вещь и пытался объяснить наши действия, он делал все, для того чтобы я быстрее научился говорить, — «Хотя бы по-французки», — как он сказал.       Я старался как можно глубже погрузится в работу и изучение языка, ведь тогда мне можно было не думать о произошедшем со мной…       После разгрузки транспортов снабжения, нас отправили помогать на кухне — мыть посуду, колоть и носить дрова для печек. Колку мне кстати не доверили, вернее топор в руки не разрешили брать, хотя Виктор и убеждал всех, что ничего не произойдет — я нормальный, но ему сказали, что как минимум пару дней надо подождать.       Несколько раз, мы прямо с кухни, только ополоснув руки, отправлялись разгружать прибывшие машины с раненными. Затем был перерыв на обед во время которого мы поели в уже знакомой мне столовой, а после брат жестом фокусника достал свернутую вчетверо газету и сказал, что хочет проверить как у меня с чтением. Я же жадно припал к источнику информации об окружающем мире.       В первую очередь я обратил внимание на дату — третье октября тысяча девятьсот семнадцатого года… Обдумать все я решил вечером, а сейчас читал напечатанные сводки с фронтов и слушал пояснения Виктора. К сожалению обед быстро кончился, и о многом я прочитать и спросить не успел, нас ждала кухня и грязные тарелки…       Свободное время нам вновь предоставили перед отбоем. После ужина, закончив с помощью на кухне, мы получили час отдыха. Это время мы с братом потратили на осмотр полевого госпиталя. Вчера Виктор обошел его и выяснил где что находится, теперь же он показывал это мне, стараясь о каждой увиденной вещи рассказать как можно подробнее.       Что меня особенно удивило — это передвижной рентген. Он мог быть оперативно развернут в любом месте, хоть в чистом поле, а потом, при необходимости, так же быстро свернут и выехать в следующее место назначения. Питался аппарат от автомобиля в котором его возили. Остальное устройство лагеря было в целом понятно и знакомо по родной Красной армии…

***

      Лежа на койке, по соседству с моим братом, я размышлял об итогах дня, — «Итак, каким-то невообразимым образом, я оказался в девятьсот семнадцатом году. Прямиком на фронте Империалистической войны. Хорошо хоть не на немецкой стороне… Ранее поставленную себе цель, я выполнил — установил свою личность. Мое нынешнее имя Джеймс Хоулетт, а моего нынешнего брата зовут Виктор Крид. Мы американцы, сводные братья, у нас один отец, но разные матери. Когда мы говорили с Виктором об этом, он явно что-то недоговаривал, но все что мне удалось из него вытянуть, это обещание поговорить об этом потом, в более приватной обстановке.       Хоть я и чувствовал себя героем книг Беляева, но следующую свою цель понимал прекрасно. Мне необходимо добраться до Советского Союза и вступить в Красную Армию. Ведь сейчас будет время когда она только формируется. А значит попасть в нее будет достаточно легко. В ее составе я буду сражаться с белой сволочью, и это поможет мне сделать карьеру военного, которая, в свою очередь, необходима мне для того, чтобы помочь моей родине подготовиться к вероломному нападению немецко-фашистских орд.       Единственная помеха стоявшая у меня на пути — мой брат. Судя по поведению, он такой человек, что либо прыгнет со мной в пропасть, либо вцепившись зубами в ее край, будет изо всех сил удерживать меня. Потому мне необходимо уговорить его уйти вместе со мной. С одной стороны это задержка, с другой я успею научиться сносно говорить на французком, который, явно не будет лишним во время пути по Европе. Да и в целом, наличие верного товарища — это всегда хорошо. Значит завтра-послезавтра начну потихоньку агитировать Виктора…»